Путешествия и приключения капитана Гатерраса

— Да нет! — в один голос ответили матросы.

— Попомните мое слово: в одно прекрасное утро он очутится у себя в каюте так, что никто и знать не будет, откуда он явился.

— Не болтай зря, Клифтон! — ответил Болтон.— Что же, по-твоему, наш капитан оборотень какой-нибудь или леший?

— Смейся сколько угодно, а я останусь при своем. Каждый день, проходя мимо каюты, я заглядываю в замочную скважину и на днях, наверное, расскажу вам, на кого похож капитан и как он выглядит.

— Как выглядит? Да, поди, так же, как и все, чорт побери! — сказал Пэн. — Но только, если ему охота затащить нас туда, куда мы совсем не хотим отправляться, то правду ему выложат в лучшем виде.

— Здорово! Пэн еще и не знает капитана, а уже готов затеять с ним ссору, — сказал Болтон.

— «Не знает»! — проворчал Клифтон с видом человека, которому что-то известно.— Это еще вопрос — знает он его или не знает.

— Какого дьявола ты хочешь этим сказать? — спросил Гриппер.

— Ладно! Всяк про себя разумей.

— Да, но тебя-то мы не разумеем.

— А разве Пэн уже не повздорил с ним?

— С капитаном?

— Ну да! С собакой-капитаном, ведь это одно и то же.

Матросы переглянулись между собой, но ничего не ответили.

— Человек он или собака,— пробормотал Пэн,— а только, поверьте мне, эта скотина получит по заслугам.

— Послушай, Клифтон,— серьезно заметил Болтон,— неужто и впрямь ты думаешь, что, как в шутку сказал Джонсон, эта собака — заправский капитан?

— А то как же? — уверенно ответил Клифтон.— Будь у вас столько же смекалки, как у меня, вы заметили бы, какие странные повадки у этой собаки.

— А какие у нее повадки? Расскажи!

— Разве вы не заметили, с каким властным видом она расхаживает по рубке да посматривает на паруса, точно вахтенный?

— А ведь и то правда,— сказал Гриппер.— Я даже видел собственными глазами, как однажды вечером проклятый дог опирался лапами на штурвал!

— Да ну? — воскликнул Болтон.

— Или вот еще,— продолжал Клифтон: — разве по ночам он не уходит с брига и не бродит по льду, не обращая внимания ни на стужу, ни на медведей?

— И это верно,— подтвердил Болтон.

— А видели вы, чтобы хоть когда-нибудь этот пес, как подобает доброй собаке, искал общества человека, бродил подле кухни или не спускал глаз со Стронга, когда тот несет Шандону какой-нибудь лакомый кусок? А по ночам, когда дог уходит на две или три мили от брига, разве вы не слышите его воя, от которого так и пробирает дрожь? Наконец, видели ли вы когда-нибудь, чтобы эта собака ела? Она ни от кого не возьмет ни куска, корм ее так и остается нетронутым, и если только кто-нибудь не кормит ее тайком, то я имею полное право сказать, что она ничего не ест. И пусть я буду набитым дураком, если эта собака не приходится сродни сатане!

— Что ж, может быть, так оно и есть,— сказал плотник Бэлл, слышавший доводы Клифтона.

Но остальные матросы молчали.

— Не верите? — сказал Клифтон.— Ну что ж, есть на корабле люди и поумней вас, а и то верят.

— Кто же это, командир, что ли? — спросил Болтон.

— Он самый, да и доктор тоже.

— Что же, по-твоему, они думают так же, как ты?

— Нет, просто я слышал, как они об этом говорили, и уверяю вас. что они и сами ничего не понимают. Они предполагали и то и се, но так ни до чего и не додумались.

— Они и о собаке говорили?

— А хотя бы и нет,— сказал Клифтон.— Зато они говорили о капитане, а это одно и то же. И они тоже находят все очень странным.

— А хотите знать, друзья, что думаю об этом я? — спросил Бэлл.

— Говори, говори! — раздалось со всех сторон.

— Я думаю, что никакого другого капитана, кроме Ричарда Шандона, нет и не будет,

— А как же письмо? — спросил Клифтон.

— Ну что же, письмо действительно написано неизвестным хозяином «Форварда», который снарядил его для полярной экспедиции. Но на этом его дело и кончилось. И раз корабль отплыл без него — значит, никто больше на него и не явится.

— Но куда же мы идем? — спросил Болтон.

— Не знаю, — ответил Бэлл. — В свое время Ричард Шандон получит дополнительные инструкции.

— Через кого? Как мы их получим? — посыпались вопросы.

