Записки странствующего писателя о подводных погружениях и древних цивилизациях

Где-то в чаще кричала одинокая птица… Атмосфера тропического леса была мрачной, навевала тоску и уныние. Мы поднимались по дикой тропе, по которой много лет назад поднимались пираты, таща не плечах на грабленные сокровища, как сейчас по их следам съемочная группа тащила оборудование.

Несмотря на трудность подъема, нужно было внимательно смотреть вокруг – остров кишит ядовитыми сороконожками, змеями, от яда которых погиб не один кладоискатель.

Я оставил далеко позади съемочную группу, воспользовавшись тем, что им приходилось нести оборудование, я же фактически шел налегке. Кроме того, меня подтал кивало вперед желание поскорее добраться до камня, под которым был вход в пещеру. Я гнал от себя мысль о том, что кладоискатели, шедшие передо мной, наверняка перевернули все камни острова.

Иногда я останавливался передохнуть – то ли тропический лес, то ли сам остров действовали на меня угнетающе – найдя более или менее подходящее место, я присаживался на поваленное дерево и внимательно вглядывался в чащу, где зычно продолжала кричать одинокая птица, в лесу иногда раздавался хруст ветвей, я бросал туда взгляд, но никого не замечал.

Странное ощущение не отпускало меня с того момент а, как я остался один, словно за мной следит кто-то невидимый из гущи леса, наблюдающий за каждым моим шагом. Иногда между деревьями мелькала тень, я замечал это боковым зрением, поворачивал голову в ту сторону и вглядывался, вглядывался в чащу. «Может быть, подо ждать своих товарищей?» Но нет, нужно было идти одному – сокровища не терпят столпотворений, они от этого уходят только глубже в землю. Я вставал с поваленного дерева и шел дальше, цепляясь за кусты, деревья… я поднимался все выше и выше.

Казалось, конца подъему не будет никогда.

Но вот я очутился на небольшой полянке; из-за туч выглянуло солнце, в первый раз за все дни нашего пребывания вблизи острова. Совсем иным предстал передо мной тропический лес – только что он был недоброжелателен, полон опасностей, но вдруг все переменилось. Удивительно, как солнце изменило его… или это в моей душе что-то произошло. Я немного посидел на траве, подставляя лицо ласковым лучам солнца, но сел, оказалось, неудачно – по мне засновали маленькие рыжие и удивительно кусачие муравьи, прогнав меня, непрошеного гостя, из своих владений и вынудив идти дальше.

И снова утомительный бесконечный подъем. На вер шине горы я натолкнулся на рощу каких-то больших деревьев, дальше нужно было идти правее к камню. И снова – откуда-то взявшееся чувство, что я здесь не один, что кто-то наблюдает за мной, холодком прошло по спине.

«Кому здесь быть на необитаемом острове, все рейнджеры внизу. Некому здесь быть», – успокаивал я себя.

Теперь я начинал понимать: найти нарисованный на карте камень было делом немыслимым. Лезть в чащу, рискуя наступить на змею, попасть в расщелину между скалами, оступившись, скатиться с обрыва… Это было опасно и бессмысленно, но тогда бессмысленны все эти поиски.

И все-таки надежда умирает последней.

Мои товарищи сильно отстали, и у меня имелось еще какое-то время для поиска камня. Я осторожно стал продвигаться в чащу леса, перелезая через поваленные деревья. Он должен быть где-то здесь, рядом с самой высокой точкой этой части острова. Мне неизвестно, знали ли пираты поговорку «подальше положишь – поближе возьмешь», но забрались они высоко, ведь именно здесь никому не придет в голову искать сокровища, все будут рыскать внизу, вблизи от воды.

Вдалеке я увидел большой валун. Не сразу удалось подобраться к нему. Я обошел его вокруг. Это вполне мог быть камень, обозначенный на карте, но я прекрасно понимал, что мне не хватит сил не то что откатить его, но и сдвинуть с места…

И снова неосознанное тоскливое ощущение, что я не один в лесу, что еще кто-то, наблюдая, находится неподалеку, заставило меня отойти от камня. На этот раз чувство это было особенно острым, скорее даже это было предчувствие опасности.

