Пройденный маршрут оказался удачным. Глубокие трещины ледника можно было обходить. Здесь не трудно было найти хорошее место для базового лагеря. Такое место даже выбрали на высоте 5200 м. Отсюда намечался вполне ясный путь на вершину. Пересекая ледник в направлении скальных выходов среди ледовых нагромождений на склоне хребта Аннапурны, этот путь далее шел по некрутым снежно-ледовым склонам в направлении вершины. Весьма существенным было то, что на избранном маршруте вплоть до крутого подъема уже собственно на вершину нигде не угрожали лавины.

Немедленно были посланы два носильщика вниз к Эрцогу с сообщением об открытии этого пути. Вскоре сюда поднялись Эрцог и Терри. Они очень внимательно и, пожалуй, даже придирчиво осмотрели предлагаемый путь и остались вполне удовлетворены. Предложение Лашеналя и Ребюффа было утверждено.

Итак, маршрут штурма избран. Началась деятельная подготовка к восхождению…

22 мая погода была великолепной. Обстановка для штурма благоприятствовала альпинистам.

Казалось бы, теперь французам надо было организовать упорную, методическую осаду своего объекта, планомерно продвигаясь к цели восхождения.

Однако этого не произошло. Носильщики-шерпы, руководимые доктором Удо и Ихасом, начали спешно переносить все грузы в новый базовый лагерь. Одновременно подбрасывались грузы из нижних лагерей, шла установка лагеря и началось продвижение по пути к вершине.

Уже 23 мая на высоте 5900 м был разбит лагерь 2 у самого подножья крутых склонов Аннапурны. Далее путь усложнялся. Обстановка требовала значительного напряжения и упорства. Необходимо было сосредоточить все силы экспедиции на подготовке к прохождению этого наиболее ответственного участка пути.

Однако основные участники штурмовой группы действовали разрозненно, да и, пожалуй, недостаточно целеустремленно. Некоторая торопливость, как и следовало ожидать, привела к излишней потере времени. Уже после установки лагеря 2 оказалось, что придется его перенести на другое место, так как этот участок склона не был безопасен в отношении лавин. Лагерь был перенесен. И снова продолжалось продвижение вверх.

31 мая установили лагерь 3 на высоте 6500 м. Путь к этому лагерю был труден, проходя на ряде участков через лавиноопасные желобы и крутые склоны. На этом участке встречались отдельные места, где пришлось применить крючья и рубить ступени. В некоторых местах приходилось натягивать веревочные перила. Особенно неприятным был один довольно широкий желоб. При переходе через него все с опасением поглядывали на его крутоуходящее вверх, корытообразное ложе, заполненное снегом. Лавина здесь могла пойти в любое время. Хотя желоб имел небольшую ширину, каждый, пройдя его, облегченно вздыхал.

С большой настойчивостью и непонятной для носильщиков поспешностью французские альпинисты стремились подниматься все выше и выше. Силы уже уменьшились. Шац и Кузи чувствовали себя в «недостаточной спортивной форме», устали Терри и Ребюффа. Всем был необходим отдых перед решительным штурмом вершины. Но Эрцог стремился к вершине. Он страшно боялся срыва восхождения. Эрцог и Лашеналь продолжали продвигаться к вершине. Вместе с носильщиками Анг-Тарки и Сарки они первого июня достигают высоты 6900 м, где организовали лагерь 4. На следующий день они достигли высоты 7400 м и разбили лагерь 5. До вершины оставалось менее семисот метров несложного пути по некрутому снежному склону.

НЕОПРАВДАННАЯ ПОСПЕШНОСТЬ

Естественно, что после всех подготовительных работ следовало бы дать отдых и альпинистам и носильщикам. Это восстановило бы их силы и создало большую уверенность в успехе штурма. Однако Эрцог и на этот раз не дал участникам отдыха.

Сам руководитель экспедиции объяснял причину такой спешки только боязнью прихода муссона. Но в дальнейшем выяснились и другие обстоятельства.

