Два цвета

Тео и Гельмут хохочут. Андрей снова застонал.

У р с у л а. Ему плохо. Может быть, ему надо оказать помощь?

Г е л ь м у т. Кому? Русскому?

У р с у л а. Он все-таки раненый.

Г е л ь м у т. Он — враг. Понимаешь, враг?!

Вбегает  Р е й н г о л ь д.

Р е й н г о л ь д. Русские! Они идут сюда!

У р с у л а. Ну вот и все. Конец.

Г е л ь м у т. Тео, Дитер, возьмите пленного! Все в укрытие. Оружие наготове. Не стрелять до моего сигнала. Первым стреляю я.

У р с у л а. Не стреляйте. Умоляю — не стреляйте. Будет только хуже.

Г е л ь м у т. Молчи, дура!

Все скрылись за партами. Дитер и Тео уносят Андрея за шкаф. После короткой паузы входят двое советских солдат-связистов — К о р о б к о в  и  С и н и ц а.

К о р о б к о в. Гляди-ка, лампочка горит.

С и н и ц а. Движок запустили. Медсанбат наверху. Вот, скажем, Коробков, ногу тебе оттяпать надо, без свету разве оттяпаешь?

К о р о б к о в. У тебя, Синица, язык без костей! Тьфу!

С и н и ц а. Вот что я тебе скажу, Коробков. Ежели это медсанбат, мы с тобой аккурат в тупик уперлись. Поворачивай оглобли, Коробков, поверху линию надо тянуть.

К о р о б к о в (подошел к шкафу, достал из него классный журнал). Журнал… Погляди-ка, у немцев-то как у людей — фамилии по алфавиту, против фамилий клеточки, в клеточках отметки.

С и н и ц а. А домику этому, я тебе скажу, Коробков, лет двести минимум. Не школа, а крепость.

К о р о б к о в. По случаю войны каникулы небось ученикам объявили.

С и н и ц а. Каникулы… Вот сейчас как вылезет ученичок из какой-нибудь щели, как долбанет из «фауста». И всё, каюк тебе, Коробков. Был Коробков, и нет Коробкова.

К о р о б к о в. Что у тебя, Синица, за привычка языком молоть? Тьфу!

Связисты уходят. Синица забывает катушку с проводом.

Д и т е р. Провод забыли.

Р е й н г о л ь д (Урсуле). Дуреха! Ты что в меня вцепилась? Схватила так, что я едва не взвыл… (Поднял рукав.) Вон какой синячище!

У р с у л а. Они стояли совсем рядом. Я слышала их дыхание… и запах табака. Когда один из них подошел к шкафу, я чуть не потеряла сознание. (Рейнгольду.) Извини, я просто очень испугалась.

Р е й н г о л ь д. А если бы началась стрельба? Что тогда? Почему мы не стреляли, Гельмут?

Г е л ь м у т. Тебе не терпится пострелять? Успеешь. (Урсуле.) Убирайся.

Т е о. Куда же она пойдет?

Г е л ь м у т. Это ее дело.

Д и т е р. Ты посмотри на нее — она еле на ногах стоит. Куда ей идти?

Р е й н г о л ь д. Не до нее сейчас. На что нам такая обуза?

У р с у л а. Не гоните меня, мне страшно.

Р е й н г о л ь д (разглядывая руку). Нет, вы подумайте, какой синячище… И откуда у нее такая сила, прямо мертвая хватка…

У р с у л а. Конечно, я мешаю вам, путаюсь под ногами. Я все прекрасно понимаю, но уйти не могу. Боюсь.

Г е л ь м у т. И все-таки тебе придется оставить нас. Рано или поздно начнется бой, стрельба… и психопатки нам не нужны…

Т е о. Да, пожалуй, это дело не для тебя. Там, в подвале под магазином, есть лифт для подъема товаров, через него можно выбраться на улицу. Пойдем, я провожу тебя.

Д и т е р. Они правы, тебе лучше уйти. Мы отсюда, может быть, и не выберемся. А тебе-то зачем… оставаться с нами?

Т е о. Идем.

