Превозмоганец-прогрессор

Но Игоря постиг очередной — он давно сбился со счёту, какой — облом. Перегонку в этом мире уже знали. А то, что сивуха у дружинника в бурдючке отвратительного качества, ни о чём не говорило — и в родном мире Егорова некоторые подобное в себя вливали.

Да что там далеко ходить, сосед деда, после запрета на продажу "Боярышника", стал гнать примерно такое же пойло, и пытался в первый день приезда Игоря угостить своим жутким первачом.

— Чего морщишься? — Фэйз уселся в телегу, нарушив ещё одну заповедь часового — хотя, есть ли здесь таковые? — и извлёк из сумки, перкинутой через плечо, яблоко, — Возьми. У барона могут и получше подать, а у меня только такое. На, закусишь.

Игорь, стараясь не морщиться от отвращения, вначале продезинфицировав горлышко — мало ли, какие тут болячки — приложился к бурдючку, посчитав, что пару глотков не повредит. К тому сорту людей, которым, если, что называется, на губу попало, потом неделю не остановишь, он не относился.

— Крепка, зараза, — выдохнул он, возвращая сосуд, — Градусов пятьдесят-шестьдесят?

— Чего? — переспросил дружинник, — Ты говори, чтобы я понимал.

— Не могу пока, — улыбнулся попаданец, — Я ваших академиев не заканчивал. Лучше ты мне что-нибудь расскажи. Понимаю я намного лучше, чем говорю. Только, не быстро. Может скажешь, за что хоть меня схватили-то? Я, вроде, никого не трогал, примус починял.

Фэйз Игорю был неприятен. И дело тут не в том, что пахло от стражника потом и дерьмом, и не в его почерневших и гниющих зубах, и даже не в его поведении с рабыней — Егоров прекрасно осознавал, что подходить с мерками своего мира к чистоплотности и менталитету средневековья не следует — а в характере его сторожа.

Фэйз был одарён той простотой, которая хуже воровства. Попаданец ясно видел, что с теми же улыбочками и смешками, с которыми дружинник к нему обращался, он легко его прирежет, как только получит такую команду. Но Игорь это своё мнение спрятал глубоко внутри — ему с этим мужиком детей не крестить, а вот информацию получать надо.

Разведчикам-нелегалам, если в Ливоре таковые имеются, тут сплошное раздолье и широчайшее поле деятельности, если судить по той откровенной болтливости, которую проявил дружинник в беседе с совершенно до этого незнакомым иноземцем.

Правда, в начале Игорю пришлось выложить свою легенду о попавшем в кораблекрушение путешественнике из Монголии, обрадоваться, что эта его выдумка легко прошла как вполне достоверная и не вызывающая подозрений — впрочем, попаданец не отметал возможность, что у более сведующих и грамотных вопросы всё же могут возникнуть — и огорчиться, что его вранье может выйти боком.

Нет, оказывается, до откровенной бесчеловечности здесь не дошли, и приравнивать оказавшегося в сложной ситуации человека к преднамеренно явившемуся в лес браконьеру никто не станет, и смертная казнь или увечье Игорю за пойманных зайцев или щук не грозит, но вот отработать "королевское угощение", взятое без разрешения, придётся по любому. Каторга на находившихся неподалёку угольных копях или служба в замке у самого барона, который действительно оказался вассалом короля — это его пленитель решит сам после допроса, как и срок отработки.

— Так что же мне, — разозлился Игорь, — Воду одну только надо было пить?

— Не понимаю. А у вас что, по другому?

— Нет, также, — соврал попаданец, оболгав родные пенаты, чтобы не плодить лишних подозрений, — Но хотелось бы надеяться на милость твоего барона. Сам ведь говоришь, что он добрый сюзерен.

— Это к тем, кто ему служит, — опять засмеялся весельчак Фэйз.

