Помоги проекту - поделись книгой:
Элизабет Бойл
Признания маленького черного платья
Аннотация
Элизабет Бойл
Признания маленького черного платья
Пролог
– Пойдем в постель, любовь моя, – позвал с порога гостиной звучный, полный страсти голос.
– Да, да, Лиззи, я уже почти закончил, – отозвался Горацио Тербер, оторвавшись от сценария, который читал.
Его жена неторопливо вошла в маленькую комнату, ее роскошные формы облегала просвечивающая шелковая рубашка. Актриса до кончиков ногтей, его Лиззи всегда отличалась элегантными выходами на сцену.
– Что ты читаешь? – спросила она, ее рука легла на плечо мужа, искушая его легким, дразнящим прикосновением поскорее лечь в постель. В постель с ней.
– Пьесу, – ответил Горацио. – «Рискованная авантюра леди Персефоны».
– Ты выглядишь совершенно поглощенным. Кто ее написал? Бидл? Или этот парень Уилсон – его пьесы всегда такие забавные.
– Ни тот, ни другой. Эту пьесу написали две леди.
Лиззи расхохоталась.
– Леди? О, Горацио! Только не какая-то нравоучительная пьеса о хнычущей гувернантке и ее властном хозяине.
– Нет, вовсе нет, – прошептал он в ответ, поглощенный событиями на страницах пьесы. – Эти девицы умеют писать.
Горацио вручил жене первую страницу, и она начала читать вслух. Актрисы никогда ничего не читают про себя, если есть аудитория, на которую можно произвести впечатление.
– Написано леди Филиппой Ноулз и мисс Талией Лэнгли. – Она сделала паузу. – Звучит так, словно это пара избалованных девиц из Мэйфера, если такое возможно.
– Вполне вероятно, – пробормотал Горацио.
– Это хорошо? – с сомнением спросила его жена. Лиззи, дочь возчика и белошвейки, никогда не считала, что высший класс может приносить какую-то пользу. Их золото – да. Их способность производить на свет что-то кроме ублюдков – нет. – Горацио, – повторила она. – Это хорошо?
Под этим подразумевалось, сможет ли пьеса заработать для них кругленькую сумму.
Он кивнул, продолжая читать дальше.
– О чем же она, все-таки? – спросила Лиззи, забираясь к нему на колени и вглядываясь в страницы, которые он держал. Прочитав несколько параграфов, она застонала.
– Только не еще одну пиратскую историю. Ты обещал мне – больше никаких пиратов. Их очень трудно ставить, и тебе придется пригласить на ведущую роль Пирса – этого жаждущего всеобщего внимания, трудного при…
– Ах, но эта пьеса – исключение, Лиззи.
Она шумно выдохнула и тоже начала читать, и, через некоторое время, вытерла выступившие на глазах слезы.
– Хмм, ненавижу, когда оказываюсь неправа, но это увлекательно. Ты должен заполучить эту пьесу для нас, пока ее не перехватили. Я буду играть мисс Поттер?
Горацио усмехнулся.
– Совершенно верно. А Анжелина будет нашей Персефоной.
Лиззи наклонилась и порылась в разбросанных листах в поисках отложенной ранее первой страницы.
– Леди Филиппа Ноулз, – проговорила она. – Теперь я припоминаю. Она была с тем капером – капитаном Дэшуэллом – которого подстрелили на балу. Я слышала разговоры о том, что она его… – Внезапно ее рот приоткрылся, а в глазах вспыхнула неприкрытая алчность. – Подумай только, Горацио. Если она на самом деле сможет это сделать – вытащить своего пирата из тюрьмы, спасти его от петли палача – а мы представим весь этот замысел на сцене…
Он засмеялся и звучно поцеловал свою алчную супругу.
– Это всего лишь пьеса, Лиззи, любовь моя. Для двух мисс из Бата, старой девы и слуги будет почти невозможно освободить узника из Маршалси.
– Хмм, – бормотала Лиззи, пока муж уводил ее из гостиной в их спальню. – Благослови их Бог, если они попытаются – они сделают нас богаче короля.
Глава 1
– Талли, что это ты делаешь, стискивая свое бюро так, словно кто-то собирается украсть его? – спросила леди Филиппа Ноулз.
– Кто-то и в самом деле может это сделать, Пиппин, – ответила ее кузина, мисс Талия Лэнгли, кивая в ту сторону, где во дворе почтовой гостиницы стояла сестра Талли, бывшая мисс Фелисити Лэнгли, ныне – герцогиня Холлиндрейк, с военной точностью раздававшая приказы суетливым лакеям.
– Она перемещает багаж? – Пиппин с подозрением взглянула на кучу коробок и сундуков.
– В который раз, – вздохнула Талли, обменявшись сочувствующим взглядом со своей собачкой, Брутом, который, как всегда, сидел у ее ног. – Она делала так, когда мы путешествовали с папой по континенту. Снова и снова заставляла переставлять сундуки и сумки. Разве ты не помнишь, как она подгоняла тех бедных слуг, когда мы переезжали в Лондон прошлой зимой?
