Железное сердце-2.Тайна замка Морунген

И тут меня озарило: гостьи знали, кто я! Знали, что я делала для наместника до недавнего времени. Если они имели матримониальные планы в его отношении (конечно, имели, иначе зачем им было сюда являться), то мое присутствие их интригует. Как и состояние механизма в груди их возможного жениха.

Поди, им не терпится поговорить со мной… будут задавать те же самые глупые вопросы, что и дурочки Луция с Ритой: а что там у полковника в груди? Ой, правда, шестеренки, как в часах? И маятник есть? И все время тикает? И днем, и ночью? Ах он бедняжка!

Я возмущенно фыркнула в ответ на свои мысли.

… Или для их интереса есть иное объяснение?

Сам полковник стоял у окна и беседовал с отцом дважды вдовы Карины, советником Ройтлингером. Рука полковника лежала на спинке кушетки, на которой сидела Карина, совсем рядом с ее плечом… Карина прислушивалась к разговору с удовольствием, иногда вставляла реплики и обменивалась взглядами с Августом… кажется, их знакомство прошло успешно.

В гостиной появился мажордом и пригласил господ в зал с часами. Полковник шагнул к матери, собираясь предложить ей руку и проводить к обеду.

Он поднял голову, и секунду смотрел прямо на меня. Я ничего не прочитала в его серых глазах, и это так сильно задело меня, что мне вновь захотелось заплакать.

Я дождалась, когда все выйдут, и только тогда скользнула следом.

Попав в зал, гости опять принялись ахать и шептаться.

Все заняли места, которые умело назначила гостям княгиня. Мое место было на дальнем краю.

Загремели стулья, застучали ножи и вилки. Важный господин Отмар бровями и незаметными жестами указывал лакеям, что делать. Справлялись они неплохо, учитывая, что были набраны из местных. В столице они бы не блистали, но здесь, в глуши, привередничать не приходилось.

Гости больше занимались содержимым тарелок, чем разговорами. Особенно усердно работали вилками советник Ройтлингер, князь Рутард и генерал Вундерлих. Впрочем, генеральская дочь не отставала от мужчин. Аппетит у нее был отменный.

Княгиня усердно исполняла взятую на себя роль и занимала обедающих разговорами. Мало-помалу в зале стало шумно, эхо подхватывало фразы и носило их из угла в угол, добавляя шорохов. Советник Ройтлингер, умильно прищурив подслеповатые глазки, с азартом расспрашивал полковника об охоте в местных лесах.

Вскоре в беседу вступили и прочие. Карина и Роза оказались заядлыми охотницами. Генерал Вундерлих помалкивал, но энергично кивал, сверкая потной лысиной, и работал челюстями. Стоявшее перед ним блюдо с ломтями жареной баранины пустело с каждой минутой, лакей с бутылкой не отходил от его стула.

К еде я не притронулась. Мое раздражение росло, а от досады сделалось горько во рту.

Полковник оказался галантным собеседником. Он говорил неспешно, уверенно своим гулким голосом. Шутил — после его реплик порой раздавался русалочий женский смех и сочный хохоток князя.

А еще меня бесило то, как живо и мило вдовушка Карина интересовалась всем, что было важно для хозяина дома. Она расспрашивала его об истории замка, она умилялась Керберу, который спал под столом. Вспоминала давние кампании, в которых участвовал полковник (оказалось, что ее первый муж одно время служил под его началом).

И всем видом показывала, что беседа с хозяином дома ужасно ее увлекла.

В один короткий момент, когда полковник замолчал, слушая тираду советника, Карина чуть-чуть повернулась и наклонила голову. И я поняла, что она прислушивается к стуку механического сердца! Ее глаза расширились, щеки порозовели. Невозможно представить, что она думала в этот момент. Она была удивлена, но отвращения, кажется, не испытывала.

… В отличие от белокурой Бианки, которая сидела напротив и смотрела на полковника с неприкрытым ужасом. Когда он обращался к ней, она вздрагивала. Но все же и ей было любопытно. Она не отрывала от него глаз.

Увы, я слишком хорошо знала, что страх, смешанный с любопытством, может перерасти в иное чувство. Особенно если она узнает Августа ближе. Его матушку она, кажется, уже очаровала полностью и бесповоротно. Я никогда не была близка с госпожой Шварц, но в этот миг почувствовала себя дважды преданной.