Я поторопился оставить камень и выбраться на тропу. Я не понимал, откуда берется у меня этот страх, его причину. Хотя, конечно, понимал, но гнал от себя эти мысли, я не верил в это, не хотел верить.

Я обследовал еще несколько больших валунов на вер шине горы, но уже без былого азарта, понимая, что даже будь под одним из них спрятаны сокровища, мне все равно не достать их. Из поиска сокровищ это перешло в интересное приключение… если бы не холодок ужаса на спине под футболкой…

Вскоре меня догнала выбившаяся из сил съемочная группа.

Светило солнце, мы вышли на поляну, с которой открывался изумительный вид на бухту и наш корабль «Арго». Пока снимали красоты острова Кокос, мы с фотографом Андреем Морозовым, сидя на травке, любовались видом на бухту.

Я уже смирился с тем, что не найду сокровища Бенито Бонито; наверное, я их и не искал, сокровищем был сам этот остров. Я понимал, что больше никогда не вернусь сюда. Мне не повезло.

Быть может, повезет кому-то другому.

Сокровища Лимы

Настал последний день нашего пребывания здесь. Утром было последнее погружение. Таких погружений не будет больше никогда, будут другие, но таких не будет. Напоследок пощекотать нам нервы, а заодно с нами и попрощаться пришла трехметровая тигровая акула. Она сделала невдалеке от нас круг и ушла в океан – она была здесь хозяйкой, а мы только гости.

На судне я нашел старинную книгу об острове Кокос. Книга была на испанском языке с иллюстрациями и посвящена сокровищам Лимы. Я принялся читать ее и читал до самого вечера.

«Ранним, не предвещавшим ничего особенного утром Скот Томпсон – капитан судна «Дорогая Мэри», причалившего к берегу в порту Кальяо, не предполагал, что судьба подготовила ему “подарок”, от которого он не в силах будет отказаться. Вот только подарок ли? Как распорядиться этим даром судьбы – хватать и бежать или развернуться и мчаться от подарка в другую сторону?..

Шла гражданская война за независимость Перу от Испании. Испанские колонизаторы бежали от победоносного наступления войск генерала Хосе де Сан-Мартина. Захват повстанцами столицы Перу Лимы, остававшейся последним оплотом испанцев, был делом ближайших дней. К этому времени в городе скопилось большое количество ценностей, свезенных сюда богатыми и знатными вельможами со всей страны.

Это были слитки золота, украшения из платины, усыпанные бриллиантами, сосуды из золота, изумруды и жемчуга, золотая церковная утварь, украшенная драгоценны ми камнями… Но самым впечатляющим из всего этого богатства по достоинству считалась отлитая из чистого золота двухметровая статуя Девы Марии с Младенцем на руках. Всем было понятно, что станет с этим богатством, попади оно в руки повстанцев. Поэтому было принято решение переправить их вместе с государственны ми ценностями в Испанию. Но, как назло, в порту Кальяо не оказалось ни единого судна. Все суда заблаговременно покинули порт, опасаясь гнева повстанцев. Ситуация казалась безвыходной. Но тут в море заметили паруса при ближающегося судна. Господь посылал спасение!

Американское судно “Дорогая Мэри” по случайности зашло в порт в этот день, но для многих это показалось перстом судьбы. Как только судно причалило, к капитану Томпсону пришли представители города и предложили перевезти в Испанию документы государственной важности. Причем сумма, назначенная за переправку груза, была невероятно высока. Испанцы рассудили, что если они предложат большие деньги за доставку ценностей, капитану трудно будет отказаться. Но Томпсон рассудил по-своему: “Если ему предлагают такие шальные деньги, значит, там что-то более ценное, чем документы”.

Весь день, под усиленной охраной, испанцы грузили в трюм корабля ящики с драгоценностями. Томпсон, присутствовавший при погрузке, убедился, что догадка его верна. Воображение рисовало ему несметные сокровища. И Томпсон решил воспользоваться удачным стечением обстоятельств. Неизвестно, испытывал ли он при этом душевные мучения, но золото и легкая добыча всегда застилали глаза даже самым здравомыслящим людям.

Вместе с командой они ночью перебили всю испанскую охрану на судне, обрубили швартовочные канаты и ушли в море. Изумленные испанцы с берега провожали взглядом уходящее судно, не имея возможности что-либо предпринять.

