Мятежник и аристократка

– Возвращайся к себе, – слегка раздраженно и устало бросил мне Кристоф.

Я поджала губы – его тон мне не понравился. Но еще больше не понравилось, что я услышала, когда миновала холл:

– Молодец, что остановил её, – похвалил он Эрика.

– Рад стараться, – ответил маг-перевертыш, – и знаете, Герр Йенсен, я передумал возвращаться в Креорток. Мне уже здесь даже нравится.

Слова Эрика ужаснули меня.

Глава 12

Начало седьмого, а он не пришел. Я сидела в кафе «Алая роза», допивая третью чашку чая, и всматривалась в каждого прохожего мужчину в надежде, что это тот самый незнакомец, которому я когда-то спасла жизнь, и от которого зависела теперь и моя.

Грустно. Я размешивала кубик сахара в стакане, понимая, что всё бессмысленно. Всё ценное обнулилось: счастливый брак, хорошая работа и, как бы пафосно это не звучало, даже страна. Теперь всё не имело своего привычного значения.

И я понимала, что всему виной Кристоф Йенсен. Но где-то внутри завелся противный червяк, который говорил, что незыблемые ценности не ломаются ни под каким гнетом.

Очередная неудача отрезвляла…

Я встала из-за столика, намотав вокруг шеи объёмный вязаный шарф, подпоясала пальто и вышла на улицу. С неба сыпался мелкий сырой дождь. Нужно было поймать такси – на ужин матери Кристофа нельзя опаздывать. Не хотелось нарушить условия договора и расплачиваться за это потом всю жизнь.

Я немного прошлась, чувствуя, что настроение созвучно непогоде – вокруг всё было серым: люди с унылыми лицами, грязные лужи, отражавшие такого же цвета угрюмые облака. Сплошная серость, как у меня внутри.

И только одно яркое пятно. Мужчина шел на встречу с огромным букетом красных роз, скрывая за ним его лицо. В охапке их было, наверное, пятьдесят, а может, и больше. Я по-доброму завидовала той девушке, которой достанутся цветы. Пока мы с ним не поравнялись:

– Ты заболеть не боишься? – спросил Кристоф, убирая розы от лица.

От неожиданности я даже отшатнулась от него но, придя в себя, ответила:

– Не боюсь. Разве что прическу испорчу.

– Это тебя, – он протянул мне розы, от чего я снова опешила.

– Зачем? Я думала, ты их для матери приготовил.

– Ей тоже. А эти тебе… Я надеюсь, ты помнишь, что тебе нельзя отвергать мои знаки внимание?

Мне и не хотелось отдавать розы, они действительно были красивыми.

– Спасибо, – произнесла немного грустно.

Машина нас ждала за поворотом. Я даже не стала спрашивать, как Кристоф нашел меня – зная его магическую силу, это был бы глупый вопрос.

Мариса немного заёрзала, стоило мне устроиться на сиденье. Она вылезла из-под пальто и уставилась на Кристофа, мешая нашему единению.

– Скучал? – спросила чешуйчатое.

– Неимоверно. Тебе тоже приготовил подарок, – он засунул руку в карман и двумя пальчиками, осторожно достал серую мышку.

– Кри-и-ст-о-оф! Убери это! – взмолилась я от ужаса.

Мышка крутилась вокруг хвостика, пытаясь изловчиться и укусить то, что её удерживало.

Мариса смотрела за грызуна со странным охотничьим азартом – она не питалась мышами, ей всегда хватало той энергии, которую ей давала я, но сейчас с ней происходило что-то странное. Понаблюдав за добычей секунду, она резко бросилась к грызуну, покидая моё тело. Но стоило ей приблизиться к Йенсену, как мышонок превратился в дым, а Кристоф крепко схватил Марису.

– Отпусти меня, извращенец! Мало тебе чужих баб, ты уже на животных переключился! – вопил мой фамильяр.

– Как скажешь, – он разжал пальцы, но Марисы в них уже не было.

– Куда ты её дел?!

– С ней всё в порядке, дожидается тебя дома.

Он убрал цветы, лежавшие на соседнем сиденье и сел рядом со мной. Его хитрый взгляд не предвещал ничего хорошего. Кристоф протянул руку к моему лицу, но я отпрянула от него.

– У нас уговор, помнишь?

Это был шах и мат.

Об обхватил ладонью мой подбородок, ласково проводя пальцем по щеке, нежно коснулся губ легким поцелуем.

– Так нечестно, ты не имел права отсылать Марису!

