Хочу быть вашей любовницей

«Это же надо, быть такой тупой, сказал, чтобы выходила, надо было сразу выйти, поехать. Не придёт, он не придёт, куда бежать искать, конечно, уехал. Да, кто меня просил готовить?»

Девушка смотрела на расставленные приборы на столе, два, приготовленных ею впервые, салата: овощной и рыбный; про оба в интернете была пометка, что пальчики оближешь; ваза с тщательно уложенными фруктами, с красиво свисающими гроздями винограда.

Когда раздался звонок входной двери, она вскочила, подбежала к зеркалу:

«Пришёл! А, я ничего, хорошенькая!» и, подпрыгивая, побежала открывать дверь.

Он стоял с коробкой конфет и букетом белых хризантем. Анна схватила его за полы расстегнутой куртки, втащила в квартиру, быстро закрыла дверь и бросилась ему на шею и стала целовать, приговаривая:

«Ты пришёл! Ты пришёл! Думала, не придёшь. Я очень скучала. Ждала, ждала, а тебя всё не было».

Он растерялся, не ожидая такого напористого приёма, затем опомнился, поднял её на руки и начал страстно целовать. Послышался шорох упаковки упавшего букета.

- Наконец-то, сказала: «Ты». Я всё думал, когда? Куда? Куда тебя нести?

- Подожди, хочу тебя накормить, я приготовила ужин.

- Тебя я хочу больше.

Какое- то чувство ему подсказало правильное направление, локтем он открыл дверь Аниной комнаты, сел на кровать, усадив её, как маленькую девочку себе на колени и начал раздевать, целуя каждый, вновь отвоёванный у одежды, кусочек её тела.

- Сладкая, конфета «Анечка», хорошая моя девочка. Я тоже скучал.

Она постанывала от удовольствия, извивалась под его поцелуями. Девушке захотелось раздеть любимого мужчину, легко она выскользнула из его рук. Толкнув его в грудь, заставляя лечь на кровать, уселась сверху и начала расстегивать пуговицы рубашки. Куртки и пиджака на нём ужу не было, они были утеряны в прихожей. Она целовала его лицо, шею, плечи, её руки нежно скользили вниз по его телу, расстегнули ремень на брюках, и она нырнула за ними.

- Ах ты. маленькая разбойница. Анечка, ты сводишь меня с ума.

Аня не сообразила, как оказалась снизу и устремилась к нему навстречу всем телом и душой.

«Я тебя люблю, не могу без тебя, только не бросай меня, - шептали её губы между поцелуями, - я буду твоей любовницей. Никогда не потребую больше, чем сам мне предложишь. Я согласна встречаться, там, на краю нашего света в машине».

- Ну, что ты, милая, успокойся, никогда не брошу тебя, моя разбойница. Я думал, надоел тебе, ты телефон отключила, чтобы не смог дозвониться.

- Где твои родители? Уехали отдыхать?

- Они пошли в ресторан. Сейчас позвоню, узнаю, к скольким часам их примерно ждать.

Анна вернулась в комнату, юркнула к нему в кровать.

- У нас есть ещё часа полтора, так, что можем повторить, а потом я тебя покормлю.

- Нет, разбойница, мне нужно домой.

- Но ещё чуть-чуть побудь со мной.

- Кто-то обещал не требовать больше, чем я смогу.

- Тогда я тебя накормлю.

- Нет. Тогда я не смогу есть дома.

- И жена обидится?

- Ты уже навела справки? Нет, она заподозрит, что я поел в другом месте.

Анна смотрела, как он одевается, молча, подавала разбросанные на полу вещи, проводила до двери, просунула руки, под куртку и прижалась.

Он нашёл её губы, быстро поцеловал, отодвинул от себя:

« Ты мне не звони, никогда не звони. Я сам буду звонить».

Открыл защелку замка и вышел, не оглянувшись.

Она постояла несколько минут, потом подняла с пола прихожей букет, поставила его в вазу. Подаренные цветы не стала относить в свою комнату, как поступила мать со своим букетом. Она решила оставить их здесь, поставив вазу в центр стола, на том месте, где стоял алый букет роз, с предложением руки и сердца.

Подняла коробку конфет «Мерси», долго смотрела на неё, как бы ища утаённый смысл в названии, положила её туда, где вчера лежала коробка «Вдохновение», и пошла в свою комнату, наводить порядок.

Ане хотелось, чтобы он остался, они вместе поужинали, вместе уснули и проснулись. Она не знала, чем себя занять, выключив свет, долго простояла у окна. Мужчины на улице спешили домой, к своим жёнам, детям.

