Жестокий Король (ЛП)

Только сейчас я не нахожусь под воздействием наркотиков, и это вполне возможно. По спине бегут мурашки, и я не могу с ними бороться.

Все, что я могу сделать, это показать ему, что он не может пройти через меня.

— Я же сказала, что не встречусь с тобой. Ты подумал иначе, это не моя вина.

Он приподнимает идеальную густую бровь.

— Так вот почему ты изуродовала мою машину?

— Это за то, что унизил меня перед всей школой.

— Это ничто по сравнению с тем, что я могу сделать с тобой. Будь хорошей маленькой принцессой, и будет все нормально.

— А если я не хочу?

— Поверь мне, ты не захочешь иного.

Что-то угрожающее и садистское светится в его взгляде. Как будто он хочет, чтобы я бросила ему вызов, чтобы он мог получить болезненное удовольствие, сокрушая меня.

Это его тип, не так ли? Они такие богатые, титулованные и скучные. Поэтому они делают своей работой наступать на любого на своем пути, чтобы избавиться от скуки.

Если он наступит на меня только потому, что ему скучно, я превращу его жизнь в сущий ад.

Он отпускает мой подбородок, и я ненавижу то место, к которому прикасались его пальцы, ощущая пустоту и покалывание одновременно.

— Я слышал, что ты не собираешься сообщать в полицию насчёт аварии.

Его тон становится бесстрастным.

— Ты знаешь об этом?

Если не считать Дэна и случайного студента, спасшего меня, я не думала, что моя авария значит хоть что-то для школы, особенно до такой степени, чтобы Леви знал об этом.

Моя игра в невидимку, должно быть, становится слишком слабой.

— Забудь, — говорит он своим раздражающим властным тоном.

— Что?

— Прекрати ходить в полицию, прекрати совать свой нос куда не следует. Забудь. Об. Этом.

— Ты в своём уме? Ты хочешь, чтобы я позволила преступнику, который бросил меня умирать оставался на свободе?

— По-моему, ты хорошо выглядишь.

— Ты, должно быть, шутишь. — мощный огонь пробегает по моим венам. — Пока ты развлекался в своих дурацких лагерях, я проводила дни на физиотерапии и психотерапии. Держу пари, никто из вас не думал, что я вернусь, но теперь я здесь и заставлю заплатить любого, кто заставил меня страдать. Так что не смей стоять здесь и иметь наглость говорить мне, чтобы я забыла об это. Этого никогда не случится, Кинг.

Я тяжело дышу после своей вспышки. Мои уши и лицо пылают, все тело дрожит, но я не отступаю от его демонического взгляда.

На самом деле мне очень здорово делиться с ним своими мыслями. К черту его, если он думает, что может заставить меня отказаться от правосудия.

Что-то непонятное мелькает на его лице, когда он делает шаг назад, склонив голову в оценивающем, нервирующем жесте.

— Я буду играть в игру. Подумай хорошенько, потому что это единственный раз, когда я отказываюсь от первого хода. Что заставит тебя сдаться?

— Ничего.

— Ничего, да?

— Абсолютно ничего.

— Скажи, принцесса, твое чувство справедливости важнее всего остального?

Я вздергиваю подбородок.

— Да, конечно.

Нервирующая тишина возвращается, когда он измеряет меня от от макушки до ног. Но не в сексуальном смысле. Он похож на наемного убийцу, прикидывающего, каким способом убить меня быстрее и с меньшими усилиями.

Когда он снова смотрит мне в глаза, они темнее, чем несколько секунд назад.

Черные.

Смертельные.

— Это мы еще посмотрим.

От страха у меня сжимается живот.

— Что, черт возьми, это должно значить?

— Это значит… — он дважды щёлкает меня по носу с легкой улыбкой, которая сделала бы его привлекательным, если бы я уже не знала, что внутри него скрывается дьявол. — Сломайся, или я сделаю это за тебя, принцесса.

Глава 9

Леви

Ты попала под перекрестный огонь, в котором только я могу победить.

— Откуда ты знаешь, что случилось?

Я останавливаюсь у подножия лестницы приглаживая пиджак. И под приглаживаю, я имею в виду, убираю дерьмо с него и делаю себя похожей на школьный благотворительный фонд.

Звук дядиного голоса приводит меня в угрюмое настроение. Разве он не должен был уже погубить несколько жизней?

— Скажи мне, Эйден.

— Да, скажи ему, кузен.

Я влетаю на кухню и направляюсь прямиком к холодильнику, не удостоив их даже взглядом.

— И тебе доброе утро, сопляк.

Дядя стреляет словами, как скорострельным огнем. Я хватаю бутылку молока и, не утруждая себя стаканом, залпом выпиваю половину. Холодная жидкость успокаивает мое горло после выпитого прошлой ночью.

У нас есть кухня дальше по коридору, но мы не используем ее для того, чтобы есть. Это всего лишь место для дядиных посиделок, где он может показать свое богатство.

Сглотнув, я вытираю рот и прислоняюсь к мраморной стойке лицом к Джонатану и Эйдену. Они сидят бок о бок у кухонного бара.

Внешне Эйден, точная копия своего отца. У него такие же черные как смоль волосы и бесстрастные темно-серые глаза — подпись Кингов. Моя вышла легкой и неправильной из-за маминых генов.

Между ними, шахматная доска из хрусталя и черных камней. Было сделано всего несколько ходов. Они, наверное, подхватили старую игру. Джонатану и Эйдену требуются недели, чтобы закончить шахматную партию.

Нормальные семьи говорят о своем дне. Наша цель: поиметь друг друга в шахматной войне.

— Так, о чем мы говорим сегодня? — наклоняю голову. — Я имею в виду, если не считать обычных шуток о том, что ты портишь мне жизнь.

Джонатан отодвигает тарелку с булочками, будто одно мое присутствие портит ему аппетит.

— Ты проживаешь никчёмную жизнь. Если решишь быть никем, ты будешь никем, Леви. Как насчет того, чтобы для разнообразия стать кем-то другим?

— Скажи, Джонатан, что значит «кем-то» в твоем определении. Предупреди о спойлерах. Если это включает в себя следовать по твоим стопам, то я пас.

— Ты потеряешь свою позицию передо мной, — его глаза темнеют, и голос тоже. — Я вырастил тебя, когда твоя мать бросила тебя к ногам твоего отца. Я продолжал растить тебя, когда твой отец не мог.

Я сжимаю бутылку с молоком так крепко, что она чуть не трескается. И все же сохраняю беззаботный тон.

— Если ты имеешь в виду, воспитывая меня, ты хотел сказать, что потратил на меня деньги, то не стану благодарить. Мой отец тоже был Кингом.

— Таким же бесполезным, как и ты. — Джонатан невозмутимо говорит, будто речь идет о домашнем животном, которого он не любит, а не о его плоти и крови. — Этой семье не нужны никчемные люди. Если ты носишь фамилию Кинг, то заслужи то, что ты используешь.

— Например? — наклоняю голову.

Он повторяет этот жест.

— Учись в Оксфорде.

— Пас, — говорю я как можно небрежнее и делаю еще глоток молока.

Эйден качает головой, бросая на меня неодобрительный взгляд, затем возвращается к нарезке и поеданию бекона, будто он совсем один на кухне.

К черту его и его отца.

Джонатан встает и застегивает свой отглаженный темно-синий пиджак.

— Наша сделка все еще в силе, Леви. Если ты еще раз облажаешься, твой трастовый фонд будет приостановлен до тех пор, пока тебе не исполнится двадцать пять, согласно завещанию твоего отца.

— Завещание, которое ты заставил его написать.

— Тебе повезло, что он оставил тебе кое-что в своем состоянии. Как думаешь, он заботился о тебе или о твоем будущем? — он на секунду замолкает.

Еще один метод запугивания, которому он нас научил. Молчание всегда достигает того, чего ты желаешь, — говорил он. Люди постоянно вынуждены заполнять тишину, и это может быть использовано в твоих интересах.

— То, что я твой опекун, лучшее, что случилось в твоей жизни, сопляк. Ты будешь склоняться передо мной.

Я встречаю его суровый взгляд своим.

— Короли не кланяются.

— Тот, кто без короны, вполне можно это сделать.

А потом он выходит из кухни, словно уже владеет половиной мира и планирует завоевать другую половину.

Я ставлю бутылку с молоком на стойку, и капли собираются вокруг. Глубоко вздохнув, я закрываю глаза, чтобы справиться с накатившей на меня яростью.

Год.

Мне нужно дерьмо, чтобы остаться единым до окончания школы, а потом я покину королевство Джонатана раз и навсегда.

— Ты все делаешь неправильно. — Эйден ставит пустую тарелку на раковину рядом со мной. — Думаешь, что сможешь победить его, но тебе не удастся.

— Хочешь поспорить?

— Я не делаю невыгодных ставок.

Он наклоняется, глядя на доску. Джонатан заблокировал коней Эйдена и любые его ходы будут стоить ему либо ладьи, либо слона.

Типичный дядя. Он всегда начинает с того, что лишает тебя самой сильной защиты.

— Осторожнее, кузен, — я поднимаю бровь. — Ты меня недооцениваешь.

— А ты недооцениваешь Джонатана. У всех нас есть соревновательная жилка, но он в этой игре дольше. Как ты думаешь, как он расширил свою империю? Ты должен отступить, когда он встанет, чтобы он не раздавил тебя.

— Если и кого-то раздавят, то не меня.

— Не знаю, ведешь ли ты себя как идиот, но он без колебаний разрушит твою жизнь. Ничто не мешает ему лишить тебя наследства, пока тебе не исполнится двадцать пять. Готов ли ты рискнуть тем, что тебя будут пинать целых семь лет?

— Заткнись блядь, Эйден.

— Просто констатирую факты, Лев. — он перегибается через стол, хватает яблоко и с хрустом откусывает большой кусок. — Играй с умом, а не силой.