Анг-Тарки — старшина носильщиков-шерпов, обслуживавших французскую экспедицию, в своем интервью корреспонденту «Берге дер Вельт»[23] Кренеку рассказал, что французские альпинисты необычайно торопились, работали очень напряженно и по их состоянию было видно, что они устали. Каждый день штурмовая группа находилась в пути до 17—18 часов. Бивак почти всегда разбивали в темноте. Нередко оставались без горячей пищи, так как не было времени для ее приготовления.

Анг-Тарки заявлял, что раньше, при участии во многих Гималайских экспедициях он никогда не передвигался так интенсивно. В этих экспедициях всегда останавливались в 15—16 часов. Разбивали бивак засветло, готовили горячую пищу и успевали достаточно отдохнуть за ночь.

По свидетельству корреспондента, Анг-Тарки казалось, что не только муссон подгонял Эрцога. Еще больше его подгоняло опасение отстать от англичан. Он сообщил Кренеку, как во время похода в ущелье Марсианди французские альпинисты слышали, что английская экспедиция, действовавшая в том районе, также собиралась на Аннапурну. И хотя тогда у англичан разговор шел не о главной вершине, а об Аннапурне IV, но французы могли думать, что английские альпинисты имеют целью не только эту вершину…

Если бы не эти причины, то, очевидно, Эрцог после организации лагеря 5 спустился бы с участниками штурмовой группы в один из нижних лагерей, дал бы возможность всем восстановить силы и только после этого предпринял бы штурм вершины. Но этого сделано не было. И поэтому перед Эрцогом встал серьезный вопрос — кто же может принять участие в штурме? Руководитель считал, что ни Шац и Кузи, ни Терри и Ребюффа не могут немедленно выйти на штурм вершины. Оставались только сам Эрцог и Лашеналь.

Итак, 2 июня Эрцог и Лашеналь вместе с двумя носильщиками достигли высоты 7400 м.

Единственная маленькая альпинистская палатка была установлена на наклонной плите, ее укрепили скальными крючьями. Альпинисты решили остаться здесь на ночь, но для носильщиков места в маленькой палатке не было, и они в тот же вечер спустились в лагерь 4. На следующий день предполагался штурм вершины. Этот день должен был подвести итоги работы экспедиции, показать результаты усилий всего ее персонала.

Еще в лагере 7400 Эрцог предложил Анг-Тарки идти вместе с ними на вершину. Предложение было, по мнению руководителя экспедиции, очень заманчивым. Но, к удивлению французов, носильщик отказался. Он очень вежливо ответил, что боится обморозить ноги и не хочет мешать альпинистам добиться победы над Аннапурной.

И двое альпинистов остались одни, затерянные среди снежных просторов на склоне одной из величайших вершин мира, для того чтобы наутро начать ее штурм.

В ночь перед штурмом, когда двое людей в маленькой палатке на высоте 7400 м стремились в беспокойном сне восстановить свои силы для предстоящего дня, который должен решить основной вопрос их стремлений и чаяний, остальные альпинисты находились далеко внизу. И только два носильщика, честно и мужественно выполняющие свои обязанности, оставались здесь же, всего на несколько сот метров ниже штурмовой группы.

В эту ночь оба восходителя долго не могли заснуть. Различные, порой мрачные мысли настойчиво одолевали их. К тому же порывистый ветер рвал палатку и то и дело приходилось вылезать наружу, чтобы проверить и усилить ее крепление. Ночь прошла тревожно.

Восходящее солнце уже начинает освещать самые верхние части хребтов. Они кажутся какими-то волшебными замками, блистающими позолотой своих островерхих крыш. Но участникам штурма не до созерцания красот природы. Они не ощущают освежающего влияния ночного отдыха; кажется, что вчерашняя усталость не только не прошла, но еще более усилилась.

Альпинистам не хотелось даже готовить себе горячий завтрак. Ограничившись принятием большей дозы «макситона» (доппинг)[24], они начали подготовку к выходу.

Быстро готовится рюкзак, в который укладывается большой тюбик сгущенного молока и немного печенья. Кроме того, берется по паре запасных носков и фотоаппарат с принадлежностями.

