Заря раздора

Агония расходилась всё дальше ― казалось, будто тело Кинга заполнилось жгучей сетью электрических проводов, терзающих каждый нерв. Огонь и кислота текли по его венам, во рту чувствовался металлический вкус яда, носом он обонял его запах. Его глаза таращились сквозь туман меняющихся цветов. Из зала прибежали стражники, на помощь тем, которые с трудом удерживали корчащегося безумца.

В конце концов, Кинг заговорил бы. Он чувствовал себя побежденным, но не мог говорить. Его изнасилованные нервы отказали, а вместе с ними и тело. Телепатический диск оторвался во время последней схватки и поэтому Юрт не подозревал, насколько был близок к победе. Он поднялся, дал знак своим прислужникам и прошествовал к двери.

Кинг, частично придя в сознание, понял этот глумливый жест. Это означало: «Будет ещё больше. Я могу причинить тебе больше боли, чем ты сможешь вынести».

Солнце садилось, когда дверь снова открылась и вернулась Фоума. В красноватом свете он увидел чёрные кровоподтёки на её плечах и рубцы, пересекающие её ноги, смутно различимые через тонкую ткань её платья. Она бросилась к нему без каких-либо деланных ужимок или жестов, оказавшись в его объятиях прежде, чем он сумел сесть или спросить и, прижавшись губами к его губам, защёлкнула зажим у него на запястье.

― Смотри ― он избил меня за провал. Я собиралась обмануть тебя ― ты был прав. Но он слишком часто бьёт меня… мы убьём его… и убежим в будущее...

Она выпалила всё это, задыхаясь. Это могло быть частью обмана, но страстная выразительность её голоса, дрожь её тела, настойчивость её объятий — всё это убедило Кинга. Там, где он раньше ощущал обдуманное коварство, теперь чувствовалось, что это примитивное существо раскрылось без утайки.

Её ярость на мгновение ужаснула его. Чистый первобытный гнев, жажда убийства: та же свирепость, которую описывала Ания, новое настроение, чуждое этому идиллическому миру до того момента, пока Юрт слишком глубоко не углубился в учёность, а гордость сделала его алчным и жадным.

Эта женщина, испорченная заразительным гневом Юрта, вынесла приговор человеку, который был корнем раздора. Кинг всё больше и больше принимал необходимость убийства Юрта. Он понимал, что тоже поддался тем убийственным колебаниям, с помощью которых Юрт создавал налётчиков и убийц из своих когда-то добродушных последователей, но это больше не возмущало его.

Фоума прочитала его мысли и свернулась в его руках.

― Мы будем счастливы в будущем, ― томно вздохнула она…

В последующие дни Кинг наблюдал, как войско Юрта тренируется во дворе: пятьдесят мужчин, упражнялись в защите и нападении с недавно изобретённым оружием, выглядевшим как помесь косы и пики. Затем они выступили в поход, и Кинг видел краснеющее на небе зарево от горящих деревень. Потом появились пленники ― столица росла вместе с этими новыми пополнениями и предместья Джаггара распространились за пределы первоначальных стен.

Поначалу местные жители были озадачены. Некоторые пытались разделить ношу, которую несли вновь прибывшие, другие гостеприимно предлагали новым пленникам чаши с вином, но вскоре они научились избегать подобных непатриотичных жестов. Ещё до того, как Кинг стал пленником, проведя в заключении много недель, уроженцы Джаггара швыряли камни и грозили кулаками, глумясь над узниками.

Внизу на улицах Кинг увидел модифицированные телепатические диски. Больше не было никаких связующих проводов, и теперь их носили только рабы. Это было значительным улучшением, поскольку с ордами чужеземцев, пригоняемых в город постоянно растущим войском Юрта, надсмотрщики не могли использовать старую систему коммуникации.

Кинг, освобождённый от мучений, поскольку Юрт был слишком занят войной, выжидал своего часа. Посещения Фоумы убедили его, что она действительно сильно обиделась на Юрта, бросившего её ради прекрасной пленницы. От неё он выучил язык и спрашивал стражников об Ании, но безрезультатно. Однако как-то раз он мельком увидел её в коридоре и был уверен, что она тоже видела его.