Как оказалось, Игорь был захвачен бароном Кримом Роем, который вместе со своей женой Нокой, дочерью Эфрой и другом лэном Аганом Машвером — от Кольта попаданец уже знал, что лэнами называют не имеющих титулов дворян — третий день охотится в королевском лесу, имея на это пожизненное право, дарованное нынешним королём Вернигом Вторым за подвиги, совершённые в недавней войне с республикой Зеерад. Именно в той войне барон Рой захватил достаточно трофеев, чтобы оплатить инициацию и все пять возможных магических умений.

Познания Кольта в магических вопросах были весьма ограничены, а может, им с Игорем просто ещё не хватало словарного запаса для объяснения сложных понятий, однако, кое-что попаданец всё же понял.

Инициация в маги здесь осуществлялась нанесением на тело татуировок определённого рисунка с помощью вещества, получаемого сжиганием печени какого-то, обитающего в глубинах океана, морского чудовища.

Охотиться на тех диковинных океанских зверей не представляется возможным — до среды их обитания невозможно добраться, да и размеры их таковы, что любому охотнику при встрече с ними лучше удрать побыстрее — зато иногда они сами, по непонятным людям причинам, выкидываются на берег и умирают.

И тогда наступает время жрецов — что Храма Порядка, что Храма Хаоса — которые получают нужный им для инициации и магических заклятий состав. Как уж и чего они делают, мальчишка не знал, но слышал не раз, что один человек, если ему позволяют денежные средства, может получить на выбор до пятнадцати, максимум, магических умений-заклинаний — их большего количества не позволяет сама природа организма местных обитателей.

— Сколько же он денег на всё потратил?! — изобразив восхищение, поинтересовался Игорь.

Понятно, что ему всё хотелось узнать о новом для себя мире, но то, что касалось магии, вызывало у попаданца любопытство вдвойне.

— Много, — в голосе дружинника появилось самодовольство, как будто бы это он купил себе инициацию, — И это при том, что три года назад, когда господин обратился в Храм Порядка, цены на магическое приобщение упали вдвое. В тот год много наргов — говорят, не меньше пяти — выкинулись на континент. А у вас в то время с наргами, поди, также было?

— Да, тоже самое, — подтвердил догадку Фэйза Игорь, — Как с цепи сорвались, и давай выскакивать на берег.

Попаданец уже понял, что нарги — это и есть те животные, которые где-то в океанских глубинах собирают магическую энергию и выносят её на поверхность, позволяя обычным людям обретать способности одарённых. Кстати, как понимал сейчас Игорь — а правильно или не правильно, жизнь покажет, если он, конечно, выпутается из передряги — иск-маги ничуть не уступали прирождённым, кроме того, что не могли участвовать в инициации новых магов.

— Фэйз, ты чего там болтаешь с иноземцем? — с другого края поляны к ним направлялся Итом, — Ты посмотрел, сколько эти скоты ленивые дров наготовили в замок, или всё время тут болтал сидел?

— Ух, явился нехороший человек, — прокомментировал по-русски появление десятника Игорь, — Похоже, что какие-то понятия о службе у вас есть.

Фэйз уже соскочил с телеги и изображая озабоченность принялся что-то объяснять Итому, показывая рукой в сторону леса, откуда доносился стук топоров. Разобрать его слов попаданец не мог — слишком быстро тот говорил — да и не очень-то и хотелось. Понятно ведь, что служивый свои обязанности проигнорировал, а теперь оправдывается.

Будь Егоров здесь начальником, такого разгильдяйства бы точно не допустил. Хоть и говорят, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

Десятник, мрачно посмотрев вслед пошедшему в лес быстрым шагом подчинённому, затем перевёл взгляд на пленника и хотел что-то сказать, но в этот момент услышал тоже, что Игорь уловил чуть раньше — приближающиеся лошадиное ржание и собачее повизгивание.

— Иди начальство встречать, десятник, — посоветовал попаданец, — А то сейчас будешь выслушивать также, как только что раздолбай Фэйз от тебя.

Словно услышав и разобрав сказанную на смеси языков в полголоса фразу пленника, Итом кивнул и быстрым шагом направился вдоль шатров навстречу возвращающимся охотникам.

