Помоги проекту - поделись книгой:
— Выбросить хочу, — отметил очевидное я. — Что не так?
— Она же не дырявая. Дома отстираем, и нормально будет! В крайнем случае на работу носить сможешь.
— Но выкинуть-то проще, — заметил я, хотя уже начал понимать свою ошибку.
— Ты что, в миллионеры заделался?! — не унимался Глеб. — Мама столько работает не для того, чтобы…
— Хватит, — положил я руку ему на плечо. — Понял тебя. Тётя Мари и в самом деле многое делает для нас, не злись, — улыбнулся я кузену. — Постираем, — и не дав ему ответить, демонстративно огляделся по сторонам. — В какой стороне тут метро? Поедем домой уже, девчонок клеить сегодня, видимо, уже не будем.
— Да уж, — ухмыльнулся Борис. — Как-то не до них сейчас.
— Но не переживайте, парни, ещё наверстаем, — сказал я.
— Так, похоже, пора сваливать, — неожиданно выдал Глеб.
— Не паникуй, братец. Всё под контролем, — хмыкнул я, повернувшись в ту сторону, куда секунду назад бросил скользкий взгляд кузен.
Приближающихся к нам людей я уже заметил и теперь открыто смотрел на них. Шесть парней и четыре девушки. На вид не старше моих братьев и имеют весьма «игривое» настроение.
— А кто это у нас тут возле нашей скамейки трётся, а? — спросил коротышка с короткой стрижкой. — Я вас тут раньше не видел!
— Блин… — тихо прошептал Глеб, — Ну что за день-то такой.
Девицы остались чуть позади, а парни нас неторопливо окружали. Вот же ж морды ехидные! Похоже, кулаки у ребят сильно чешутся.
— Так и мы вас тут раньше не видели, — спокойно ответил я, глядя в глаза лидеру компашки. — Чего, заблудились? Дорогу подсказать?
Коротко стриженый скривился и процедил:
— Не нравишься ты мне, хрен смазливый. Помять, что ли, немного твою рожу, а?
— Свою ты, видимо, уже помял? Вон какая кривая. Фу… мерзость!!!
Его перекосило ещё сильнее.
— Мочи их парни! — закричал стриженый и первым бросился на меня.
Что ж, не только у вас, идиотов, кулаки чешутся. Мне тоже очень хочется проверить свои навыки в этом мире!
Однако практически сразу я понял, что эта проверка принесёт мне одно разочарование. Ну в самом деле, что за размашистый удар? Что за открытая стойка?
Чуть поведя корпусом, я ударил стриженого кулаком на опережение. Один удар в челюсть, и бодрый бандюган обмяк. Не теряя времени даром, ударил левой второго. Минус два. Шаг вперёд, удар ногой в голову… Да что ж такое? Предыдущий владелец тела совсем не тренировал растяжку, так что удар пришёлся противнику в плечо. Паренёк ойкнул и, не удержавшись, начал падать.
Что ж, ясно, пока обойдёмся без хай-киков. Ну-ка, лоу-кик?
Четвёртый противник застонал и упал, схватившись за ногу.
— Ах ты, сука! — раздался за спиной гневный окрик. Я резко развернулся и отбил в сторону руку Пятого. Через секунду ему по роже прилетел тяжёлый удар Бориса, ну а я добавил. Итог — ещё один в отключке.
На ногах осталось двое: один из них держался за плечо, а второй бился с Глебом.
— Ну? Может, хватит, разбойники? — глядя на противников, усмехнулся я. Удовольствия от детской драки я не получил, но косточки размял и убедился, что свои старые навыки я могу применять в новом теле. Правда, тело это довольно слабое и нужно его укреплять. Хотелось проверить, смогу ли я использовать больше своих сил, но риск поубивать подопытных был уж слишком велик.
Оставшиеся на ногах бойцы злобно посмотрели сначала на меня, потом на своих побитых товарищей, а затем парень в оранжевой футболке, который только что дрался с моим кузеном, отступил и хитро заулыбался:
— Ну это… у нас к вам претензий нет. А вы откуда такие взялись?
— От верблюда, — резко ответил Глеб, но драку продолжать не стал, а тоже сделал шаг назад и через плечо посмотрел на меня: — Ну? Можем идти.
— Пойдём, чего задерживаться. Приятно было познакомиться, — улыбнулся я, а затем помахал рукой девчушкам.
В полнейшей тишине мы прошли мимо недавних противников и направились к широкой улице, видневшейся между домов.
— Аскольд… ты сегодня какой-то странный, — тихо проговорил Глеб, шедший чуть позади меня.