Сев на диван, зажгла свечи, огонь сначала маленький, готовый потухнуть в любую секунду, разгорелся ровным красивым пламенем. Капля воска сначала быстро скатывалась до половины свечи, как слеза, потом медленнее, а затем замирала, совсем остывшая. Комнату начал окутывать запах ванили. Анна не услышала, как вернулась с ресторана мать с Егоровичем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Анюта, ты почему в темноте сидишь? Случилось что?

- Ничего не случилось. Вас жду.

- Видишь, Петенька, нас ждёт. Говорила, что надо взять её с собой. Посмотри, белые хризантемы купила, они обозначают искренность. Спасибо, доченька.

Мать подошла, начала обнимать дочь.

- Ты и стол приготовила, нас ждала, когда звонила, надо было сказать, мы пришли бы раньше.

- Хозяйка у тебя, Танюша, дочка.

Произнёс Пётр Егорович, осматривая салаты.

- Плотно поужинал, но Аннушкины салатики попробую.

- Почему только на двоих накрыто?

- Хотела устроить вам тет-а-тет. Я ещё мясо приготовила, сейчас разогрею, оно уже остыло.

Девушка бросилась на кухню разогревать мясное блюдо:

«Надо вести себя естественно, чтобы ничего не заподозрили. Интересно, как мать оценит мою стряпню, она к кухне меня не подпускает».

Войдя с разогретым блюдом в комнату, Аня увидела соседа, подкладывающего себе ещё салата.

- У тебя талант, Аннушка, свой ресторан впору открывать. Очень вкусно.

Анна вопросительно посмотрела на мать.

- В самом деле, вкусно! Не ожидала, доченька. Удивила.

- А что там, Аннушка, ты принесла?

- Мясо в кисло-сладком соусе.

- Давай, ставь на стол, будем пробовать мясо в кисло-сладком соусе. И себе тарелку принеси. Нет, садись, садись. Я сам тебе за тарелкой схожу.

Аня засыпала, когда мать зашла к ней в комнату.

- Спишь? Спасибо тебе, Анют. Пётр хороший, добрый, честный, всю жизнь хотела повстречать такого человека. И как будто не было двадцати лет одиночества, тоски и ожидания. Спасибо за понимание. Да, ты же спишь. Спокойной ночи.

Мать поцеловала её и вышла.

Несколько следующих дней Игорь Николаевич был занят. Свидания откладывались на неопределённый срок, Анна терпеливо ждала встречи. Она не боялась, как это было прежде, что он её оставит. Любовник звонил ей каждый день, по несколько раз, как по расписанию. Утром, когда каждый из них спешил на работу:

«Доброе утро, сладкая. Как спала моя девочка. Всё хорошо? Как моя конфетка себя чувствует?»

После окончания занятий, в половине третьего, по дороге домой на экране Аниного телефона высвечивался номер шефа.

- Привет, Анечка!

- Привет! Любовница у аппарата.

- Как дела? Чем порадует молодая свободная любовница своего старого женатого мужчину?

- Люблю! Хочу! Томлюсь! Горю!

- Хочу тебя. Пока не могу встретиться.

- Что объект находится под постоянным наблюдением?

- Типа того. Как, сладенькая, себя чувствуешь?

- Плохо чувствую.

- Что случилось, моя хорошая?

- Ничего не случилось. Скучаю, не могу без тебя. Хочу в машину, на наше место.

- Я тоже хочу. Но не могу вырваться. Вечером позвоню. Ты мне не звони. Целую везде. Пока.

Вечером, когда девушка сидела за компьютером, раздавался звонок. Любовник вечерами всегда звонил из ванной, Аня слышала шум воды.

«От жены кодируется, боится её потерять. Любит, наверно, мне про любовь ни разу не говорил, «хочу, скучаю» и всё».

- Добрый вечер, милая! Чем занимается моя девочка!

Аня всегда говорила ему правду, где находится.

«Мы с Юлькой в клубе зажигаем, она на себя «мохито» вылила, а когда ты позвонил, мы в туалете салфетками платье ей сушили. Я вышла, чтобы не спалиться».

Или «В интернете, вот думаю, может на сайте знакомств, ради прикола, зарегистрироваться?» Дразнила она любовника. Он всегда злился, ревновал, отчитывал, что примерные любовницы так себя не ведут.

- А как они ведут?

- Думают о своём мужчине, грустят, терпеливо ждут встречи, на противоположный пол не обращают внимания, ничего не требуют, слушаются, полностью подчиняются, когда скучно, то читают классиков, а по кабакам не ходят и на всяких сайтах не регистрируются.

И она каждый раз говорила, что будет поступать, как он говорит. Если несколько дней подряд он откладывал встречу, то его вечерний звонок заставал в запрещённом им для неё месте. Он злился, отчитывал её, требовал быть идеальной любовницей, перечислял положительные, желаемые качества, которыми должна обладать она.