— Да, в самом деле, через кого? — настойчиво спросил Болтон.

— Да отвечай же, Бэлл! — приставали матросы.

— «Через кого, через кого»! А я почем знаю? — ответил припертый к стене плотник.

— Да через собаку-капитана, вот через кого! — вскричал Клифтон. — Он уже написал однажды, может написать и еще. Знай я только половину того, что знает этот пес, — для меня ничего не стоило бы сделаться первым лордом адмиралтейства!

— Значит, — начал снова Болтон, — ты стоишь на своем и, по-твоему, эта собака — капитан?

— Разумеется.

— В таком случае, — глухим голосом промолвил Пэн, — если она не хочет издохнуть в собачьей шкуре, то пусть поторопится превратиться в человека, потому что, клянусь вам, я сверну ей шею!

— Зачем? — спросил Гарри.

— Затем, что так мне угодно,— грубо ответил Пэн.— Делаю как хочу и отчетов давать никому не намерен!

— Довольно болтать, ребята! — крикнул Джонсон, появляясь как раз в тот момент, когда разговор начал принимать дурной оборот. — К делу, да поживее приготовьте пилы. Надо пройти льды.

— Ладно! После дождика в четверг! — ответил Клифтон, пожимая плечами.— Уж поверьте мне, пройти Полярный круг не так-то легко, как вы думаете!

Как бы то ни было, но все усилия экипажа в этот день остались тщетными. Бриг, на всех парах направляемый против льдов, не мог разбить их; ночью пришлось встать на якорь.

В субботу при восточном ветре температура воздуха понизилась еще больше, погода прояснилась; во всех направлениях, насколько хватал глаз, простирались необозримые ледяные равнины, ослепительно сверкавшие в солнечных лучах. В семь часов утра термометр опустился до —21° по Цельсию.

Доктору очень хотелось посидеть в свой теплой каюте и помечтать об арктических путешествиях, но, по своему обыкновению, он задал себе вопрос: чего бы ему сейчас больше всего не хотелось? Он подумал, что подняться при такой температуре на палубу и принять участие в работе экипажа не представляет ничего особенно приятного. И, верный раз навсегда усвоенному правилу, Клоубонни вышел из теплой каюты и стал помогать матросам тянуть бечевой судно.

Зеленые очки, защищавшие глаза доктора от вредного действия отраженных лучей света, придавали ему очень благодушный вид. Он не расставался с этими очками на протяжении всей экспедиции: они предохраняли его глаза от офтальмии[22] — болезни, столь обычной в полярных широтах.

К вечеру «Форвард» на несколько миль продвинулся к северу благодаря усилиям экипажа и искусству, с каким Шандон пользовался малейшим благоприятным обстоятельством. В полночь бриг прошел шестьдесят шестую параллель. Лот показал сорок шесть метров глубины, и из этого помощник капитана заключил, что «Форвард» находится вблизи подводных скал, на которые сел английский военный корабль «Виктория». Берег находился в тридцати милях к востоку.

Вдруг масса льдов, до тех пор неподвижных, раскололась на части и пришла в движение; казалось, что на бриг надвинулись все айсберги, бывшие до тех пор на горизонте, и он очутился среди движущихся подводных скал, обладавших непреодолимою силой напора. Управлять бригом сделалось настолько трудно, что у штурвала поставили Гарри, лучшего рулевого. Ледяные горы, казалось, смыкались вслед за бригом. Необходимо было прорваться через этот ужасный лабиринт льдов; благоразумие и долг требовали одного — идти вперед! Трудность положения усложнялась еще невозможностью определить, какого направления держится бриг; подвижные массы беспрестанно меняли свое место, и вокруг не было ни одной неподвижной точки, по которой можно было бы ориентироваться.

Экипаж разделили на две партии и выстроили у правого и левого бортов; каждый матрос был снабжен длинным шестом с железным наконечником, которым он отталкивал слишком опасные льдины. «Форвард» вошел в столь узкий проход между двумя высокими горами, что концы его рей задевали ледяные, твердые, как камень, стены этого канала. Немного спустя бриг очутился в извилистом ущелье, где носился снежный ураган, а плавающие льдины сталкивались и рассыпались со зловещим грохотом.

Вскоре обнаружилось, что ущелье это не имеет выхода; громадная льдина, попавшая в канал, быстро неслась на бриг; и, казалось, не было никакой возможности избежать ее или вернуться назад по загроможденной льдами дороге.

Шандон и Джонсон, стоя на носу брига, обсуждали положение. Шандон указывал рулевому направление, которого следовало держаться, и командовал через Джемса Уэлла машинистом.