Игорь невольно напрягся, не столько от скорого допроса, сколько от волнения за Кольта. Неужели мальчик попался? Если с ним что-нибудь плохое сотворят, то — Игорь дал себе слово — он постарается отомстить.

Глава 8

Всё же хорошо, что здесь не такие порядки, как в средневековой Англии — рассуждал Игорь — с её звериным законом о бродяжничестве, когда любого человека без денег, жилья и работы просто вешали. Часто, не заморачиваясь с судебным разбирательством.

Егоров сильно успокоился, уяснив кое-что от Фэйза о местных порядках и увидев, что чёртовы охотнички вернулись в свой лагерь без малыша. Попаданец грустно усмехнулся, вспомнив, как обижался Кольт при любом намёке на его мальчишеский возраст. Но это было и понятно. Сам Игорь в детстве тоже хотел считать себя взрослым, потому и любил так своего дядю Костю, отцова брата, что тот с ним никогда не сюсюкался, а разговаривал на равных.

Раз его маленький друг не попался, то прожить в лесу и дождаться Игоря вполне сможет. Жаль, конечно, что спиннинг с блёснами не у Кольта остался, но проживёт и на зайцах, репе и смородине. К тому же, в пещере остался весь попаданческий багаж, включая изоленту.

— Что, иноземец, готов поджариться? — раздался сбоку знакомый голос Густа, — Начнёшь выкручиваться, подгоришь. Я постараюсь…

Расслабившийся попаданец не заметил, как дружинник к нему подошёл. Впрочем, наученный горьким опытом, Густ держался от Игоря на безопасном расстоянии.

— Иди в жопу, чмо, — посоветовал бывший сержант спецназа, прервав сладкие мечтания крысёныша, — Не тебе решать тут что-то.

— Густ! — крикнул кто-то от шатра — попаданцу за бортом телеги, к которой он был прикован, не было видно, кому принадлежал столь писклявый голос, но не бабе, точно — бывают и мужики с таким тембром, — Раз уж ты там, веди бродягу к барону.

Игорь здорадно улыбался наблюдая сменяюще друг друга эмоции на лице Густа: страх — злость — растерянность — снова страх. Дружинник явно испугался, что этот ненормальный иноземец вновь устроит ему какую-нибудь пакость. И ведь, получается, сам кругом виноват — и пленника разозлил, и зачем-то подошёл к нему.

— Нам надо идти, — сочувствующе вздохнул попаданец, — Старший приказал. Слышишь? Веди меня, а то тебе влетит. Давай уже, — он начал вставать, — отцепляй эту железку.

— У меня нечем! — обрадовался Густ, наконец-то увидевший выход из ситуации, в которую себя загнал, — Итом! Десятник! Ключи у тебя?

— У меня, не ори, — буркнул второй из тех дружинников, что оттаскивали упавшего Густа от пленника, — Подними ногу, — сказал он Игорю.

Оставшись без оков, помня урок магии, который он получил на той злополучной поляне, попаданец дёргаться не стал, хотя, уже оценив силы и умения местных вояк, не сомневался, что мог бы сейчас легко отвести меч, направленный на него дружинником — кажется его называли Эмином? — и разделаться с ним и Густом одними только голыми руками.

Однако, попаданцу пришлось ждать своей очереди на разборки с бароном. Когда бывшего спецназовца привели к одному из шатров, там заканчивалось короткое дознание с провинившимся дружинником Фэйзом, недавним собеседником Игоря, и одним из рабов — как понял попаданец — старшим лесорубов.

Оба стояли перед сидевшим на скамье возле шатра бароном Кримом, рядом с которым примостился его приятель лэн Аган, и молча смотрели в землю.

Что доложил барону десятник Итом, и в чём была вина одного или другого бедолаги, попаданец мог только догадываться, но суд был скорым и неприятно суровым.

— Ты уже второй раз за сегодня меня подводишь, Фэйз, — равнодушно произнёс барон, — Итом, — посмотрел он на десятника, — Выдай ему десять ударов палкой. И учти, в следующий раз достанется уже тебе. А этого, — феодал небрежно махнул на раба, — Повесь. Смотрю, скоты совсем в последнее время страх потеряли. Обленились. Я им напомню, как они должны относиться к работе.

О порядках, которые в этом мире господствуют, Егоров достаточно наслушался от Кольта, но личные впечатления от местного судилища оказались более доходчивы. Как и наглядная демонстрация местных нравов, последовавшая следом.

— Только пусть его вниз головой повесят, — вышедшая из второго шатра баронесса Нока Рой, жена барона, мило улыбалась, — Это будет намного веселей.

"Ага, обхохочешься, — мысленно разозлился попаданец, — Сучка какая", но внешне свои эмоции разумеется не показал.

Заскулившего крестьянина схватили и поволокли к дереву, росшему прямо на поляне, рядом с той повозкой, к которой только что был прикован Игорь.

— А теперь поговорим с тобой, чужак, — Крим Рой внимательно посмотрел на попаданца, — Только, я вот думаю, может тебе сначала помочь освежить память? — он кивнул одному из находившихся у ближайшего костра дружиннику, и тот вынул из огня толстый горевший сук, — Или ты и так готов искренне всё рассказать?

Уж на что челябинские мужики суровы, если, конечно, верить байке, в которой те шнуруют ботинки стальной арматурой, но здесь контингент подобрался не мягче. Ни в ком из присутствоваших при допросе пленника не мелькнуло даже искры сочувствия или жалости к нему.

Игорю нужно было бы поблагодарить Фэйза, что тот дал ему возможность отточить свою легенду, убрав из неё некоторые шероховатости и добавив признание некоторых своих проступков в виде ловли рыбы — не было сомнений, что о предназначении его снастей барон и его люди легко догадались.

— Зачем такие сложности? Я и так всё готов рассказать. Мне скрывать нечего, — с самым искренним видом сказал попаданец, — Думаю, легко догадаться, что я с другого материка. Если точнее, то я из королевства Монголия, что на Лапандии…

— У вас там каждый барон король, — хохотнул лэн Аган Машвер, — Небось, его Монголия величиной с твоё баронство Крим.

Барон не успел ответить, как раздался жалобный вой вздёрнутого за ноги раба. Этот звук вызвал радостное оживление, и про пленника на какое-то время забыли. К допросу Игоря вернулись только когда крики повешенного перешли в стоны.

Наказание Фэйза, проходившее одновременно с казнью раба, никакого интереса у присутствоваших не вызвало, но, надо сказать, дружинник выдержал удары палкой десятника стоически — если и стонал, то у шатров метров с пятидесяти от места экзекуции слышно не было.

— Рассказывай дальше, — приказал Крим Ной, ласково улыбнувшись подошедшим ближе жене и дочери.

История, которую рассказал Игорь, вопросов особых не вызвала, тем более, попаданец признанием незаконного промысла, как говорится, сам себе срок намотал.

Правда, он попытался предложить в качестве откупного свои часы, но вызвал только очередной приступ смеха — весёлый тут народ собрался — никакой ценности эта не магическая безделица не представляла, барон сам первым делом проверил на наличие магии непонятный предмет, попавший к нему в руки.

Когда же Егоров стал объяснять, что с помощью часов можно измерять время, то понял, что не думать о секундах свысока здесь будут ещё очень не скоро — для ориентирования местным жителям хватало солнца и лун.

— Господин, готово, — доложил барону, когда тот размышлял об услышанном от попаданца, один из дружинников, жаривших на веретеле над костром не очень крупного кабана, — Можно начинать срезку.

— Хорошо, начинай, — дал команду Крим Ной и посмотрел на пленника, — В общем, с тобой всё понятно. Умысла на браконьерство у тебя явно не было, — он дал знак, что подпаливать пленника нужды нет, — Но за взятое в королевском лесу придётся рассчитаться.

