Сила не с той стороны

А в случае форс–мажоров, не которые мажоры, а просто форс, надо либо сваливать самим, либо, если объект уже на руках, визжать и стараться свалить с оным. Вне территории синдиката наши разногласия никого не волнуют, ну а свалим со станции, и нас как бы вообще ничего не сношает, мы наёмники, а все претензии к нанимателю.

Ну, хотелось бы верить. Но верится с трудом.

Тем временем дыроглаз, очевидно, налетался и лег на курс к космопорту. Ну а я решил уточнить, а нафига был цирк с полетами и этакий «инструктаж».

— Предателя принимал я, — вздохнул миралука, — если ты лажанешься, лажанется отряд, не будет заказов. Если ты будешь тупить, трое вообще выйдут из дела не поднявшись с планеты.

— Понял, — ответил что–то понявший я, — зачем все это сообщаешь? Видишь второй раз в жизни, могу развернуться и уйти.

— Чувствую, — хитро улыбнулся дыроглаз, — а если все удастся, будет к тебе предложение, — сделал он таинственное лицо.

Угу, предложение, ню–ню. Хотя, видимо, некая чувствительность к форсе у него есть, видимо в таких вот «предчувствиях», правда, судя по предательству, не абсолютное. Блин, надо настроение этой довольной, слепошарой морде испортить, решил справедливый я и приступил к осуществлению.

— Сат, ты же видишь в силе, — выдал я, на что водила кивнул, — а зачем ты вращаешь головой и почему ты меня не заметил? — осведомился я, любуясь криповой, но ошарашенной мордой.

— А я по–другому и не пробовал, — ошарашено выдал он, пока кирпич, очевидно самостоятельно, крепился к захвату и заводился в недра некоего корыта, — а почему я так не делаю? — осведомился он у вселенной, на что я передал её ответ пожатием плеч.

Ну и выбрались мы из кирпича в небольшой ангарчик. Ну так, уютненько и не футуристично, стены железные, но с какими–то плакатами пляжно–пейзажного типа, перед дверью в глубины корыта — коврик (!), хорошо хоть без надписи «добро впожаловать».

Вен провел меня коридором до этакой кают–компании. Диванчики, стол типа биллиардного, зелень ползучая на ажурной перегородке. Ну хрен знает, если для них корыто, по сути, дом — то все логично, наверное.

В кают–компании пребывало пять рыл и одна хрень. Рылы были гуманоидные, людские, с вполне себе буркалами. Четыре мужеских и одно наоборот, на вид в возрасте от двадцати пяти, до тридцати годов.

А вот хрень была фуррёй. Самой, простифлуктуация, натуральной фуррёй. Причем не кошачьего типа, катары были по канону известны, да и образы у них распространены и популярны.

Фуррятина была то ли хорьком, то ли выдрой. Кунье что–то, в общем. Лицо, а не морда, очевидные мимические движения и прочее, при этом и явная морда. Длинное, гибкое тело, с конечностями, непропорционально короткими для гуманоида, но для куньих явно чрезмерно длинными. Хвост, причем хвост богатый и шикарный, сам бы от такого, по совести, не отказался. Глаза с не вполне круглым зрачком, но довольно большие, направление взгляда хорошо фиксируется.

Ростом же была нелюдь, ну, безусловно, если встанет, за два метра, под два с четвертью, на вскидку. Пока же пакость лежала, обвившись спиной и хвостом вокруг кресла, демонстрируя окружающим пусть и заросшие мехом, но вполне различимые первичные и вторичные половые признаки.

И да, была эта самка, увиденное сомнений не вызывало, три пары сосков, первая пара на полутороразмерной груди, вторая на половинке ну и третья еле выглядывала сквозь рыжевато–коричневый мех. Ну и между лап не было, чего не должно, а было что нужно, для самки. Я долго не разглядывал, но сам факт научно установил.

Вообще, если абстрагироваться от всякого, довольно симпатичная зверушка, правда не вызывала она никаких нижепоясных желаний, скорее погладить–потискать.

