Помоги проекту - поделись книгой:
— Тужься! — кто-то орет мне в ухо. Чужие пальцы впиваются в плечи, прижимают к чему-то мягкому за спиной. — Еще! Вот так. Теперь дыши. Ртом дыши!
— Эрла Саваж, я вижу головку.
— Молодец, девочка. Еще разок. Тужься, на счет три! Раз, два…
Я задыхаюсь.
Боль раздирает меня.
Господи, это ад? Я все-таки умерла…
Еще один спазм разрывает мне внутренности. А затем — облегчение. Нет, пустота…
Закрываю глаза. И последнее, что я слышу перед тем, как упасть в темноту, это жалобный писк младенца и полный радости женский смех:
— Мальчик! О, Пресветлая, это мальчик! Энни, беги к лаэрду. Скажи, у него родился сын. Хвала богам, у Драконьей гряды есть наследник!
— Мой господин, ваша супруга спит, роды ее совсем вымотали. Был момент, когда мне показалось, что мы потеряем ее… как и других…
Сумрачный взгляд из-под густых бровей впивается в повитуху. Заставляет похолодеть.
— Меня интересует состояние сына. Я хочу увидеть его.
Голос у лаэрда низкий, рокочущий, от него пробирают мурашки, а волоски на затылке поднимаются дыбом. С хозяином Драконьей гряды не стоит шутить, не стоит ему перечить. Он дарг, а не человек. А у даргов свои законы.
Эрла Саваж кланяется и отступает, освобождая проход. Энни за ее спиной тихо ойкает, почти сливаясь со стеной. Лаэрд Серебряного клана пугает ее до жути. О нем ходят разные слухи… и не понятно, что из этих слухов чистая правда, а что — бабьи выдумки. Но ей и не хочется выяснять. Хочется поскорее убраться из этого мрачного места — назад, в долину, к теплу и ясному солнцу.
Лаэрд проходит мимо нее, прихрамывая на левую ногу. Высокий, прямой, будто палка. От него веет холодом. Коса цвета черненого серебра змеей спускается вдоль спины, широкие плечи затянуты в сукно камзола, черное, без кружев и галунов. Стук трости по каменным плитам вторит эху его шагов.
Двери смыкаются, оставляя женщин одних. Повитуха выдыхает, ее пышная грудь облегченно колеблется в тесном корсете.
— Пусть Пресветлая защитит бедняжку, — шепчет эрла Саваж, совершая молитвенное знамение, три круга вокруг лица, и Энни дрожащим голосом вторит ей. — Ребенок не жилец, но у меня язык не повернулся сказать такое лаэрду. Давай-ка убираться отсюда, пока он сам это не понял!
На южной стороне замка женщин ждет карета, запряженная в пару анкров — крылатых ящеров, полуразумных предков нынешних хозяев гряды. Они доставят их в долину. Другим путем из замка не выбраться.
— Ой, что будет-то! — Энни прижимает ладони к щекам, со страхом глядя в закрытую дверь.
— Идем! — эрла хватает ее за руку. — Лаэрду не привыкать хоронить своих жен… и сыновей.
Габриэль сжимает набалдашник до хруста, когда перед ним открываются двери. Этого дня он ждал двадцать лет.
Семь! Семь неудачных попыток получить наследника.
Первые две супруги умерли в родах, пытаясь произвести на свет долгожданного сына, третья упала с лошади и сломала хребет. После этого по окрестным землям пополз слушок, что хозяин Драконьей гряды проклят. Отцы больше не хотели отдавать за него своих дочерей, хотя стать супругой дракона из Серебряного клана мечтала каждая девушка на ближайшую сотню лиг!
Да он и сам не хотел больше жениться. Закрылся от мира в своей берлоге, мечтая забыться между колбами и ретортами. Это единственное, что интересовало его — алхимия. В свое время он слыл лучшим студентом Академии тонких наук. Ему прочили место профессора на факультете алхимии. Но судьба распорядилась иначе.
Приказ императора заставил бросить столичную жизнь, вернуться домой, в родные хребты, и исполнить сыновий долг.
Люди называли эти горы Алмазными за многочисленные вкрапления слюды, что сверкали на солнце будто алмазы. Но главной их ценностью был форпост, стоящий на грани света и тьмы. Крепость, возвышающаяся над бездонным ущельем, из которого днем и ночью поднимался туман.
