Червячная передача

И делает это мир моего пребывания местом крайне неприятным. То есть, на попытки застроить, унизить и подчинить будут сверхи отвечать резко, жестко и жестоко. «Переговоры», конечно, возможны, но маловероятны. А это будет… И стал я думать, прикидывать и строить модели.

А вышла такая забавная фигня, что если сверхи не будут «страдать гуманизмом» а будут вваливать по наглым рылам, причем чем жестче, тем лучше, то войны — то может и не быть. Хозяева жизни реально струсят, потому как сверх доберётся до них в бункере и вырвет зубы через анус, например.

Но власть упускать не захотят. А значит… начнут властью со сверхами делиться, в той или иной форме. Простейший вариант — сделают из них сословие, типа рыцарского, поставив над большинством законов «простых смертных». И выйдет такая картина — сверхи НАД законами, то есть им воевать правителей в массе не надо, они даже от своих революционных коллег прикроют. Население останется быдлом, просто помимо правителей, над ним еще окажутся сверхи, которые, во — первых, сделают власть верхушки незыблемой, а во — вторых станут объектом ненависти простых людей, фокусом внимания. Что отделит сверхов от людей, сделав реально «новую аристократию». Опять же, сверхи могут захотеть власти — но политики в том и преуспели что многостаночники. Соответственно — сверхи, рвущиеся к власти, будут биться со сверхами, власть поддерживающими. Причем последних будет больше, в силу психологии, социологии — массы причин.

Хм, такая, не радужная для человечества картина, признал я, но лучше глобальной войны, как минимум — в краткосрочной перспективе. И вполне возможная, в странах с европейским менталитетом уж точно. И возможная лишь в том случае, если сверхи будут реально лютыми, что, впрочем, почти факт, судя по слухам.

Хм, а ведь мне такой расклад скорее выгоден, несколько обескуражено прикинул я. Спокойное развитие и подготовка, а в перспективе… Ну, как простейший вариант — обнародовать ритуал в двадцатых. Ситуация уже будет неважной, но за пару поколений паразитных сверхов возьмут к ногтю, причем с вменяемым количеством жертв. Да и вообще нужно думать и наблюдать: модели мои вилами по воде писаны, хотя довольно вероятны.

Далее, по админу квадратному. Тут только предположения, но выходит такая картина: есть некая тессарактная жизнь, паразитирующая на трехмерщиках. Обкрадывает их на энергию, идеи. Вдобавок толкает к конфликту, очевидно ради максимального выкачивания энергии и идей же. Поганенько, с жертвами, но до решения квадратного вопроса, да тем же ритуалом, скорее выгодно. Очевидно, то, что заражена лишь малая часть людей — это забота о возобновляемости популяции. Сами зараженные с текущей крышей этим не озаботятся.

Этакая ферма, но это и даже неплохо — всеобщей резни не будет, значит время на исследования и прочее есть. А в должный срок — ритуал или еще какую пакость измыслю, тут опять же, спасибо удачному положению, всё неплохо и не горит. Всё — таки, поганенькая тварюшка выходит, так что в перспективе от неё избавляться надо.

В целом, прикинул я, все гораздо хуже, чем ожидалось. Но гораздо лучше, чем могло быть. Перспективы «спасать мир» передо мной не нарисовалось. Воевать квадратных мне, слава флуктуации, не надо. А то, при всех прочих равных, только мой паразит, если возжелает, трехмерную проявленность изничтожит, а следующие две мерности покалечит в легкую, как бы не до утраты личности.

Это при том, что те сучности, что проявлялись при становлении еще Вира многомерщиком — совсем запредельная жуть, планетарного, а то и более масштаба, если экстраполировать с трехмерьем. Там вообще непонятно что с ними делать — разве что и вправду сделать «ферму» несъедобной.

Ну и в общем — то, планы не изменились, довольно заключил я. Ничего не горит, конфликты «большой земли» — их конфликты. Я реально ничего не сделаю, даже обнародование ритуала — нихрена не даст. У трехмерного человечества просто нет инструментов познания, а зараженные — тут же настучат гигапаразитам, с неясными, но неприятными последствиями.

Людей, конечно, жалко, признал я. Но реально сделать я ничего не могу, а просто рвать жопу из любви к искусству — не моё. Я классицизм в нем предпочитаю, да.