Однажды поздно ночью дверь зала отворилась и внутрь скользнула Фоума, тихо позвякивая ножными браслетами и шелестя шёлком. Когда она схватила его за плечо, её рука дрожала.

― Джон-кинг, я выяснила… это находится в главной лаборатории… под замком… у Юрта есть ключ...

Кинг привлёк её ближе, ощущая неистовое биение сердца и тепло её губ, когда она поцеловала его в ответ, но Фоума отстранилась со словами:

― На этот раз всё будет по-другому. Я сказала ему, насколько ты упрям. Поэтому тебя подвергнут невероятным пыткам. Ты должен бежать. Сегодня ночью — когда он вернётся после работы над резонатором, который разжигает в людях жажду сражения.

― Достань этот ключ, и я возьму тебя с собой! ― он решил, что хоть и жаждал увидеть Анию, но не мог оставить Фоуму на растерзание Юрту. ― Но стража?

― У нас появился ещё один новый обычай, ― пояснила она. ― Давать-дар-чтобы-отвернуться-от-обязанностей.

― Мы называем это короче, ― ответил Кинг.

Во время своего заточения Кинг ощущал воздействие генератора колебаний войны. Слабое отвратительное гудение вызывало ненависть уже после первого часа, но, несомненно, была ещё и некая надзвуковая пульсация, пробуждавшая боевую ярость. Его единственной надеждой было то, что Юрту, видимо, был необходим этот вибрационный раздражитель, чтобы довести своих людей до нужного градуса патриотизма. Поэтому оставалась надежда разрушить машину, адские импульсы которой отравили целую расу, запустив цикл убийств и уничтожения всего мирного, задолго до того как поколение двадцатого века могло быть доведено до исступления несколькими газетными заголовками.

Пока он размышлял над этим, началось зловещее гудение. Он поднялся и стал расхаживать по комнате; его челюсти сжались, глаза сузились и, за неимением чего-то более определённого, он проклинал Фоуму за то, что она так долго занимается своими приготовлениями. Он колотил в дверь и обзывал стражников. Они отвечали ему такой же неприязнью. Один из них заявил:

― Мне надоело стеречь этого парня, я проткну его копьём и покончу с этим делом.

Другой ответил:

― Я думал об этом, но нам лучше подождать...

― Подождать, вот ещё!

Кинг дразнил их, чтобы они вошли внутрь и попытались его убить. Он схватил металлическую раму лежанки и перетащил её через камеру, приготовившись ударить их по голеням, когда те войдут. Машина ненависти подстёгивала вихрь гнева. Далеко внизу город начал глухо шуметь; вспыхивали бунты и рьяные стражи, выполняя приказ, колотили горожан дубинками или кололи копьями, стремясь восстановить порядок.

Наверное, готовился какой-то грандиозный набег. Кинг начал думать о Юрте, но лишь с целью его убийства. В его чистой ярости не было ни цели, ни стремления. И он ненавидел Анию. Чёрт бы побрал её бесхребетную душонку, все прелести и поцелуи. Да и пыталась ли она хоть когда-то помочь ему?

Затем, за спиной, Кинг услышал мягкий звон золота. Кубок, который он поставил на подоконник, теперь катился по полу. Лунный свет обрисовал крошечные ступни и изящные лодыжки ― женщина спускалась по верёвке, которая, видимо, тянулась из окна, расположенного выше в башне. Любопытство и поразительная рискованность женщины заставили Кинга позабыть свой гнев.

Юбка задиралась всё выше и выше, пока она спускалась, раскачивалась и промахивалась, снова раскачивалась, а потом сумела попасть босыми ногами на заглублённый подоконник. Но прежде чем она изогнула своё гибкое тело в достаточной степени, чтобы пролезть с подоконника в камеру, Кинг понял, что это Ания наконец-то нашла к нему дорогу.

Задыхаясь, она прильнула к нему, и этот жест значил куда больше, чем слова, которые он услышал, когда она сняла ключ с груди.