— Госпожа Вайс, вы прочитали письмо от Кланца?

Гаспар Тейфель, мой сосед, решил заговорить со мной.

— Еще нет.

— Вы нелюбопытны.

— Сейчас моя голова занята другим. Прочту вечером, без спешки.

— Вижу, вы чем-то огорчены.

Я, наконец, посмотрела ему в лицо. И отметила, что Гаспар Тейфель не только элегантно одет, но и красив. Занятное сочетание синих глаз и темных волнистых волос. И брови у него густые, почти сросшиеся на переносице. Короткие бакенбарды подрезаны щегольски, уголком. Наверное, он дамский угодник, этот Гаспар Тейфель, историк-любитель, представитель железнодорожного концерна.

— Я не огорчена. Вам показалось. И это в общем-то не ваше дело. Вы довольно назойливы, — ответила я раздраженно.

— Нет, не показалось. Вы точно огорчены, иначе бы не грубили мне. Скажите, госпожа Вайс, каково вам живется в этом замке? Тут очень мрачно. Здесь интересно гостить, но жить постоянно… увольте. У барона, должно быть, железные нервы в придачу к железному сердцу.

— Вы рассказали ему, что близко знакомы с мастером Кланцем?

— Упомянул. Ему это, кажется, не понравилось. Но я вовсе не близкий знакомый Кланца. Он снабжал меня книгами о создателе замка.

— И все же, почему вас так интересует Жакемар?

— Ну, этот персонаж нынче в моде. Однако я не пустоголовый модник. Я тоже имею склонность к изобретательству. Не зря ведь работаю в компании, которая несет прогресс во все уголки королевства. А вы прямолинейны, госпожа Вайс. Задаете вопросы в лоб и не боитесь вызвать недовольство собеседника. Мне это нравится.

Я промолчала. Еще недавно я была совсем не такой. Слово боялась лишнее сказать. Пыталась всем угодить, быть обходительной. И что мне это дало? Ничего хорошего. Отец чуть не заставил пойти замуж за подлеца, а человек, которого я любила, неправильно понял мои чувства и поступил со мной не совсем честно. Может, новая Майя, которой надоели секреты и недомолвки, сможет выцарапать себе чуточку счастья?

Я глянула в сторону полковника и обнаружила, что он смотрит прямо на нас. Точнее, на Гаспара Тейфеля. И выражение лица у него при этом странное. Как будто озадаченное… как будто он силился что-то понять, и никак мог. А потом он посмотрел на меня — как мне показалось, озабоченно.

Вероятно, фантазия разыгралась. С чего бы ему заботиться? У него все хорошо. Вон с каким пылом обратилась к нему красавица Карина, и задала вопрос, и ждет его ответа, мило покусывая нижнюю губу…

Я не могла дождаться, когда смогу уйти к себе. Но сначала нужно было выполнить одно неприятное дело.

После обеда гости условились пойти на прогулку. Все начали подниматься, шумно переговариваться, выходить из-за стола. Я решительно двинулась к полковнику. Он заметил, что я приближаюсь, и остановился.

— Все в порядке, Майя? — спросил он. Теперь я совершенно точно видела в его глазах тревогу. И видела, что Карина Кальбек и Бианка фон Гесс задержались в дверях как бы невзначай.

— Да, — сказала я без улыбки. — Я сделана из прочного материала, не расклеюсь. Сердце у меня эластичное, как каучук. Его не так-то просто разбить. И не сломать, в отличие от вашего. Не беспокойтесь. Я не буду вам досаждать и не буду вешаться на шею. Обещала ведь.

Он покачал головой.

— Вы никогда не сможете мне досаждать, Майя. Я всегда рад вашей компании.

— Отлично, — мой голос был сух. — Значит, остаемся друзьями?

— Надеюсь на это.

— Вот, — я протянула ему письмо. — Это от мастера Кланца. Подумала, что вы захотите первым прочитать это письмо. Раз подозреваете Кланца в разном нехорошем.

Он посмотрел на конверт и мягко отвел мою руку, коснувшись запястья горячими пальцами. По моему телу пробежала невольная дрожь.

— Это лишнее, Майя. Я вам доверял и доверяю. Если захотите, потом расскажете, что написал вам старый черт…кхм, мастер Кланц.

— Хорошо.

Я спрятала конверт и повернулась, чтобы уйти.

— Вы не присоединитесь к нам на прогулке?

Не поворачиваясь, я помотала головой.

— Нет, ваша милость.

И ушла, чувствуя, что он смотрит мне вслед. Когда проходила мимо девушек, Карина Кальбек мило пожелала мне доброго вечера.

А Бианка фон Гесс коснулась моей руки и произнесла вполголоса:

— Жаль, что вы уже уходите, госпожа Вайс. Мне кажется, мы могли бы стать подругами.

Я остановилась на миг и вежливо ответила:

— К сожалению, у меня дела. Я должна остаться с госпожой Шварц, я же ее компаньонка. Да еще и экономка в придачу. Придется нам стать подругами попозже. Если получится.

Она не показала, что обиделась на резкость, лишь прищурила голубые глаза и вежливо улыбнулась.

У этой оступившейся послушницы определенно имелся характер. Нежная лилия на вид, а внутри — кремень. Из такой выйдет достойная супруга для человека с непростым норовом.

Глава 10 Дом, где никто не умирал

Я проводила госпожу Шварц в ее покои, потом вернулась в свою комнату. Села на кровать, обхватила руками колени и уставилась на дубовые ветки за окном. Лицо мое горело, а в груди пульсировало от тупой боли. Хотелось одного: оказаться подальше от замка Морунген. Сейчас я чувствовала себя в нем лишней.

Нужно поскорей уладить последнее дело, которое меня в нем удерживает. Поставить точку в этом странном периоде моей жизни и начать новый с чистого листа.

Я достала и открыла письмо от Кланца.

Послание старого мастера меня смутило. Оно было сумбурным, но составленным в приказном и настойчивом тоне. Я списала это на старческое беспокойство об Августе.

Кланц интересовался, как я справляюсь с его поручением. Просил написать о самочувствии полковника. Сообщить, слышно ли что о Зандере и как идет следствие. На пяти листах мастер подробно изложил для меня план поиска записей Жакемара, которые, предположительно, были спрятаны в замке и помогли бы ему довести механизм полковника до совершенства. А также просил не тратить время на лабиринт и окрестности. Тайник был спрятан именно в замке, это было известно точно. Мне следовало учиться развивать свой дар, второе зрение, чтобы увидеть и вытащить на свет божий все тайны замка Морунген.

Я отложила бумаги и потерла виски.

Да! Я доведу это дело до конца. Пусть я и не сумела «приручить» Железного Полковника, но я буду заботиться о нем, пока могу. Вспомнив слова камердинера Курта, я горько вздохнула.

Ох, ваша милость, барон фон Морунген, какой же вы болван с железным сердцем…

Слезы опять обожгли веки: пришлось твердо сказать себе, что Август был прав, и я страдаю лишь от уязвленного самолюбия, а не от разбитого сердца. Если часто это повторять, то можно и поверить.

На ужин не пошла, вечер провела у себя в комнате, и никто не пришел меня проведать, от чего обида моя раздулась до невероятных размеров. Единственным моим компаньоном на это вечер стал Фил. Поди, явился лишь потому, что ему надоели новые люди.

Я посадила кота на колени и, чтобы отвлечься, взялась писать письма — отцу, тетке, доктору Крамеру, мастеру Кланцу. Что дало иллюзию собственной нужности и востребованности.

Перед сном достала из шкафчика бутыль можжевелового шнапса, который использовала для протирки линз и деталей. Собралась с духом, поморщилась и мужественно выпила целую рюмку. После чего упала на кровать и уснула, как убитая.

И приснилось мне, будто я бреду по бесконечному темному коридору; в стенах ворочаются огромные шестерни, медные скелеты со скрипом поворачивают черепа на тонких позвонках и глядят мне вслед пустыми глазницами. Едва слышно биение механического сердца. Но к этому звуку примешивается еще один: звук шагов, ровный и жуткий. Он приближается, и я знаю, что это убийца идет по мою душу. От страха грудь у меня сжимает, воздуху не хватает.

Я проснулась, задыхаясь, с пересохшими губами. Прислушалась. Мне почудилось, что звук шагов перекочевал из сна в реальность. Снаружи, в коридоре, кто-то шел. Пробирался украдкой, стараясь не нарушить тишину. Но эхо ему перехитрить не удалось, как и просевшие плиты, которые легонько постукивали под его ногами.

В комнате было темно, лишь на полу лежала дорожка лунного света. На ней легонько колыхалась черная тень от дубка за окном. В лунном мареве сидел кот, уставившись на дверь.