Не его лице появилась самодовольная улыбка.

– Разве?

Он еще раз коснулся моих губ. В этот раз уверенней и с упоительным наслаждением.

– Ты мерзавец, Кристоф, – протестовала я.

– Да, я такой.

Он дал мне сказать, что я о нем думаю, и закрыл мой рот страстным поцелуем. Его язык раздвинул мои губы, и под его напором, я начала сдаваться. Цепляться за реальность уже было невозможно. Я растекалась в его сильных руках, как последний снег под весенним солнцем. Таяла от его нежности, подогретая нашим общим желанием. Его руки скользили по моей коленке, поднимаясь к бедру. В ответ на это тело отозвалось сладостным томлением внизу живота. Взъерошив его волосы руками, я пылко целовала его в ответ. Дыхание стало тяжёлым, и каждый новый вдох давался с усилием.

Мы не целовались, мы испепеляли друг друга – казалось, ещё немного – и одежда на нас затлеет, не выдержав высоких температур. В чувственном порыве мы не сразу заметили, что машина остановилась.

Еще несколько минут нам понадобилось, чтобы успокоиться и привести себя порядок.

Машина припарковалась в пригороде Креортока у деревянного дома, выкрашенного в желтый цвет, и огороженного аккуратным забором, с выложенной каменными плитками дорожкой. На большом старом дереве с толстыми ветвями висели самодельные качели из автопокрышки. Дом светился окнами, был слышен веселый гомон.

– Стой! А что я буду говорить этим людям, – мне вдруг стало не по себе.

– Ничего не говори. Улыбайся. Я всё скажу сам, – Кристоф взял меня под руку.

– Как скажете, дорогой супруг.

Мы вошли в шумную гостиную, наполненную людьми. Тут же перед нами вихрем пронеслись двое мальчишек.

– Кристоф!

Навстречу нам шла пожилая женщина с волосами серебряного цвета. Её лицо было исполосовано морщинами, но, несмотря на это, в ней чувствовалась жажда жизни. Она поцеловала сына и тут же, не выпуская его лица, начала стирать помаду с его щеки.

– Мама. Перестань.

– Конечно-конечно, – но пока не вытерла последний след, женщина не отстала.

Я даже негромко рассмеялась, видя Йенсена в новой ипостаси. Моя реакция не прошла незамеченной.

– А вы – Ив? – она крепко обняла меня, смущая уже меня. – Я Гертруда – мать Кристофа. Дайте, я на вас посмотрю, – она отошла немного и оглядела меня с головы до ног. – Кристоф?..

– Что?

– А где наручники и ошейник? Газетчики утверждали, что ты держишь эту фрау в темнице, моришь холодом и голодом? – шутила Гертруда.

– Ерунда, нет ни каких темниц. Хотя одни наручники у меня все-таки припрятаны.

Кровь приливает к моим щекам, но его мать лишь ещё громче рассмеялась. Видимо, ярко выраженное чувство юмора у них семейная черта.

Кристоф помог мне снять верхнюю одежду, и мы вошли в большую столовую. Народу оказалось так много, что все сидели чуть ли не на головах друг друга, а вокруг стола кружили стайки из детей и собак, от которых наверху серванта сидел обезумевший кот. Он, как и я, не понимал, как сюда попал и что здесь происходит.

При нашем появлении все разговоры прекратились. Так же молча кто-то из родственников принес ещё два стула. Я понимала, что причиной такой реакции стала именно я – никто не ждал на празднике бывшую жену их врага, но понемногу разговоры возобновились. Но я все равно иногда ловила на себе уничижающие взгляды.

Кого здесь только не было: молодые пары, старики и одиночки. В комнате неизвестно как поместилось человек тридцать. Через пару минут Кристофа затянули в политические темы, привязывая всеобщее внимание к его персоне. Он ловко отвечал на каверзные вопросы и умел держать внимание слушателей. В какой-то момент даже я его заслушалась, сраженная его харизмой.

Среди толпы незнакомцев, я увидела одно почти знакомое лицо – девушка с работы Кристофа. Она присутствовала, когда был подписан мой брачный договор, а сейчас мило общалась с сидящими рядом фрау. Видно было, что, в отличие от меня, она чувствовала себя в своей тарелке.

Затем последовала череда поздравительных тостов в адрес матери Кристофа. Я с умиление наблюдала, как открыто и искренне поздравляют Гертруду с юбилеем. Тепло и радушно поздравила ее и младшая сестра Кристофа.