Зато на следующий день всегда находил время для встречи. Несколько раз он приглашал её в ресторан, иногда ждал её с пиццей, которую они ели позже, перед отъездом, уже остывшую, но такую вкусную и ароматную. Потом он отвозил её домой, высаживая за пару кварталов, опасаясь встреч со знакомыми.

Анну это устраивало. Мать жила на два дома, в шесть утра она приходила от соседа готовила завтрак себе и Петру Егоровичу, который подходил спустя полчаса. Анюта отказывалась завтракать, обходилась одним кофе без сахара.

Татьяне Ивановне категорически не нравилась диета дочери:

«Раз живём, зачем себя голодом морить. Пока желудок испортишь или анорексия начнётся».

У матери Анны не было проблем с весом, всегда подтянутая, энергичная, за один день успевала сделать столько, сколько другая за неделю не осилила. Никакая, даже незначительная мелочь не ускользала от её внимания:

«Для меня нет мелочей. Каждая имеет веский аргумент».

Все эти качества помогали ей в трудовом поприще от карьерного роста, до всяких денежных вознаграждений. Начиная работать простым бухгалтером, на одном из маленьких дочерних предприятий, продвигалась не спеша, но уверенно, до главного бухгалтера крупного строительного объединения.

Как человек очень ответственный на работу приходила к восьми утра, в то время как рабочий день начинался на час позже. Петру Егоровичу, как бывшему военному, нравилась пунктуальность Татьяны Ивановны. Когда он встречал её у работы, видел, каким уважением пользуется его избранница. Ему это нравилось и льстило его самолюбию.

Его покойная жена Валентина Михайловна всю жизнь была домохозяйкой, вначале негде было работать, сын родился, после вывода войск из ГДР, была Чечня, а когда его перевели на преподавательскую работу, она уже и не хотела работать, да и в её возрасте работу найти было трудно. Да и супругу нравился всегда тёплый, вкусный обед, спокойный домашний уют, который создаёт неработающая жена.

Поэтому этот вопрос в их семье, никогда не поднимался. Пётр Егорович поглядывал на свою соседку ещё при жизни жены, но только поглядывал. Он ценил и берёг жену, старался лишний раз не волновать настолько, насколько позволяла служба, никогда не предавал её, больше уже из уважения, чем из-за какого-то иного чувства.

Татьяна Ивановна была ему интересна, как полная противоположность супруги. Во всём, начиная с внешности и заканчивая чертами характера, это были два полюса. Неторопливая, спокойная, терпеливая, неприхотливая, больше заботившаяся о нём и сыне, нежели о себе самой - такой была Валентина Михайловна.

Супруга напоминала ему ленивую, домашнюю, упитанную кошку в халате на диване и была тем южным полюсом, к которому привыкаешь, как к спокойной жизни и понимаешь, менять что-то или поздно, или лень.

Татьяна Ивановна была, да и выглядела значительно моложе. Стройная, серьёзная, привыкшая командовать, способная сама решать любые проблемы соседка не замечала амурных взглядов Петра Егоровича. Её деятельность, самодостаточность, активность придавали ему сил, поднимали жизненный тонус.

Не так просто было заставить Татьяну Ивановну обратить на него внимание. Подарками, как быстро понял потенциальный кавалер, её не привлечёшь. От супруги осталось много золотых побрякушек, некогда подаренных им. На попытку Пётра Егоровича передарить их, она была возмущена до предела. Она восприняла это как обиду, высказав, что хорошо зарабатывает, и в состоянии купить понравившуюся новую вещь, а это он должен отдать детям или внукам, а не искать, через семейную реликвию, расположение других женщин. Чем ещё больше отдалил её.

Глава 7

Не в его правилах сдаваться, после первых неудачных попыток. Дождливым осенним днём он как бы случайно проезжал мимо, вышедшей с работы без зонта Татьяны Ивановны. Оказался рядом, когда дама сердца из-за поломки лифта поднималась по лестнице с тяжёлыми пакетами.

Услужливый, порядочный поклонник смягчил одинокое сердце. Роспись была назначена на пятницу, время они выбрали попозже, чтобы Анна смогла присутствовать на церемонии.

Невеста тщательно готовилась к предстоящему мероприятию. Маникюр, причёска, макияж - всё было заранее спланировано и расписано новобрачной по минутам, не только себе, но и дочери. Анна наслаждалась предоставленной ей свободой, радовалась занятости матери, новому, дорогому, купленному на свой вкус, без материнской цензуры, платью, на два размера меньше обычного. Коллеги начали замечать изменение в фигуре девушки. Первым заметил преподаватель физкультуры, стройный тренированный мужчина предпенсионного возраста.