Если же посмотреть в целом — то не факт, что будет сильно хуже, чем в моём времени. Девяностые и двухтысячные были чертовски кровавыми, из — за страны, развязавшей войн больше, чем кто бы то ни было в истории. А тут, может, и полегче будет.

Так, это всё хорошо, прекратил я всякие глупые размышление и неважные дела и переключился на важное и нужное. Я, чёрт возьми, сижу больше четырех часов, а просто необходимый эпилятор еще не создан. Квадратные паразиты и прочая фигня подождет, а вот приятный и эстетичный секс — нет!

С этими разумными и логичными мыслями приступил я к моделированию и созданию эпилятора, причем используя, в том числе и биологический мозг. Паразит исправно копошился, поставляя информацию и не менее исправно получал по наглому квадратному рылу, когда пытался влезть в мозг со своими нахрен не нужными установками.

Причём нужно отметить, что перспектива дрессуры выходила возможной. Очевидно, паразит был в некоторой степени живым — соответственно обладал чувствами. А флуктуации, рвущие коммуникационные соединения (в меру, чтоб не совсем порвать), явно были ему болезненны и неприятны. К моей удаче, мазохизмом тессеракт не страдал и даже не наслаждался, так что на определенный момент оставил мозги в покое, в остальном следуя программе и поставляя данные.

Это очень неплохо, оценил я. Да и, в перспективе, может и вправду симбионта воспитаю, будет у меня внешним носителем информации, полезной фигулиной. А обрадовавшись перспективе — приступил я к сотворению эпиляционной машинки, вершины технологии и моего гения.

Причем возиться с многомерными проявлениями я не хотел, максимум — использовать их как инструмент. Потому как, например, если удастся создать рабочий и удачный трехмерный вариант — это не только плюс в личной жизни, но и банальные деньги. И, кстати, немалые — безболезненное и длительное обезволошивание — дело прибыльное. А денежки мне не помешают. Заначка Вира показала дно, а развитие почти во всех намеченных направлениях предполагает закупку если не приборов, то кучи расходников, материалов и прочего. В общине таких денег просто нет, островитяне, с точки зрения человека большой земли — нищие. Правда, в отличие от того же человека, счастливые, впрочем, это мои закрома деталями не наполнит.

В итоге создалась довольно любопытная машинка: с захватами, фиксаторами и микроиглами. Для электроэпиляции, уничтожения волосяных фолликул электроразрядом. Причем не по одному, а сразу десяток волос. Пушковые волосы сей агрегат, как понятно, игнорировал, но и удалять их, по уму, нахрен не надо.

Изготовление ручное, довольно трудоемкое и осуществляемое многомерными проявлениями. Причем пришлось делиться с паразитом — мой инструмент многомерного оперирования вероятностями был, как ни прискорбно, расточительнее людоедского «процента» квадратного. Впрочем, и тут щелчки по наглой квадратной морде показали положительную динамику — жрать он стал поменьше, на процент, не более, но лиха беда начало.

А параллельно я рассчитывал станок для изготовления эпиляторов. Так же, работающий с многомерными проявлениями, но автономный, требующий лишь электричества и пригляда. Основа моего благосостояния и путь в новое, не заросшее волосом будущее, мысленно изрек я.

Наконец, первый образец был сотворен. Не слишком эргономичный, питающейся от сети в 127 v, весом килограмма в полтора — но для прототипа неплохо. Посмотрел я на хищно шевелящиеся захваты жутко жужжащего агрегата, вздохнул тяжело. Но делать было нечего — много всего, от благосостояния, до эстетически приятного секса требовало от меня жертв. В качестве испытателя.

Так что, плюнув на квадратного от греха (определив его дальнейшую судьбу как заплечного беса), я разоблачился и начал эпилироваться. И, невзирая на опасения, эпилятор не нанес мне жутких повреждений, нечеловеческой боли и даже не выпил душу. Легкое покалывание, с заметным и довольно быстрым эффектом.

Правда, были нюансы, вроде длины эпилируемых волос, но с этим прекрасно справилась ручная машинка для стрижки. Так что избавился я от и так негустой поросли на ногах (очевидно, сказались таитянские гены, как и с внешностью) эпилировал подмыхи, ну и приступил к паху.

И вот тут, слова дурного не говоря, в мастерскую заходит Лил… Зрелище, представшее её глазам, очевидно, заслуживает кисти художника: в мастерской стоит голый парень, хитро изогнувшись. В районе паха у него жуткий агрегат издает жужжание, причем морда у парня при этом серьезная и сосредоточенная (несколько изменившее выражение через несколько секунд, но на момент прихода — так).