После сыпались смешные истории и забавные шутки, снижая напряжение. Родной дом Йенсена очаровывал душевным уютом. Постепенно гости образовывали группки по интересам и разбредались про углам. Нашу пару окружила женская часть Йенсенов, и тройка фрекен и фрау, включая Клару.

– Как вы познакомились с Ив? – спросила Беата.

Я выжидающе посмотрела на Кристофа.

– Это забавная история. Я пришел на работу к Ив, а она приняла меня за мою же копию.

По комнате зазвенел женский смех.

– Ив, а правда, что Кристоф выкрала тебя, как писали газеты?

– Конечно, правда, – шутливым тоном ответил за меня Кристоф, – вы больше читайте газет. Там всегда одну правду пишут.

– Ну всё равно. Расскажи, как у вас всё произошло. Ведь это так странно…

Кристоф смерил Беату грозным взглядом, не дав договорить фразу до конца.

Я с любопытством посмотрела на мужа, ожидая, как же теперь он выкрутится. Кристоф показательно приобнял меня за плечи и поцеловал в щеку.

На лице Клары проскочила непонятная гримаса: смесь ревности и ненависти.

Я взяла стакан с красным вином на случай, если у него вдруг появится желание доказать свои чувства более интимным поцелуем.

– Ив такая скромница, – он повернулся к слушательницам, – мы давно знаем друг друга. Лет пять, наверное. Как раз после того случая… – Кристоф замялся, словно сболтнул лишнего, – Неважно. Поначалу мы наблюдали друг за другом. Я с любопытством следил за обрывками её жизни, которые мне удавалось подсмотреть, и многое подмечал: какой она любит чай, о чем читает книги, где любит проводить свободное время. Её образ наслаивался, обрастая мелкими деталями. И в один дождливый день я понял, что мне мало вырванных кусков из её жизни. Мне нужна она вся… – я следила за его рассказом, пораженная мастерством его лжи. Он так искренне это говорил, что даже я начинала ему верить …– Когда я решил взять дело в свои руки, произошёл переворот. Наша связь оборвалась, хотя я всегда чувствовал Ив. Начались волнения, первые столкновения. Уже было не того. А потом мы встретились на Ртутных островах. И поняли, что не можем жить друг без друга. Правда, дорогая?

– Чистейшая правда.

– И мы поженились.

– А как же твой муж, Ив? – молчаливо наблюдающая за всем Клара впервые заговорила.

От беспардонности вопроса у меня даже рот открылся. Я сразу поняла, что не быть нам подругами. А после её мечтательных взглядов, прилипавших к Кристофу, стало понятно, что причина её нелюбви ко мне кроется не только в политических разногласиях.

– Ханс Ларсен не любил Ив, – слова Кристофа больно ранили, – он женился на ней по расчету, ради продвижения своей карьеры… Хорошо, что Ив это вовремя поняла и не стала хоронить наше счастье.

Я почувствовала, что меня начинает трясти от гнева. Чтобы не взорваться на очередной порции ванильной лжи, я решила удалиться.

– Извините, здесь слишком душно, – я встала из-за стола.

Мне хотелось забиться в угол, где бы меня никто не видел, но, как назло, вокруг были посторонние глаза. Я накинула пальто и вышла на улицу, решив, что обратно не вернусь. Чем бы мне Кристоф ни угрожал.

После дождя небо сияло бриллиантовой россыпью звезд. Я отошла от крыльца к качели на дереве. Коснувшись рукой, толкнула старую шину, и она задвигалась маятником.

Позади раздался звук открывшейся двери.

– Я тебя чем-то обидел? – пронизывающе произнес Кристоф.

Остановив качели, я чувствовала, как он приближается, но оборачиваться не стала.

– Ты не имел права такое говорить о Хансе, – мой голос дрожал от боли, которую я не смогла скрыть.

– А разве я сказал неправду?

Я обернулась и вцепилась в него взглядом.

– Ты не знаешь о нас ничего. Мы были счастливы до тебя. Я была счастлива! А потом ты все разрушил!

– Может и так. Но Ханс бросил тебя первым. Так что не обманывай себя: ты злишься не на меня, ты злишься на него. Он тебя сдал без единой попытки сопротивления.

– Ты поставил условия, в которых не было возможности отказаться.

– Тогда почему я нашёл такие условия, а он нет?

От досады я не могла найти убедительных аргументов, потому что сама мучилась над этим же вопросом. Единственное, что я смогла произнести:

– Ты мерзавец, Кристоф Йенсен… Тебе нужно только тело, с Хансом у меня любила душа.