– О да, – задумалась Пиппин. – Я почти забыла. Может быть, Холлиндрейк сможет предложить…
– Я уже посоветовала ему не тратить на это силы. Папа и я научились никогда не спорить с ней из-за этого, потому что она просто начинает суетиться еще больше, до тех пор, пока все не будет уложено так, как ей нравится.
– А существует ли подобная расстановка? – спросила Пиппин с невинным лицом, но ее глаза сверкали.
Талли рассмеялась.
– Нет, но она полна решимости обнаружить ее.
В маленьком дворе гостиницы едва хватало места для вереницы из экипажей и фургонов герцога, не говоря уже о багаже, загромождавшем теперь все оставшееся свободное место. И что еще хуже, несвоевременное прибытие почтовой кареты, так же, как и дилижанса, только добавило хаоса, так как пассажиры и форейторы начали толкаться, сражаясь за место. К этому стоило добавить еще и распределение багажа с дилижанса, потому что некоторые пассажиры заканчивали путешествие, а другие пробирались через весь этот беспорядок, чтобы занять предоставленные им места.
– Я не хочу потерять свой блокнот и шкатулку с драгоценностями, – пожаловалась Талли, крепче прижимая к себе бюро. – И кому-то из нас лучше стоять на страже возле нашего экипажа, если мы не хотим обнаружить, что герцогиня добралась туда и готова отправить наши сундуки в фургоны под ящики с посудой – и настоять на том, чтобы тетушку Минти тоже переместили куда-нибудь.
– Она не посмеет! – заявила Пиппин, тем не менее, бросив нервный взгляд на Фелисити. – Думаю, она слишком занята, чтобы замечать наши бедные пожитки.
В ответ Талли всего лишь посмотрела на кузину, выгнув бровь.
– О, Боже, ты права. – Пиппин нахмурила брови. – Гляди, она прямо сейчас посылает сюда какого-то беднягу.
Пробормотав себе под нос любимое русское ругательство, Талли решительно заняла позицию перед экипажем, который они с Пиппин делили с пожилой компаньонкой, тетушкой Минти.
Шаги лакея замедлились, когда он приблизился к ним и обнаружил, что оказался перед двумя молодыми девушками.
– И что же, по вашему мнению, вы делаете? – спросила Талли, передавая свое бюро Пиппин и подхватывая на руки Брута.
Молодой человек опустил голову.
– Что ж, мисс, это приказ ее светлости. Я пришел за сундуками и вашей тетушкой. – Он протянул руку к двери экипажа, но Талли сделала шаг и оказалась на его пути.
– Наплевать на ее светлость! Вы не откроете эту дверь!
Брут добавил к ее словам угрожающее рычание. Ну, настолько угрожающее, насколько мог издать песик, помещающийся в коробке для шляпы – и в не слишком большой коробке при том.
Тем не менее, этого оказалось достаточно, чтобы заставить лакея отдернуть руку, потому что маленькая собачка Талли заработала себе среди слуг герцога репутацию «злобной мелкой неприятности».
Талли бросила раздраженный взгляд в сторону сестры, которая прямо сейчас спорила с кучером фургона по поводу правильной расстановки сундуков, а затем свирепо уставилась на злополучного слугу.
– Наша тетушка Минти спит. Ее нельзя беспокоить.
И все же лакей настаивал на своем.
– Мисс, я не могу вернуться туда, не имея ничего в руках. – Он понизил голос и умоляюще произнес: – Она спустит с меня шкуру.
О Боже. Бедняга прав. Фелисити спустит с него шкуру.
Талли вздохнула и пожалела, что самым заветным желанием ее сестры было выйти замуж за герцога, а не за портного или мясника. Честно говоря, ее близняшка стала настоящим тираном с тех пор, как обвенчалась с Холлиндрейком. Не то чтобы она совсем перестала быть милой, просто… ну, теперь, когда Фелисити на самом деле оказалась герцогиней, она сделалась чрезвычайно несговорчивой, еще в большей степени, чем тогда, когда они жили в бедности на Брук-стрит.
Если в такое вообще возможно поверить.
– Пожалуйста, мисс, – умолял ее лакей. – Разве нет ничего, без чего вы можете обойтись?
Талли изучила багаж, привязанный сзади элегантного ландо.
– Возьмите вон тот большой – этот сундук отвечает ее требованиям и должен будет помочь сбалансировать всю ту неразбериху, которую она создала в фургоне.
Мужчина в знак уважения приподнял шляпу и едва не расплакался от облегчения, заполучив что-то, что он мог отнести обратно своей хозяйке с непростым характером.
Когда слуга счастливо заковылял прочь, сгибаясь под тяжестью вещей Талли, Пиппин склонилась к кузине и произнесла:
– На самом деле тебе не нужно было приносить такую большую жертву.
– Что ты имеешь в виду? – спросила Талли, наблюдая за тем, как губы ее сестры расплылись в улыбке при появлении еще одного сундука, который можно было переместить с место на место.
– Не нужно было отдавать свою одежду, чтобы удержать Фелисити на расстоянии.
– Это не совсем жертва, – проговорила Талли, снова опуская Брута на землю и забирая бюро у Пиппин.
Поделиться книгой: