Сотник

Жена хмыкнула скептически.

Андрей же, ничего ей более не говоря, отправился вслед за гонцом. Конный отряд 28 марта – это не самая лучшая новость. Уже распутица началась да оттепели, но земля не раскисла. Так что считай – проскочил перед мертвым сезоном.

– Кого это там черт принес еще? – на ходу спросил он у гонца.

– Да казаки, походу.

– Казаки? – аж остановился вкопанным парень.

Казаки в XVI веке очень сильно отличались от того социокультурного явления, который Андрей наблюдал в XXI. ОЧЕНЬ сильно.

Возникли они в среде тюрков-кочевников в районе XII–XIII веке, представляя собой молодых ребят, которые искали лучшей доли. А потому пытались ухватить удачу за хвост. Шли в охрану караванов, промышляли разбойным делом и прочими делами не брезгуя. Причем «переобуться» могли буквально «в прыжке», держа нос по ветру. То есть, представляли собой авантюристов и искателей приключения самого, что ни наесть типичного для RPG вида.

К XVI веку этнический состав этого в целом лихого конгломерата изменился из-за обширного вливания славян, идущих с Литвы да Москвы. Так что, по сути, на 1555 год казаки, хоть и именовали татарским словом, но были практически поголовно славянами с небольшими вкрапления иных племен. Сути же их авантюрной это не поменяло. Посему для региона они выступали не только очень серьезной головной болью, но и основным источником наемников. Прежде всего пеших. Ибо бедны были. Но и конные встречались.

И вот теперь они пожаловали к Андрею…

Выезжать встречать их не стали. Просто бойцы сотни облачились в доспехи и взяли оружие.

Подъехали они.

Спешились.

Кони их имели жалкий вид. Аж ребра торчали. Как они их несли – одному Богу известно. Да и сами эти лихие ребята не производили впечатление сытых, богатых и довольных. Однако у каждого имелась поганая сабелька. Плюс еще кое-что, но минимально. И взгляд. Гордый. Цепкий. Причем, судя по шрамам на лице и руках, они не первый год промышляли в своей лихой профессии. Да и вообще – видно – тертые калачи.

Поздоровались.

Все чин по чину.

– Какое дело вас привело?

– На службу к тебе поступить желаем, – спокойно и с достоинством произнес старший в этом отряде.

– Я ведь не искал службы казаков.

– Мню пригодимся мы.

– Отчего же?

– А ты разве не слышал, что за голову твою награда назначена османским господарем.

– Чего?! – неподдельно удивился Андрей. – Где я, а где он?! На бес я ему сдался?!

– То лучше тебе самому спросить. Как болтают, тебе с шишигами болтать сподручнее, чем нашему брату.

– И кто такое болтает?

– Так в Царьграде Собор был. Вот попы и болтали. Слухи ходят, что на Соборе том страшные вещи учудили. И Царя, и митрополита, и многих иных от церкви отлучили. И кафедру московскую передали в Киев. А тебя вообще назвали демоном.

Андрей выпучил глаза, немало ошалев от этих слов. Однако секунд через пять смог взять себя в руки. И задумался.

То, что православные патриархи были верными слугами султана он ведал. Не удивил его казаки. Но такие меры? Не слишком ли резко и круто? А главное зачем?

Еще минута размышлений. И все встало на свои места.

Султан держал монополию на торговлю Европы с экзотическими странами. С которой рубил много денег. Собственно, на этой торговле могущество Османской Империи и держалось. Поэтому взятие Казани и установления контроля на Хаджи-Тарханом Иоанном свет Васильевичем било ему по самому больному место – по кошельку. Это ведь торговый маршрут из Персии, через который можно обходить его монополию. Черт его знает в каком объеме. Главное сам факт. Развернуться-то можно по-разному.

И султан ударил по Москве самым простым и удобным для него способом. Ввергая ее в религиозный хаос и всецело отвлекая от волжского пути. Чтобы вернуть свой контроль, через Крым, над Хаджи-Тарханом и, если получится, возродить независимое Казанское ханство.

Почему он так не сделал в оригинальной истории? А у него был повод? Нет. Вот и ответ. Тут же из-за деятельности Андрея «пошли круги по воде», всколыхнувшие болото, которое и так было едва стабильно.

Строго говоря кризис в русской церкви начался еще в XIII веке, когда иерархи, будучи верные доктрине «симфонии» перешли на сторону монголов-завоевателей. Ведь вся власть от Бога. Что и стало ключевой причиной именно завоевания Восточной Руси, а не банального ее разграбления, как той же Польши или Венгрии.

С того момента начали накапливаться серьезные, системные противоречия даже не между церковью и прихожанами, а внутри клира. И к концу XV века они переросли в первый акт открытой борьбы.

«Ересь жидовствующих», возникшая в Новгороде, имела две трактовки. С позиции сторонников Иосифа Волоцкого, которые победили, они отступились от христианских догматов и впали в жидовство, то есть, стали ориентироваться на иудейские ценности. Но это была лишь мишура, под которой иосифляне, прославившиеся стяжательством, разгромили тех представителей клира, что открыто выступили против симонии и прочих фарисейских замашек «центрального аппарата».

С тех пор они и бодались. Долго. И чем дальше, тем сложнее иосифлянам был держаться. Их сила была только в том, что за ними стоял сначала Великий князь, а потом и Царь. По вполне прагматичным соображениям. У этих ребят были деньги и, если было очень нужно, они могли его поддержать. Что и делали время от времени.

Однако со временем эти ребята все сильнее и сильнее бесили не только мирян, но и клир на местах. Первый раз это очень серьезно аукнулось во время реформ Никона. Разумных, в общем-то. Но они стали красной тряпкой, прекрасным поводом для того, чтобы основательно накопившиеся противоречия выплеснулись в яркой, бурной протестной реакции.

Еще хуже дела у иосифлян пошли во время Северной войны, ибо, следуя доктрине «симфонии», они углядели силу в Карле XII. Но с Петром не совладали. Тот и Карлу хребет сломал и этим деятелям лицо испортил, лишив самостоятельности через упразднение патриаршества. Закончила же его дело Екатерина II Великая, лишившая Церковь собственных владений в 1764 году[33].

Так вот, к 1554 году внутренний системный кризис в Церкви на Руси уже накопился и очень значимый. Поэтому эхо от поступков Андрея спровоцировало сход лавины.

Нарыв прорвало.

И султан этим воспользовался, постаравшись решить свои проблемы самым простым и дешевым способом. А главное – быстрым. Это ведь какой-нибудь Король Франции мог прийти в Рим и дать по башке увлекшемуся Папе. Иоанн Васильевич же в Константинополь прийти не мог. Поэтому Патриарх мог лепить все что душе угодно…

Андрей отвис.

Посмотрел внимательно на казаков. И спросил:

– Так чего же вы к черту на службу пришли?

– Так свой же черт, – усмехнулся парень с кольцом ухе.

Сказал и начал скалиться в дерзкой улыбке. Вслед за ним и остальные заржали, довольные шуткой. Даже Андрей не удержался. Ему отчего пришлась по душе эта самодовольная морда и бесхитростный юмор. Очень он разрядил обстановку. Вот – и слушавшие их разговор люди из числа обитателей крепости или помещиков, тоже улыбались.

Свой черт.

Это вполне соответствовало мировоззрению этих, фактически язычников. Если колдун, то полезный. Если черт, то свой. Христианские же догматы и какая-то душеспасительная риторика им были в целом до малины…

Часть 2. Слабоумие и отвага

– Маша, передайте это полковнику Петренко. Скажите: если я погибну, пусть считают меня коммунистом.

– А если погибнут они?

– Тогда пусть их считают коммунистами!

Кинофильм «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди»

Глава 1

1555 год, 1 апреля, вотчина Андрея на реке Шат

– Время близится к обеду, не пора ли нам к буфету? – тихо буркнул себе под нос Андрей, вызвав некоторое недоумение у стоящего невдалеке человека. Одного из работников в группе плотника Игната.

Но молодой сотник эту реакцию полностью проигнорировал. Да и привыкли уже все окружающие к странностям хозяина. Благо, что никого без дела он не обижал. Да и вообще выглядел толковым и рачительным человеком в глаза обитателей вотчины, из-за того, что пекся о благополучии всех ему подчиненных.

Например, вот прямо сейчас, после этой непонятной фразы, молодой сотник отправился проверять кашеваров. Ведь время обеденное. И он проверял каждый котел[34]. Без исключений. Чтобы не шалили. Чтобы не воровали. Причем не просто принимал еду на пробу уже отложенную в мисочку, а сам в котле ковырялся, изучая работу повара. А потом еще и сам себе на пробу брал немного еды, самой на его взгляд неудачной. И мог серьезно наказать за нерадивость…

Казаков поставили на постой, разместив в одной из сотенных землянок. Благо, что их ставили с некоторым запасом места. Опыт уже заставил Андрей стараться иметь запас буквально во всем. Таким образом, они расположились у внешней строящейся каменно-земляной стены. Та, правда, была всего в аршин высотой, пока. Но все одно – подспорье немало. Особенно в сочетании с мощным рвом, который выкопали до зимы.

Но именно там основная жизнь и кипела, так как внутри малой крепости было слишком мало места. Там, по большому счету, больше жил сам Андрей с женой в окружении самых верных и преданных людей. Ну и основные склады стояли.

Правильное же размещение казаков под присмотром позволило им сразу окунуться в жизнь вотчины. Да послушать кто что о хозяине говорит. И к своему удивлению они не услышали ничего похабного. Даже явного недовольства, в том числе и от тех людей, которых выпороли совсем недавно.