Что подумала девчонка — не знаю. Взглянув на картину со стороны, я предпочёл не думать то, что подумал бы увидев такое. К её чести, воплей «поганый извращенец — технофил!» сбора вещей и ухода к маме не последовало. Минуту Лил пыталась соотнести свое миропонимание с окружающей реальностью, потом помотала головой, прикрыла разинутый рот и, наконец, заговорила:

— А что это ты тут делаешь, Вир? — были её слова.

Нечеловеческим усилием подавив порыв ответить первыми десятью фразами, пришедшими в голову, я отключил агрегат, принял менее скрюченную позу и ответил:

— Воссоздал один прибор по памяти. Через двадцать лет волосы на теле станут не только не модными, но и неприличными, да и негигиенично это. А вот это, — помахал я эпилятором, — прототип, вполне рабочий, — показал я подмыхи, осмотренные подошедшей Лил. — Правда улучшенный, мной, так что не плагиат.

— Вир, — неверяще уставилась на меня девчонка. — Это ты делаешь для меня? — указала она на область предыдущего жужжания.

— Для тебя, — улыбнувшись кивнул я. — Для нас, — посмотрел я на неё. — И, кстати, на продажу. Не больно, быстро, да и волосы если и вырастут, то тонкие и очень нескоро.

— Это… — на лице девчонки отчетливо начали бороться мысли, — А как он работает? — победил в ней техник.

— Вот закончу, потом, если не против, ты, — на что задумавшаяся девушка помотала головой. — А потом разберу и будем показывать.

— Хорошо, — наконец улыбнулась девчонка. — И вправду интересно, только дай сюда и покажи как им пользоваться, — требовательно протянула она руку, а на вздернутую бровь пояснила. — Тебе неудобно. А потом и ты мне поможешь, — многозначительно улыбнулась она.

В общем, после взаимной обработки, по итогам состояния первичных половых признаков обоих обработанных, квалифицированная комиссия, в силу непреодолимых факторов, провела технически — эксплуатационный тест обработанных тел.

Любовью мы занимались долго, подустали оба, но в целом оказались довольны — и простой секс, и оральный, оказался, закономерно, проще и приятнее обоим. Вследствие, мы еще и позавтракали (в полдень) и только тогда приступили к разбору эпилятора.

Лил с искренним интересом слушала объяснения, про захваты, приводы и передачи, принципы уничтожения фолликулы электроразрядом, внимательно всмотревшись в меня, потом в прибор сказала.

— Вир, это невозможно сделать у нас в мастерской. Ты талант, пусть даже память целой жизни, но у нас нет таких инструментов. Расскажи, как ты это сделал, — попросила она и состроила просительную мордашку.

Мдя, вот так и засыпаются попаданцы — меганагибаторы 2000, с некоторой иронией отметил я. Впрочем, врать не буду, всей правды рассказывать тоже, не только ради своего, но и ради комфорта Лили.

— Похоже, Лил, я стал одним из сверхлюдей, как в новостях с большой земли, — ответил я. — И, возможно, моя «память несбывшегося» оттуда, а началось всё с молнии, — на что Лил задумчиво покивала, в мифологии текущего времени это было вполне возможно.

— А что ты можешь? Летать? Лазеры из глаз? — загорелись у девчонки как раз глаза.

— Нет конечно, — хмыкнул я. — Я был просто техник, а теперь буду супер — техник! — принял я пафосную позу, на что Лил рассмеялась. — На самом деле, как раз вот такие мелочи — тонкая доводка без дорогих инструментов, оптимизация. Не супергерой, но очень неплохо и нам пригодится.

— Да, — подумав улыбнулась Лилия. — не нужен мне супер герой, супер Вир гораздо лучше. А покажешь?

— Хм, — задумался я, взял точильный брусок и нож. — Смотри, — с этими словами я провел по лезвию два раза, играя вероятностями. — Держи лист, — протянул я девушке газетную страницу и медленно, не водя ножом, рассек её на две половины. — Учти, он теперь ОЧЕНЬ острый, правда вскоре затупится, как обычный нож. Не совсем магия, — развел я руками.

— Всё равно круто, — ответила девчонка, заворожено разглядывая нож. — И супер — техник замечательно. А что ты собираешься дальше делать? — заинтересованно спросила она.