Шесть часов утра. Холодная, но ясная погода. Связываться веревкой альпинисты не стали. Они даже не взяли ее с собой. Кошки хорошо держали на подмороженной за ночь поверхности снежного покрова при некрутом подъеме. Лишь изредка корка наста ломалась и тогда нога глубоко увязала в снегу. Часто меняясь местами, Эрцог и Лашеналь методически поднимаются к вершине. Вышедшее из-за дальних хребтов солнце пригревает их. Но все же холодно. Пройдя длинный снежный склон, альпинисты подходят к вершинной части. Здесь крутизна увеличивается. Широкий снежный кулуар представляется единственным путем на вершину. Он крут, но другого, более приемлемого пути нет. И восходители продолжают свое движение к вершине. Уставшие альпинисты считали, что их темп движения был немногим медленнее, чем при подъеме на Монблан, но кулуар им казался бесконечным. Наконец, близость вершины заставляет Эрцога и Лашеналя забыть усталость и беспокойство за свои ноги, уже начинавшие терять чувствительность. Теперь все для альпинистов отошло на задний план. Скоро вершина. Значит, скоро победа…

Это было З июня 1950 г. В тот день носильщики Анг-Тарки и Сарки находились в лагере 4-бис и ждали возвращения ушедших на вершину. Им было холодно, но они стоически выдерживали все неудобства своего положения, хотя ноги у обоих уже были поморожены. На пути спуска они решили организовать этот промежуточный лагерь 4-бис, чтобы спускающиеся альпинисты в случае необходимости возможно раньше получили помощь.

Терри и Ребюффа, оставшиеся во втором лагере, 2 июня вышли по пути к вершине и в тот же день добрались до лагеря 4.

3 июня они вместе с Кузи и Шацом, находившимися в лагере 4 уже несколько дней, направились в лагерь 4-бис, где встретились с Анг-Тарки и Сарки. Переговорив с ними и отдохнув, альпинисты двинулись к лагерю 5. Беспокоясь о ногах, они не раз останавливались и растирали их. Склон был не крутой, идти им было нетрудно, если бы не постоянное беспокойство за сохранность ног. Часто они всматривались вдаль по направлению к вершине, но на сверкающем смежном склоне никого не было видно. К тому же эту часть массива Аннапурны иногда закрывали поднявшиеся откуда-то снизу грязно-серые облака, и тогда склоны нельзя было видеть.

Подойдя к лагерю 5, они обнаружили, что палатка Эрцога и Лашеналя свалилась… Рассчитывая, что ушедшие на вершину скоро вернутся, прибывшие энергично взялись за установку палатки, для того чтобы уставшие восходители могли отдохнуть после штурма. Затем они при помощи ледоруба и кастрюли (лавинной лопатки у них не было) подготовили площадку для второй палатки и установили ее.

Погода ухудшалась, сгущались облака, пошел снег. Наблюдающие использовали каждый разрыв облаков, для того чтобы просмотреть весь путь до вершины, но штурмовой двойки нигде не было видно. Наконец, альпинисты начали приготовления к ночлегу в лагере 5. Но когда оказалось, что на четверых имеется только три матраца, Шац и Кузи вынуждены были спуститься в нижний лагерь. Ожидать возвращения ушедших на вершину остались Терри и Ребюффа.

Эрцог и Лашеналь продолжают свой путь к вершине. Казалось бы, радость должна была переполнять их сердца — вершина так близка. Но Лашеналь становится все более мрачным — ноги у него сильно мерзнут. Наступает момент, когда он вдруг берет своего спутника за руку и заявляет: что ты сделаешь, если я вернусь? Эрцог изумлен и обеспокоен, но, пожав плечами, отвечает, что все равно он пойдет на вершину, не останавливаясь ни перед какими жертвами. Лашеналь останавливается и смотрит, как его спутник приближается к совсем уже близкой манящей вершине. Лашеналю казалось, что прошла вечность. Но не успел Эрцог отойти и десятка шагов, как Лашеналь точно очнулся от сна. Он вздрогнул, словно от испуга, и решительно двинулся вслед за ушедшим. Его шаги были торопливы. Дышал Лашеналь тяжело, но замедлил ход только тогда, когда догнал Эрцога. Тот оглянулся, но ничего не сказал.

Подъем продолжался. Кошки держали хорошо. У Лашеналя ноги начали терять чувствительность. Он останавливается, снимает ботинки и тщательно растирает конечности. Эрцог также начинает беспокоиться за состояние своих ног. Он тоже пытается разогреть их, усиленно притопывая на склоне…

Но вот и вершина. Эрцог счастлив, но он замечает, что Лашеналь не делит с ним радости и хочет немедленно спускаться, так как ноги у него совсем окоченели. Эрцог осматривается. На юг вершина обрывается стеной в несколько километров. Заглянув вниз, он не увидел долины. Казалось, что страшные южные склоны Аннапурны обрываются в какую-то бездну. Это впечатление еще более усиливалось разорванными облаками, медленно ползущими где-то далеко внизу.

Лашеналь торопит идти вниз. Сложить тур на вершине и оставить записку у них уже нет возможности. Немного спустившись с гребня вершины, они останавливаются, чтобы сделать несколько снимков. Но это оказывается не так просто. Эрцог достает из рюкзака фотоаппарат, а также маленький французский флаг, который прикрепляет к ледорубу. Лашеналь снимает его в позе победителя с поднятым над головой флагом. Затем Эрцог вставляет в аппарат новую (цветную) пленку и вновь просит Лашеналя сфотографировать его. Тот сердится и решительно требует идти вниз. Однако он все же делает несколько снимков. Высотомер показывает 8500 м. Эрцог удивлен этой фантастической цифрой. Он наскоро съедает сгущенное молоко, а тюбик от него оставляет здесь, на вершине, как знак прихода сюда людей.

Лашеналь ушел вниз. Эрцог быстро собирает рюкзак и подходит к началу кулуара. Он видит, что Лашеналь уже подходит к его нижней части. Эрцог решается догнать его и быстро начинает спускаться по кулуару, надевая на ходу рюкзак. Но вскоре он по неосторожности роняет рукавицу, которая тут же скатывается по склону. Зажав ледоруб обеими руками, он быстро бежит вниз по кулуару, пытаясь догнать Лашеналя. Но это ему не удается. Так победители бегут по склону к спасательной палатке лагеря 5. Если бы кто-нибудь наблюдал за спускающимися альпинистами, то был бы сильно озадачен. Что это за гонки? Почему один из восходителей убегает от другого?

Эрцог не пытается даже предохранить руку —от обморожения, что можно было бы легко сделать, достав из рюкзака шерстяные носки и надев их вместо рукавиц…

Темные тучи, неизвестно когда появившиеся над Аннапурной, заволакивают небо. Начинается снегопад. Порывы ветра усиливаются. Лашеналь все еще далеко впереди. Он проходит снежные сбросы перед лагерем и скрывается из поля зрения Эрцога, который продолжает поспешно спускаться. Сквозь усилившийся снегопад он не видит палатки лагеря. Вокруг снежная пелена, и Эрцогу кажется, что он всеми заброшен на этих высотах, а уплотняющиеся тучи и возрастающий снегопад подступают со всех сторон, как бы стремясь задержать его здесь. Но он все идет и идет. Его шаги уже нетверды. От усталости он шатается и удивляется, почему до сих пор не добрался до лагеря 5. Но вот сквозь белесую пелену снегопада и тумана появляются темные контуры двух палаток. Но почему две палатки? «Неужели я спустился к другому лагерю», — думает озадаченный Эрцог…

ДОРОГАЯ ЦЕНА ПОБЕДЫ

Тем временем Ребюффа и Терри сидят в палатке, напряженно вслушиваясь в свист и вой усиливающегося ветра. Они ждут возвращения участников штурмовой группы, и им кажется, что время тянется бесконечно. Неожиданный удар шторма о полотно палатки или свист ветра в ее растяжках кажется им шагами людей. Но Эрцога и Лашеналя все нет. Ожидающие стараются быть спокойными, не обращая внимания на отдельные звуки.

Но вдруг Терри, твердо уверенный, что он слышит приближающиеся шаги, вскакивает и ударяется головой в туго натянутые полотна палатки. От неожиданности он снова садится, но тут же поднимается и быстро выходит из палатки.

Не успев выпрямиться, он сталкивается с Эрцогом, который хриплым, сильно изменившимся голосом говорит ему, как будто бы отвечая на вопрос:

— Все сделано. Мы победили Аннапурну.

В эту торжественную минуту Терри хочет пожать руку вернувшегося, но ощущает в своей руке что-то холодное как лед и жесткое как камень. Взглянув на руку Эрцога, он видит, что она неестественно белая с фиолетовым отливом. Терри кричит: ты же руки отморозил. На это Эрцог равнодушным голосом отвечает:

— Ничего, все будет в порядке.

Терри и Ребюффа втаскивают Эрцога в палатку и начинают растирать его руки и ноги. Эрцог морщится от боли… А Лашеналя все еще нет. Вдруг сквозь свист ветра издалека доносятся крики о помощи. Выскочивший из палатки Терри видит в ста метрах ниже лагеря на крутом склоне лежащего Лашеналя. Терри глиссирует к нему, не тратя времени на одевание кошек. Развивая большую скорость, он приближается к Лашеналю и с большим трудом останавливается около него. У Лашеналя нет ледоруба и одной кошки: он потерял их во время падения. Он кричит, что у него ноги сильно обморожены и он должен быстро спускаться в лагерь 2 к врачу. Терри пытается втолковать ему, что этого сейчас делать нельзя, вокруг пурга и легко замерзнуть совсем или попасть в лавину. Но перепуганный Лашеналь вырывает из рук друга ледоруб и начинает спускаться; однако через несколько шагов он снова падает и остается лежать без движения. Очевидно, принятие доппинга (макситона) и падение вызвали у Лашнеля нервный шок. Терри подходит к нему, берет ледоруб и, подняв Лашеналя, начинает двигаться вверх к палаткам, вырубая ступени. Лашеналь смиряется и на четвереньках следует за Терри.

Всю ночь Терри и Ребюффа стремятся спасти обмороженные конечности Эрцога и Лашеналя. К утру Лашеналь начинает двигать пальцами, появляется естественный цвет кожи…

Между тем погода ухудшилась. Продолжался снегопад. Усилившийся ветер грозит сорвать палатки. Трудно было сказать — начало это муссона или временное ухудшение погоды. Но, так или иначе, необходимо готовиться к спуску. Не сговариваясь между собой, Ребюффа и Терри делят обязанности — первый собирает Эрцога, а второй — Лашеналя. Сразу же появляются трудности. Опухшие ноги Лашеналя не лезут в его ботинки. Как быть? Терри, не задумываясь ни на минуту, отдает ему свои ботинки, которые на два номера больше, а сам разрезает задники ботинок Лашеналя и надевает их только на носок.

Когда все уже подготовлено к выходу, оказывается, что уцелели лишь два ледоруба. У всех надеты кошки. Только у Терри кошка осталась лишь на одну ногу. Ребюффа и Терри берут ледорубы, и печальная группа покидает лагерь 5.

Сначала спуск идет достаточно хорошо. Эрцог и Лашеналь, удерживаемые на веревках спутниками, не останавливаясь, движутся вниз по некрутому снежному склону. Идет густой снег. Ветер стих. Видимость 5 м. Двигаясь очень медленно, группа лавирует между трещин и сераков.

У всех в голове мрачные мысли — найдут ли они лагерь 4-бис…

Вечереет, а лагеря все нет и нет. Вдруг — громкий крик Лашеналя. Все поворачиваются туда, где он только что стоял, и никого не видят. Лашеналь провалился в трещину. К счастью, трещина оказалась очень неглубокой (около 5 м) и представляла собой естественную пещеру, дно которой было покрыто толстым слоем сухого, сыпучего снега. Тут же было решено воспользоваться удобным местом для ночлега.