― Все эти недели… машина времени… теперь мы можем убежать… прежде, чем эта ужасная женщина вернётся...

― Так ты знаешь?..

― Мне не важно, она сама навязывалась тебе.

Ания отвернулась к подоконнику.

― Наверх подняться не получится, я едва сумела спуститься. Но ты сильный, Джон-кинг, и я подожду, пока ты доберёшься до двери и освободишь меня. Там новые стражники, старые ушли на войну.

Кинг обрадовался настолько, что даже молотящие волны ненависти не смогли разжечь его воинственность.

Затем был подъём. В интересах науки он поддерживал свою форму пробежками и тренировочным залом в том туманном будущем, которое никто из его нынешнего окружения не мог даже представить. Теперь, когда он медленно поднимался, ему пригодились все эти тренировки. Туго скрученная верёвка резала ладони. Следовало разуться, но в азарте, он не обращал внимания на подобные помехи.

Ания довольно легко проскользнула через верхнее окно; при всей своей фигуристости она была стройной. Ей не пришло в голову, что Кингу тяжелее всего придётся в узком проёме, пронизывающем каменную кладку. Его руки одеревенели, ладони взмокли от пота, ноги не сгибались. Ужас бездны внизу сковал его и истощил, словно он забрался вдвое выше. Несколько минут он лежал там, втиснувшись в узкий проём, без риска выскользнуть назад, но уверенный, что если он отступит, то у него не хватит сил спуститься по верёвке вниз и вернуться в узилище.

Он был рядом с вибрацией ненависти. Каменная кладка содрогалась в резонансе с её пульсацией. Кинг вновь ощутил удар бича гнева. Он рванулся вперёд, ушибся и порезался, с трудом протискиваясь внутрь, но впав теперь в безрассудство, он с безумным гневом зарычал на самого себя и каким-то образом смог вырваться на свободу, свалившись на пол в зале верхнего этажа.

Затем Кинг услышал бычий рёв Юрта и женский крик. Щёлкнул бич. Когда Кинг бросился в нижний зал, Юрт рычал и проклинал Фоуму, угрожая ей всеми известными муками, если она не вернёт ключ, который украла.

Лаборатория находилась в поперечном проходе, с правой стороны от Кинга. Он обогнул угол и увидел Юрта и Фоуму перед запертой дверью. Её смуглое тело блестело в свете факелов, холодные огни которых тянулись рядами по залу. Бич Юрта сорвал большую часть платья с её спины. Когда она кинулась на него, крича и царапаясь, он отмахнулся тыльной стороной ладони. Она споткнулась и рухнула у противоположной стены.

― Где этот ключ? ― ревел Юрт, щёлкая бичом.

Кинг бросился на него. Этот удар должен был получиться удачным — и он оказался удачным. Юрт свалился на пол с застывшим на губах вопросом. Он был настолько неуклюж, что даже не сделал никакого инстинктивного движения, чтобы защититься при падении.

Кинг вздёрнул Фоуму на ноги и подтолкнул её к двери лаборатории. Он пропустил мимо ушей её вопрос, как ему удалось бежать и завладеть ключом. Ключ подошёл к замку. Кинг пинком открыл дверь, и некоторое время смотрел и размышлял.

Там были катушки и перегонные кубы, странные устройства, некоторые из которых были примитивнее, а другие намного превосходили инструменты двадцатого века; с первого взгляда он почувствовал, что многие технологии, с которыми он был знаком, никогда не были известны древним, а с другой стороны, за более чем тридцать тысяч лет немалое научное богатство было утрачено, возможно, безвозвратно.

Он смотрел и размышлял. Здесь была его машина времени. Был военный генератор, чьё инфразвуковое жужжание заставляло комнату дрожать. На нём имелись циферблаты, рычаги и ручки настройки, фокусируемые проекторы, вращающиеся колёса ориентации ― его можно было нацелить в любом направлении. Кинг видел это, видел все прочие вещи и задавался вопросом, стоит ли ему бежать, или лучше заключить перемирие с Юртом, а потом вернуться в двадцатый век с полным знанием всех утраченных наук?

Но как выручить Анию? Только Фоума могла войти в камеру или миновать стражу.

― Юрт пробудет без сознания некоторое время. Спустись и возьми... ― он ощупал свой пояс, ― мой пистолет.

Это было ошибкой. Глаза Фоумы ожесточились, а её губы сжались.

― Ты пытаешься обмануть меня! Ты же знаешь, что в твоей камере никогда не было этого пояса-оружия, оно там ― смотри...

Он проследил за её жестом. Пистолет лежал на верстаке, видимо подготовленный для осмотра, который Юрт не успел провести. Если этот дьявол изучит силу пороха... Ужас погнал Кинга через лабораторию к его оружию.

― Как ты получил этот ключ? ― завопила Фоума, бросившись вслед за ним. ― Посылаешь меня на безумную охоту. когда он был у тебя… пытаешься избавиться от меня после того, как меня избили по твоей милости… О, я знаю, это Ания, та рабыня, которая... Неудивительно, что она угождает Юрту. Ты дурак, он убьёт её, когда узнает!

Он схватил её за плечи.

― Замолчи! Заткнись! ― Она думала, что он просто старается отвлечь её, но Фоума не могла даже представить, что Ания находится в камере Кинга, ожидая освобождения. ― Подожди секунду… Нет, иди со мной. Есть вещи, которые я должен забрать, они понадобятся нам в будущем.

Дьявольская вибрация военной машины подстёгивала гнев Кинга, и будоражила пылкий нрав Фоумы. Если бы кто-то из них успокоился, то рассудок заглушил бы грозную ярость, но Фоума не верила ничему из того, что он говорил. Она завизжала:

― Ты не спустишься, ты не бросишь меня, ты не получишь её!

― Заткнись! ― Кинг дал ей пощёчину. Она покатилась по полу к другому краю комнаты, ударившись головой о стену, и осталась лежать там, испуская стоны.

Он должен был убить стражников, иначе ему не суметь вызволить Анию, и ему было необходимо оружие. Кинг заметался по просторной лаборатории и нашёл одну из секир, усовершенствованных Юртом. Он схватил её с верстака и завертел в воздухе. К ногам снова вернулась подвижность, так что он теперь справится с парочкой любых солдат, когда-либо живших на свете! На своём пути вниз он готов был разрубить Юрта вдоль и поперёк, чтобы добраться до стражи! Он крутил топор, разглядывая генератор войны: следовало бы изрубить его в куски, ведь это работа. Юрта, а он ненавидел всё, что напоминало ему о Юрте.

Затем безумство его планов внезапно развеялось. В его руках была сама судьба — он обладал властью изменить каждый день последующих тридцати с лишним тысяч лет; но только бог мог сделать правильную вещь в правильное время.

Он остановился, чтобы пристегнуть свой пистолет. Что-то подтолкнуло его сделать это. О, разумеется, не следует оставлять образец пороха на анализ Юрту. Затем от дверей донёсся голос Ании:

― Джон-кинг! Я подкупила стражу — я свободна!

Кинг опустил топор.

 ― Вот она! ― указал он на машину времени. ― Забирайся внутрь! Я должен встретить того человека снаружи!

Юрта следует убить — уничтожение военного генератора лишь заставило бы его создать другой. Кинг был сбит с толку множеством вещей, которые ему следовало сделать. Он чувствовал, что должен поспешить, иначе разгневанный рок уничтожит человека, перевернувшего тридцать тысяч лет истории.

Убить Юрта.

Тут он увидел, что Фоума поднялась на ноги. Она дёрнула за рычаг, и огромный гонг загремел и загудел. На нижнем этаже закричали люди, залязгали доспехи. Собиралась стража.

Убить Фоуму!

Это было безумием, но Кинга одурманивала ненависть. Ошеломлённый собственной яростью, он оставался на месте, не нападая на Фоуму и не бросившись в зал, чтобы прикончить Юрта.

Закричав, Фоума рванулась к машине времени. Ания, нежная Ания бросилась ей навстречу — зелёные глаза пылали презрением, зубы были оскалены. Она наступала на Фоуму. Генератор войны был слишком силён для неё, и она знала всё о любви темноволосой женщины к Кингу.

Белые и смуглые конечности, молотящие и колотящие; брюнетка со свежими царапинами от ногтей, блондинка с потемневшими синяками, путаница волос и порванных одежд.

Кинг закричал:

― Остановитесь, дуры, я возьму вас обоих!

Он метнулся к ним, чтобы привести их в чувство и бросил секиру. Стражники уже топотали по лестнице в зал, а рядом бушевал Юрт. Потрясённый всё усиливающимся ощущением кошмарной неудачи, Кинг схватил секиру. Юрт бросил бич и вытащил лучевой скипетр. Кинг метнул в него увесистую секиру.

Это был хороший бросок, но недостаточно хороший. Он лишь заставил Юрта покачать головой. Сверкнувшая секира врезалась в каменную кладку, полетели искры, и оружие лязгнуло о противоположную стену. Юрт навёл парализатор. Кинг увернулся. Сражающиеся девушки катались у него под ногами ― он споткнулся о них и упал назад, в кучу малу.

Юрт крикнул солдатам:

― Он там, парализованный! Взять его!

Колонной по четыре они ворвались внутрь, наставив трезубцы. Кинг метнулся, чтобы схватить Анию. Но её крепко держала Фоума; брюнетка, получившая весь силовой заряд, который парализовал бы Кинга, если бы он не споткнулся, не могла отпустить свою противницу. Кинг не мог ни разъединить, ни поднять их обеих — люк был слишком узок для этого.

Лучевой проектор снова сверкнул над головами пригнувшихся стражников. Паника загнала Кинга в машину времени. Он задвинул люк. Заряд впустую рассеялся по массивному металлическому корпусу, а трезубцы тщетно били в стены и иллюминаторы. Он толкнул рычаг обратно до отказа, запуская механизм.

Вопящие солдаты растворились в серой мгле. Когда чувства Кинга вновь пришли в норму, он снова был в своей собственной лаборатории, без каких-либо следов побоев или борьбы. Но он вернулся не совсем таким, как прежде. Он посмотрел на пустоту между руками, которые держал достаточно далеко друг от друга, чтобы сжать изгиб талии стройной девушки. Кинг покачал головой, презирая себя.

Снаружи разносчики газет выкрикивали военные новости. Он потерпел неудачу, потому что был подстрекаем той же яростью, которую отправлялся уничтожить. Но если даже люди Золотого Века поддались волне ненависти, то как мог противиться ей он, с наследием тысячи враждовавших поколений? Он позволил пустым рукам сомкнуться и закрыл глаза.

Теперь он понял, что ни один человек не может изменить то, что произошло — он никак не мог вернуться с Анией или с Фоумой в этот век. Но он принёс с собой память, и очарование Ании расцвело в его воображении. И он вспоминал о Фоуме, как об аромате, возбуждающим чувства, о пылкости, даже слабый отблеск которой тревожил его.

Он отправился перекусить и не поверил собственным часам. Учитывая период его дезориентации, казалось, что времени почти не прошло. Его изорванную гимнастёрку мог бессознательно повредить он сам.

Иллюзия? Тогда она отчасти дала ему умиротворённость и понимание, что ни один человек не может отменить то, что уже произошло. Этот запах в его ноздрях… «Выйди — говорил он ему, — оглянись вокруг»… Это благоухание не могло исходить из лаборатории…

Потом он увидел девушку, белокурую, стройную и красивую; лёгкий ветерок заставил юбку облепить её прекрасные ножки и теребил её блестящие волосы. Что-то в её профиле и походке заставило его вспомнить Анию — её взгляд украдкой и полуулыбка. Он знал, что скоро встретится с ней и обретёт то, что почти сумел принести с зари раздора.

Пока Кинг наблюдал, как заходящее солнце играет шутки с юбкой девушки, он понял, что у научных экспериментов бывают и практические результаты. Если бы она не напомнила ему об Ании, он бы ни за что не стал смотреть достаточно долго, чтобы захотеть последовать за ней…

Редактирование: В. Спринский

Перевод: Bertran

[e-mail]