— Любить тебя, — начал перечисления я. — Учиться, возможно — сделаю несколько разработок, помимо эпилятора. Кстати, то что его нельзя сделать у нас, не значит, что нельзя делать вообще. Есть инструменты и технологии, просто очень дорогие и у единиц. Так вот, жить семьей, завести детишек через пару лет. Учиться, делать и разрабатывать технику, с тобой, цветочек, — легонько ткнул я пальцем в носик девушки. — Никаких глупостей и подвигов, просто счастливая и интересная жизнь, — улыбнулся я. — Только про способности…

— Это понятно, — серьезно кивнула Лил. — Только наша тайна. И, наверное, хорошо, — задумчиво продолжила она. — Подвиги хороши в комиксах и кино, а жить с ними я бы не хотела. А ты у меня и так самый лучший, — парадоксально, но верно заключила она, усевшись мне на колени и слившись со мной в поцелуе.

Ну и к лучшему, заключил я. Девочку я… да, наверное, уже полюбил, пусть и без потери головы. Многомерщику вообще потерять голову сложно, проще её изначально не иметь. И, наверное, подумаю, как ей продлить жизнь, а то и сделать многомерщиком, призадумался я, отвечая на поцелуй и лаская всякие интересные места. Впрочем, посмотрим, как дальше пойдет жизнь, заключил я.

А жизнь пошла приятно и интересно. Правда, Лил, чертовка, повадилась надевать рабочий полукомбинезон на голое тело, что несколько урезало время наших занятий в мастерской. Точнее, несколько переформатировало — заниматься — то мы занимались, да ещё как. Припущенный комбинезон и упругая попка… да, интересные и полезные занятия.

Впрочем, в смысле обучения девчонки также было неплохо. Вот черт знает, сама она подстроилась под Вира, благо с детства была рядом и это было возможно, или была техником в душе, а занятия паренька её вдохновили, но работала и училась она с искренним удовольствием и энтузиазмом.

Мы уже вдвоем занимались починкой и диагностикой техники островитян, что занимало не так много времени, а вот я всё более задумывался о своем средстве плавания. До большой земли было практически одинаково, на запад и восток — порядка пяти тысяч километров, но Новая Зеландия была «своей» территорией и не требовала виз и прочей пакости, в отличие от Южной Америки.

Впрочем, стоял вопрос не направления, а расстояний. Пять тысяч это много, плюс не самый спокойный, невзирая на название океан, плюс отвратительный рельеф дна Питкэрна, из — за чего, собственно, на острове и не было трансокеанских судов. Ну и логично, что судном должен стать катамаран, или даже тримаран, решил я и приступил к расчетам и планированию. Квадратная морда хранила охреневшее молчание — очевидно в её базах не было соответствующих моделей. Впрочем, общие и даже часть специальных знаний я имел, да и общественная библиотека Адамстауна была вполне информативна, по части судов уж точно.

И выходило, что будет у меня всё же катамаран, с водой в качестве балласта. Двадцати метров длиной и десяти между поплавками — меньше выходило реально опасно, да и грузоподъемность нужна, а больше никак не извернуться с осадкой. А вот с двигателем я решил извернуться, использовав модель внешнего сгорания. Точность сборки, критичная при условии использования водорода в качестве теплопроводящего тела, я обеспечу сам. А вот его экономичность и всеядность будет более чем полезна. Просчитав модели, пришел к выводу что вполне смогу достигнуть скорости в полсотни километров в час, что обеспечится низкой осадкой, правда, при спокойном море. А в шторм — глубокая осадка и километров тридцать, что, учитывая ТТХ, позволит спокойно плыть — хрен катамаран перевернется, нет в открытом океане таких ветров и течений, а к берегу в непогоду я подплывать не буду.

Оставался вопрос корпуса, отнюдь не праздный — на заказ металла с большой земли у меня банально не было денег. Точнее, хорошую сталь для двигателя и винтов я куплю. А вот на корпус мне денег не хватит, да и дерева на нашем островке хватит лишь при учете того, что спилятся все плодовые деревья. В таком раскладе, собратья — островитяне скорее спилят меня. Ну, как минимум — побьют ногами.

И, по здравому размышлению, пришел я к выводу, что делать корабль буду из стеклопластика: песок и эпоксидная смола. Благо, с моей игрой вероятностями, я вполне смогу поиграть ими, нивелировав возможные ошибки затвердевания. Протяжно — валиковый механизм и печь — не проблема, так что выходит, нужна мне лишь сталь на двигатели и винты, да эпоксидная смола. На что денег у нас хватит, благо пусть и скудный ручеек от островитян к нам тёк, помимо натурального обмена за услуги, за счет чего мы и жили.

В принципе, можно было извернуться, точнее сделать «как все» и доплыть до большой земли попутным судном. Но время не подгоняло, делать своими руками, да ещё в компании Лилии — доставляло удовольствие, как впрочем и ей. Да и просто интересно, будет чем гордиться и просто — хочу, умозаключил я, делая заказ по радио.

В итоге — работы оказалось на год. Соседи, первые месяцы со скепсисом, а зачастую и с насмешками относились к растущим каркасам поплавков, даже Тони приходил, просил «не позорить» и был вежливо, но далеко послан. Впрочем, к середине работы народ задумался, оценил поплавки и… начал помогать. Не бросили свои дела, но подходили на пару — тройку часов, помогали с фиксацией пластин и прочего. А мелочь из школы немало помогла с просеиванием и очисткой песка.

По итогам всей этой возни, судно, носящее отражающую мою креативность и прочие неоспоримые достоинства, имя «Лилия», было спущено на воду в 1985 году. Причем, у нас даже остались деньги — почтенные старые пердуны, которые совет острова, взяли на себя ряд трат, причем безвозмездно, то есть даром. Насосы, обстановка (пусть и спартанская) и навигационное оборудование — были предоставлены нам в дар. Правда, моё благородство не преминуло подчеркнуть, что грузы соседей и их заказы я буду доставлять бесплатно, не менее даром, чем их помощь. Ну, вообще — то, я и так не собирался с них что — то просить, но в рамках реальной поддержки надо было козырнуть своим всем, да.

А после спуска на воду, тестовом плавании и уверенности, что мы с Лилией нахрен не потонем, гружённые сотней эпиляторов и рядом посылок и сувениров от соседей, мы направлялись в путь в Новую Зеландию. Население острова присутствовало, выражало своим присутствием разное, но в целом — положительное. Пьяный Тони просвещал всех, кто не успел убежать, что я его брат, и всячески гордился. В общем, торжественность была, а я пожалел, что мы не срулили втихаря ночью. Впрочем, когда старые пердуны начали толкать речи, мудрый я осуществил сцепление стирлинга с винтами. Так что остались мы без мудрости веков.

— Не верится, что такое возможно, — приобняла меня со спины Лил, положив подбородок на плечо. — Год — и у нас настоящий корабль, на котором можно доплыть куда захотим, — мечтательно протянула она.

— Ну, учитывая, что делали все своими руками, придется поверить, — ответил я. — А вообще — то да, нам с тобой есть, чем гордиться, — констатировал я, чмокнув девчонку в щеку.

Плыть нам выходило в пределах недели, плюс — минус учитывая погоду, конечно. Так что отрадировав уже тёпленьким (точнее, судя по голосам, пьяным в дымину) советникам, что всё хорошо, Лил поднялась на палубу, принимать солнечные ванны или просто любоваться занимательной округой.

А я, наблюдая за состоянием стирлинга, гирокомпасом и водой впереди, начал думать и подводить итоги первого года моего «отпуска длиной в жизнь».

Итак, помимо действительно великого дела в виде «Лилии» — я и сам не очень верил в успех, по крайней мере с первого раза, но реальность меня опровергла, выходила такая картина. В личной жизни обзавелся любимой, причем именно я, а не «наследник тела Вира». За год мы успели узнать друг друга, поругаться, порадоваться и прийти к выводу, что мы подходим друг другу.

Одних, причем многочисленных, общих интересов хватало, чтобы прожить вместе жизнь и даже больше. А еще мы нравились друг другу, подходили друг другу в постели, Лил оценила и приняла моё прекрасное чувство юмора и прочие достоинства, как и я смирился с её недостатками (черт знает, какими, но смирился). Её уже полгода называли исключительно «Лилия Иванова», довольно комично, на мой взгляд, если не переводить моё имя. Звезда Иванова тоже звучит, как минимум, забавно, улыбнулся я своим мыслям.

А вот дальше шли не то, чтобы огорчения, но ряд сложностей. Впрочем, как и лёгкостей, так что в сумме — неплохо. В оперировании вероятностями я продвинулся, причем, подозреваю, сильнее, чем за год на родине. Постоянная коррекция вероятностей при работе этому немало способствовала.