Но как они проведут ночь? Ни палаток, ни теплых вещей у них нет. Лишь Терри взял с собой из лагеря 5 рюкзак, в котором был один спальный мешок. Все снимают ботинки и засовывают ноги в этот мешок. Всем очень холодно.

Утром, в довершение беды, по склону проходит небольшая лавинка, и сухой снег начинает засыпать находящихся в трещине альпинистов. Неужели эта трещина станет их могилой?

Но, на их счастье, снежный поток скоро прекратился. Они засыпаны лишь по плечи. Им скоро удается вылезти из сухого рыхлого снега. Начинаются поиски вещей. Без ботинок, в одних носках ползают альпинисты по поверхности снежного сугроба и голыми руками, погружая их по самые плечи в снег, стараются разыскать погребенные вещи. Скоро они извлекают ботинки, ледорубы, веревки. Несмотря на длительные поиски, не находятся очки. И, к великому сожалению Эрцога, не удалось найти фотоаппарат и пленки, заснятые на вершине Аннапурны.

Собравшийся первым Ребюффа вылез из трещины и сообщил спутникам, что вокруг темно. Вышедший вслед за ним Терри также подтверждает это. Между тем небо над ними безоблачно, и солнце ярко светит. Снег на окружающих склонах блестит и искрится. Оказывается, Ребюффа и Терри, которые вчера спускались без очков, ослепли. Это еще более усложняет положение. Эрцог и Лашеналь могли идти с трудом, а помогать им и страховать их теперь было некому.

Но все же альпинисты начинают двигаться: Эрцог с Ребюффа, Терри с Лашеналем. Двое обмороженных еле передвигают ноги, а ослепшие поддерживают их.

У Лашеналя и Эрцога в прошедшую тяжелую ночь ноги еще более обморозились. Идти им чрезвычайно тяжело, и скоро вся группа останавливается. Хором начинают подавать сигналы бедствия.

Их сигналы были приняты лагерем 2 и лагерем 4 бис. Навстречу спускающимся вышли из лагеря 4 бис Шац и Кузи с двумя носильщиками, а также Ихас из лагеря 2.

Всего несколько часов потребовалось группе из лагеря 4 бис для того, чтобы подойти к пострадавшим и доставить их в лагерь.

Следующая ночь в этом лагере проходит тревожно. Усиленные растирания обмороженных конечностей дают лишь незначительные результаты.

Утром погода была теплая. Принимается решение спускаться, для того чтобы немедленно доставить больных к врачу. Возможно, он сможет еще помочь им. Спуск идет очень медленно. Люди идут по глубокому снегу. Велика опасность лавин. Но ждать лучших условий нельзя. Идущие впереди Эрцог, Ребюффа, Сарки и Айла в 12 ч. 30 м. пересекают один кулуар над лагерем 3. Неожиданно срывается небольшая пластовая лавина. Она сметает группу, и лишь Ребюффа, только что отвязавшийся от веревки, несколькими сильными прыжками успевает выйти из зоны действия устремившихся по склону снежных масс. Остальные исчезают в вихре лавины. Сухой сыпучий снег, смешанный с глыбами фирна и льда, перемешиваясь, ползет по желобу со все увеличивающейся скоростью.

Но внезапная случайность все изменяет. Эрцог попадает в небольшую трещину и застревает в ней. Носильщики, связанные с ним, удерживаются натянувшейся веревкой. Все спасены. И снова побывавшие в лавине присоединяются к своим товарищам, глубоко потрясенные, но невредимые.

В лагере 3 они встречаются с подоспевшей снизу группой, и все вместе спускаются в лагерь 2. Здесь больные поступают в распоряжение доктора Удо. Борьба идет не только за обмороженные пальцы рук и ног, которые спасти уже нельзя. Борьба идет за жизнь людей. И при свете электрических фонариков доктор Удо производит ампутации, вводит этиленколин…

Начинается эвакуация пострадавших. Сложность пути до ущелья реки Кали-Гандак не позволяла использовать при этом даже носилки: больных несли на руках носильщики-шерпы, эти храбрые и честные люди, всегда готовые самоотверженно оказать помощь альпинистам.