— Угу! И дрался, как лев! Я знал, что ты сильный, но… Когда ты такому научился, брат? — Борис, в отличие от Глеба, не скрывал восторга и сиял щенячьей радости.
— Да вроде всегда умел, — усмехнулся я. — Не заморачивайся по пустякам. И вот ещё что! Это, — я махнул рукой в сторону двора, из которого мы только что вышли, — как раз из разряда пустяков. А вот то, что случилось раньше, обсудим дома.
Братья в полнейшей задумчивости шли молча, так что я мог спокойно пялиться по сторонам. Во-первых, высматривал потенциальных преследователей. Маловероятно, что те обмочившиеся коротышки возжелают возмездия прямо сейчас. Ещё меньше вероятности того, что они нас выследят, но бдительность терять нельзя.
Ну а во-вторых, пытался прочувствовать город, в которой я попал. Одно дело ворошить память реципиента, и совсем другое — видеть своими глазами и слышать своими ушами.
Ну что можно сказать… Определённо, в настолько густонаселённой дыре я никогда раньше не был. Мне доводилось бывать на слаборазвитых планетах, однако же там… всё воспринималось иначе. Здесь люди живут и радуются, ходят взад-вперёд, суетятся. На тех слаборазвитых планетах, где я бывал, разумные не жили, а выживали.
Пожалуй, цивилизацию, которая сейчас окружает меня, мне не с чем сравнивать. Эти люди даже не знают, что они отсталые. Официально зафиксированного контакта с более развитой формой жизни местные не имели. Им не с чем сравнивать свою отсталость. Многие из них думают, что вообще единственные разумные во Вселенной.
Да уж, придётся им открыть глаза.
Мы спустились в подземку, и народу вокруг стало ещё больше. А вот такие толкучки мне вполне знакомы. Доводилось бывать в зонах беззакония, и здешнее метро меня после этого ничуть не пугает.
Пока мы ждали нужный поезд, я копался в памяти реципиента. Форкх меня дери! Какие же странные ощущения. Справа от меня — Борис. Мой родной брат. Я… не испытываю к нему тех же чувств, что и к своему настоящему брату, оставшемуся в Александрии. Однако я прекрасно помню, как утешал Бориса, когда погибли наши родители. Как поддерживал его.
Я уже воспринимаю память реципиента, как часть своей собственной памяти. А значит и прошлое реципиента, как своё. Проклятье! Вроде бы чувства к родным и близким этого тела мне не передались, но я могу вспомнить ощущения реципиента из прошлого. То, что чувствовал местный Аскольд, например, когда утешал брата. Или же когда кузен со своими друзьями и Борисом прибежал выручать его из драки. Тогда Аскольд был счастлив.
Проклятые сарниты и все их приспешники! У меня голова кругом от всего этого.
Между тем мы уже ехали в вагоне. Пришлось стоять. Хорошо хоть передо мной сидела симпатичная женщина с очень выдающейся грудью и лёгким декольте. Заметив мой взгляд, она нахмурилась и с вызовом посмотрела мне в глаза. Хех, будь я в самом деле семнадцатилетним девственником, может, и отвернулся бы. Выдержав взгляд её бездонных карих глаз, я чуть прищурился и улыбнулся. Она не сдержалась и улыбнулась в ответ.
К сожалению, услада глаз моих вышла через две станции. Протискиваясь к выходу, она толкнула меня попкой и подмигнула на прощанье. Ну а её место заняла дама крупной формации. Не в моём вкусе.
Хотя что сейчас мой вкус — тот ещё вопрос. Похоже, молодое подростковое тело может себя проявлять.
— Брат, нам скоро выходить, ты помнишь? — шепнул мне на ухо Боря.
— Ага, — кивнул я. Хотя без напоминания, как пить дать, пропустил бы нужную станцию.
Возле нашей станции было несколько кафешек, в том числе и так называемое «интернет-кафе». Дома рядом со станцией показались мне довольно новыми — высокие двадцати четырёхэтажные здания. Но чем дальше вглубь улиц мы отходили, тем ниже становились постройки. Вот уже и пятиэтажки сменились двухэтажными «бараками».
В одном из них на первом этаже мы и жили — эдакий крошечный домик на четыре семьи.
— Аскольд! — заговорил Борис, как только мы зашли в квартиру. — Ты стал осветлённым?
— Пока нет, — спокойно ответил я.
