Зябрики в собственном соку или бесконечная история

Ну, вот я и в общаге.

— Есть будешь? — студент кивнул на стоявшую на столе сковороду с картошкой.

Желудок громко квакнул, намекая, что если я откажусь, то он вылезет и задушит меня. Сами понимаете, пришлось согласиться.

— А… мням… — прожевал я, — Кайман и Аркон?

— Кайман ночует у подружки, — Маргат выровнял погнувшуюся в процессе алюминиевую вилку, — а Аркон придет поздно: он у тетки в гостях. Ешь, не стесняйся.

При слове "подружка" каким-то странным извивом мысли я вспомнил о том, что не мылся уже дней… много.

— Маграт, я, конечно, понимаю, что наглею, но… У вас можно помыться?

— Есть душ в подвале…

Хорошо.

— …но он только холодный.

Пло… да нет, тоже хорошо. Мне уже все равно, мне лишь бы помыться. И еще постираться. И… у-ах-хах… поспать…

Маграт ускакал к вахтерше просить ключ от душевой, а я вспомнил, что в моем чемоданчике завалялся кусок сала. Надо внести свой общий вклад, а то чувствовать себя попрошайкой-паразитом… неприятно.

Я положил сало на стол, обернул трофейную книгу в остатки газеты (чтобы не возникало вопросов, зачем талганец читает книгу про талганцев. Нет, я, конечно, отвечу, но без лишних вопросов — лучше). А так — может, я учебник штудирую, к экзаменам готовлюсь? Вон, стопка учебников в газетной обертке на тумбочке лежит…

А рядом с учебниками — тонкая темно-синяя книжечка. С надписью "Студенческий билет".

Машинально я открыл его. "Кайман Машаров". И фотография. Неудавшаяся, бледная, из нее можно понять, что товарищ Машаров — человек, и у него есть да глаза и рот (вот с носом уже неясно).

Эх, мне бы такой билетик…

Во-первых, сразу режется пополам цена билета на поездах, а во-вторых — какой-никакой документ. Удостоверение личности. Уже можно не бояться ментов…

Может…?

Нет.

Я решительно закрыл студак и положил его обратно. Нет. Это даже не книгу из библиотеки тырить, красть у тех, кто тебя приютил — это подлость.

Какая-то промелькнувшая мыслишка щекотала мозг, как тоненький волосок. Что-то… Что-то…

О чем-то я подумал…

Стоп.

"Был бы у меня такой билетик".

А ведь я могу его получить. Для этого достаточно только сдать вступительные экзамены в вуз.

[1]Нет. В Дагестане живет множество разных народов: аварцы, даргинцы, кумыки, лезгины, лакцы, табасараны — и это только самые крупные

[2]Самые крупные города Дагестана. А Дербент — самый древний город России — больше 2 тысяч лет.

[3] «Развлекая — поучать» — принцип Мольера, а расширенно — Возрождения вообще. Герой путает. Впрочем, советская литература этому принципу следовала

[4]майора Пронина, конечно. Герой шутит, намекая на то, что здешние аналоги исторических личностей СССР носят другие фамилии

[5]Как известно, самурай без меча во всем подобен самураю с мечом. Только без меча

[6] золовка — сестра мужа. Понятно, что у мужчины ее быть не может. Герой шутит.

[7] вахта, если кто вдруг не курсе — место, где находится дежурный сторож на входе в общежитие

[8] этанол — химическое название этилового спирта. Дальше мысль пояснять?

[9] в 1 серии «Ну, погоди!» Волк лезет по веревке вверх, насвистывая песню Высоцкого «Если друг оказался вдруг…» (на самом деле — «Песня о друге») и при этом выпендривается, делая «уголок» — поднимается только на руках, держа ноги перпендикулярно канату. Герой так выделываться не стал, но спеть Высоцкого — это святое для любого попаданца

Глава 15

— А это правда, что вы крокодилов ловите и ихние хвосты вялите, что потом — под пиво?

— Да не, вранье, конечно. Это ж надо придумать — крокодильи хвосты вялим! Их же… этта… жрать невозможно будет! Коптим мы их. А потом… этта… под пиво.

Расспросы о талганском житье-бытье, которых я ожидал вечером и которых, надо признать побаивался, оказались вполне себе безобидными. Ни Маргат, ни появившийся ближе к ночи довольный как питон Аркон, понятия не имели, что у нас там в Талгане творится. Или правильно говорить "на Талгане"? Честно говоря, бог его знает, потом свою книжку-справочник листану. Надеюсь, всем по барабану, как оно правильнее — "в" или "на"…

Так вот, ребята ничего не знали, так что можно им было вешать на уши любую ерунду, лишь бы позабавнее. Судя по вопросам — вяленая крокодилятина, это надо же додуматься… — другие талганцы поступали точно так же, примерно, как в нашем мире — сибиряки, с удовольствием рассказывающие байки про медведей на улицах Красноярска.

Главное, все-таки на реального "земляка" не напороться.

Мало-помалу, я вжился в образ и, рассказывая о "своей" жизни, прямо-таки видел "родной" дом: на краю поселка, обитый досками, крашеный темно-бурым суриком, с небольшими, я бы даже сказал — крохотными окошками. Вкруг дома — забор типа плетень, на одном из колов висит небольшой чугунок без дна и висит он там, сколько себя помню. Рядом с домом — небольшой сарайчик, с низкой и маленькой дверцей — ей-богу, в городских квартирах окна больше! — в котором живут шальные, вечно орущие и бегающие куры, и похрюкивает здоровенный боров — не хряк, нет[1] — которого отец грозится застрелить из ружья, потому что никто не берется колоть эту зверюгу. Чуть дальше, на берегу небольшого ручейка — банька. А за ней — лес. Джунгли то бишь.

Я ж из джунглей, типа.

Образ моей жизни, который я потихоньку излагаю ребятам, наполовину взят из краденой в библиотеке книжки, а наполовину — из жизненного опыта. Думаете, я никогда в деревне не жил?

— Погоди-ка… — внезапно повернулся на скрипнувшей кровати Аркон, — какие санки?

Какие санки? Ой, блин… Мы уже лежали в койках, меня, видимо, потихоньку накрывал сон, поэтому за рассказом я особо не следил, поэтому в перечне того, что рухнуло мне на голову в темноте, каким-то образом вплелись санки из моего реального жизненного опыта. Санки, которым, как бы нечего делать в деревушке посреди джунглей.

— Как это какие? — недоуменным голосом спросил я, мол, как это можно не понимать такой простой вещи? — Обычные, деревянные.

— У вас же там снега нет.

— А, снега… У нас… этта… трава есть. Мы на санках тяжелые грузы таскаем. Крокодилов, например. Когда поймаем.

Парни посмеялись, Маграт начал рассказывать свою историю, про то, как он на охоте…

Нет, глаза реально слипаются!

* * *

Душ, в который я прокрался — чтобы не попасться на глаза зловещей вахтерше — был не такой холодный, как можно было подумать по словам Маргата. Он был просто капец какой холодный! Такое чувство, что воду в него качали не из водопровода, а прямо из реки. Причем из горной.

Дольше нескольких секунд под прямо-таки режущими струями выдержать было невозможно. Но мыться-то надо! Поэтому процесс помытья выглядел так: запрыгнуть под поток воды из душевой головки, продержаться пару секунд, выскочить с криками "Ух! Ах! Уй, блин, что ж так холодно-то!", намылиться мочалкой — или намылить волосы — запрыгнуть под душ, продержаться пару секунд, пока вода смывает мыло, выскочить с криками… Через несколько итераций я был чистый как стеклышко и синий, как советская магазинная курица — которых я, кстати, в магазине и не видел.

Растерся докрасна одолженным у студентов полотенцем и ощутил желание жить… и сильное желание спать. Хотя, казалось бы, такой душик должен был отбить мне тягу ко сну суток на трое. А вот фиг.

Заодно я простирнул свои… кхм… предметы одежды, требующие стирки. Нет, тут, по словам Маргата, была постирочная, но, во-первых, так стопроцентно была такая же холоднющая вода, во-вторых там не менее стопроцентно терлась пара-тройка стирающих студентов и, хотя риск был и небольшой, кто-то из них мог заинтересоваться незнакомой бородатой рожей и стукануть вахтерше. А в душ точно никто не полезет. Кроме такого же сумасшедшего, вроде меня. А с ума, как известно, поодиночке сходят. Это только гриппом вместе, болеют.

Кстати, не подцепить бы какую-нибудь простуду…

* * *

С простудой обошлись сурово — Маграт провел меня в комнату, напоил горячим чаем из огромного чайника, латунного, когда-то, видимо золотистого, а сейчас — золотисто-черного, с хитро изогнутым носиком. Кружка была не менее внушительная: алюминиевая, солдатская с клеймом на кружке "МВС ОРС 1083"[2] и уже привычной пентаграммой. Чай из нее казался черным, как деготь, крепким, сладким и пах металлом и еще почему-то детством. Хотя в детстве у меня такой кружки не было.

Я отогрелся, тут появился Аркон, знакомство и рассказ о том, что я здесь делаю, пошли по второму кругу, сон не то, чтобы прошел, просто притаился, чтобы нанести мне коварный удар в спину.

Санками.

Маргат не выдержал и зевнул. Я зевнул следом. Аркон, судя по звукам, доносящимся из темноты, крепился изо всех сил, но в итоге его зевок оказался самым душераздирающим.

— Давайте уже спать, а? — зевнул он еще раз.

Я перевернулся на бок, скрипнув сеткой койки. Койки были типично общажного вида, разве что панцирная сетка не была так сильно растянута и не походила на гамак, да еще спинки были не деревянные, как у тех коек, что застал я, и даже не гнутыми из трубок, а, похоже, чугунными.