И здесь, при транспортировке пострадавших, они выполняли то, что казалось невозможным. Они несли больных на плечах по ледникам, через ледопады, по крутым скальным склонам и осыпям, через нагромождения скальных обломков морен, через ручьи и реки.

Трудно представить, как человек мог пройти даже сравнительно короткое расстояние по ровной дороге, неся на себе пострадавшего. А здесь, по сложному и опасному пути, восемь человек носильщиков-шерпов поочередно в течение нескольких дней несли Эрцога и Лашеналя.

Французские альпинисты с изумлением и восхищением рассказывали об отдельных, наиболее выдающихся эпизодах этого тяжелого пути…

Вот они подходят к узкой бурной горной речке. На высоте пяти метров над клокочущим потоком перекинуто бревно.

Но носильщики уверенно шли по такому опасному мостику со своим живым грузом.

Достаточно было сделать один неверный шаг. Малейшая неосторожность, незначительное нарушение равновесия вели к гибели и самого носильщика и доверившегося ему пострадавшего альпиниста.

Как много сделали эти скромные труженики для спасения совершенно чужих для них европейских альпинистов! С каким вниманием и заботой они относились к ним за все время тяжелого пути.

Французские альпинисты много сделали для обеспечения победы. Они, несмотря на отсутствие личного опыта высотных восхождений, достаточно тщательно и подробно изучили опыт многократных попыток восхождений на восьмитысячники и много поработали над тем, чтобы предупредить возможные трудности и препятствия на пути к победе. В процессе разведывательных выходов в период подготовки к штурму, да и самого штурма они проявили много упорства и настойчивости. Работоспособность каждого участника экспедиции не может не вызвать известного уважения и должной оценки. Заслуживает полного одобрения стремление каждого альпиниста помочь другому.

Но все же у французских альпинистов были и серьезные недочеты, которые не могли не отразиться на результатах работы экспедиции.

На наш взгляд, главным и наиболее серьезным недостатком в организации и планировании работы экспедиции было рассеивание ее внимания на две вершины. Хотя, как сказано, это было связано с неизученностью данного района, но все же подобное положение вряд ли способствовало успехам экспедиции. Вместо того чтобы сосредоточить все силы на разведке и подготовке штурма основного объекта, руководство экспедиции все время думало о том, что, возможно, придется отказаться от первого объекта и перейти на следующий.

Логичнее было бы начинать разведку обеих вершин одновременно. Это позволило бы раньше выявить направление штурма, а затем, переключив все силы экспедиции на выбранный объект, добиться более эффективной и более внушительной победы.

Были у французских альпинистов также организационные и тактические ошибки. Основные из них — неоправданно быстрая подготовка штурма, выразившаяся в том, что промежуточные лагери забрасывались не заранее, а по ходу подъема первой (головной) альпинистской группы. В связи с этим к началу штурма участники штурмовой группы настолько устали, что им требовалось несколько дней на отдых; дать же им отдых руководитель уже не мог из-за отсутствия времени.

Были и другие, на первый взгляд менее серьезные ошибки, которые, однако, также не могли не оказать известного влияния на проведение штурма.

К этим недостаткам прежде всего относится неиспользование при штурме радиосвязи[25], отсутствие у штурмовой группы утепленных ботинок, лавинных лопат, а также ряд других упущений. Не следовало также применять макситон (доппинг). Отказавшись от пищи в день восхождения и приняв доппинг, Эрцог и Лашеналь вышли на штурм. И, несомненно, большая усталость, обморожения и известный упадок моральных сил обоих восходителей не в малой степени связаны с приемом доппинга.

Участникам нельзя было иметь неутепленные ботинки. Даже при восхождении на вершины меньших высот утепленные ботинки обязательны. В самом деле, если бы Эрцог и Лашеналь имели утепленные ботинки, они несомненно избежали бы таких серьезных последствий.