Благодаря памяти реципиента я знал, что в этом мире господствуют те, кто способен использовать положительную энергию. Наиболее часто её называют «праной». Но есть и другие названия: «ци», «ки», «эфир» или даже «жи́ва» — национальное название в Российской Империи. Способных применять её в России называют осветлёнными, потому что в момент активации жи́вы можно увидеть энергетическое свечение.
— Но ты ведь использовал что-то вроде золотых молний, чтобы атаковать тех аристократов! — поддержал двоюродного брата Глеб. — Значит, ты научился пользоваться жи́вой?
— Нет ещё, — терпеливо повторил я разуваясь. — Но собираюсь научиться. Идёмте на кухню, там и поговорим.
Наша комната, в которую мы прошли из прихожей, имела два окна. В ней находилась двухъярусная кровать и кровать обычная. А также два стола. На одном из них, точно царь, стоял светло-серый ящик со стеклом. На несколько мгновений я завис, пытаясь понять, что это, и почему от него идут какие-то провода к коробке под столом. И что за пластина с кнопками перед ящиком?
Память реципиента подсказала — передо мной доисторический предок компьютера. Мощности в этом куске пластика и железа раз в сто меньше, чем в простенькой детской игрушке. Ещё и выхода в глобал, или как тут говорят в «интернет», нет.
Расстроенно покачав головой, я переоделся в домашнее и пошёл мыть руки. Да уж… «удобств» по минимуму и всё в одной комнатке. А этот огромный ржавый поддон, это что, душевая? Прикрылся замызганной шторкой и моешься, пока кто-нибудь в этом же помещении нужду справляет? Не говоря уже о том, что стены все чёрные от плесени.
Тьфу!
Кухонька мелкая, недалеко от стола диванчик и ещё один ящик. На сей раз чёрный. Телевизор. Ну и дверь в спальню тёти.
— Ты чего, Аск? — удивлённо спросил Глеб, поставивший кастрюлю на двухконфорочную плитку.
Хотел я поделиться с ним своими впечатлениями, но вовремя вспомнил, как парень отреагировал на мою попытку выбросить грязную футболку.
— Да нет, всё нормально, — отозвался я, садясь за стол.
Нет, я, конечно, наследный принц планетарной империи, но далеко не изнеженный белоручка. Умение воевать в любых условиях для высокородных Александрийцев необходимо, как воздух. А к наследникам родов крайне жёсткие требования. Если совершил подвигов меньше, чем кто-нибудь из младшеньких братьев, то могут и первородства лишить.
Потому я прошёл не одно сражение. Жил в военных лагерях, летал на крейсерах и тому подобное. Да, обычно шатёр принца облагорожен по высшему разряду. Но не всегда. И в грязи доводилось изваляться. Например, когда мой отряд без связи с внешним миром выживал в джунглях Авара…
Поэтому я готов принять окружающую меня обстановку, как независящие от меня условия миссии. Но в ходе миссии условия можно, а порой и нужно улучшать. Именно этим я займусь, как только появятся лишние деньги.
О, таракан бежит!
Половица скрипнула на всю квартиру, когда я раздавил паразита.
Глеб разлил по тарелкам красный как кровь суп, а Борис порезал чёрный хлеб. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы принялись за еду. Боря натёр кусок хлеба зубчиком чеснока и посыпал солью. Я сделал так же.
Хм… а неплохо! Правда, суп, как мне кажется, жирноват.
Я и не заметил, что довольно сильно проголодался. В итоге минуты за три съел целую тарелку борща. Чего-то не хватает.
Раздался пронзительный свист. Я вскочил на ноги и приготовился к бою.
Но к моему удивлению, странный звук издавал чайник!
Форкхово дерьмо! Что за отсталый мир… Да и память реципиента, вроде бы открыта для меня, а по умолчанию не срабатывает. Мне необходима хотя бы минимальная концентрация, чтобы извлечь из неё что-нибудь. Мой предшественник вряд ли бы так реагировал на закипевшую воду.
— Аскольд? — в голосе Бориса отчётливо слышалась тревога.
— Всё нормально, — твёрдо произнёс я, возвращаясь на место. Ну а брат пошёл разливать чай. Да, чая с десертом и не хватало.
А чаек-то ароматный. Правда, пряники по виду дубовые.
Память услужливо подсказала, что мы купили их большой партией на распродаже.
Собравшись с мыслями, я посмотрел на своих родственников. Они оба настороженно поглядывали в мою сторону.
— Обсудим произошедшее за сегодня, — твёрдо сказал я, отодвинув кружку. — Мы столкнулись с двумя мелкими аристократами, а вы перепугались будто в одиночку с ордой доргов столкнулись.
— С кем? — не понял Глеб.