Здесь издревле обитали драконы. Из рода в род защищали земли за грядой от исчадий тумана. Отец Габриэля был их лаэрдом две сотни лет, но пришел его срок.
Драконы не умирают, как люди. Они не лежат в постели, окруженные внуками и детьми, дожидаясь последнего часа. Нет, они поднимаются в небо, в свой последний полет. Как можно выше, сколько хватает сил. И уже оттуда камнем падают вниз.
Габриэль видел, как рухнул отец. Своей могилой старик выбрал ущелье. Теперь ответственность за Серебряный клан и границы легла на плечи молодого дракона.
Но самое главное, по древнему обычаю ему предстояло найти Хозяйку гнезда, ту, что разбудит Шеннасайн — Дух замка и подарит клану наследника.
Сколько их было? Брюнеток, шатенок, блондинок… Худенькие и пухленькие, хорошенькие и не очень. В основном дочери обнищавших дворян, которым вряд ли что-то светит в столице. Они шли бесконечным потоком через драконью гряду, мечтая пробудить замок. Мечтая стать супругой дракона и занять почетное место в самими же и придуманной иерархии.
Но ни одной из них артефакт не откликнулся. Древний серебряный колокол на главной башне не зазвонил.
Устав ждать, Габриэль просто женился на первой, что показалась достойной партией. И вот, спустя двадцать лет, он трижды вдовец и отец четырех дочерей.
Но в эту ночь, кажется, судьба ему улыбнулась. Недаром до самого рассвета сверкали молнии, гремел гром и ливень над ущельем и замком стоял сплошной стеной. А едва солнце поднялось, как тучи рассеялись без следа, открыв беззаботно чистое небо.
Сын. У него наконец-то есть сын.
Перед этой новостью меркнет все остальное.
Почти не дыша, Габриэль переступает порог. Огромная комната тонет в полумраке, но в камине горит огонь, и свечи в бронзовых канделябрах освещают колыбель, вырезанную из палисандра. Неизвестный мастер хорошо постарался, придавая ей вид ладьи с головой и хвостом дракона.
Он подходит ближе. Разглядывает жалкое сморщенное существо, завернутое в кружева.
Неужели все дети такие уродцы? Впрочем, он никогда не видел младенцев, на дочерей не ходил смотреть. Да они его и не интересовали. Сейчас он вообще смутно представлял, как они выглядят и сколько им лет.
Девочками с рождения занимались няньки и гувернантки. К тому же приглашенный целитель сразу определил, что малышки бесплодны. В последнее время таких становилось все больше и больше, словно дарги чем-то прогневали своих драконьих богов…
Но сын…
Сыном он займется сам. Сейчас же прикажет перенести колыбель и все детские вещи в свои личные покои.
Нужно найти ребенку кормилицу, а лучше двух. Благородные дамы брезгуют кормить грудью своих детей, ему никогда не понять, почему. Но его наследник ни в чем не будет нуждаться. И женского молока у него будет столько, сколько понадобится, и даже больше!
Габриэль тянет руку. Касается костяшками щечки младенца. Его пальцы подрагивают от нетерпения, и дарг замирает, наслаждаясь ощущением нежной младенческой кожи.
Но ребенок внезапно морщится и раскрывает беззубый рот. Из него вырывается тихий плач. Жалкий и жалобный, словно писк слепого котенка.
Габриэль отступает.
До боли сжимает руку в кулак, не чувствуя, как ногти врезаются в кожу.
— Эрайн!!! — гремит под сводами замка голос хозяина.
— Да, Ваша Светлость, — верный слуга уже через миг на пороге.
— Ребенка перенести в мою спальню. Больше света, больше тепла. Найди двух кормилиц и доставь из столицы лучшего целителя. Обещай ему все, что угодно, но он должен быть здесь завтра с утра. Иди!
— Слушаюсь, мой лаэрд.
Габриэль отступает в тень, когда комната наполняется слугами. Боль сжимает его виски, но он терпит. Боль простреливает колено, но он лишь крепче сжимает трость и сильнее чеканит шаг.
Мрачной тенью проходит по коридору. На миг, поддаваясь порыву, останавливается возле закрытых дверей. Тянется к бронзовой ручке, сделанной в виде головы льва.
Это спальня Авроры.
И стоило бы зайти, справиться о самочувствии. Как-никак, она родила ему сына…
Но в последний момент рука замирает и падает.
Нет, ни к чему. Он дал ей все, что записано в брачном контракте. Теперь, когда сын родился, она ему ничего не должна.
Пусть убирается.
