Падшие (ЛП)

Майкл — профессиональный водитель; вписывается в поворот, движется плавно, как человек, которому приходилось делать это раньше. Много раз.

— Твои родители в полной безопасности, Слоан. Клянусь. Сейчас я отвезу тебя к Зету. Его ранила женщина Чарли. Очевидно, пыталась покончить с собой, решила попытаться забрать Зи с собой.

— Что? Почему? Какого черта она это сделала?

Майкл только пожимает плечами, хмуро глядя на дорогу. Я не настаиваю. Хватаюсь за край сиденья. Пытаюсь вытянуть из него больше информации о ране Зета. Насколько глубока рана? Под каким углом? Где именно в животе? Какой нож. Но все, что он говорит, это то, что мне не о чем беспокоиться. Обо всем уже позаботились.

Я узнаю, что он имел в виду двадцать минут спустя, когда он въезжает на верфь и паркует машину перед зданием промышленного вида — одноэтажным, с высокими окнами и единственным входом сбоку. Похоже на склад.

— Заходи внутрь. Я не могу оставить машину здесь, — говорит Майкл.

— Внутрь? Что...

— У тебя есть ключ, мисс Ромера, помнишь? Зет велел мне лично вручить его тебе. Ты его потеряла?

Я была в больнице, когда Майки, интерн, сообщил мне, что меня ожидают. Майкл вручил мне записку и ключ от Зета... от дома Зета.

— Здесь... здесь он живет?

— Ты ожидала увидеть претенциозный и безвкусный замок?

Возможно, я ожидала чего-то большего, учитывая квартиру, где Зет устраивал свою вечеринку. Но это, на самом деле более логично.

— Нет. Просто странно, что здесь нет вооруженной охраны, вот и все.

Майкл хмыкает, плотно сжимая губы.

— Я уже близок к этому.

Выхожу из машины и нахожу ключи в сумке. Небольшой ключ по-прежнему в связке, до сих пор неиспользованный; я выбираю его и открываю замок, который удерживает промышленную цепь, заблокированную двумя массивными стальными ручками. Должна приложить все силы, чтобы дверь высотой в восемь футов сдвинулась назад, и моя раненая рука пульсирует от боли. Я отодвигаю ее и захожу, удивляясь тому, что нахожу. Не пустая оболочка здания, заполненная крысами и пустыми упаковочными ящиками, как ожидалось. Это полностью отремонтированный дом. Сейчас у меня нет времени на его исследование. Я иду на звук голосов и оказываюсь в большом помещении открытой планировки, освещенном тремя мощными лампами, каждая из которых направлена на распростертое тело Зета, лежащего на высокой деревянной скамье. Лейси стоит в стороне, покусывая ноготь большого пальца, крепко скрестив руки на груди. В тот момент, когда она видит меня, бежит, врезаясь в меня, обнимая за талию.

— Слоан, я не... он мне не нравится. Я ему не доверяю. Пожалуйста. Пожалуйста.

Тот о ком она говорит — крупный, похожий на птицу мужчина с темно-русыми волосами, собранными в узел на макушке, нависший над Зетом. Его халат помят, но выглядит чистым и белым. Он смотрит на меня поверх своих больничных защитных очков и кивает мне.

— Ты, должно быть, главная, — говорит он.

— Да.

— Я дал ему Цефтибутен (прим. пер.: Цефтибутен — антибиотик, применяется для лечения инфекций). Это все, что у меня было. Обработал и зашил рану, только что закончил. Вы можете взглянуть на него, если хотите, но Вы немного опоздали, леди. Все уже сделано.

— Все уже…

Я с трудом понимаю, что он говорит. Этот парень притронулся к Зету? Этот парень лечил и обрабатывал его раны? Сердцебиение пульсирует в каждом дюйме моего тела, когда я вырываюсь из объятий Лейси и спешу к столу. Зет без сознания, его губы бледно-голубые. На нем нет рубашки — она скомкана в кровавое месиво на полу возле стола, — а под ребрами у него рана длиной в три дюйма. Она длинная, но чистая и прямая. Это означает, что нож, которым пользовалась женщина, был очень острым. В некоторых случаях это хорошо. В некоторых не очень хорошо. Все зависит от того, что она повредила внутри.

— Что насчет внутреннего кровотечения? Сколько крови он потерял?

Парень поджимает губы.

— Не могу сказать точно. Он был без сознания, когда я пришел, так что, должно быть, много. И я не видел кровотечения внутри. Как я уже сказал, я обработал и зашил рану.

— Ты идиот!