— Не забивай голову, — махнул я рукой и подобрался, нужно научиться хотя бы во время серьёзных разговоров фильтровать свою речь. — Пример может быть любой. Суть от этого не меняется. Всего лишь два зажравшихся мальца, а вы в ужасе.
— Это аристократы, брат, — с нажимом проговорил Глеб. — Им по силам не только испортить нам жизнь, но и отнять её.
— И вас это устраивает? — быстро спросил я. Парни инстинктивно отпрянули к спинкам стульев, удивлённо уставившись на меня. — Меня — нет. Любой может стать аристократом. Да, большинство рождаются с этим титулом, но и обрести его деяниями возможно. И я собираюсь это сделать. Я поднимусь до самой вершины, слышите? И те, кто будут мне верной опорой, поднимутся вместе со мной.
С каждым словом я всё сильнее выпускал родовую ауру. Однако при этом старался сдерживать её, чтобы раньше времени не допустить той странной визуализации с золотыми молниями.
Моя короткая речь проняла братьев. Хороший знак. Значит они мне доверяют, а мои слова для них не пустой звук, иначе аура подействовала бы иначе.
— Ты… ты серьёзно? — ошарашенно спросил Борис.
— Совершенно, — кивнул я. — Я не собираюсь больше терять времени даром. Я поступлю в старшую школу в этом году. В лучшую, которую смогу выбрать. А параллельно с этим я заработаю много денег. Достаточно много, чтобы отплатить тёти Мари за заботу, чтобы переехать из этой дыры и создать экономическую основу для своих дальнейших свершений. Для достижения титула. Вы со мной, парни? — в этот момент я полыхнул аурой, и она разлетелась по маленькой кухне кольцом сверкающих золотых молний.
— Да, брат! — в унисон ответил Борис и Глеб.
Что ж, славно. Тыл я себе прикрыл и работоспособность ауры проверил. Теперь хотелось бы как можно быстрее проверить и другие свои силы.
Глава 2
Постэффекты от родовой ауры императорского дома Александритов длятся определённое время. То, что я смог воодушевить своих братьев — хороший знак. Аура моего рода способна поднимать боевой дух соратников, или же, наоборот, запугивать врагов. Наша аура «представляет» своих обладателей. И тогда верные люди видят своего правителя, как способного творить чудеса, привести свою армию к победе или совершить деяние, невозможное для простого смертного. Ну а враги видят противоположное, то есть воплощение смерти и разрушения.
Аура работает и в чужом для меня теле. Что, Форкх его задери, странно. Ведь родовая аура — это проявление силы нашей крови. А в этом теле нет ни капли крови потомков Александритов. Так почему же аура работает? Да, гораздо слабее, чем раньше, но всё же работает…
Эх, сюда бы старика Архуна! Этот въедливый учёный дал бы мне научное объяснение. Скорее всего… Всё-таки с подобным даже он вряд ли сталкивался прежде.
Я решил отложить размышления о природе своей силы в дальний ящик и сосредоточиться на познании более приземлённых вещей. После позднего обеда я зарылся в справочники и учебники, которые нашёл в нашей с парнями комнате.
Хорошие новости мне принёс атлас по географии. Строение планеты я и так уже успел подглядеть в памяти реципиента, однако хотелось убедиться своими глазами. И не зря!
Планета, на которой я сейчас нахожусь, третья по счёту от ближайшей звезды — жёлтого карлика по имени "солнце", называется «Земля». Поразительно, но она как две капли воды похожа на ТерраМатер. На планету, с которой мои предки расселились по другим планетам нашего галактического сектора. Похожа до того, что мне сложно поверить собственным глазам. Но сантименты в сторону.
Я мысленно возблагодарил своего отца-Императора за то, что дал мне прекрасное образование и приставил ко мне старика Архуна. Ну и самого себя за то, что никогда не ленился учиться. Если этот мир непросто внешне похож на ТерраМатер, а прошёл через те же процессы терраформирования, то высока вероятность, что здесь есть тайгий! И возможно, даже в том же самом месте, где его впервые обнаружили на нашей планете. Если прикидывать по карте, то это должно быть где-то на территории Российской Империи. А ведь тайгий — это мощнейший энергоноситель. Если я найду месторождение и сумею организовать добычу и переработку, то устрою настоящий энергетический переворот в этом мире.
За изучением местной географии и построением перспективных планов я не заметил, как прошло пару часов. Братья мне не мешали, занявшись приготовлением ужина. Я просидел бы над книгами и дальше, но отчётливо услышал щелчок дверного замка.
Поделиться книгой: