Комбат. Вначале было слово

— По мне гораздо интереснее пойти искупаться. Тем более что мы договорились встретиться с детьми на пляже, — возразил Круглов.

На улице было жарко, около тридцати градусов. С моря дул приятный легкий ветерок. Молодая пара уже расположилась на песке и ожидала прибытия старшего поколения.

— Интересно, здесь можно оставлять вещи без присмотра? — спросил сын Николая.

— Ты это у меня спрашиваешь? Я здесь, как и ты, первый раз в жизни, — ответил Круглов.

— Гид предупреждал, чтобы следили за вещами, — напомнил Борис.

— Тогда вы последите, а мы пойдем купаться, — заявил Круглов-младший.

Они с Анной быстро зашагали к воде. В бикини девушка смотрелась, как говорится, на любителя. Ее худоба подчеркивала тренированность тела. На руках четко выделялся маленький, но рельефный бицепс. Икры тоже были рельефными, а на бедрах при каждом шаге играли хорошо развитые мускулы.

«Какая-то спортсменка: бегунья или гимнастка», — подумал Борис.

Дождавшись возвращения молодежи, они с Николаем пошли купаться. Рублева ждало легкое разочарование. Ни малейшего намека на богатство подводного мира Красного моря. Борис заметил только пару небольших рыбок довольно скромной окраски. Даже не верилось, что где-то поблизости находятся знаменитые коралловые рифы. Уже позже Рублев сообразил, отчего возле отеля такая скудная фауна. Здесь любили селиться родители с детьми. А рифы с их обитателями — вещь не только очень красивая, но и опасная. Зря, что ли, гиды категорически запрещают трогать коралловую живность руками. Среди нее полным-полно ядовитых тварей. Поэтому для отеля выбрали место побезопаснее. Или даже расчистили морское дно от греха подальше.

Вечером они с Николаем достали бутылку водки. Степенный разговор неизбежно коснулся подружки сына.

— Девочка она хорошая, красивая, но вот ее увлечения, — Николай качнул головой.

— Нормальные увлечения. Не вижу ничего плохого в том, что она спортсменка.

— А ты знаешь, чем занимается Аня? — вкрадчиво спросил Круглов.

— На пляже я решил, что легкой атлетикой или гимнастикой.

— Если бы! Она каратистка. Семи контакт, фул контакт. Тебе ведь знакомы эти понятия.

— Вот оно что, — Комбат задумчиво посмотрел на друга. — По большому счету, Коля, глупо на этом зацикливаться. Твой сын сделал выбор, ему с ней жить. И какая тебе разница, каратистка она, секретный агент или стриптизерша.

— Есть разница. Беспокоят меня ее каратистские замашки. Это уже не женщина, а какой-то сильный пол получается.

— Женщина всегда останется слабым полом, если рядом с ней настоящий мужчина, — решительно возразил Борис.

* * *

Муза вернулась с соревнований вполне довольная собой. Она привезла кубок за победу в тяжелой весовой категории и серебряную медаль абсолютного первенства. Могла бы и победить, но всю малину обломал местный художник, затесавшийся в жюри. Увы, есть такая традиция — делать одним из судей представителя искусства или шоу-бизнеса. Так вот, этот художник повел разнузданную кампанию против Червяковой. Мол, он хочет видеть эстетичное зрелище, а не противную природе гору стероидных мышц. Вот придурок! А че тогда бодибилдинг — один из немногих видов спорта, над которым безвластен антидопинговый комитет, хотя по логике здесь требуется столь же тщательный контроль, как в тяжелой атлетике или велоспорте? Да потому, что без запрещенных препаратов ни мужчины, ни тем паче женщины не смогут добиться таких феноменальных результатов. Короче, благодаря проискам художника победила девочка из более легкой весовой категории с восхитительным рельефом, но слишком худая для побед на престижных турнирах. Ее тренер утверждал, будто девушка добилась замечательного результата исключительно благодаря упорным тренировкам, вообще без допинга. Хм, может быть, у нее ножки самую малость толще рук Червяковой. А художник, козел, пел дифирамбы этой соплячке, восхищался ее гармоничным телом. Попался бы он Музе где-нибудь в укромном месте. Червякова бы в два счета растолковала этому субтильному интеллигенту, чье тело лучше!

