Помоги проекту - поделись книгой:
«Неблагодарные. Вот вас сейчас Федотов ухайдакает», — подумал Ильич.
Чтобы «ухайдакать», пришлось пуститься в объяснения о природе материала. По версии переселенцев, полиэтилен был получен случайно, но осваивать и зарабатывать миллионы времени не хватало. В волшебной шкатулке лежит сущность, куда как более интересная. Согласились, хотя опять не поверили. Опыта получения «царских подарков» явно не имели.
Отчего-то всех заинтриговало название. Долго выспрашивали, но безрезультатно.
Для соблюдения гарантий пришлось набросать промежуточный договор, после чего сообщили о полимеризации этилена. Конечно, не все. О строении атома не распространялись, но сведения о температуре и давлении Мишенин изложил вполне внятно.
Выразили сомнение, но провести эксперимент согласились.
Через две недели был подписан договор, по которому все права на получение полиэтилена принадлежат заводу. Переселенцам провод в изоляции поставляется с минимальной наценкой. Не забылся и высокочастотный провод — литцендрат. Само собой оговаривались ограничения по объему. Отдельно формулировалось, что завод не вправе продавать патент и лицензии третьим сторонам без согласия переселенцев. Получалось, материал вроде бы и принадлежит заводу, но полностью распоряжаться не моги.
В заключение Федотов услышал слова благодарности:
— Ну и жук Вы, Борис Степанович!
«Сам ты жук. Колорадский. Не смог бы получить полиэтилен, хрен бы договор подписал», — буркнул про себя Федотов.
Тогда-то и появился последний критерий: первоначальные вложения не должны быть чрезмерными. В идеале — собственных средств должно хватить на получение результата и патентование.
Излагая условия, Федотов присматривался к реакции друзей.
Ильич внимательно следит за логикой. Лицо человека, умеющего слушать, больше никаких эмоций. Дмитрий Павлович хмурится, что-то ему не нравится.
— Дядьки, с электротехникой дело тухлое, мы опоздали!
На лицах недоумение, будто конфетку отобрали.
— Старый, а как же тестер и неоновая реклама?
Борис предполагал войти в «электропром», внедрив неоновую рекламу и неоновый тестер.
— Потеря темпа.
Прозвучало безапелляционно, в свойственной Федотову манере.
— Смотрите. Мы полгода делаем неоновую рекламу, полгода ее внедряем. То же с тестером. И что в итоге? Хорошие деньги от рекламы, а в перспективе измерительная техника. Вроде бы неплохо. А если в это же время кто-то захватывает другой будущий гигантский рынок?
Борис посмотрел на притихшую публику.
— Мужики, главное не в том, чтобы прожить безбедно, а в том, чтобы максимально использовать наши знания.
— Эта парадигма была принята нами изначально, — вставил Ильич, осторожно прикасаясь к воротничку.
Последнее время друзья стали замечать за Ильичом разительные перемены. Он уже не так рьяно настаивал на вмешательстве в историю. Одновременно Ильич перестал пачкать свои воротнички.
Друзья ломали голову в поисках причины удивительной метаморфозы. Зверев видел в этом проявление высоких чувств. Федотов все опошлил — Ниловне надоело слушать ворчание Доцента и каждый день заниматься стиркой.
— Старый, давно хотел спросить, а слабо построить атомный реактор? Ты принципы знаешь?
Сказано было с интонацией: «А пивка выпить слабо?». Борис поперхнулся, чуть позже поперхнулся Мишенин — дошло наконец-то.
— Офигеть можно! Дим, принципы, наверное, ты и сам знаешь.
Лицо Федотова приобрело вдруг мечтательное выражение. Двое замерли, ожидая чуда. Зачем им такое чудо, никто не задумался.
— Нет, сейчас ничего не выйдет, — Федотов поник головой. — Технологии не готовы. Лет через тридцать можно загрузить первый реактор, а пока рано.
В голосе Бориса прозвучало неподдельное сожаление.