Я отталкиваю его, положив руки на живот Зета. Отсутствие жесткости. Никаких признаков чего-либо серьезного. Нет изменения цвета. Нет возможности выяснить, каковы внутренние повреждение, когда этот... этот человек зашил его. Стежки ровные и аккуратные — дело рук человека, привыкшего к такой работе. Я поворачиваюсь к мужчине.

— Кто ты такой, черт возьми?

Он поднимает руки, улыбаясь.

— Я это ты, — говорит он. — Врач, который увяз в этом дерьме. Я ввязался в то, во что не должен был совать свой нос. Мы закончили? У меня есть и другие пациенты.

— Другие пациенты? Где ты практикуешь? В какой больнице работаешь?

Он только смеется.

— Моя больница находится в подвале здания, о котором Вы, откровенно говоря, не хотите знать, леди. И у меня есть другие пациенты с травмами, которые нужно зашить, так что, если Вы меня извините…

Он собирается уходить, но я хватаю его за руку.

— У тебя вообще есть лицензия?

— Нет, милая. У меня нет лицензии. Я потерял ее, как и все остальное.

— Слоан! Слоан, он просыпается! Эй! Эй, Зет!

Лейси бросается к столу, слезы текут по ее лицу, когда она подходит к брату. Его глаза приоткрыты, налиты кровью и расфокусированны.

— Лейси, — хрипит он.

Он поднимает руку, в попытке прикоснуться к ней, но она безвольно падает на его бок.

Звук открывающейся огромной металлической двери эхом разносится по зданию, и я понимаю, что доктор с «черного рынка» ушел. Вместо него в дверь врывается Майкл, ища глазами Зета. Я встречаю его на полпути и бью так сильно, что его голова отклоняется в сторону.

— О чем, черт возьми, ты думал, позволив какому-то незарегистрированному уроду прикоснуться к нему? Он мог убить его, Майкл!

Майкл медленно поворачивается ко мне лицом, касаясь языком нижней губы. В его глазах нет ни капли гнева, хотя я чувствую, как он пульсирует под его спокойной внешностью.

— Думал, что он умрет, если я буду ждать тебя. Это было бы предпочтительным решением?

Гнев застревает у меня в горле.

— Нет. Нет, конечно, нет. Извините. Я...

Я испугалась. Я была в ужасе. До сих пор в ужасе. Но держу это в себе.

— Мне не следовало тебя бить. Извини.

Он ничего не говорит, просто маневрирует вокруг меня, чтобы найти своего босса. Я следую за ним, преодолевая неуверенность, которую чувствую. Не хочу видеть Зета в таком состоянии — это больнее всего, что я когда-либо испытывала. Определенно не хочу, чтобы Зет видел меня такой напуганной. Просто... просто не могу. Делаю глубокий вдох, собирая все силы, прежде чем встретиться с ним лицом к лицу.

Похоже, Лейс изо всех сил старается не заплакать.

— Не смей умирать, — говорит она.

Ее руки вцепились в самый край стола, не касаясь его. Она хочет, я вижу это по ее глазам, но она этого не делает.

Зет улыбается.

— Я не умираю. Я в порядке.

Он пытается доказать это, перемещая вес тела, пытаясь сесть. Он делает это, упрямый ублюдок. Майкл бросается к нему, протягивая руку, чтобы опереться на нее, но Зет бросает на него взгляд, который, я уверена, высушил яйца многих мужчин. Майкл отступает, приподняв одну бровь.

— Если хочешь грызть бетон, я не возражаю.

Я стою и смотрю на это, прижав пальцы правой руки к губам, обхватив себя другой рукой. Чувствую себя глупо. Чувствую себя такой... такой глупой. Мысленно спланировала все, что мне нужно сделать, чтобы помочь, как только доберусь сюда, и теперь, когда я здесь и моя помощь, по-видимому, не нужна, чувствую, что… Я даже не знаю, что конкретно. В основном четыре разных вида страха. Боюсь, что этот доктор мог причинить больше вреда, чем пользы; что меня арестуют за то, что украла кровь с работы; что появилась дома у Зета без его приглашения. Но самое страшное: боюсь, потому что была секунда, когда думала, что Зет умрет. И ужас, который внушила мне эта мысль, не покинет меня в ближайшее время.

Когда это случилось? Когда начала так сильно в нем нуждаться? Я всегда старалась ни в ком не нуждаться. Меня тошнит. Зет поднимает глаза сквозь шум, который исходит от Лейси и Майкла, и наши глаза встречаются. Выражение его лица напрягается, брови нахмурены.

— Что случилось?

Ох, точно. Я совсем забыла, что выгляжу так, будто побывала в уличной драке.

— Небольшая авария, — шепчу я.

— Один из парней Чарли чуть не столкнул ее с автострады, — услужливо подсказывает Майкл.

— Что?

Не довольствуясь незначительным чудом — просто сидеть, — Зет пытается соскочить со стола, пытаясь встать. Это полный провал. Его ноги даже не думают его удержать; они немедленно подкашиваются, и он падает, как мешок с камнями. Я бросаюсь вперед — как будто у меня есть хоть какая-то возможность поймать его, не расплющив нас, — но Майкл взялся за это дело. Зет снова без сознания, его кожа бледная, мертвенно-белая.

— Как насчет переливания крови, мисс Ромера? — предлагает он.

— Да. Конечно.

Я иду, беру кровь из сумки, чувствуя тяжесть жидкости в ладони. До переливания крови люди умирали от ран, таких как у Зета. Черт, люди и сегодня от них умирают, несмотря на переливание крови. Я воткнула иглу в руку Зета и наблюдаю, как темная, почти черная кровь медленно проникает в его тело, могу только надеяться, что принесла достаточно. И могу только надеяться, что Зет снова очнется. 

Глава 9

Зет

Четыре дня спустя

Что-то подсказывает мне, что я потерял время. Ты, как правило, знаешь такие вещи, когда они случаются — чувствуешь это всем своим телом. Когда просыпаешься, у тебя возникает чувство бодрствования — приятное, в основном апатичное состояние. Затем происходит внезапное пробуждение, когда сознание перезагружается и снова включается, как будто ты был выключен, пока твое тело восстанавливалось, а затем нажимается кнопка перезагрузки, когда все становится терпимым, чтобы ты очнулся.

Пробуждение ощущается как нажатие кнопки перезагрузки. Это чертовски больно, п*здец. Я пытаюсь открыть глаза, когда слышу голоса. Жужжание мобильного телефона.

— Кто это?

Голос Лейси, тихий и приглушенный, обращается к кому-то. Снова звонит телефон. Глубокий вздох.

— Это Пиппа. Она хочет поговорить со мной. Мы поругались перед твоим последним сеансом.

Теперь Слоан. Голос Слоан. Я чувствую чертовски приятное покалывание, когда слышу ее голос. Это как огромный груз, свалившийся с моей груди. Она была ранена. Я это помню. Кто-то причинил ей боль.

— Ты собираешься ей позвонить? — спрашивает Лейси.

На мгновение наступает пауза, потом Слоан говорит:

— У меня сейчас нет на это сил. Она не из тех, кто готов спустить конфликт на тормозах.

—Ты должна быть честна с ней. Вот что она мне сказала.

Еще одна пауза, на этот раз более долгая.

— И ты собираешься последовать ее совету? Ты... ты не думаешь, что тебе стоит ему все рассказать? — Слоан запинается, словно обходит очень щекотливую тему.

— Я… я не думаю… нет, пока нет. Будет лучше, если я подожду еще немного.

Лейси тоже с трудом выговаривает слова. Я внезапно вспоминаю, как Сэм говорил, что Чарли послал их забрать ее, чтобы защитить.

— Я прекрасно понимаю, что ты нервничаешь из-за этого, Лейс, — мягко говорит Слоан. — Но ты не думаешь, что он имеет право знать? Я имею в виду, ты же не можешь скрывать это от него вечно, верно?

Мои руки начинают сжиматься в кулаки. У меня в голове возникает абсурдный образ — Лейси с огромным круглым животом и какой-то тупица, который ее обрюхатил, стоит рядом. Если кто-то втянул ее в неприятности, я выйду на гр*баную тропу войны. Насколько я знаю, Лейс держалась подальше от каждого парня на планете, кроме меня. Может быть, она встретила кого-то в церковном лагере отца Слоан. Какой-то хиппи — мудак, который играет на гитаре и любит жарить зефир. Сама идея… да, это, бл*дь, смешно. Думая о смехе, я понимаю, как чертовски пересохло мое горло. И начинаю кашлять.

— Он проснулся. Он... Боже мой, он проснулся! Что мне делать?

Лейси запаниковала.

Что-то прохладное и твердое касается моего лба, затем мои веки приоткрываются, и яркий свет светит прямо в них. Я борюсь, чтобы снова не закрыть их.

— Твою. Мать, — стону я.

— Вот и он. Так красноречиво, — говорит Слоан.

В ее голосе слышится насмешка.

— Ты пытаешься убить меня, не так ли? — рычу я.

— Не убить тебя. Просто подтолкнула твою ленивую задницу тащиться обратно в страну живых.

Я открываю глаза по собственной воле, она сидит на краю кровати, держа на коленях маленький фонарик.

— Голова болит? — спрашивает она.

Я мог бы сказать ей, что мне кажется, будто что-то давит на мой череп очень долгое время, но вместо этого резко киваю. Даже это вызывает у меня волну тошноты.