— Фил? — позвала я сиплым голосом. — Что ты, дружок?

Кот не обернулся, но шерсть на его загривке встала дыбом.

И тут случилось странное.

Ручка чуть-чуть повернулась, а потом и дверь тихонько подалась, но не открылась, как будто тот, кто стоял в коридоре, передумал входить.

— Кто там? — спросила я шепотом. Душа моя ушла в пятки. Хотя бояться было глупо: замок полон людей, это кто-то из гостей ошибся и забрел в хозяйское крыло…

Но я вспомнила похожую ночь, что я пережила не так давно, когда встретила во дворе безголовое привидение. Страху, хоть и безосновательного, я тогда натерпелась на всю жизнь. Такое не забывается.

Кот выгнул спину и зашипел. Я задрожала и изо всех сил вцепилась в одеяло.

Какой самообман — решить, что замок Морунген принял меня и рад моему присутствию! Призраки не меняют своих пристрастий так легко, как живые. И если ненавидят — то навечно.

Ругнувшись на себя, я поднялась, прошлепала к двери и распахнула ее рывком. Разумеется, в коридоре никого не было. Но от черной пустоты стало еще страшнее.

Меня охватило непреодолимое желание зажмуриться и помчаться в покои Августа. Рассказать ему о своем страхе, чтобы он обнял меня, и успокоил и защитил…

… Нет. Август может быть не один. Что, если он и Карина решили продолжить удачно начавшееся знакомство в его спальне? Дважды вдова выглядит достаточно искушенной и смелой для решительных действий. Разве не такую женщину Август желает видеть подле себя?

Я стиснула зубы, заперла дверь на замок, легла в кровать и укрылась. Ноги у меня были ледяные, тело сотрясала дрожь. Я не могла согреться и уснуть до утра.

* * *

Утром я заставила себя одеться и спуститься. Сначала заглянула на кухню и в людскую и убедилась, что все идет как по маслу. Приезжий мажордом избавил меня от большей части обязанностей, но сейчас я этому не радовалась. Будь я занята делом, меньше бы времени оставалось на тяжелые раздумья.

Завтрак накрыли в малой гостиной. За столом уже было полно народу. Я тихо заняла свое место. Карина и Бианка поздоровались со мной дружелюбно, и я устыдилась, что вчера показала им дурной нрав. Генеральская дочка Роза посмотрела в мою сторону равнодушно, но я уже поняла, что люди своего пола в целом ей неинтересны.

Последними к столу вышли полковник и Гаспар Тейфель. Они разговаривали вполголоса, и я отметила, что Август поглядывает на собеседника прищурившись, как будто с недоумением. Интересно, как давно они знают друг друга? Из слов Гаспара этого понять не удалось.

Гости этим утром показались мне подавленными. Возможно, причиной был излишек вина, которое они распили за ужином. А может и что-то другое. Карина улыбалась всем присутствующим, но в ее улыбке чудилась тревога. Бианка была грустна и одинока — ни ее суровая сопровождающая, ни госпожа Шварц к завтраку не вышли. Князь морщился, как от головной боли, и пил много воды, княгиня сидела, обиженно надув губы. Генерал-дипломат молча уплетал овсянку, а пузатенький советник Ройтлингер крошил булочку и тяжко вздыхал.

Я задумалась: уж не посетили ли их всех ночью замковые привидения, и теперь каждый размышляет о случившемся? И все же, кто пытался попасть в мою комнату? Или померещилось?

Полковник завел учтивый разговор со своей соседкой, и вскоре в столовой зазвучал прекрасный смех Карины, а меня начала терзать ревность. Я так углубилась в собственные переживания, что не сразу поняла, что разговор перешел на щекотливую тему.

— Знаю, подобное упоминать не принято, — говорила Карина. — но вы, ваша милость, производите впечатление мужчины, которому не по душе притворство. Потому скажу откровенно: мы все наслышаны об удивительном механическом сердце, которое дал вам гениальный мастер Кланц. И мы все сгораем от любопытства…

«Ну, просчиталась прекрасная Карина, — подумала я со злорадным удовлетворением. — Отставить, голубушка. Полковник не любит таких разговорчиков. Сейчас он тебе покажет откровенность…»

Но Август сказал мягко:

— Что именно вызывает ваше любопытство, госпожа Кальбек? Задавайте вопросы, я отвечу.