Так, наверное, “Дорогая Мэри” и растворилась бы в морских далях, но как раз в это время в порт Кальяо заходил военный испанский фрегат. От берега к нему на всех веслах уже шла лодка. Когда люди с подплывшей лодки рассказали, что произошло, не заходя в порт, фрегат развернулся и отправился в погоню. Но более быстро ходная и “дорогая”, уже в полном смысле этого слова, “Мэри” без труда ушла от погони.

Капитан Томпсон понимал, что его так просто не от пустят, что погоня может настигнуть его, и тогда все старания пойдут насмарку. Он лихорадочно водил пальцем по карте в поисках места, где можно спрятать сокровища. И, пожалуй, единственным местом, куда стоило пойти в этой части океана, был необитаемый остров Кокос, к тому времени уже пользовавшийся дурной славой пиратского острова.

Но мест для высадки на Кокосе немного, и корабль долго кружил вокруг острова, выискивая безопасную бухту, а потом, выбравшись на остров и найдя удобную пещеру, матросы три дня без устали и отдыха перевозили туда ящики с драгоценностями. Томпсон понимал, что теперь нужно поскорее уходить отсюда, чтобы, переждав, когда все утихнет, вернуться сюда снова. Но когда шхуна поднимала паруса, в бухту вошло то самое испанское суд но, три дня искавшее их в водах Тихого океана.

Перевернув вверх дном все судно, но не найдя на нем драгоценностей, рассвирепевшие от неудачи испанцы сгоряча перевешали всю команду на реях, оставив в живых только Томпсона и штурмана с его корабля. Два дня испанцы пытали их, чтобы узнать, где спрятаны сокровища, но безуспешно – ни штурман, ни капитан не сказали ни слова. Испанцы подумали, что в тюрьме они заговорят быстрее, решив везти их в Панаму.

Но случилось непредвиденное. По пути заболел штурман, должно быть, подхватив желтую лихорадку на Кокосе, и вскоре умер. Томпсона в кандалах привезли в Панаму, в то время одну из колоний Испании. Теперь он один знал, где спрятан клад.

Тут за него уже взялись всерьез. Но, собрав всю волю в кулак, он терпел лютые истязания, резонно полагая, что как только откроет место захоронения клада, его тут же казнят. Но освободительное движение, уже охватив шее все испанские колонии, докатилось и до Панамы. Тюремщики в страхе бежали, а Томпсона вместе с другими узниками выпустили на свободу.

Пришел его звездный час, путь к сокровищам был свободен. Но как добраться до них без денег? Терпя лишения, Томпсон пробрался подальше от испанских берегов в Канаду и поселился на острове Ньюфаундленд. Отказывая себе во всем, живя в нищете, впроголодь, он копил деньги на поездку. Опыт научил его держать язык за зуба ми – никому ни разу он не проговорился о кладе.

Так прошло двадцать лет. И все эти двадцать лет Томпсон жил мечтой о том, что когда-нибудь он доберется до сокровищ Лимы. Часто он просыпался в поту, увидев во сне, что кто-то нашел его тайник, но вновь успокаивал себя, что это невозможно: сейчас один он на всем белом свете знает заветное место.

Летом 1841 года судьба свела Томпсона с капитаном английского брига Джоном Киттингом, который отправлялся в Вест-Индию. Томпсон упросил капитана взять его с собой. Во время путешествия они сильно подружились. И Томпсон, больше двадцати лет хранивший тайну клада, в порыве откровения рассказал капитану, как ему удалось украсть у испанцев сокровища Лимы и спрятать их на Кокосе.

История эта, рассказанная нищим стариком, была настолько невероятна и неправдоподобна, что Киттинг поначалу не поверил, предположив, что тот тронулся умом – мало ли безумцев бродит по портам всего света, за стаканчик рома рассказывающих о морских чуди щах, русалках и пиратских кладах. Но что-то тронуло его в рассказе Томпсона. А что, если это правда? Такой шанс дается только раз в жизни. И Киттинг решил рискнуть.