– Так за дело, – пожимая плечами, сказывали они.

– Не обидно?

– Обидно. Но сам виноват.

Это их немало озадачило.

Посему и сошлись все эти восемь казаков чуть в стороне в круг, чтобы обсудить. Точнее созвал их старший.

– Как вам черт? – без тени улыбки поинтересовался Василий.

– Брешут попы, – уверенно ответил ему Иван – тот молодой парень с кольцом в ухе. – Как есть брешут. Какой же он черт? Что наседка над людишками квохчет.

– Как же брешут? – удивился Мелентий. – Собор же порешал…

– А что тебе тот собор? – перебил его Никита. – Али по доброй воле? Палками согнали, вот и сказали попы, что требовалось. Они люди подневольные. Что с них взять?

– Верно Никита сказывает, – согласился Михайло. – Все у них кверху сракой. Если это черт, то отчего они, богобоязненные, так со своих единоверцев три шкуры дерут? Все вы слышали про Михайло Шейтаноглу[35]. Тварь первейшая. Однако в уважении среди попов в Царьграде ходит. И никто даже пасти против него не разевает.

– И то верно, – кивнул Богдан. – Тварь. Вот уж кто черт так черт.

– Да и награду за голову Сулеймашка не зря положил. – заметил Яшка. – Был бы чертом – в уста с ним целовался, да золотом осыпал. Примечает он таких. У меня брат пять лет там мыкался. Еле убег. Да и толку? Издох на родной земле от побоев. Не выкарабкался.

– А может попы те и вовсе веру свою сменяли? – почесав затылок, спросил Савва. – Ну так, для вида крестятся, а потом черта под хвост целуют?

– Типун тебе на язык! – воскликнул Мелентий.

– А что типун? Брешут и не чешутся! – набычился Савва. – Отчего так?

– Так что братцы? – усмехнулся Иван. – Наш черт что ли выходит?

– Если и черт, то наш, – веско произнес Василий. – Айда за мной.

Произнес он и повернулся, желая было уже отправиться к Андрею. Но тот уже недалеко сидел. На лавочке. И с любопытством за ним наблюдал, вполне добродушно и с улыбкой. А вокруг него стояло дежурное отделение в броне, да при оружии.

Василий на секунду замер. Хмыкнул. И продолжил свое движение.

– И верно черт! – хохотнул Иван, хлопнул себя по бедрам.

Остальные тоже заулыбались.

– Ну что, казачки, надумали? – поинтересовался Андрей.

– Люб нам уговор, что ты предлагаешь.

– А как же награда?

– Да разве ж мы сказали тебе о ней, коли взять желали?

– Кто же вас знает? Может вы вероломны так, что даже честны, – пожав плечами, возразил Андрей, процитировав фразу из одной песенки.

– Ха! И не поспоришь. – вроде как смешливо произнес, но немало нахмурился Василий.

– Ты ведь с Вологды, верно? – спросил его Андрей.

– Верно, – кивнул старший казак.

– Сын Тимофеев из Алениных по прозванию Ермак[36].

– Да уж, ермак[37] у него что надо! – Хохотнул Иван и хлопнул старшину по животу. – Ежели надо – весь котел умнет и оглянуться не успеешь!

– Отколь сие ведаешь? – еще более осторожно поинтересовался Василий.

– Сон мне был. Видел в нем, что лет через двадцать ты со товарищами в Сибирь пойдете. И на саблю ее возьмете. А потом сгинете там. Но сон – это просто сон. Мало ли что померещится?

– Действительно, – слегка ошалело кивнул Василий.

– И верно – черт! – расплылся в улыбке Иван. А Мелентий перекрестился, жутковато поглядывая на парня.

– Не робей, я ежели и черт, то православный, – продолжал все также добродушно улыбаться Андрей. Лишь правой рукой нырнул за пазуху и извлек оттуда на показ крестик.

Мелентий сразу выдохнул.

Ведь всем было известно в эти годы, что черти крестов не носят, и не терпят ни крестного знамения, ни церквей, ни святой воды.

– А про Сибирь ты верно сказываешь?

– Сон показывает лишь одну из дорог, но их много, и каждый шаг – перепутье. Посему и выходит, что человек сам кузнец своего счастья. А двадцать лет большой срок – ковать там не перековать. Да и тот ты – не нынешний. За спиной годы тяжелой войны о который ныне и не болтают еще. Будет она аль нет – поди разбери. Посему я мню – неизвестно, что завтра будет, не говоря про годы. Ибо человек смертен. Хуже того – смертен внезапно. Был вчера, а сегодня вишневой косточкой подавился. – произнес парень, сделал паузу и добавил. – Все в руках Всевышнего.

– Такие сны не бывают пусты.

– Тогда продолжай держать свою удачу за хвост, да по сраке ее нахлестывать. Авось и вынесет куда. Главное хватку не ослаблять.