У р с у л а. Нет, нет, я останусь. Я не буду вам в тягость. Обещаю. Я даже вам могу помочь. Пришить что-нибудь, постирать, погладить… Я хорошо готовлю… особенно мясо.

Р е й н г о л ь д. Мясо?

Г е л ь м у т. Когда ты последний раз видела мясо?! Идиотка!

У р с у л а. Не прогоняйте меня. Я буду вас… развлекать. Я очень веселая.

Р е й н г о л ь д. Да… С тобой обхохочешься.

У р с у л а. Не веришь? Я прекрасно пою и танцую. Вот, пожалуйста. (Поет.)

Ах, нет, ни миллионы, ни золото Мне не волнуют кровь. Для счастья нужна лишь музыка И любовь, любовь, любовь!

Рейнгольд, Тео, Дитер и Гельмут начинают хлопать в ладоши, потом Тео подхватывает Урсулу, начинает с ней танцевать. Во время танца Гельмут отталкивает Тео и танцует с Урсулой. Из-за шкафа выползает  А н д р е й. Опираясь о шкаф связанными руками, он пытается подняться. Первым его замечает Рейнгольд.

Р е й н г о л ь д (бросается к Андрею). Стой!

Андрей бьет Рейнгольда головой в живот, Рейнгольд падает. Андрей бросается к выходу, его настигают Гельмут и Тео, опрокидывают на пол.

А н д р е й. Со мной вы, конечно, справитесь… Четверо на одного со связанными руками… А дальше что? Что вы будете делать дальше? Вам некуда идти.

Т е о. Что же ты нам посоветуешь?

Г е л ь м у т (удивленно). Ты у него спрашиваешь совета?

Т е о. Погоди. Может быть, он скажет что-нибудь дельное. (Андрею.) Ну, говори.

А н д р е й. Хотите остаться в живых?

Т е о. Допустим.

Р е й н г о л ь д. Что за постыдный разговор, Тео?!

Т е о. Погоди. Мне интересно, что он скажет.

А н д р е й. Для вас самое лучшее — сдаться мне в плен.

Тео бьет Андрея по лицу.

Г е л ь м у т. Русские расстреливают пленных на месте.

А н д р е й. Тебе кто это сказал? Геббельс?

Г е л ь м у т. Это знают все.

А н д р е й. Вранье. Никто вас и пальцем не тронет.

Г е л ь м у т. Хватит болтовни. Мы не должны унижать себя разговорами с этим ублюдком. (Достает и раскрывает нож, передает Тео.) Прикончи его.

Тео взял нож, шагнул к Андрею.

МАТЬ. ВТОРОЕ ВОСПОМИНАНИЕ АНДРЕЯ

А н д р е й. Мама… Мама… Я боюсь, мама…

М а т ь. Что с тобой, родной? Тебе что-нибудь приснилось?

А н д р е й. Да, мне страшно, мама…

М а т ь. Иди сюда, ко мне… Да ты весь дрожишь… Не бойся, ты со мной. Это только сон… Что тебе приснилось?

А н д р е й. Фашисты. Они влезли в окно, разбили стекла… Они очень страшные, мама, черные, лысые, а у самого главного хвост, как у крысы… Они все мокрые, мама…

М а т ь. Успокойся, малыш. Папа не пустит к нам фашистов.

А н д р е й. Я тоже их не пущу. Я поставлю на окно свою зеленую пушку, и они испугаются.

М а т ь. Конечно, испугаются. Спи, мой маленький, спи.

ПОДВАЛ.

Т е о (бросает нож). Я не мясник.

Р е й н г о л ь д (поднимает нож). Я… Я это сделаю. (Подходит к Андрею.)

А н д р е й. Научите его держать нож, а то он порежет себе палец.

Р е й н г о л ь д. Ты еще меня учишь!.. Закрой глаза. Слышишь, закрой глаза!

А н д р е й (резко). А ну, брось нож! Брось!

Рейнгольд роняет нож.

Г е л ь м у т (подбирает нож). Трусы! Видно, придется мне. (Заносит нож.)

Урсула в последний момент бросается к Гельмуту, повисает на его руке.

ГИМНАСТИЧЕСКИЙ ЗАЛ.