Тут мой спутник заголосил:

— Висс, ну сколько тебя можно просить, одевайся на людях! — причитал дыроглазый, — ну ладно, сейчас твой коллега, а если бы клиент?

— Здесь моё логово, — вполне человеческим контральто ответила фуррятина, — зачем мне все эти тряпки? И вот, — покачав той частью тела, на которой был кожаный пояс с кобурой, а потом, усевшись, щиколотками и запястьями, с толстыми браслетами, явно не украшениями, — я не голая, так что не верещи. Кста–а–а-ати, — протянула она, уставившись на меня, — коллега, значит. Пустотник? — на что я коротко кивнул. — Пр–р–риятно, — промурчала она, и тут же ровным тоном спросила, — проверю? — на что я приготовившись, повторил кивок.

Приготовился не зря, фуррятина метнулась на меня со скоростью, явно превышающую мои возможности, правда, то ли недооценила, либо особенность строения или вида, черт её знает. В общем, кинулась она ко мне, невзирая на рост, в ноги, на четырех лапах. Вдобавок, несколько боком, со своей «домашней позы». В общем, уклониться я смог.

Хотя, стоит признать, икроножные мышцы несколько потянул, не критично, но сам факт неприятный. Впрочем, фуррятине скорость и ловкость не могли помочь с инерцией, так что я, ребром ладони, быстро прикинув где у неё что, тюкнул по основанию черепа. Несколько легче, чем стоило, но на всякий, не хватало ещё прибить.

Ну и не вырубил. Впрочем, фуррятина равновесие потеряла, крутанулась, но её явно вело, так что присела и уставилась на меня:

— А ты молоде–е–ец! — выдала она, — силен. Кэп, я за, он мне нравится! — царственно оповестила она дыроглаза с пола.

— Висс, чтоб тебя, — явно не особо зло выдал миралука, — Райзеггер с нами только на заказ с Максом, остальное обсудим по результатам. И вообще, займись чем–нибудь полезным.

— Уже, — захлопала реально длиннющими ресницами фуррятина, — что может быть полезнее, чем действовать тебе на нервы? Р–р–райзеггер, — промурлыкала она, — очень приятно, я Виссика из логова Тяжелого Молота, — с этими словами она приподнялась и сделала некое сложное телодвижение, что–то вроде книксена, при это выставив на обозрение свои первичные, прогнувшись тазом вперед, а не назад, — ну хоть один мужчина, а не эти, — пренебрежительно махнула она лапой на «этих» и подмигнула мне.

— Висс, — терпеливо и явно уже привычно начал миралука, — мне надо заключить договор с новичком, познакомить с экипажем. Потренируйся пока, ну или поплавай, я тебя позову.

— Поплаваю, это ты хорошо придумал, — выдала фуррятина и пошла к выходу, виляя задом с почти полуметровой амплитудой и помахивая хвостом, который, при всех прочих равных, был классным.

— Совершенно неуправляемая, — интимно понизил голос Вен, — но отличный пустотник. Селонианка, — сказал он, как будто это все мне объясняло.

Хм, так вот кого мне сватал хмырь–проводник, ну, в смысле, не её, а её сородичей. Ну, что тут скажешь, и вправду на «ценителя», похмыкал я.

Тем временем миралука представил мне человеков: Сэм, пилот корыта и штурмовик, Аллан, второй пилот и инженер, Дорот, инженер и штурмовик, Сиф, пилот истребителя и снайпер. Ну и Бэтти, единственная не меховая дама, медик и кок в одном флаконе.

Ну а пока я прорыкивал своё фамилиё в ответ, извлек Вен несколько листов и шмякнул передо мной, заполнив несколько строк стилом.

Ознакомился я с макулатурой и выходило так, что на время выполнения неназванного (очевидно по охране «мажористого Макса») контракта, я становлюсь частью теплой компании, в лице наёмной команды «Тяжелый Молот», на одноименном корыте. Со всеми правами и обязанностями, вплоть до наследования «долей отрядного и личного имущества в равной доле выжившими», от чего я поднапрягся, впрочем, увидел отдельный пункт и бумажку с бланком «завещание» и разнапрягся. В принципе, с учетом лица отряда все логично. Семь тысяч кредов и досрочное закрытие контракта с полной оплатой при «нахождении объекта охраны на борту судна отряда».

В общем, конечно, прибить и подставить могут, но могут что с бумажкой, что и без, а так меня все устраивает. Так что поставил свою «монограмму»: буквы RV заключенные в приплюснутую спираль. Астродроид, бочонок на колесиках, подкатил к столу, что–то пропиликал, пощёлкал и выдвинул антенну.

«Копия в юстицию» — почти неслышно произнес Вен в ответ на мой вопросительный взгляд. Ну что ж, все по уму, да и следов я кроме «подписи», по которой хрен кто что найдет, не оставляю.

Тем временем народ засуетился и рассосался по кораблю. На мой вопрос, а где, мол, мне обитать, Вен потыкал в кают–компанию. Ну, охренеть, гостеприимство и забота о комфорте. На ядовитый вопрос «сколько дней мне тут куковать, ну и не отравлю ли я, невинный экипаж, запахами носков», дыроглаз вылупил дыры и оповестил, что через шесть часов будем на месте, а носки это время лучше не снимать, ежели они столь ядовиты. И срулил, видимо валандаться с предполётной.

Ну, вроде бы все относительно нормально, осторожно рассуждал я. Фуррятина, конечно, забавная такая, но огромная и, по ходу, наглухо отмороженная. А мне с ней работать, так что узнаю–ка я, а что эти селониане за зверушки такие, ну и как их готовить.

Да и принялся разбазаривать скудные активы свои, на поживу всяким жадюгам сетевого обирания. А в результате кутежа, обрел я такие сакральные знания:

Селониане аборигены. Как ни удивительно, Селонии, которая, в свою очередь одна из пяти обитаемых, сцука, планет, бултыхающихся вокруг одного светила. До кучи, там еще и Дроллы обитают. Три, сцука, разумные расы в одной звездной системе, да еще и пять планет обитаемо. Ни купола или еще как, нет, атмосферных, биосферных и все такое. Загадка какая–то, как–то вот не верю, что так бывает. Впрочем, фиг с ними пока, с дроллами всяческими и планетами, вопрос в селонианах.

Итак, эти млекопитающие эволюционировали (причем, подозреваю, искусственно — слишком антропоморфны, точнее… комфортны человеческому взгляду, плюс пасть, чего быть не может, а они говорят) из неких выдр или каланов, какой–то подобной, полуводной дичи.

Ну эволюционировали и ладно, тут в ДДГ реальная пакость, даже по памяти встречается, а эту и погладить и пожмякать хочется, да и хвост классный.

Однако, селониане, сцуко, муравьи. Или, сцуко, пчелы. Роевые насекомые, блин, без шуток. Не видово, а биосоциально, вот такой парадокс.

Итак, в популяции фуррей фертильно (причем базово, как свойство с рождения), шесть процентов популяции. Пять фертильных самок, этаких королев роя и один самцов–трутней. Девяносто четыре это стерильные самки, которые и рабочие, и воены, и черти в ступе.

Насекомия, как они есть, в общем. Живут логовами, с королевами во главе. Бездарно косят под дикарей, потому как с Селонии на верфи Кореллии идет мощный поток, на минуточку, управляющей электроники. И верфь своя у них есть, правда про неё ни хрена не известно, кроме названия. Даже за деньги.

Судя по нарытому, Висса стерильная самка, а судя по поведению, самка она при этом не фригидная, ну и ролью муравья не прельщенная. А корабль она, судя по представлению, считает своим логовом.

Ну, в общем, нормальная такая фуррятина. Тараканы у ней, при учете её роста, не больше её самой, решил я. Ну и стал колупаться в датападе, насчет интересного найти, при этом подешевле, потому как бесплатного я уже не искал, знал что бесполезно.

Так и просидел за серфингом–обдираловкой до момента, пока корыто пребывания явно мотнуло, несильно, но ощутимо. Просто взяли и взлетели, ни бюрократии, ни фига. Я конечно, не против, но как–то в виденные мной реалии не вписывается. Ну, впрочем, и к лучшему.