Кроме наград Муза заработала некоторую сумму денег. Ничтожную по сравнению с гонорарами боксеров и теннисистов, но вполне достаточную, чтобы безбедно прожить несколько месяцев. Червякова решила отметить свой успех. Они вместе с Любашей пошли в клуб. Теперь культуристка могла позволить себе некоторые вольности в еде. В течение долгой «сушки» Муза постоянно испытывала голод, с каждым днем становившийся все сильнее. В дни соревнований ей казалось, что она способна легко умять небольших размеров слона. Но приходилось сдерживаться, увеличивать рацион постепенно. В этом смысле клуб подходил идеально. Со здешними ценами не больно-то разгонишься. Муза взяла себе бифштекс и коктейль. Любаша ограничилась салатиком и достала сигарету. Червякова поморщилась. Одно время с легкой руки Шварценеггера среди культуристов и культуристок пошла мода на сигары. Муза тоже пару раз их попробовала, но особого кайфа не ощутила. И твердо решила для себя: достаточно с нее анаболиков, глупо вредить здоровью ради сомнительного удовольствия. Поэтому она всегда решительно возражала, если рядом с ней кто-то собирался закурить. Но Любаша! Ей Червякова могла простить все на свете.

Муза отвернулась от дыма и увидела мужчину, откровенно пялившегося на них. Червякова сперва решила, что у нее галлюцинации. Мужчина был похож на зловредного художника. Культуристка присмотрелась и, как в игре, нашла десять различий. Или пять — это уже несущественно. Но различия различиями, а сходство, безусловно, существовало. И этот откровенный взгляд. Мужик явно положил глаз на Любашу. У Червяковой кулаки зачесались — захотелось проверить, что ей дали уроки бокса. До сих пор полученные знания оставались невостребованными.

«Ничего, пусть только подойдет к Любаше, я его тонким слоем размажу по всему клубу», — ожесточилась культуристка.

Но мужик не подходил и вообще, как вскоре убедилась Муза, во все глаза смотрел на нее.

«Это что-то новенькое. Вот и меня решил снять мужчина, впервые с того времени, как я начала активно употреблять анаболики», — подумала Червякова.

Факт мужского внимания льстил ее самолюбию, однако новоявленный ухажер был Музе абсолютно безразличен. Хуже того, его сходство с художником было словно красная тряпка для быка. При взгляде на знакомую физиономию в Червяковой начинала закипать ярость. Мужчина, не подозревая того, здорово рисковал. Ученые выяснили, что бесконтрольное употребление стероидов ведет к деградации сдерживающих центров. Человек становится рабом эмоций, он легко дает выход собственным чувствам, будь то радость, печаль или бешеная ярость.

Только присутствие Любаши предотвратило назревавший конфликт. Ночь после клуба доставила Червяковой подлинное наслаждение, и на работу она вышла в превосходном расположении духа. Шла вторая половина дня. Муза успела выспаться и, полная сил, провела свои занятия, а затем отправилась в тренажерный зал для культуристов-профессионалов. Каково же было ее удивление, когда она увидела там вчерашнего мужичка! Он явно искал встречи с Червяковой, хотя делал вид, будто качается. Муза искоса поглядывала на него. Двойник художника надел теплый тренировочный костюм. Наверняка стеснялся своего жалкого тельца. И веса брал самые минимальные, Червякова работала с ними еще в школьные годы. У культуристки проснулся охотничий азарт. Ее хотят использовать для сексуальных утех. Хорошо же! Дадим тебе секс, голубчик, причем в таких формах, что ты будешь с ужасом вспоминать об этом всю оставшуюся жизнь.

Закончив тренировку, Муза умышленно запнулась у двери, и мужчина, устремившийся за культуристкой, налетел на ее жесткое, как фанера, тело.

«Не ушибся?» — так и подмывало спросить Червякову. Но она промолчала, а мужчина, напротив, стал рассыпаться в извинениях и корить себя за невнимательность.

— Я бы с удовольствием вынесла еще одно такое столкновение, — искренне сказала Муза. — Так редко встречаешь культурных, внимательных мужчин.

— Зачем же причинять себе боль, — неизвестно о ком из них двоих сказал двойник художника. — Давайте лучше сходим в ресторан. Я приглашаю.

— С удовольствием. Я только переоденусь, — немедленно отозвалась Червякова.