К тому же… она не смогла разбудить Шеннасайн.
Глава 1
Меня разбудили звуки.
Не привычный шум машин или дикие вопли Тиля Линдеманна, которого преданно и беззаветно любит сосед.
Нет, это было что-то другое, непривычное слуху и от того странное.
Шум ветра, шелест листвы, переливы жаворонков…
Жаворонки?! Откуда жаворонки в сентябре?
От удивления я открыла глаза и уставилась в потолок.
Красивый такой. Высокий, сводчатый, украшенный искусной лепниной, подчеркнутой золотыми мазками. В центре — огромная люстра, вся из прозрачных голубоватых кристаллов. А между узоров лепнины, прямо вокруг основания люстры, расположились картины.
Я приподнялась на локте, машинально прищурилась, пытаясь рассмотреть, что там нарисовано. И удивилась еще больше. Кажется, у меня еще и со зрением что-то не то…
Куда делись мои «минус два»? Я из принципа очки не ношу, да и привыкла уже жить немного в тумане. А тут такое…
Удивление сменилось тревогой, когда взгляд скользнул ниже.
Странная комната. Слишком большая и помпезная, чтобы находиться в стандартной квартире. На стенах панели, отделанные золотым орнаментом, между панелей — пилястры, украшенные псевдо-капителью со сложным узором. Одна стена от пола до потолка вообще закрыта плотными шторами, подозрительно напоминающими портьеры в театре. Пол выстелен гладкими плитами. Мрамор? Очень похоже…
Мебель тоже причудливая. Вся деревянная, с тонкой резьбой, украшенная эмалью и разноцветными камешками.
Дальний угол отделен ширмой, и везде, куда ни глянь, повторяется один и тот же рисунок. Драконы. Сотни крылатых ящеров в разных позах.
Куда я попала?
События вчерашнего дня навалились так резко, что я со стоном рухнула обратно в кровать.
А вчерашего ли?
И что за бред мне приснился, что я родила?
Откинув плотное стеганое одеяло, быстро ощупала живот.
Черт! Он как сдувшийся шарик.
Уже следом за этим пришло понимание, что между ног у меня что-то лежит.
Сдерживая страх, села и задрала подол рубашки, больше похожей на саван. Так и есть, кто-то поскупился мне на прокладки. Зато на тряпки расщедрился, запихнул под меня пол-простыни!
А еще я поправилась и обзавелась ямочками на бедрах. И кожа стала намного белее. Куда делся мой черноморский загар?!
Ситуация казалась настолько абсурдной, что я не сдержалась и хихикнула. И тут же поняла, что меня начинает трясти. Наверное, шок…
Скрипнула дверь между пилястрами.
Я вздрогнула, быстро одергивая подол. Вцепилась руками в одеяло и натянула до самого подбородка. Ошарашенным взглядом уставилась на ту, что вошла.
— Ваша Светлость, вам еще рано вставать. Роды были трудными, вы потеряли много крови! — закудахтала женщина, приближаясь ко мне.
На вид ей лет сорок. Пышная, круглолицая, в длинном коричневом платье с передником. Волосы убраны под белоснежный чепец с острыми ушками.
Чепец?!
— Что… происходит? — я судорожно сжала край одеяла. — Где я?!
Хотела сказать это громко и четко, но голос подвел, так что вышло довольно жалко.
— Как где? — удивилась незнакомка, разворачивая рядом со мной бурную деятельность. — Конечно же у себя в покоях! Ох, и напугали же вы нас, госпожа. Мы за душеньку вашу всем замком молились! Боялись, что вы тоже того… как другие…
Другие?
Это слово отдалось в душе холодком.
Женщина подозрительно шмыгнула носом и быстро утерлась. Затем направилась в противоположную от кровати сторону, где стояла пресловутая ширма. Дернула какой-то шнурок, ширма собралась в гармошку, и за ней открылся вид на огромную ванну. Белоснежную, стоящую на бронзовых ножках в виде львиных лап. В мраморной стене над ванной тускло поблескивали знакомые вентили. Я такие видела в квартире у бабушки. То ли бронзовые, то ли латунные.
А еще там было зеркало. Овальное, в тяжелой раме с завитушками. И такое старое, что поверхность его покрылась патиной.
Мне до ужаса захотелось глянуть в него. Словно там меня ждало что-то важное.
Женщина покрутила вентили, и из толстого короткого крана в ванну хлынула вода.
Поделиться книгой: