Химеры

Это Стрев их всех научил.

Он многому их научил, потому что общался с человеком, который разбирался в вопросах Полуночи лучше других. Не смотря на то, что сам Стрев был ничтожеством, информацию он получал из достойных рук. Такого едва окончивший училище подросток не придумает, будь он хоть трижды Агилар. Учитель, хоть и через Стрева, говорил истинные вещи.

Ну ничего, надо будет просто помириться со Стревом, погладить его чувство собственной важности и он, в конце концов, познакомит с этим таинственным Учителем. Уж чего-чего, а играть Десире умела — она не только танцорка, она еще и актриса.

— Ди, наверное, Стрев не придет сегодня, — беспокойно сказал один из новеньких. Десире все никак не могла запомнить его имя — рыженький, носатый, слишком тщательно одетый по моде химерок: просторные штаны, черная рубашка клочьями, натянутая поверх черной же футболки, мягкие ботинки — чтобы удобнее было лазить по крышам.

— Наверное, его папенька не пустил, — хихикнула Мирта, разглядывая в зеркальце свеженаложенный макияж. Что-то ее не устраивало, и она вновь принялась возюкать под глазами черным карандашом.

— Мирта, помолчи, — недовольно прервала ее Десире.

Ньет, конечно, здорово пошатнул авторитет лидера на глазах всей честной компании, но продолжать в том же духе не годилось. Стрев нам еще понадобится.

— А чего он свистел тогда, — не унималась Мирта.

Выбеленные волосы и обведенные темным глаза удивительно не шли ее простецкому альдскому лицу с прозрачными глазами и конопушками, делая девушку похожей на недовольную домашнюю кошку.

— Обещал наймарэ настоящего вызвать, взял с собой еще четверых, тайны напустил. Где наймарэ-то?

Десире пожала плечами.

— Это ведь не так просто, Мирта.

— И остальные, что с ним ходили, молчат. Как воды в рот набрали! Гланка вообще перестала на собрания приходить. Эркард, что вы там делали такое?

Эркард медленно повернул голову, глянул из-под сомкнутых ресниц. Ничего не ответил.

Десире усилием воли заставила себя не прислушиваться к воркотне приятелей, погрузилась в залитое вечерним солнцем молчание, ощутила остывающие чешуи черепиц, еле слышное гудение водосточных труб, вибрацию карниза…

По карнизу кто-то шел.

Тяжело ступает; это не кошка.

Может, Стрев вернулся? Но он трусишка, никогда не рискнет пройти по такой опасной тропке.

Десире открыла глаза и поднялась на ноги.

Человек, взрослый, — в каком-то дурацком плаще…

Идет по самому краю крыши, опасно пошатываясь, сунув руки в карманы, — вот самоубийца!

Остроносые ботинки, даже на первый взгляд неудобные и скользкие; тесные брюки, волосы спадают на глаза…

Он же навернется!

Десире было дернулась подхватить, помочь, но человек, похоже, не нуждался в помощи.

Он прогулочным шагом дошел до их компании, остановился, повернувшись спиной к бездне, покачался на носках, не вынимая при этом пальцы рук из крохотных карманов.

— А что это вы тут делаете? — с неподдельным интересом спросил незнакомец. — Загораете?

Десире могла бы поклясться, что пятки его поганых скользких ботинок висят сейчас в пустоте.

Сумасшедший, точно сумасшедший. Сейчас он свалится, а про нас потом будут говорить «химерки сталкивают людей с крыш».

— Уходите отсюда, — сказала она резко. — Здесь опасно.

— Вам не опасно? А мне опасно? Так ли? — Он пожал плечами, не переставая раскачиваться.

— Убирайтесь.

— Маленькие химерки, такие молодые, такие одинокие, — протянул он с ухмылкой. — Сидят на крыше и ждут чего-то. Может быть, могущественного демона? С крыльями? Но разве демоны летают днем?

Незнакомец вытянул пальцы из карманов, сунул кулаки под мышки и захлопал руками, как курица крыльями.

— Если вы не уйдете, тогда уйдем мы, — решительно сказала Десире.

Химерки, привлеченные разговором, очнулись от транса и пялились на них, как стая перегревшихся на солнце ворон.

— Ну что смотрите, — сказала им Десире, — пошли отсюда. Не видите, какой-то псих на нас набрел. Если он думает спрыгнуть и разбиться в хлам, пусть без нас прыгает.

— А ты меня подтолкни, — сладко посоветовал псих, хватая ее за руку и прижимая к худосочной груди. Десире с омерзением рванулась прочь, псих зашатался пуще прежнего, отчаянно балансируя на узеньком выступе камня.

— Да он не сумасшедший, — с недоверием сказала Мирта. — Просто какой-то циркач. Акробат, наверное.

— Я никакой не акробат! — возмутился незнакомец. — Я наймарэ! Крылатый ужас Полуночи. Вы же ждали наймарэ, вот я и пришел. Покарать виноватых, защитить правых… что еще… Научить летать!

Химерки дружно зароптали. Нашел дураков!

Десире с трудом сдержалась, чтобы не столкнуть насмешника с крыши на самом деле. Вот сволочь, — притащился, не пожалел сил, наверх забрался в доме без лифта, только чтобы поглумиться над самым дорогим, что у них есть.

— Наймарэ, — злобно фыркнула она. — Хиловат ты для наймарэ, дядя. Пошли ребята, поищем себе другую крышу, без психов.

— Десир-р-э-э-э-э, — послышалось снизу их глубокого колодца-двора. — Десире, спускайся. Скорее!

Это был Ньет. Сверху он казался совсем маленьким, белело запрокинутое лицо.

— Вот и твой чешуйчатый хахаль пришел, не терпится ему, — поддела Мирта. — Интересно, вы когда целуетесь, от него рыбой несет?

— Заткнись, дура, и завидуй молча, — отрезала Десире.

Она обрадовалась, что есть возможность уйти, не разыскивая причину. Обидно покидать хорошую насиженную крышу, но этот псих ведь сюда повадится. Бывают такие… Может, муниципалов вызвать?

Извечные враги и гонители химерок показались вдруг девушке чрезвычайно приятными людьми.

Девушка легко сбежала по лестнице, ее все еще потряхивало. Вот ведь… Остальные химерки пыхтели где-то позади.

Двор уже тонул в тени; под раскидистой, еще и не думавшей цвести липой стоял Ньет, как он есть — лохматая голова, выцветшая красная футболка и голубые парусиновые штаны.

Десире мельком подумала, что он, наверное, нарочно надевает поношенные вещи, чтобы чувствовать себя комфортнее. Или просто таскает их, пока не истреплются.

В левой руке фолари держал зеленый бидон с деревянной ручкой, эмаль кое-где облупилась и потрескалась.

Ньет всегда встречал ее улыбкой, но сейчас он встревожено вглядывался в выходивших из подъезда; увидел Десире, подхватился, подбежал, схватил ее за руку.

— Идем, идем скорее.

— Что за спешка? Ньет!

— Пойдем. Я тебе что-то покажу.

Юноша тащил ее с неожиданной силой, волок за собой так, что Десире еле поспевала следом.

— Да подожди ты!

Он не останавливался, пока не миновал несколько кварталов. Потом пошел тише.

— Ньет! У тебя перец в заднице? Что ты носишься! И что ты там приволок?

Она наконец вырвала руку и остановилась, переводя дыхание. Бидон был без крышки, полон воды — из него наплескало Ньету на штаны.

— А, это… — в серых глазах — то ли тревога, то ли страх. — Вот, держи, это тебе.

Десире без особого желания взяла бидон — тяжелый! — и заглянула внутрь.

В воде шевелился красный рыбий хвост. Рыба была такой большой, что стояла головой вниз.

— Боже-господи… Это правда мне?

Фолари кивнул.

— В сагайском парке, наверное, выловил, больше негде… Это ж радужный карп… Ньет, ты что думаешь, я это есть буду?

— Вместо красноперки, — деловито пояснил парень.

— Ты ненормальный.

— Я нормальный… в пределах своего вида.

Десире обреченно поглядела на хвост.

— В ванну выпущу, — наконец сказала она. — Есть не стану, и не проси. Пропасть, я скоро с тобой сама плавниками обзаведусь.

Ньет улыбнулся, сверкнули острые белые зубы.

Десире улыбнулась в ответ.

— И ты ради этого меня с крыши стащил?

Ньет отвел глаза.

— Н-ну-у…

Девушка нахмурилась:

— Что случилось?

Он посмотрел себе под ноги, потом пробормотал что-то, голос сорвался.

Волшебный народ не умеет лгать.

— Ньет! А ну отвечай без уверток, какого черта ты бежал и голосил, как будто пожар?!

— Там наймарэ с вами был, — как клещами вытянули.

— Что-о?

— Я испугался. Там ты… а что я могу сделать против наймарэ? Он… настоящий, не как тот, из кафе. Тот все-таки был почти человек, а этот… Десире, это такая тварь… Я думал, ты уйдешь — и он про тебя забудет.

Десире смотрела, как он заикается, глаза ее расширялись больше и больше.

— Наймарэ! — выдохнула она, — Настоящий! Он… пришел! Он заговорил со мной!

— Не ходи к нему! — взвыл Ньет, хватая девушку за руку.

— Пусти!

Она крутанула запястьем, ловко высвобождаясь из его пальцев.

— Не смей меня трогать! Ты мне не указ, понял? Иди на набережную проповедовать, рыба ученая.

Ньет съежился, опустив голову. Звякнул металл. Легкий шелест шагов.

Ньет нехотя поднял глаза.

Десире очень аккуратно поставила бидон на асфальт, развернулась и побежала обратно.

* * *

Аэропорт Южных Уст больше походил на базар. Пестрые тенты, цветное барахло на переносных столиках, крикливые продавцы; баррикады ящиков и коробок расположились чуть ли не на самом взлетном поле, загромождая проходы к зданиям. Чтобы пройти таможню, пришлось порядком поплутать — толпа пассажиров направилась почему-то не в город, а мгновенно рассыпалась по торговым рядам.

На таможне черноусый молодец в оливковой форме поставил штамп на пустую бумажку и улыбнулся приветливо: «Бьенвенидо эн Марген дель Сур, сеньо!»

Внутри здания аэропорта оказался тот же рынок, только крытый. Объявления о взлете и посадке перемежались восточной музыкой — Лестан распространился на бывшие земли Дара. Люди суетились, таскали баулы, наступали на ноги; общая атмосфера — а он чутко ловил такие состояния — была нервозная и напряженная.

Заметив оливковую форму, он подошел поближе. Таможенники — два парня и девушка — сидели в выгороженном закутке на три столика (пара из них стоячие) около приемника — большого деревянного ящика с обтянутой рябенькой тканью передней панелью. Приемник квакал и чирикал. Один из парней приник к ящику ухом, покручивая верньер. Второй резал на бумажной тарелке толстую копченую скумбрию.

— Добрый сеньо! — окликнула девушка и помахала рукой, привлекая внимание. — Добрый сеньо, вы же с катандеранского рейса? В столице что-нибудь говорят про нашу рейну?