Вернувшись из Вест-Индии, они начали готовиться к путешествию на Кокос. Томпсон был счастлив: совсем немного отделяло его от сокровищ, ради которых он тер пел нищету, страдания, напоминавшие о себе шрамами на теле и искалеченными пальцами с вырванными ногтями. Постоянный страх того, что испанцы когда-нибудь доберутся до него, не отпускал всю жизнь. Но судьба распорядилась иначе. Всегда давая Томпсону шанс, она с легкостью забирала его обратно.

Перед самым отплытием Томпсон тяжело заболел – сказались пытки и долгие годы лишений. Чувствуя, что конец близок, он передал капитану Киттингу карту острова, на которой было обозначено место тайной пещеры.

Похоронив друга, подарившего ему драгоценную кар ту, Киттинг стал размышлять, что делать дальше. Он понимал, что одному будет сложно справиться с этой зада чей. Ему нужен был компаньон. Выбор пал на капитана Боуга. На его шхуне они отправились на Кокос. Не желая делиться с командой, они решили тайно от всех перенести сокровища на судно и вывезти на Большую землю. Когда шхуна достигла Кокоса, они вдвоем высадились на берег, сказав команде, что хотят поохотиться на диких кабанов.

Пользуясь картой, они отыскали тайную пещеру и были изумлены количеству спрятанных в ней богатств. Незаметно, в сумках и карманах, они принес ли на корабль золото и драгоценные камни. И хотя подстрелить никого не удалось, они и на следующий день отправились на «охоту», и на другой день тоже… Члены команды заподозрили неладное и в их отсутствие обыскали каюты капитанов. Когда те вернулись с очередной «охоты», позвякивая в карманах драгоценностями, члены команды потребовали объяснений и честной дележки добычи. Капитаны охотно согласились утром показать им тайную пещеру с сокровищами. Но в их планы не входило с кем бы то ни было делиться. Золото застилало им глаза, лишив разума. Ночью, спустив шлюпку, они тайно уплыли на остров и спрятались в пещере. Поняв, что их обманули, члены команды бросились искать беглых капитанов. Неделю они бродили по джунглям, заплывали в пещеры острова, но Киттинг и Боуг как сквозь землю провалились.

Махнув рукой, моряки разделили драгоценности капитанов между собой и, подняв паруса, ушли от проклятого острова. Только через несколько месяцев к острову Кокос подошло китобойное судно для пополнения запасов воды. К удивлению китобоев, на берегу их встретил исхудавший до последней степени, в изодранной одежде, заросший бородой капитан Киттинг. Он рассказал, что команда, подняв мятеж, захватила бриг, и ему пришлось бежать на остров. В своем рас сказе он ни разу не упомнил о своем компаньоне. Скорее всего, он убил его в пещере при дележке сокровищ. Капитану удалось тайно от китобоев вывезти с Кокоса мешочек с драгоценностями.

Всю жизнь капитан Киттинг мечтал вернуться на Кокос, но по разным причинам этому не суждено было осуществиться. Это, пожалуй, единственный случай удачного кладоискательства в истории острова Кокос – остальные оказались менее успешны, но не менее драматичны.

Умирая, Киттинг открыл тайну клада Лимы своему старому другу Фицджеральду, передав ему заветную кар ту. Но тот из-за недостатка средств не нашел возможности отправиться на остров, а вместо этого, дав интервью одной из газет, обнародовал эту полную человеческих трагедий историю.

Карта Томпсона с обозначением места спрятанного клада оказывалась у разных людей; многие, вложив все свое состояние, отправлялись на поиски клада, но она ни кому не принесла богатства и тем более счастья.

В 1926 году владельцем карты стал знаменитый британский гонщик Мальколм Кэмпбелл. Он потратил на экспедицию почти все свои деньги. В течение нескольких недель он с товарищами безрезультатно искал сокровища, но, как и прочим, им не повезло.

Сокровища Лимы искал и правнук Томпсона Форбес – преуспевающий фермер из Америки. Продав весь скот и участок в Калифорнии, он отправился на поиски клада, пользуясь картой, хранив шейся в семье и под большим секретом передававшейся из поколения в поколение. Он был уверен, что ему-то точно повезет, но и его по стигла неудача. Несмотря на невезение, потомок Томпсона был упорен. Он организовал новую экспедицию, потом еще одну… Последняя, пятая, экспедиция, состоявшаяся в 1950 году, полностью разорила его, и остаток дней он прожил в нищете.

Клад Лимы не давался в руки кладоискателей, как, впрочем, и другие сокровища, хранимые проклятым островом. Многие человеческие судьбы разрушила страсть к быстрому обогащению и многие еще разрушит. Немало их погибло на этом пути от укусов ядовитых змей, упав со скалы или заболев на тропическом острове желтой лихорадкой. Много опасностей подстерегает охотников за сокровищами и сейчас.

Один из многих трагических случаев произошел в 1962 году, когда на остров высадились трое кладоискателей из Франции: писатель Клод Шарлье, спелеолог Роберт Верн и журналист Жан Портелл. Перед высадкой на остров они подняли шум во французской прессе, стараясь привлечь к своему путешествию как можно больше внимания и рассчитывая по возвращении опубликовать грандиозный репортаж кладоискателей. Но случилось непредвиденное. Когда они на лодке обходили остров, мотор неожиданно заглох, сильная волна перевернула лодку, и двое кладоискателей утонули. Спастись удалось только спелеологу Роберту Верну. Через несколько месяцев его сняло с острова случайно подошедшее к острову судно.

Но все это были джентльмены удачи – спонтанные искатели кладов, пользующиеся сомнительными карта ми, слухами и легендами. Особняком от них стоит пер вый губернатор острова Кокос Август Гисслер.

Август Гисслер

В 1897 году правительство Коста-Рики, поддавшись на уговоры, позволило Гисслеру создать на острове сельскохозяйственную колонию земледельцев и рыбаков. Колония была, конечно, прикрытием – отдаленное расположение острова от материка не оставляло шансов для развития. Однако новому губернатору удалось убедить людей поехать на остров. Основной задачей Гисслер ставил себе, конечно, поиск сокровищ, которыми до отказа набит Кокос. Он был уверен в том, что найдет спрятанное на острове золото инков. Впрочем, не отказался бы он и от сокровищ Лимы, да и от кладов Кровавого Клинка или Кровавого Генри.

По приезде на остров Гисслер не схватил лопату и сломя голову не бросился копать, где попало. Он подошел к поиску с немецкой аккуратностью и педантичностью. Прежде всего, растягивая удовольствие, он организовал ферму для выращивания овощей и рыбной ловли. Этим занимались высадившиеся с ним земледельцы и рыбаки. Потом он на кар те разбил остров на сто равных квадратов и толь ко после этого взялся за лопату.

Вместе с при ехавшими землекопами они раскапывали эти квадраты один за другим, до самой скальной по роды, а убедившись, что в этом квадрате клада нет, переходили к следующему и опять рыли до скальной породы…

Так, с лопатой и заступом, в поисках сокровищ прошло двадцать лет. За это время умерла его жена, а самому Гисслеру исполнилось шестьдесят. Он был уже старым и немощным, не удачливым кладоискателем. Полностью разуверившись в том, что хоть один из кладов можно найти, он покинул остров разочарованный, больной и больше никогда туда не возвращался.

Колония на острове после отъезда Гисслера просуществовала недолго. Неудобное расположение острова и крайне тяжелые условия жизни сделали свое дело, и Кокос вновь сделался необитаемым».

На этом я закончил чтение книги – глаза мои слипались.

Я никогда не вернусь

Мы уходили от острова вечером. Садилось солнце. Должно быть, сезон дождей заканчивался с нашим отплытием. Вся съемочная группа собралась на верхней палубе, прощаясь с островом.

– Хотите бросить в воду, чтобы вернуться? – спросил оказавшийся рядом оператор, когда уже взревел двигатель и судно медленно стало отходить от острова Кокос.

Я взял из его рук монетку и, размахнувшись, бросил в воды Тихого океана в бухте острова Кокос. Хотя знал, что это не подействует. Я никогда не вернусь сюда.

У меня не было сожаления о том, что я, как и мои коллеги-кладоискатели, ничего не нашел. Во всяком случае я возвращаюсь отсюда живым и здоровым, не каждому так повезло.

С верхней палубы я смотрел на удаляющийся остров, с которым связано столько легенд. Но есть одна, которую кладоискатели старались не вспоминать. И я не исключение – находясь на острове, я тоже гнал ее от себя.

Связана она со спрятанными на острове сокровища ми инков, с теми самыми «кукурузными зернами», зажатыми в кулаке верховного инка Манко Второго. Она гласит о том, что вместе с золотом инков на остров прибыл отряд для охраны несметных сокровищ, в него входили лучшие из лучших воинов. Вместе с ними прибыли женщины и дети, все они предназначались для охраны золота. Селились они в самых непроходимых частях острова; завидев корабль, тайными, известными только им тропа ми они поднимались на вершину острова и скрывались в джунглях. Никак себя не проявляя, они следили за каждым, кто прибывает на Кокос. Они знали, где скрывали свои клады пираты, ни один из кладоискателей не при бывал на остров незамеченным; они несли круглосуточную вахту у сокровищ, в совершенстве освоив науку скрываться в джунглях. Остров полон созданных ими подземных тайников и убежищ. У них рождались дети, становившиеся воинами, охранявшими достояния инков, их сменяли новые поколения… невидимые, они живут на острове и сейчас.

Кладоискатели не раз слышали странный – ни животный, ни человеческий – свист в джунглях, от которого холодело внутри, а тело покрывалось потом. Страх одолевал каждого, кто оставался на острове, – лютый, животный страх.

И неудивительно, что каждый кладоискатель воз вращался ни с чем. Вот отчего никто не может найти со кровища острова, даже пользуясь точными картами, на рисованными теми, кто прятал эти сокровища. И будто его путает кто-то в джунглях, увлекает в другую сторону, подводя к обрывам, направляя в гиблые места, откуда нет возврата, нет спасения. А еще карты бесполезны потому, что сокровищ этих уже нет. Их перепрятали воины инков в какое-то одно место и теперь ждут, когда за ними при плывет верховный инка, чтобы отдать ему уже утроенные богатства, чтобы потом править миром.

Не знают они, живя на острове многие века, что нет уже не только верховного инки, но и самого давным-давно истребленного народа инков.

И все-таки я верю

Обдумывая свое путешествие на остров Кокос, я пришел к выводу, что у меня было недостаточно времени для поиска сокровищ и я плохо подготовился к экспедиции. Но я окончательно решил для себя никогда не воз вращаться на остров, поэтому хочу подарить карту, полученную при таких странных обстоятельствах, смельчаку, который не побоится и рискнет отправиться за со кровищами Бенито Бонито на остров.

А мне остается пожелать ему удачи, и если он все-таки найдет сокровища, пусть не забудет купить мне пива.

Вот эта карта:

Луксор – город живых и мертвых

Первые неудачи

Путешествие не задалось с самого начала.

До Луксора – цели нашего путешествия – добирались трудно. Микроавтобус шел хотя и с хорошей скоростью, но часто притормаживал перед «лежачими полицейскими», которые лежали во множестве перед стоячими полицейскими, которых тоже было во множестве. Скорее их можно назвать воинскими формированиями, совмещенными с полицейскими. Военные вдоль дороги были вооружены автоматами, в тени деревьев стояли бронетранспортеры, участки контроля обложены мешками с песком. Все это создавало нервозную обстановку.

Мы спешили в Луксор до отхода конвоя. Дорога эта считается опасной: в Луксоре, заранее договорившись, собирается несколько автобусов с туристами, и их под охраной бронетранспортеров везут в Асуан.

Неудача снова

Было темно, свет фар иногда вырывал людей, сидевших вдоль дороги в галабеях (широкие и длинные рубахи до пят) с карабином или автоматом между ног. Они провожали нашу машину долгим взглядом: становилось не по себе. А это еще не самая опасная часть дороги.

В Луксор прибыли уже поздним вечером; конвой с бронетранспортерами, конечно, ушел без нас. На подъезде к городу нас встретил гид. Посовещавшись с водителем и сделав несколько звонков начальству, он предложил отложить поездку в Асуан до утра, сказав, что это слишком опасно. Так и сделали.

Нашли первую попавшуюся гостиницу и устроились на ночлег.

Луксор – город самых назойливых продавцов

Город странный, не похожий на другие города Египта. Впрочем, то же самое можно сказать о любом городе этой страны, все они отличаются, и словно даже люди в них живут разные. Луксор запомнился самыми назойливы ми продавцами в Египте: так за покупателем не бегают нигде! Если вы идете по рынку, продавец не только призывает вас, размахивая руками, к своему магазинчику, он подскакивает к вам, загораживает дорогу, заговаривает на английском, потом – на русском. Причем вы, не останавливаясь, обходите его, не отвечаете на его вопросы, а он идет рядом и говорит, говорит… и, отойдя от своей лавки на изрядное расстояние, уже, наверное, забывает, зачем идет за вами. Тут же вас перехватывает другой продавец, потом третий… Но извозчики, исполняющие функцию таксистов, которых в Луксоре множество, проявляют просто чудеса прилипчивости. Такой извозчик, узнав в вас иностранца, может ехать за вами по улице три квартала по встречной полосе, навязывая свои услуги.

Продавцы чеснока

Каждое утро, приходя на смену ранним имамам, город оглашают звонкие голоса продавцов чеснока. Они едут по улице на телегах, наполненных чесночными головками, зазывая покупателей в мегафон, чтобы всем было слышно. Должно быть, чеснок для жителей Луксора – блюдо первой необходимости, и они за ночь съедают все запасы, а утром покупают свежий к завтраку. Здесь чеснок пользуется таким же успехом, как во Франции багеты и круассаны, за которыми по утрам выстраиваются очереди.

Но по слухам, продавцы чеснока несут функцию защиты горожан от злых духов. Чеснок развешивают в до мах, чтобы духи не смогли причинить вред его обитателям. То, что в Луксоре это очень актуально, я понял, оказавшись здесь во второй раз.

Дорога в Асуан

Утренняя дорога в Асуан запомнилась бесконечными тракторами с прицепами, доверху набитыми длинными стеблями сахарного тростника. На всех площадях, на всех улочках дети и взрослые едят сахарный тростник. Дети группками бегут за тракторами с тростником, выдергивают стебли и тут же, сорвав верхний слой стебля зубами, поедают мягкую сладкую внутренность тростника. Это похоже на какой-то праздник уборки урожая.

Когда едешь к Асуану, шоссе вьется между известняковых гор, совершенно лишенных растительности, – ни травинки, только изредка на обочине встречаются пучки жухлой травы. И тут горы кончаются, и ты видишь пальмы, зеленую сочную траву, кустарник с изумительными красными, желтыми, белыми цветами… через несколько километров неожиданно пейзаж меняется – и снова за окном горы без признаков растительности, потом снова за окном зеленая трава, пальмы… Иногда случалось, что с одной стороны дороги буйная зелень, а с другой – безжизненные горы. Вода здесь поступает только снизу от Нила, а дожди – редкость невероятная, но жителям Петербурга это объяснить трудно.

Ловец скорпионов и змей

По дороге в Асуан нас привлекла уборка урожая сахарного тростника. Пока операторы снимали процесс уборки, рядом с нашей машиной остановился мотоцикл, с него слез египтянин с густой бородой и недолго поговорил с нашим гидом на арабском языке.

– Этот человек ловит скорпионов, – подойдя, сказал гид. – Он хочет показать вам своих питомцев.

Мы подошли.

Египтянин, достав из сумки банку, вдруг вытряхнул из нее двух больших скорпионов; они ползали по асфальту, угрожающе водили своими смертоносными хвостами, не вызывая приязни. Их хозяин словно бы играючи подпихивал их пальцем, демонстрируя нам презрение к смерти. Потом, загнав скорпионов обратно в банку, достал из сумки двух полуметровых змей и, держа их за хвосты, показал нам. Змейки изумрудно-зеленого цвета с желты ми вкраплениями недовольно извивались в его руках. Одна из них, изогнувшись, вцепилась в рукав его гала беи, египтянин отцепил ее и затряс змейками перед нами. Мне почему-то очень хотелось дотронуться до них. Оказалось, что не только мне: оператор протянул к одной руку, но змеелов, закричав что-то грозное и пугающее, выпучив глаза, отступил. Змейки были тоненькие, с виду безобидные и очень симпатичные.

Как я узнал позже, это была «восточная зеленая мамба», яд которой парализует человека, и он довольно быстро умирает в мучениях.

После дождичка – в четверг

Несмотря на начало мая, жара стояла градусов тридцать пять, спасал только ветерок – неудивительно – самое теплое место Египта.