— Чем все это кончится? — спросил доктор у Джонсона.

— Чем богу будет угодно,— ответил штурман.

Между тем громадная льдина, в сто футов высотой, находившаяся всего в одном кабельтове[23] от «Форварда», надвигалась все ближе и грозила раздавить под собой несчастный бриг, которому некуда было увернуться.

Пэн страшно выругался.

— Молчать! — крикнул чей-то могучий голос, который трудно было распознать среди завываний урагана.

Ледяная громада, казалось, вот-вот обрушится на бриг; наступила минута невыразимого ужаса. Матросы, побросав шесты и не обращая никакого внимания на приказания Шандона, ринулись к корме. Вдруг раздался страшный треск. Целый водяной смерч хлынул на палубу брига, приподнятого громадной волной. Экипаж испустил крик ужаса; но Гарри, стоя у руля, держал бриг в надлежащем направлении, несмотря на то что «Форвард» качало из стороны в сторону.

Прошло несколько мучительных мгновений, и когда взоры экипажа снова обратились к ледяной горе, ее уже не было и в помине, проход был свободен, и за ним тянулся длинный канал, освещенный косыми лучами солнца, так что бриг мог продолжать свой путь совершенно беспрепятственно,

— Не можете ли вы, доктор, объяснить мне этот удивительный феномен? — спросил Джонсон.

— Нет ничего проще, друг мой, — ответил доктор, — это явление повторяется довольно часто. Пловучие массы льда во время оттепелей отделяются друг от друга и носятся по морю. Мало-помалу они продвигаются к югу, где вода относительно теплее. Основание их, потрясаемое столкновениями с другими льдинами, начинает подтаивать и выкрашиваться, и наконец наступает минута, когда центр тяжести этих ледяных глыб перемещается и они опрокидываются. Если бы эта гора перекувырнулась двумя минутами позже, то при самом падении, конечно, обрушилась бы на бриг, и гибель наша была бы неизбежна.

 IX

Новость 

Наконец 30 апреля, в полдень, «Форвард» прошел Полярный круг на высоте Голстейнборгского мыса. На востоке высились живописные горы. Море казалось свободным. Ветер изменился на юго-восточный, и бриг под фок-стакселем, марселями, фоком и брамселями смело вошел в Баффинов залив.

День выдался на редкость спокойный, и экипаж мог немного передохнуть. Вокруг судна носилось и плавало множество птиц. Доктор заметил среди них птиц, напоминавших собой чирков, с черными шеями, крыльями и спинами и белой грудью. Они быстро ныряли и нередко оставались под водой больше сорока секунд.

Этот день не был бы ничем замечателен, если бы на бриге не произошло одно чрезвычайно странное событие.

В шесть часов утра, войдя в свою каюту после вахты, Шандон нашел на столе письмо со следующей надписью:

«Старшему лейтенанту брига «Форвард» Ричарду Шандону, Баффинов залив».

Шандон просто не верил своим глазам. Прежде чем распечатать конверт и прочесть странное послание, он позвал доктора, Джемса Уэлла и Джонсона и показал им письмо.

— Странно, — сказал Джонсон.

«Поразительно»,— подумал доктор.

— Наконец-то, — вскричал Шандон, — мы узнаем тайну!..

Он поспешно вскрыл конверт и прочитал следующее:

— «Капитан брига «Форвард» доволен хладнокровием, искусством и мужеством, выказанными матросами, офицерами и вами во время недавних событий, и просит вас объявить экипажу его благодарность.

Держите курс прямо на север, к заливу Мельвиля, откуда постарайтесь пройти в залив Смита.

Капитан брига «Форвард» К. 3.

Понедельник, 30 апреля, на высоте Голстейнборгского мыса».

— И больше ничего? — вскричал доктор.

— Ничего, — ответил Шандон.

Письмо выпало у него из рук.

— Этот фантастический капитан, — сказал Уэлл, — даже не говорит о своем намерении явиться на бриг. Из чего я заключаю, что мы никогда его не увидим.

— Но каким образом попало сюда это письмо? — спросил Джонсон.

Шандон молчал.

— Господин Уэлл прав,— ответил доктор, подняв письмо и поворачивая его во все стороны. — Капитан действительно не явится на бриг, и по очень простой причине...

— Что же это за причина? — с живостью спросил Шандон.

— А причина та, что он уже находится на бриге, — ответил доктор.

— На бриге?! — вскричал Шандон.— Что вы хотите этим сказать?

— Каким же образом иначе объяснить получение этого письма?