Квадратная морда же огорчала. Я, признаться, думал, что щелчки по многомерному рылу приведут нас к взаимопониманию — но оказалось не так. То ли память у тессеракта девичья, то ли еще что, но надрессированные взаимоотношения с завидным постоянством, но совершенно произвольно по времени откатывались к стартовым позициям.

То есть, неделя теоретической разработки какой — нибудь фигни, каждый день. Квадратный выдает схемы, не лезет в мозг, да даже примерно начинает выдавать то, что мне нужно. А на восьмой день всё так, как в начале нашего сосуществаляния. А в следующий раз «откат» происходит через день, пару недель, несколько часов… Совершенно непредсказуемо, и я не мог определить многомерным восприятием, с чем это связано. Впрочем, набрал уйму теоретических схем и проявлений, причем, на диво вкусных — одно локальное обнуление массы чего стоило, а были не менее интересные моменты. В принципе, у меня набралось информации на создание квантового компьютера, не менее пары тысяч кубит, притом размерами с наручные часы. Ряд сканеров и зондов многомерных проявлений, четырех— и пятимерных соответственно.

Вот только сделать всю эту, да и массу другой прелести, из «говна и палок» не выходило. Нужны были редкоземы, благородные металлы, да и ряд существующих микросхем и деталей не помешали — всё же, делать «совсем всё» своими руками не слишком рационально. А это деньги, причем деньги немалые, так что моё развитие как «маготехника» упиралось именно в них.

Правда, в силу отсутствия медицинских приборов, начал я развивать «биологическую чувствительность». Как на себе, так и на Лил. И, кстати, избавил нас, например, от зарождающегося кариеса. Смех смехом, а в этом времени — проблема, а уж стоматологи заслуженно причислялись к опытным пыточных дел мастерам.

Хотя, до нормальной «биосенсорики» мне, безусловно, не один год. Впрочем, я и не тороплюсь, напомнил я себе.

Довольно любопытные новости приносило радио с большой земли по поводу сверхов. Союз комментариев не давал, но редкие сообщения, прорывающие радиоблокаду утверждали, что все сверхи идут «в строй». Что, по здравому размышлению, для государства, построенного на идеологии, нормально. Агрессивность можно направить «вовне», в общем, у русских выходила любопытная, причем чуть ли не лучшая в Мире картина.

В Африке пиздец, за исключением Северной. Впрочем, там он творился и без сверхов, но теперь материк сотрясают не племенные, а войны сверхов, решающих, кто самый главный на материке.

Янки отожгли, причем тютелька в тютельку по моим прогнозам. Правда, я не учел, что у них у власти не столько политики, сколько «торговая аристократия». То есть, первым пунктом «кодекса кейпов» (дебильное название для сверхов, как по мне), было «неучастие в производстве и приносящем доход деле с использованием сверхсил». А в остальном — как по нотам: выведение сверхов из — под действия законов страны и штатов, рассматривание их преступлений в особом порядке комиссией и прочие приятные мелочи. И, безусловно, пытались построить что — то вроде «национальной гвардии» сверхов под своим мудрым руководством. Пока, вроде, на словах и слушаниях. А на улицах штатов творилась махровая комиксовщина. Герои, чтоб их, и злодеи, последних туда же.

Кстати, как ни парадоксально, но шаблонные и неразвитые мозги спасли Штаты от судьбы Африки. «Злодеи» действовали по шаблонам, да, с имущественными потерями и жертвами, но в «комикс — стиле». Как и герои. Сублимируя агрессивные побуждения, не творя уж совсем запределье.

А в остальном Мир лихорадило, впрочем, в Европе появлялись «дружины сверхов». Не придурки в масках, а наёмники, не лезущие в политику и за немалые деньги упокаивающие лезущих в неё коллег. Не везде и не всегда, но в рамках той же Британии был уже «Шотландский отряд Её королевского Величества» и прочие, хоть и наёмные, но лояльные властям сверхи. В Азии было непонятно, но, вроде, тоже без катастроф.

В общем, выходило на удивление мирно, как — то я ожидал несколько худших итогов появления сверхов, с некоторым удивлением отметил я. Впрочем, их становится все больше, при всех прочих равных — отмороженные ублюдки встречаются и среди них. В общем, хорошо, что все неплохо, ну а дальше — посмотрим, заключил я.