Она окинула мужчину внимательным взглядом. Вблизи ее ухажер не казался заморышем. Он был чуть ниже Музы, уже в плечах, но достаточно крепкий. У Червяковой на секунду возникли опасения, исчезнувшие, когда она вспомнила, с какими весами работал мужчина. Задохлик, и нечего сомневаться. В ресторане Муза поведала кавалеру страшную тайну, впрочем имеющую мало общего с реальностью.

— Ты меня не спаивай, я от спиртного быстро пьянею. Двести граммов водки — моя запредельная доза.

— А что потом? — хитро улыбнувшись, спросил мужчина.

— Суп с котом! Озабоченной я становлюсь, понятно. Мужиков домогаюсь.

Ухажер «достоверную» информацию принял к сведению и начал усердно доводить Червякову до нужной кондиции. Муза, не будь дурой, четко контролировала уровень виски в бутылке и, когда наступил решающий момент, под столиком ухватила кавалера чуть выше колена и сжала. Вполсилы, хотя лицо скорчила такое, будто выкладывается по полной программе. Зачем раньше времени вспугивать дичь! Затем ее рука скользнула к паху, добираясь до интимного органа мужчины. Тот деликатно отодвинулся и поинтересовался шепотом:

— Продолжим наш вечер в другом месте?

— Если в том месте есть койка и нет посторонних — обязательно! — Муза заговорщицки подмигнула мужчине и начала подниматься из-за стола.

Ухажер полностью удовлетворил ее скромные требования. В квартире, где они оказались, стоял двуспальный диван и отсутствовали чьи бы то ни было вещи.

«Заранее снял дешевую хату на сутки. Мужик надеется поразвлечься. И не подозревает, наивный, что пришло мое время развлекаться», — подумала Муза.

Червякова сняла одежду, оставшись в трусиках и бюстгальтере. Если мужчина впервые увидел ее в клубе, это должно шокировать его. Нет, ухажер явно встречал культуристку раньше. Могучее тело только раззадорило его. Он поманил Музу пальцем:

— Иди ко мне, моя прелесть.

Культуристка рассвирепела: «Щас подойду — мало не покажется».

Она резко шагнула вперед, схватила мужчину за руку и начала ее выкручивать. Тот сделал какое-то едва уловимое движение, Муза взлетела вверх и упала на диван, ослабив хватку. Мужчина снова поманил ее. Червякова вскочила и нанесла несколько ударов, которым ее учил тренер по боксу. Мужчина легко уклонился. Он намного превосходил культуристку в быстроте и скорости реакции. Ответный удар сбил атакующий порыв Червяковой. Противник оказался гораздо серьезнее, чем она предполагала. Минуту подумав, женщина решила использовать свое превосходство в грубой силе. Легко сказать. Мужчина издевательски просто ускользнул от ее железных объятий и, оказавшись сзади, врезал ногой по ягодицам. Муза зарычала от бешенства. Еще никогда ее так не унижали. Культуристка развернулась и тут же угодила на болевой прием. Мужчина молниеносно завернул ей руку за спину. Червякова до предела напрягла мышцы и, хотя оказалась в крайне невыгодном положении, начала медленно освобождаться от захвата. Казалось, еще чуть-чуть — и она вырвется из ловушки. В этот момент голову Музы пронзила резкая боль, и культуристка провалилась в темноту.

* * *

— Какой футбол, дядя Боря? — мальчишка удивленно посмотрел на Комбата.

— Обыкновенный футбол, в который играешь с ребятами во дворе.

— Вы скажете тоже! Это же бегать надо, по мячику бить. Конкретный отстой.

— А что же тогда не отстой? — поинтересовался Борис, догадываясь об ответе.

— Ну, «танчики» разные и другие компьютерные игры. Я вчера гоблинов мочил. Клево было. Они дурные, лезут из всех щелей прямо на ствол, но есть пару штук хитрых гадов. Пока остальные впереди маячат, они незаметно сзади подкрадываются — и вжик, мечом голову мне сносят. Я раз десять в самом начале загибался, пока к ним не приноровился. Теперь кончаю их элементарно. А вчера забрался на последний уровень.

— И что это тебе дает?

Вопрос поставил мальчишку в тупик:

— В смысле?

— Ты получаешь в игре специальные знания, которые помогут тебе учиться в престижном вузе, устроиться на хорошую работу, где все будут тебя уважать и платить много денег? Или она делает тебя ловким, сильным и тебе все завидуют?

