Два цвета

Дитер гасит фонарь. Через мгновенье в темноте вспыхивает луч другого фонаря.

Тео?

Фонарь гаснет. Неожиданно вспыхивает яркий свет — это зажглась электрическая лампочка. Она освещает  А н д р е я.

А н д р е й (вскинув автомат). Руки! Поднять руки! Кто там, на парте?! Встать!

Дитер поднимается.

Руки!

Все трое стоят с поднятыми руками. Гельмут метнулся к парте, чтобы взять автомат.

Назад! Буду стрелять!

Гельмут остановился, поднял руки.

Вот так-то лучше. В шеренгу поодиночке, в затылок… становись. Ну, живее, живее!

Лампочка замигала и погасла. В то же мгновенье позади Андрея вспыхнул фонарик, и тут же на него обрушился вернувшийся в подвал  Т е о, повалил на пол. Опять наступила темнота, загорелся фонарик в руках Рейнгольда и осветил Андрея, отбивающегося от навалившихся на него Гельмута и Тео. Когда снова загорелась лампочка, Андрей лежал на полу, а Гельмут и Тео крепко держали его за руки.

Г е л ь м у т (Рейнгольду). Сними ремень.

Скрутив руки Андрею, Гельмут и Тео подняли его на ноги. Рейнгольд и Дитер стянули ему руки ремнем.

(Тео.) Откуда он взялся?

Т е о. Ты откуда взялся?

А н д р е й. А вы… откуда?

Р е й н г о л ь д. Кто он?

Т е о. Ты кто?

А н д р е й. А вы… кто?

Р е й н г о л ь д. Почему он по-немецки говорит?

Т е о. Ты почему по-немецки говоришь?

А н д р е й. А вы по-русски не поймете.

Р е й н г о л ь д. Ты немец?

Г е л ь м у т. Если немец, то предатель.

Д и т е р. Да нет, он русский.

Т е о. Ты русский?

А н д р е й. У, гады! Кроты фашистские!

Г е л ь м у т (бьет его по лицу). Молчать! Убью, если еще пикнешь!

А н д р е й. Все равно вам конец! Конец! И вам, и вашему фюреру!

Тео бьет его в живот. Андрей падает.

Р е й н г о л ь д (Гельмуту). Чего с ним возиться… Предателей приказано расстреливать на месте.

Г е л ь м у т. Ты немец? Или русский? Отвечай!

А н д р е й. Русский.

Р е й н г о л ь д. Чего ты с ним разговариваешь? Прикончи его!

Г е л ь м у т (Андрею). Встать!

Андрей с трудом поднимается. Гельмут вскидывает автомат.

ОТЕЦ. ПЕРВОЕ ВОСПОМИНАНИЕ АНДРЕЯ

Здесь и далее, во всех воспоминаниях, Андрею отвечает Лифанов.

А н д р е й (кричит). Папа! Папа! Разбуди дедушку!

О т е ц. Я не могу его разбудить.

А н д р е й. Почему?

О т е ц. Он не проснется.

А н д р е й. Почему?

О т е ц. Потому, что он умер, Андрюша.

А н д р е й. Умер?.. Что такое… умер?

О т е ц. Умер… это когда из человека уходит жизнь…

А н д р е й. Зачем он умер? Я не хочу, чтобы он умирал.

О т е ц. Я тоже не хочу. Но с этим ничего не поделаешь. В конце жизни человек умирает.

А н д р е й. И я тоже умру?

О т е ц. Ты будешь жить долго-долго… Ты вырастешь сильным, добрым, умным. Ты сделаешь много хорошего для людей. И они тебя будут любить.

А н д р е й. А потом… умру?

О т е ц. Да, сын.

А н д р е й. Нет, папа, я никогда не умру. Когда я вырасту, никто умирать не будет. И ты не умрешь, и мама не умрет, никто больше никогда не умрет.

ПОДВАЛ.

Г е л ь м у т. Повернись спиной.

А н д р е й. Стреляй!

Г е л ь м у т. Я сказал — повернись.

А н д р е й. Стреляй. Только я не советую.

Г е л ь м у т (насмешливо). Не советуешь?!

А н д р е й. Выстрел услышат наши.

Г е л ь м у т (Тео). Что там… наверху?

Т е о. Русские. У них здесь лазарет.

Д и т е р. Он прав, наверху услышат.

Г е л ь м у т (сильно бьет Андрея ногой в живот — Андрей падает; Дитеру). Посмотри за ним.

Гельмут отводит Тео в сторону.

Что ты узнал?

Т е о. Ничего хорошего.

Г е л ь м у т. Говори тише.

Т е о. В гимназии лазарет. На улице русские пушки. Во дворе кухня. Всюду полно русских.

Г е л ь м у т. Надо вернуться туда, откуда мы свернули на север.

Т е о. Нельзя. Переход из магазина завален.

Г е л ь м у т. Завал разберем.

Т е о. Нет, обвалилась наружная стена с рекламой «опеля»… помнишь? Там разбирать — на неделю хватит.

Г е л ь м у т. Ты хочешь сказать, что мы не сможем отсюда выйти?

Т е о. Не сможем. И потом… ты должен это знать, Гельмут… я звонил из магазина тете Кларе, она живет на Фридрихштрассе, — русские уже у рейхстага…

Г е л ь м у т. Ложь. Вражеская пропаганда.

Т е о. Тетя Клара сказала, что у них перед домом русские танки.

Г е л ь м у т. На Фридрихштрассе?

Т е о. Да.

Г е л ь м у т. Так вот, Тео, ты скажешь им, что русских потеснили и наши совсем близко… что ты звонил этой своей тете Кларе и она сказала, что армия Венка подошла к Берлину.

Т е о. Я не привык врать.