А в кают–компанию, тем временем, завалилась влажная киска. В смысле выдра, но влажная, видимо реально плавала. Была она бесстыдно разоблачена, потому как ни пояса с кобурой, ни браслета не имела, впрочем, фиг бы с ней.

Но Висса расположилась напротив и стала задавать всякие вопросы, на которые я не только не хотел отвечать, но и не знал ответов. Так что с мордой постной и тоном ровным выдал я в итоге:

— Пять часов до места, — монотонно озвучил я, — после заказа можно и поболтать, — подумал и конкретизировал, — немного. Ты на самой базе была? — на что несколько расстроенная фуррятина кивнула, — Скажи, Висса, если я правильно понимаю, — помахал я датападом, транслирующим голограммы однотипной станции, — стены купола изнутри покрыты растяжками и распорками, — на что выдра выразила согласие, — я вот думаю, зачем нам тащиться через жилые массивы, с каким–никаким риском, когда можно одеться в белое, — демонстративно потыкал я в себя, — и спокойно пройти до места. Разумные крайне редко смотрят вверх, да и если смотрят — невнимательны.

— Не смогу, — уставилась на меня обиженная морда, а в ответ на удивленный взгляд почти прошипела, — устану я, устану! На полдороге, не дальше, а там все под углом, зафиксироваться толком не за что.

Хм, странно. Я вроде нормально потяну, а она…. А она наверное на взрывных мышцах работает. Чисто видовое, дошло до меня. Так, ну ладно, а если подумать.

— Висса, а ты сколько весишь? — прикидывая маршрут спросил я, — со снаряжением и оружием, — уточнил на всякий.

— Ну где–то семьдесят, может чуть больше килограммов, — надеюсь честно ответила она, — а что ты задумал?

— Смотри, отдохнешь ты быстро, по логике тебе двадцати минут более чем хватит, а то и пятнадцати, но я беру с запасом, — на что заинтересованная выдра кивнула, — семьдесят, да даже восемьдесят килограмм, — на что последовал гневный взмах хвоста, — я вполне удержу, даже с учетом дороги и обратного пути, — последовал разгневанный взгляд, — ну прости, ты сильнее, мы выносливее, природа, — развел лапами я, — да и отдыхать мне придется потом очень долго.

— А удержишь? — последовал логичный, в общем–то, вопрос.

— Три точки фиксации если будет — точно удержу, — ответил я, — слушай, а почему бы не взять снаряжение?

— Не пропустят, — помотала фурря мордой, — властям станции все равно на оружие, но зацепки и альп–снаряжение на станции — это преступление. Не выпустят с корабля, а просвечивают всех.

Ну, учитывая застройку и прочее, в чем–то даже логично, решил я. Ну и обсуждали мы детали до момента, когда все наёмники «Тяжелого Молота», кроме Аллана, не оказались в кают–компании. Типа планировать. Охрененное планирование заключалось в том, что мы с Виссой «как–нибудь», добираемся до места с объектом, освобождаем его, ну и если за нами гонятся, то сидящая неподалеку команда прикрывает нас и отступает к кораблю.

Вообще, появлялось ощущение, что я на детском утреннике. На вопрос о том, кто останется на корабле, мне дыроглазый ответил что никто, мол у них охренительная система свой–чужой, потолочные турели, и всем врагам капут. Ну блин, даже не знаю, какая–то кустарщина и дилетантщина, как по мне.

Но все серьезно кивают, вроде все как надо. Ладно, пофиг, объект я вытяну, на чистой физике, факт. Ну а если война, так двадцать пять рыл я с гарантией в минуту положу. Проверено на полигоне. Так что как попадаться, так и устраивать, если что, затяжные бои с превозмоганием я не намерен, а потом свалю.

А эти, креативные молотки, пусть дальше сами разбираются, со своим «креативным планированием».

Примечание к части

Подлетает наш злобный герой к станции и худеет. И гложут его сомнения, а не зря ли он вез в енту опу. Вот лучше бы, продался бы в рабство положительному, толстому, розовому, летающему жиду. Это гарантированный путь в Верховные Главнокомандующие, ДДГ гарантирует этоߑƼbr /> сам с подозрением зыркающий старина Киберъ Рассвет

5. Девять коррунят

После охренительно важного, нахрен не нужного «совета в кают–компаниях», пополз я с Виссой на местный склад. Мне нужно было придумать–приладить сбрую, в которой фуррятина предастся безделью и гедонизму.

Ну и были у меня подозрения, что на обратном пути там окажется наш объект, потому как сомневаюсь я, что даже целый и здоровый мажор удержит наши скорости.

Плюс, была у меня пара идей, насчет самозатягивающихся петель. Одна правильная, приятная и из той же категории, что жечь огнем.

А вторая, насчет фиксации на распорках–канатах станции. Тут, конечно, все зависит от их гладкости и сопротивлению трению, но вроде как никто веревки к запрещенным предметам на станции не относил, так что попробовать никто не помешает.

Собственно, за этими приготовлениями мы и дождались стыковки. Стыковка, кстати, была хоть и известна по воспоминаниям, но несколько напрягала — вокруг полусферы станции было кольцо, типа полей у котелка закрытое неким полем. Очень мне это поле, не пропускающее газ, но пропускающее твердые объекты, было любопытно. И свет оно пропускает. А газ, то есть атмосфера в корабле при проходе через него как?

Ну и сам факт пребывания в окружении космической пустоты был несколько напрягающ. Некритично, но неуютно, факт.

На входе на станцию нашу группу товарищей встретили еще одни фурри. Правда, встречающие вызывали желание не пожмякать–погладить, а взять и показать неправоту. Максимум — зажарить до золотистой корочки, со специями. Вызваны же эти праведно–кулинарные мысли были тем, что охранники станции были натуральными свинотами.

Во–первых, они до нас (а подозреваю и всех) докопались и не откапывались, пока не получили мзду.

Во–вторых, они очень противно, с неприятными звуками говорили, очевидно, из–за строения челюсти.

Ну и в-третьих, они были свинотами, то есть гаморреанцами.

Причем, если рожей они были кабаны–кабанами, то телом, пальцами что рук, что ног (торчащими из сандалет и благоухающими), они были именно людьми. Тут уж точно и с гарантией искусственно выведенный вид, ногти, количество и расположение суставов, все человеческое. Каким эстетам и затейникам такое понадобилось — фиг знает, но факт.

А проникнув под купол, я был несколько ошарашен: и вправду, этакий паутинно–трущобный городок немалых размеров, часть обиталищ местных был даже не из картона, а из тряпок. На веревочках.

Ну и количество аборигенов, от людей до пакости всякой впечатлял. И все они галдели, готовили, жрали и наоборот, в замкнутом и явно перенаселенном пространстве.

Как–то я смысла существования подобной станции вообще не понимаю, тут же каким бы то ни было делом занята десятая часть от силы, в лавках и мастерских. Причем, десятой от взрослых, поправился я, увидев стайку детёнышей разных видов и явно криминальной направленности.

Впрочем, проникнув на второй ярус, мы оказались в окружении не трущобных лачуг из фекалиев и веток, а скорее все же домов довольно нормального вида. Бытовок скорее, но на фоне того, что было внизу — царских хором и прорыва архитектурной мысли.

Наши спутники, бредущие в некотором удалении от нас, разместились в неком открытом заведении общепита и предались свойственным им порокам, ну а мы с Виссой, завернутой в белоснежную простыню (что–то вроде бурнуса) двинулись вдоль стены станции.

Кстати, с ростом я угадал, фуррятина была метра в два двадцать с копейками ростом, естественно, распрямившись на задних лапах.

Ну, в целом, нашли место, не просматривающееся ни камерами, ни глазами, в некоем закутке между складами. Впрочем, камеры я тут обнаружил исключительно над магазинчиками, хотя и искал с пристрастием.

В общем, мысленно поплевал я на кого–то, ну и полезли мы по стене. Обиталище синдиката пребывало на третьем ярусе, несколько смещено от центра, занимаемого администрацией станции, что дополнительно сокращало наш маршрут.