И, в завершение, некоторая изюминка — как раз по поводу Северной Африки. Местные сверхи, пусть и кастрированные в потенциале квадратным паразитом, выходили именно сверхами. Так что, начавшаяся, как и в моем мире, весёлая игра «сожги отмеченных шайтаном» довольно быстро закончилась разгромными победами «Отмеченных». Выжившие богословы, потирая последствия, бодро заключили, что они немного «ошиблись» (ну, всего — то на несколько миллионов жертв, и вправду слегка). Так что сверхи в ихних палестинах оказались отмечены не шайтаном, а совсем наоборот. В силу необоримых религиозных причин «наоборот» стали занимать в соответствующих странах руководящие посты, вплоть до пары стран, официально возглавляемых сверхами.

Ну и безусловно, наличие реальных чудес взвинтило воображение обывателей до небывалых высот. Над океаном у нас летает светящийся золотой голый еврей, сын плотника притом, с эрегированным писюном, осеняющий всех благодатью. Это цитата, черт возьми!

Ильич, который Лены, с периодичностью раз в месяц (судя по пробивающимся из — за железного занавеса радиообращений, судя по их содержанию — пациентов психушки) покидающий мавзолей и наводящий в Союзе порядок.

Генерал Ли, во главе армии скелетов пробирающийся тайными тропами к Вашингтону, дабы овагинить и намстить зажравшимся янки.

О мелочах, типа ангелов, летучих голландцев, орде НЛО, можно не говорить. Самое неприятное, что вся эта дичь в текущих реалиях пусть и маловероятна, но может быть и правдой. Так что радиосвязь превратилась в увлекательную радио рулетку в стиле «веришь — не веришь».

Вот с такими итогами такой прекрасный я плыл к большой земле в таком прекрасном Мире. И теплилась у меня надежда, что разумные окажутся разумными, войн и гадостей не случится, и всё будет хорошо. А я буду с НИИ, с детьми и в удовлетворении.

Примечание к части

Блин, опять хрен знает что выходит. Не высыпаюсь из — за жары, от неё же башка толком не варит. Вот, написал. А ТТХ писева вменяемо оценить не могу. Ну реально, вроде прочел и норм, но среднее по КиберРассвету состояние когнитивного аппарата в состоянии удручающем, так что понять что накарябал не могу.

когнитивно — удручающий старина Киберъ Рассвет

ЗЫ. 5 страниц за 15 часов… ппц. В общем, попробую поспать, а по просыпу дописать главу. Это точно сегодня, но скорее к вечеру. Сейчас совсем ппц, вентилятор не помогает, мозги не варят =(

4. Магистр, фишки и подъемный кран

Плавание наше прошло на удивление удачно, в шторма мы не попали, так что с рассветом шестого дня мы увидели Новую Зеландию, а через несколько часов — Веллингтон, столичный город. Правда, пришлось повозиться с таможенниками — до этих удивительно умных людей никак не доходило, что Питкэрн — страна, граждане которой не обязаны отчитываться перед властями Новой Зеландии о своем имуществе. И перед генерал — губернатором Новой Зеландии тоже не должны, потому как мы — отдельная территория под протекторатом Короны, нудно вещал я, пока Лил задремала — было нудно, скучно, но, похоже, необходимо.

Наконец, таможня вызвонила какого — то высокого министерского чина, который по прибытии ознакомился с документами, такими как: удостоверения личности граждан Питкэрна, государственно заверенное подтверждение и порт приписки Питкэрн, довольно криво составленное «вот это — плавает, и мы это утверждаем!» от, опять же, совета.

Вообще, для меня подобные пертурбации были в новинку: всё же жил я в мире без стран, но вынужденно познакомившись с рядом бумаг ещё на острове, был вынужден признать: «всё сложно». Итак, Питкэрн — юридически самоуправляемая страна, причем самая маленькая в мире, это раз. При этом, она имеет статус «Заморских владений Британской Короны», то есть ряд функций — вроде самообороны, например — в теории выполняли королевские вооруженные силы.