Если на них посмотреть, то, наверное, можно обнаружить клеймо… Как на кружке… Отлито в городе Касли… мастером Гамбсом… из материяла заказчика…[3]

Вот и сон пришел.

* * *

Бам! Бам! Бам!

Я подскочил, спросонок не понимая, что происходит, откуда стреляют и куда бежать.

— Двадцать вторая комната! Открывайте!

— Ларгиса! — задушенно прошипел кто-то из парней, — Милицию может вызвать, за нарушение режима.

— Милицию? — засомневался Арган. Ага, значит, шипит — Маргат, — Разве…?

— Ларгиса — может!

Блин! Блинблинблин! И мне с ментами встречаться неохота и парней подставлять — не дело.

Погодите-ка…

— Открывайте! У вас посетители после отбоя!

Я впрыгнул в штаны, подхватил стоявшие у кровати сапоги с портянками — на секунду задумавшись о причинах муторного сна про окопы Первой мировой — и прыгнул за дверь.

— Маргат, открывай, — махнул я рукой, — Свет включишь, когда она пройдет в комнату.

Спрятаться тут особо негде: четыре койки и четыре табуретки. В окно прыгать поздно и высоко — остается рисковать.

Громко щелкнул замок, раз и два. Дверь распахнулась, чуть не превратив меня в цыпленка табака, в полутемную комнату тяжело шагнула огромная мрачная фигура.

Давай, Магратушка, не подведи.

Щелкнул выключатель, такой, знаете, черный, карболитовый, в виде полусферы, из которой торчит рычажок… О чем я вообще думаю?!

Комнату залило светом. Вахтерша замотала головой, видимо, щурясь…

И не увидела, как за ее спиной бесшумно выскочил босой парень в майке и штанах, прижимая к груди сапоги.

Выскочил и стрельнул по коридору к лестнице.

— Где девушки? — загремел голос из покинутой мною комнаты, — Куда спрятали?!

В тумбочке посмотри, хе-хе.

— Привет, девчонки! — я подмигнул выглянувшим из своей комнаты девушкам. Те взвизгнули и прикрылись, хотя что там прикрываться — ночнушки длиной до пола, только голые руки и видны. Но вахтершу призывать не стали — уже хорошо…

Надо обуться, а то в коридоре — паркет, а лестница-то — каменная…

Поспал, блин…

* * *

Ну, ворчать все-таки не стоило: после ухода зловещей вахтерши — блин, готовый типаж для фильма ужасов — я вернулся обратно и, пусть и не сразу, но уснул. Под рассказ Маргата о том, что Ларгиса однажды, когда ей не открывали, вынесла дверь двухпудовой гирей. Которую сама и принесла. С собой.

Выспавшийся, сытый, мытый, я искренне попрощался с ребятами, взяв у них адреса и честно пообещав написать, как я поступил и как у меня дела вообще. Интересно, здесь все так легко с людьми сходятся, сработали узы студенческого братства или мне просто повезло наткнуться на дружелюбных парней?

Впрочем, еще Эбби Хоффман говорил: "Хочешь переночевать — найди студенческое общежитие. Студенты никогда не бросят товарища"[4].

Прощание омрачило только одно: "свой" адрес тоже пришлось дать, причем почти полностью выдуманный из головы. Нет, область была настоящая и район тоже — еще вчера по карте прикинул, где мое альтер эго должно жить. А вот название поселка — насквозь фальшивое. Как-то противно врать хорошим людям…Обустроюсь где-нибудь — обязательно напишу. С настоящим адресом!

Подсознательно ожидаемый индекс в адресе, кстати, отсутствовал[5]. В принципе — правильно, он же был придуман для облегчения сортировки писем автоматами, а какие автоматы в здешнем аналоге пятидесятых?

Распрощавшись, и выйдя из общежития как белый человек, через дверь — Ларгиса уже сменилась, а остальные вахтерши подобной въедливой церберностью не обладали — я зашагал к своей сегодняшней цели. Нет, пока не на вокзал — вагоны там нужно будет разгружать только ночью.

На центральную городскую площадь.

Где находится вовсе не здание администрации, а ГСХИ — Гартский СельскоХозяйственный Институт. Почему не "Большегартский" и почему "сельскохозяйственный" в аббревиатуре разбилось на две буквы — понятия не имею.

Именно здесь обучаются мои хорошие знакомые и именно здесь можно узнать, каковы правила поступления? Нет, именно сюда я поступать не буду, но я же в аналоге СССР, то есть, по логике, правила поступления должны быть одинаковы для всех вузов страны.

Широкое крыльцо, тяжелые резные двери — да, что ж вы тяжелыыые-то такие… — фойе (или вестибюль?)[6], справа — деревянная застекленная будочка, в которой дремлет вахтер — чего ему не дремать, посреди лета-то, все разъехались, остались только абитуриенты и злостные хвостисты — слева… О, слева — доска объявлений!