— Так может просто отпустишь? — предложил феодалу Игорь.

Кажется, в этом мире, и в самом деле, весельчаки одни живут, и попаданец может очень хорошо зарабатывать, если устроится здесь клоуном — его предложение развеселило всех гораздо больше, чем крики и плач повешенного.

— Нет, чужак, — отсмеявшись сказал барон, — Была у меня мысль передать тебя королевскому наместнику в Шероде, но не знаю, когда я туда отправлюсь, а держать такого шустрого у себя в замке? Проще уж повесить рядом с тем рабом, — он посмотрел в сторону дерева, на котором всё ещё мучился несчастный, а заметив, как от его слов дёрнулся Игорь, успокоил, — Но, пока, вроде бы, не за что. Ладно, отработаешь год углекопом, а там иди, куда хочешь, ищи, где заработать себе на еду и кров. Ну, а не найдёшь, можешь ко мне на службу устроиться, если, конечно, оружием управляешься также ловко, как и руками.

Надежды попаданца, что расслабившиеся на вечернем пиру пленители потеряют бдительность, не сбылись. Вновь приковывать к телеге его не стали, но связали крепко, правда, перед этим покормили тем же убогим набором продуктов, что и днём. Хоть и за это спасибо. В этот раз еду ему приносила пожилая коренастая тётка, не пожелавшая с ним говорить.

Пусть здешняя цивилизация и не созрела до необходимости точного измерения времени, тем не менее, часы ему не вернули, кажется, их приватизировал баронский дружок лэн Аган, сволочь благородная. Попаданец теперь мог определять, который час, тоже приблизительно. Судя по плотности сгустившихся сумерек, до наступления полуночи было не больше часа, однако охотничий пир только разгорался.

Своё настроение Игорь сейчас и сам не мог определить. Страха или тревоги в себе не ощущал, радоваться тоже причин не видел. Вроде бы и легко отделался — жив, здоров и даже не голоден, но могло сложиться и получше.

Вот что однозначно портило ему настроение, так это обыденность царящей здесь жестокости нравов. Выводы из неё Егоров сделал — побег, который он планировал с первых же секунд своего пленения, должен быть тщательно подготовлен и непременно увенчаться успехои, иначе расправа будет короткой и, к сожалению, окончательной. Вряд ли судьба, рок, фатум зашлют его ещё куда-нибудь. Скорее уж, по повериям индусов, переродится баобабом, если окажется тупым, как дерево.

— Эй, чужак, я слышала, тебя Игорь зовут? — раздался сзади тихий голосок.

Когда попаданца связали, то бросили опять возле повозки, только теперь возле той, что имела подобие тента и находилась ближе к шатрам. Та самая рабыня, что первый раз приносила ему еду, а потом была изнасилована Фэйзом, забралась под неё вместе с такой же, как и она, грязнушкой — обе девушки по ухоженности ещё днём напомнили Игорю бомжих — и легли на подстилку из рогожи.

— Тебе-то чего? — хмыкнул попаданец, пытаясь разглядеть в темноте лица рабынь, — Шпионка, что ли, или любопытство мучает?

Девушка какое-то время обдумывала смысл незнакомого слова "шпионка" и, видимо, догадавшись, что никакого позитива оно не несёт, фыркнула и отползла к подруге.

У Игоря сна не было ни в одном глазу. "Вот нафига девчонку обидел? Теперь и поболтать не с кем, — отругал он себя, — Или попробовать наладить контакт?"

— Эй, подруга, прости дурака, — извиваясь он подполз к колесу, — Меня правда Игорем зовут. А тебя? Может и с подругой познакомишь?

Вот и всё — подумал попаданец, когда его потуги разговорить рабынь не увенчались успехом — поезд сказал "ту-ту" и уехал. Ну и чёрт с ними.

Несмотря на то, что распитие спиртных напитков и обжорство охотники и их обслуга завершили далеко за полночь — Игорю самому удалось поспать от сили часа три, но, правда, почти выспался — лагерь встал рано.