Вдобавок, Питкэрн не имел своей валюты, а пользовался в расчетах новозеландским долларом. Но, при этом, Новая Зеландия была официально под британской короной, тут был назначаемый (точнее утверждаемый, но «по доброй воле» монарха) генерал — губернатор. И налогов, таможенных сборов и прочего, питкэрнец Новой Зеландии платить не должен, как и отчитываться перед чиновниками и службами, потому как другая страна. При этом, Питкэрн — это сотня человек, жизненно зависящих от Новой Зеландии по многим параметрам… Реально, «всё сложно», но чиновник министерства иностранных дел ситуацию разрулил, хотя скрип его мозгов был слышен в реальности.

Нас можно досмотреть на «запрещенку», но не брать сборы, огласил он, на что таможенники махнули лапами — понятно, что ядерного оружия и наркотиков на борту у нас нет (хотя насчет первого, мысленно хмыкнул я, вполне могло быть). Далее, он «официально порекомендовал» провести судну техосмотр в доках Веллингтона, бесплатно, за счет правительства. На последнее я чуть героически не заржал — рукописная бумаженция, правда, снабженная печатями, на тему что «вот это — плавает!» и вправду не внушала доверия, при том, что была официальным документом и прочее.

Собственно, так же была «официальная просьба» до прохождения (если мы возжелаем) техосмотра, встать на дальний причал. Причины не озвучивались, но были прозрачны — если мы потонем, то не нарушим судовой трафик. Так что встали мы на оный, благо, причал был охраняемый — я, честно говоря, не знал, не отвинтят ли мой стирлинг или ещё какую диверсию не учинят местные маори. Конкретно по «быту Новой Зеландии» исторических трудов я не изучал, но прискорбное «свинтят колеса» часто упоминалось в обозримом временном периоде. И Кука они съели, припечатал я неразборчивых в пище аборигенов.

Потратив пару часов на доставку «оговоренных товаров» в магазинчики и лавки, мы направились в технологический университет Юнитек с целью ознакомиться с экзаменационными услугами. И постигло меня первое огорчение — цены за полный курс я знал, благо, мы с Лил даже копили на него, но вот цена экзаменов экстерном меня неприятно поразила. Я, признаться, считал что это будет двадцатая. Ну, в самом худшем случае — десятая часть от цены полного обучения, но местные жадины поразили меня в самое сердце, потребовав четверть. Ну реально, жадины. И я не понимал за что, хотя, безусловно, экзаменовать — тоже труд, и на бесплатный экзамен я не рассчитывал.

Впрочем, возможности поторговаться ВУЗ не предлагал, так что нам с Лил придется платить, потому как на уровень бакалавра она вполне тянула. Я же тянул на магистра, но сдавать мы не могли. Банально не было денег.

Я даже призадумался: а надо ли нам это звание вообще? Но выходило, что надо. Вариант привлечения головастых людей на Питкэрн оставался, это было полезно во всех смыслах. Но, без официального звания подобное выходило практически невозможным. Да и, признаться, в рамках культурного кода не только окрестностей, а Мира — звание магистра философического делало меня весомым в социальном смысле, да даже у нас на острове, как ни смешно. Пока же я — талантливый и полезный шкет, а магистр философии технических наук — это статус, который очень мне не помешает. А Лил просто хотела статус, как в социальном плане, так и из простой «хотелки», так что тоже было надо.

Соответственно, направились мы от Юнитека в бюро патентов. Часть эпиляторов я вполне обоснованно рассчитывал продать, но перед этим было бы неплохо получить патент. И тут меня так же ждал неприятный и никак не ожидаемый облом, причём даже до встречи с чиновником бюро. А именно: лицензирование, патентование — прибора, принципа, процессов… Куча бюрократии, причём, как оценил я — могущей принести денег больше, чем продажа, но…

Как минимум — нужен хороший и высокооплачиваемый агент по патентному праву, пришел я к неутешительному выводу. Да и куча необходимых патентов — опять же, деньги, которых у нас нет. Даже если залезть в деньги от доставки сувениров — не хватит, прикидывал я.

Подумал, подхватил нахмуренную Лил под руку, да и повел её в отель Интерконтиненталь. В этом здании, помимо всего прочего, было заведение, которое, с учетом моих способностей, способно решить проблему нашей несостоятельности.

Нет, я не собирался на постоянной основе потрошить казино, да даже казино отеля собирался нагреть однократно и в разумных рамках. Но механика подобных заведений известна, выиграю я — проиграет кто — то, а казино останется в выигрыше. Люди, спускавшие деньги в подобных заведениях, меня не волновали, как и типы, на них наживающиеся, так что как возможность поправить наше положение быстро и единоразово — это вполне подходящий вариант.