Из совсем позитивного — распорок не было вообще, к куполу была банально приварена паутина канатов и цепей. В принципе, даже без веревочной сидушки можно было найти место для отдыха, хотя с ней, безусловно, удобнее.

Так что через двадцать минут, преодолев треть маршрута (решил не перенапрягаться и не перенапрягать партнершу), я под офигевающим взглядом фуррятины отцепил от сбруи петлю, захлестнул ей пару фактически соприкасающихся канатов и в итоге, с комфортом, присел–повис на верхотуре. Висса после указующего жеста забралась мне за спину, пропустив лапы в специально заготовленную сбрую, ну и узрев, что я не напрягаюсь, начала клевать меня в мозг. На тему что я охрененно полезный и умелый, но какого фига я не сделал аналогичную сбрую ей? А ежели это ухаживание, так оно излишне, она сама не против. Ну и если оно, то явно не уместное в свете проводимой операции.

И трындела она, шепотом, из–за спины мне на ухо вещи всякие, пока не достала меня окончательно, так что дернул я слегонца её за вибрисс на морде.

— Ты сссдурел? — почти по–змеиному прошипела фурря.

— Информации о характеристиках канатов и распорок не было. Мы держимся сейчас из–за трения, которое при смазке, полировке и подобном просто отсутствовало, либо было бы недостаточным. Уверенности в осуществимости не было, но как вариант решил проверить. Есть еще вопросы? — прошептал я.

— Хатт с тобой, — прошипела выдра, — за ус то зачем дергать?

— А за что? — отпарировал я, намекая на наше положение.

Это вызвало неразличимое шипение заплечницы под нос, несомненно превозносящей мои многочисленные и неоспоримые достоинства. Ну, пусть превозносит, я не против, щедро думал я, готовясь к следующему участку маршрута.

В общем, с еще одной остановкой мы его благополучно и преодолели, хотя, над местом нам потребным, я решил сделать еще один десятиминутный перерыв. И осмотреться, да и партнерша, все же, подустала. Тросы шли фактически вертикально, мне даже, для надежной фиксации, пришлось несколько откинуться чтоб не соскользнуть с троса.

Здания синдиката имели купольную форму и небольшие двери, что наводило на мысли, что не все на этой станции суицидальные идиоты. Висса, с комфортом развалившись на моей спине, даже хвостом классным обвила, тыкнула лапой во второй по величине купол.

Вообще, нихрена мне не нравилось место: вход просматривается, двери хоть и распахнуты, но узкие, ну и меж куполов мелькали какие–то типы, пренебрежительно обозванные фуррятиной обслугой. Фиг знает, но лично мне слабо верится что они молча и с разинутой пастью будут взирать на наши шебуршания.

Правда, было одно неоспоримое достоинство — каждый купол был принайтован к станции, то есть на потребный нам мы просто соскользнем.

— Спускаемся на крышу купола, ты идешь вперед, я за тобой, сигнал к проникновению — хлопок по плечу, — прошептал я.

— А что не сам? — ехидно прошипела фуррятина, на что я аж морду к ней повернул, со скептичной бровью, — знаю, знаю, я сильнее и быстрее, ты выносливее, как банта, — польстила местным травоядным поганая пакость, — хорошо, готова.

Спустились мы, я подождал момента, когда «обслуг» был один и двигал в сторону от нашего купола, ну и тыкнул пакость по плечу. Висса, в общем, показала тот же уровень, что и при «проверке», меня, скрывшись в проеме примерно за секунду. Ну и я за ней, хотелось бы сказать проскользнул, но на её фоне, прямо скажем, потопал.

Купол внутри состоял из открытых, зарешеченных камер, ну и прикорнувшей, на данный момент, охране при входе. Висса же появилась из коридора, с расстроенной мордой, да и помотала ей, вдобавок. Значит, в камерах объекта нет, да и не факт, что он есть тут вообще. Впрочем, проверить центральное помещение, в виде цилиндра, нам никто не помешает, решил я, направляясь к двери.