— Нет, — после затянувшегося раздумья ответил подросток. — Все играют, и я тоже.

— А если все пойдут вешаться, и ты отправишься за компанию, — припомнил Рублев древний аргумент, который использовали его родители, родители родителей и, возможно, еще родители строителей египетских пирамид.

Мальчик усмехнулся, задумчиво почесал нос.

— Так сейчас зима на дворе, не время для футбола.

— Тогда в хоккей.

— У нас в хоккей никто не играет. Мне что, самому с собой шайбу гонять?

— Иди учить уроки, — бросил Комбат, которого начало раздражать откровенное стремление подростка оправдаться за счет кого-то другого.

Он поднялся в свою квартиру, стал выкладывать на кухонный стол купленные в магазине продукты. Кусок свинины оказался заметно подтаявшим, хотя лежал в морозильной установке.

«Наверное, везли утром мясо в обычном грузовике, он угодил в пробку и долго там простоял, — тут же выдвинул предположение Комбат. — Ладно, сейчас кину мясо на сковородку, чтобы по десять раз не замораживать».

Но осуществить задуманное у Бориса не получилось. Зазвонил телефон.

— Привет, Иваныч! Забываешь старых друзей, — раздался голос Подберезского.

— Здорово, Андрюха! Я всегда помню о друзьях, но порой общение с ними бывает слишком накладно.

— Имеешь в виду свой египетский вояж? Да, оттуда звонить дороговато. Но ты же, насколько я понимаю, дней пять как дома.

— А почему не двадцать пять? — съязвил Комбат. — Я позавчера вернулся.

— Выходит, я сбился со счета. Ладно, замнем для ясности. Скажи, Иваныч, ты чем сейчас занимаешься?

— Свинину жарить собираюсь.

— И ничего срочного нет?

— Нет.

— Тогда приезжай ко мне. Ведь сто лет не виделись. Если и дальше так пойдет, мы друг друга на улице не узнаем.

Подберезский явно преувеличивал. В прошлом месяце они встречались на дне рождения одного из соратников по Афганистану. Борис не преминул поддеть друга:

— Мы виделись у Жевнова. Неужели ты столько выпил, что ничего не помнишь?

— Да помню я, только когда это было? Сто лет тому назад.

— Ладно, уговорил, — сказал Борис, который и сам был не прочь увидеть друга.

Их встречи редко обходились без спиртного, поэтому Комбат, захватив бутылку водки, размашистым шагом отправился к станции метро. Заканчивался час пик, однако народу в подземке еще хватало. Путеводные артерии мегаполиса едва справлялись с людским потоком. И если наверху в пробках стоял транспорт, то здесь человек порой чувствовал себя так, словно его проталкивали в узкое горлышко бутылки. Комбату при его габаритах и закалке было легче остальных. Встречная толпа разбивалась об него, словно вода о могучий утес. Торопыги, несущиеся во весь опор к эскалатору, резко притормаживали, завидев Бориса. Они чувствовали — этот дорогу не уступит. Он идет по своей стороне, точно соблюдая негласные правила, и от других ждет того же. А если человек слишком нахален или норовит сэкономить свое время за чужой счет, ему же хуже. Одну электричку Комбат пропустил, хотя мог поднажать и маленько утрамбовать соотечественников. Вторая вместила всех желающих. Рублев занял место у противоположных дверей, рядом с гражданином, хорошенько отметившим окончание рабочего дня. Возможно, гражданин начал отмечать его еще в обед. Он норовил заснуть, пристроив голову на груди Комбата. Поначалу Рублев не сильно возражал, но гражданин источал такой специфический аромат, что Комбат решительно отодвинул его в сторону.

К приезду Рублева Подберезский накрыл стол. Набор продуктов был типичный для холостяка и средней руки бизнесмена. В былые времена одинокие мужчины спасались консервами, яйцами и пельменями. Сейчас положение резко изменилось. Гони деньги и закупайся готовыми блюдами, которые остается лишь разогреть. Тут тебе и блинчики, и жаркое, и цыпленок табака. Но загадочным образом на всех продуктах лежала печать массового изготовления. Существовал некий стандарт, трафарет общепитовских блюд, чуждый домашней хозяйке.

— Давай, Иваныч, за встречу, — Андрей разлил по рюмкам водку.

На их столе могла оказаться любая закуска. Случалось, что вся закуска состояла из корочки хлеба. Бывало, что ее не было вообще. Но одно оставалось неизменным. Когда встречались соратники Комбата по Афганистану, они пили исключительно водку. Было несколько попыток частично подменить водку коньяком, прекратившиеся как-то сами собой. Была одна попытка выставить на стол виски, встреченная с молчаливым неодобрением. Больше на водочную монополию никто не покушался.

Друзья обсудили последние новости, Комбат рассказал о египетской поездке, после чего Подберезский внезапно сказал:

— Скажи, Иваныч, что ты думаешь о нанотехнологиях?

— Я? О нанотехнологиях?! — Борис казался сильно удивленным.

— Ну да! О них ходят такие слухи! Настоящие чудеса. Например, фарфор с наночастицами можно ронять с трехметровой высоты, и ему ничего не будет. А нанобронежилет защитит даже от малокалиберного артиллерийского снаряда. Но больше всего мне понравилась идея водки с наноспиртом. Ее хоть ведро выпей, наутро будешь как стеклышко. Ни сухости во рту, ни головной боли. Одно недоступно моему пониманию. Как ученые манипулируют с наночастицами, если они по размеру сравнимы с атомами?

— Я, Андрюха, до сих пор с клонированием и стволовыми клетками не разберусь, куда уж мне вникать в нанотехнологии.

— Это элементарно. Берешь клетку и выращиваешь из нее свинью или человека.

— Это конечный этап. Сейчас медики бьются над тем, чтобы из клетки получить различные органы. Ох, до чего рискованны эти эксперименты!

— Разве? Брось, Иваныч, это же не ядерная бомба.

— Правильно, не ядерная, а гораздо хуже. Вот ты представь. Ученые научились выращивать из клетки любой человеческий орган. А зачем? Пересадить его вместо больного, верно? Теперь прикинь цену одной пересадки. Она по карману только обеспеченному человеку. Органов у нас несколько десятков, и все они стареют, изнашиваются. Чтобы все их пересадить, требуются огромные деньги. Значит, престарелые миллионеры будут ходить с новенькими почками, сердцем, легкими, печенью, а бедняки умирать, едва дожив до пенсионного возраста. Возникают две касты. Одни лет в двадцать, когда организм еще полностью здоров, сдают стволовые клетки. В старости, когда у них начинаются серьезные болезни, медики выращивают из клеток новые органы и пересаживают их вместо износившихся. Заметь, молодые органы того же человека, которые гарантированно приживутся. Жизнь богачей увеличится раза в два. Неужели остальные люди будут безучастно смотреть на это? Сомневаюсь. Мир ждут чудовищные катаклизмы пострашнее мировых войн.

— А мне кажется, что все обойдется. Просто газеты будут сообщать не о покупке Абрамовичем яхты, а о пересадке ему молодой толстой кишки.

— Насчет Абрамовича я сомневаюсь, ведь еще не научились выращивать органы из клеток. Хотя он — человек предусмотрительный. Возможно, на всякий случай уже сдал врачам образцы стволовых клеток.

Глава 9

Совсем недавно своя квартира без мужа-дебошира казалась Истоминой прекрасной сказкой, лучшим подарком в мире. Но в подарке обнаружился существенный изъян. Ксюша по сути своей была создана для материнства, ухода за более слабыми и беспомощными существами. Забеременеть от мужа у нее не получилось. Найти замену бывшему супругу в школе, рабочий коллектив которой на восемьдесят процентов состоял из женщин, было так же реально, как в самодельной летающей тарелке выйти за пределы солнечной системы. Прослышав об Интернет — сайтах знакомств, Истомина аккуратно расспросила обо всех нюансах входа во Всемирную паутину у преподавательницы математики, такой же разведенки, только имеющей десятилетний стаж одинокой жизни. Прикинув свои финансовые возможности и внезапно образовавшуюся массу свободного времени, Ксения выбрала телефонный вариант подключения. Она слышала кучу негатива о сайтах знакомств. Мол, большинство мужиков на них — женатики, ищущие любовных утех на стороне, а если попадаются свободные, то обязательно с физическими или психическими отклонениями. С последним утверждением Истомина была частично согласна.