Завтракали все, включая благородных предводителей, остатками вечерне-ночного ужина, даже подогреть мясо никто не удосужился, хотя костры горели, с ночи поддерживаемые дежурными сменами караульных. Игорю достался почти полностью обглоданный мосол — за собаку, что ли, считают? — всё такая же сухая лепёшка и луковица.

Костью попаданец поделился с забавным псом, у которого уши торчали, как крылья самолёта, параллельно земле, а хлеб и овощ съел.

Пока сворачивали шатры, впрягали лошадей и грузили повозки, Игорь успел размяться и полностью восстановить кровообращение в затекших за ночь конечностях — хорошо, что днём его связывать не собираются, а то так бы и до ампутации можно было руки-ноги довести.

В южном направлении по дороге, идущей в пресловутый Шерод, их колонна прошла около десятка километров, а затем резко, почти перпендикулярно повернула на восток.

Несмотря на убожество транспорта — повозки скрипели ужасно, у Егорова первое время даже зубы сводило, как когда-то в детстве от движения ногтем по стеклу — двигались они довольно быстро и уже к вечеру вышли из Сонных дебрей к деревянному мосту через небольшую реку, возле которого возвышалась круглая башенка, высотой метров семь-восемь, окружённая валом и частоколом из заострённых сосновых брёвен.

Здесь они остановились и расположились на очередную ночёвку. Только шатров разбивать не стали — благородные направились отдыхать в башню. Как Игорю рассказал про этот мост и башню при нём ещё на дневном привале дружинник Фэйз, ставший после побоев мрачным, но не молчаливым, принадлежат они другу барона лэну Агану Машверу, и живёт тот за счёт пожалованного его роду ещё в прошлое царствование права взимать здесь мостовую пошлину.

— Иноземец, — позвал попаданца десятник Итом, — не прячься там за возчиками. Иди сюда, пора тебя стреножить, — усмехнулся он, показывая верёвки в своих руках.

За время пути Игорь не увидел ни малейшей возможности "сделать ноги". Он шёл почти в самом центре колонны за второй по счёту повозкой, любуясь стройными ногами и жёлтыми от налёта зубами улыбающейся ему тридцати-тридцатипятилетней рабыни, сидящей на заднем борту, спиной к возчику. Долюбовался до того, что пропустил подкравшегося сзади верхом Густа, который огрел его плетью. "Живее ногами шевели, каторжанин!" — радостно прокричал крысёныш, ускакав в голову колонны.

Мало попаданцу было того, что его окружили рабами со всех сторон, дружинников впереди, позади и по бокам колонны, так у Егорова ещё имелся, оказывается и индивидуальный соглядатай, который внимательно смотрит за пленником в оба глаза.

"Я его придушу, как-нибудь при первом же удобном случае", — дал себе зарок попаданец.

— Десятник, а может как-нибудь без этого обойдёмся? — показал Игорь взглядом на верёвки, подойдя к Итому, — Не, ну реально руки и ноги затекают, потом идти тяжело.

— Не умничай, чужак, — усмехнулся десятник, — Выбирай себе место, где сегодня ночевать будешь.

— Башня лэна Машвена не подойдёт?

— Не накликай на себя беду, Игорь, — серьёзно посмотрел на него воин, — Из подземельев лэна ещё никто живым не выходил.

— Да я, собственно, не тюрьму имел в виду, — попаданец понял, что и тут всё не так, и с ночлега не сбежать, — Тогда, вон, к той же повозке.

К замку барона Крима Роя их обоз подошёл чуть за полдень — попаданец уже начинал привыкать к приблизительному определению времени — заныкавший его часы сволочь лэн остался в своей грёбанной башне собирать мзду с проезжающих по мосту.

От баронского жилья Игорь ожидал большего. Думал увидеть нечто похожее на те картинки замков, которыми был заполнен интернет. Однако, действительность оказалась намного проще, если не сказать убогой.