Ошибки в тактике были более грубыми и серьезными. Заброска промежуточных высотных лагерей по ходу подъема на вершину, без оснащения всем необходимым только по счастливой случайности не привела к гибели победителей Аннапурны. На самом деле высотные лагери не представляли собой надежной сети лагерей, в которых альпинисты при необходимости могли найти бы приют и помощь.

А в действительности Эрцог и Лашеналь вышли на штурм из одинокой палатки, испытывающей яростные порывы ветра, на высоте 7400 м. И если бы не пришли в эту палатку Терри и Ребюффа, то победители вернулись бы к сваленной ветром палатке, и кто знает, чем окончилось бы это восхождение.

Серьезные недостатки экспедиции французских альпинистов в соединении с поспешностью, с какой Эрцог устремился к вершине, могли привести даже к еще более тяжелым последствиям. Понятно, почему такой опытный носильщик, как Анг-Тарки не согласился идти на вершину с альпинистами. Он видел многие из этих недостатков и, очевидно, не хотел идти на риск. У него также мерзли ноги в неутепленных ботинках. Кроме того, Анг Тарки видел, что Эрцог торопится не только из-за боязни приближения муссона, но и стремясь опередить англичан. Честный носильщик, очевидно, не хотел принимать участия в такой «игре» и поэтому нашел, что лучшим выходом для него будет отказ от участия в штурме.

Несомненно, все это значительно усложнило успешную борьбу французских альпинистов за первый восьмитысячник.

Но и при всем том нужно признать, что этим восхождением французские альпинисты добились большой и серьезной победы.

III. БОРЬБА ЗА ДЖОМОЛУНГМУ (ЭВЕРЕСТ)

РАЙОН И ЕГО ОСОБЕННОСТИ

Джомолунгма (Эверест)[26] — высшая точка земной поверхности и одновременно высшая точка наиболее мощной горной системы мира Гималаев, расположенных на юге Азии и отделяющих низменность Индии от высокоприподнятого над уровнем моря сурового и большей частью пустынного Тибетского нагорья, заключенного между Гималаями (на юге) и мощной системой хребтов, носящей общее наименование Кунь-Лунь (на севере). Вершина расположена в той точке Главного Гималайского хребта, от которой отходит на север отрог Лап-чьи.

Район месторасположения Джомолунгмы (Эвереста) является наиболее высокой частью Главного Гималайского хребта. Здесь, в бассейне ледника Ронгбук, расположены четыре восьмитысячника Гималаев: Джомолунгма — 8882 м[27], Лхо-тзе — 8501 м, Макалу — 8470 м и Чо-Уйю — 8153 м и много других вершин, превышающих 7000 м.

Этот высочайший массив резко возвышается над всеми окружающими хребтами. Джомолунгма, Лхо-тзе и Макалу, словно три брата, вздымают свои блещущие чистейшими снегами вершины, и рядом с ними другие вершины, имеющие высоту в шесть, семь и даже более семи с половиной тысяч метров, кажутся незначительными.

Если средняя высота Главного Гималайского хребта несколько превышает шесть тысяч метров, то средняя высота района Джомолунгмы (Эвереста) по крайней мере на тысячу метров больше.

Районом Джомолунгмы (Эвереста) нужно считать участок Большого Гималайского хребта, расположенный между ущельями реки Арун и ее притока Сун-Коси.

Река Арун прорезает здесь глубоким каньоном Большие Гималаи в районе Макалу, западнее второй по высоте вершины Гималаев — Кангченджунги, а бурный приток ее — река Сун-Коси прорезает Большой Гималайский хребет западнее вершины Гауризанкар (7144 м).

Исследование района Джомолунгмы до второй мировой войны проводилось с севера из Тибета; южные склоны этой части хребта не посещались альпинистами, так как они туда не допускались правительством Непала из-за «опасения, что большая экспедиция может внести расстройство в примитивную экономику района»[28].

Так объясняли англичане свое решение о восхождении на Джомолунгму из Тибета. Но если власти Непала не хотели пускать иностранцев, то и Тибет только под сильным нажимом англичан дал свое согласие на проход экспедиции по территории своей страны.