За год блужданий по Сети Ксюша познакомилась с тремя мужчинами. То есть знакомств было больше, но остальные мужики только прикидывались одинокими, на самом деле являясь семейными людьми. А вот с этими тремя у Ксюши вышла практически одна и та же история. Мужчины как черт ладана пугались благородного порыва Истоминой, они не понимали ее стремления заботиться о них на основаниях, узаконенных штампом в паспорте. А вот неофициальную заботу принимали с огромным удовольствием. Все трое любили осесть у Ксении на выходные, полежать на диване, глядя телевизор, тогда как Истомина хлопотала у плиты и стирала их рубашки.

Справедливости ради надо сказать, что роман со вторым любовником имел все шансы перерасти в законный брак. Но в одну далеко не прекрасную пятницу мужчина вернулся с работы выпивший. Ксюша, хлебнувшая горя с молотобойцем, к пьяницам относилась резко отрицательно. Еще ничего, если мужчина выпьет бокал вина или сто граммов водки. Но больше — ни-ни! А тут пахло без малого бутылкой сорокаградусной. Истомина строго указала выпивохе на недопустимость такого поведения. Любовник, распаленный изрядной дозой горячительного, полез в бутылку. Нахально заявил, что он — мужик, следовательно, хозяин в доме и волен поступать, как ему вздумается. А женщина должна хлопотать по хозяйству и помалкивать в тряпочку. В ответ Ксюша провела маленькую воспитательную работу. Ведь понятие «забота» включает и жесткие способы воздействия, когда подопечный совершает ошибки и его приходится возвращать на путь истинный. Небрежным толчком Истомина усадила любовника на диван и рукой пригвоздила его к спинке. Тот попытался вырваться, но вчерашняя байдарочница, несколько лет выступавшая за сборную столицы, явно превосходила силой простого офисного работника. От страха мужчина протрезвел, молча выслушал нотации Истоминой, однако сделал совсем не те выводы, на которые рассчитывала Ксения. Он прекратил все отношения с женщиной.

С тех пор Истомина еще больше возненавидела любителей спиртного. К своей работе она тоже относилась без энтузиазма. Сложение этих двух негативных эмоций привело к безрадостному результату.

В десятом классе учился мальчик, одно упоминание фамилии которого вызывало нервную дрожь у молодых преподавателей и повышение давления у педагогов постарше. Сынок богатеньких родителей, он вел себя так, будто делал одолжение учителям одним своим присутствием в школе. Ксению он вообще в грош не ставил, хотя явных конфликтов избегал. Просто все задания учителя выполнял с какой-то брезгливостью, словно он волей случая угодил в подчинение к низшему существу. Парень на самом деле считал «физкультурницу» ничтожеством, стоявшим в социальной иерархии гораздо ниже его состоятельного папаши. Их худой мир длился четыре года. За это время парень вырос, стал ухлестывать за девчонками и баловаться алкоголем. Все чаще он приносил в школу пиво и выпивал его на переменах.

Однажды Истомина учуяла от него легкий запах алкоголя. Тут Ксения совершила ошибку. Ей бы сообщить завучу о грубом нарушении школьных правил, а она взялась наводить порядок сама. Выстроив класс после звонка на урок, она громко сообщила о принятом решении. Любитель пива заработал двойку в журнал. Кроме того, Истомина решила погонять его по всем нормативам в конце занятий, когда остальные ребята будут играть в футбол. Тут парень возмутился и наконец-то нарушил затянувшееся перемирие. Юноша вслух обматерил тупорылую, как он выразился, «физручку». С не сулящей ничего хорошего улыбкой Ксения подошла к парню и схватила его за шиворот. Юноша начал вырываться, но Истомина словно не замечала его жалких попыток освободиться. Легко протащив жертву через баскетбольную площадку, она рывком вышвырнула его из зала. При этом юноша лбом открыл дверь. Проблема оказалась в том, что дверь была закрыта на защелку. Ели бы не это, дело бы замяли. Ведь целый класс слышал, как подвыпивший ученик крыл матом учителя. Увы, парень угодил в больницу с тяжелым сотрясением мозга. От суда Истомину спасло лишь то, что папаша решил избежать скандала. Поведение сына, взявшего моду пить в школе пиво, могло слегка подпортить его имидж успешного бизнесмена и хорошего семьянина. Любящий родитель нашел другой способ отомстить учительнице. Он настоял на том, чтобы Ксению уволили. Хуже того, теперь ей была закрыта дорога во все московские школы.