— Вот это да! Ильич, за сколько мы загоним бомбу товарищу Сталину?
— Загнал один такой. Деньги сейчас нужны. Степаныч, не отвлекайся, — не поддался на провокацию Мишенин.
Получив отпор, Дмитрий Павлович взялся за Ильича всерьез.
— Доцент! Да какие могут быть проблемы с финансами? Они же под ногами валяются. Надо только наклониться и поднять. Что нам мешает динамитом приватизировать Тифлисский банк?
В голосе прозвучали патетика и безграничная вера в человека.
«Перебор, — поморщился про себя Федотов. — Сегодня Вова попадется, в следующий раз отбреет, впрочем, этого мы и добиваемся».
Математик вздрогнул. Посмотрел на Дмитрия. Лицо Психолога было под стать лицу политика — видно, что подлец, но как держится!
— Ты вникни. Раскидываем по городу десяток радиомин. Полтонны динамита кладем под стену банка. Рвем половину зарядов по городу — весь местный ОМОН в суматохе. Затем спокойно рушим банк и собираем наши денежки. Нечего им валяться, где попало. Извини, чуть не забыл. На отходе рвем остальные заряды. Ну и как? — подбросил «идею» чрезвычайно довольный собой Зверев.
— Как, как?
Представив дымящийся в руинах город, Ильич задохнулся.
«Интересно девки пляшут, — размышлял Федотов, похлопывая по спине Ильича. — И почему именно радиомины? О радио я пока не заикался, странно мне это. А если вспомнить того „хладнокровного наблюдателя“, что как бы выглянул из-за спины Дмитрия Павловича? М-да».
— Ты, Доцент, горячего чайку попей — спазмы снимает, мозги прочищает. Кстати, а ведь в этом что-то есть. Точно тебе говорю: рацио имеет место быть! — указательный палец «трибуна» торжественно и привычно уперся в потемневшие доски потолка.
— Борис Степанович, вы меня не разыгрываете? Мы будем делать радиомины?
Против ожидания в голосе Мишенина почти не прозвучало ужаса. Борис по инерции начал отвечать, уже понимая, что сейчас они с Димоном отгребут:
— Да как тебе сказать, в принципе «да», но ты не расстраивайся — это будет не сегодня.
— Точно, это будет завтра, — радостно подхватил Психолог, — . — Завтра мы клепаем радиовзрыватели и дуем в Тифлис. Динамит делаем по дороге, он при тряске лучше получается.
— Динамит представляет собой смесь нитроглицерина с наполнителями. Нитроглицерин, обладая повышенной бризантностью, чрезвычайно чувствителен к детонациям.
Слова звучали монотонно. Обычно так выговаривают многоопытные доценты зарвавшимся студентам.
— Продолжать? — голос Мишенина был под стать хлорпикрину.
Зверев замер. Посмотрел на математика. Во взгляде читались уважение и легкая досада.
— Как догадался?
— Вычислил.
— ????
— Господа! — в голосе опять послышалось занудство, — в природе все подвластно магии чисел. Конечно, мне до дипломированных психологов без практики далеко, но вычислить периодичность ваших наездов труда не составило.
— Ха-ха-ха, — во весь голос ржал Федотов. — Ну, Ильич, ну магия чисел. Отлично! Что о нас местные подумают? Не иначе, как опять с утра набрались. Давно я так не смеялся!
Мишенин выглядел победителем. Победителем понимающим — враг еще не сломлен. Порох надо держать сухим.
Смахнув слезы, Борис с трудом заставил себя говорить серьезно.
— Вот что, дядьки, как это ни странно, но Димыч в принципе правильно угадал направление. Похоже, что именно радио отвечает всем условиям успеха. Обратите внимание: радио здесь только-только начинает развиваться, а спрос уже огромный. О радиотехнике мы знаем много больше местных. Точно не помню, но, кажется, радиолампу еще не изобрели. По крайней мере, в здешней литературе я пока никакой информации не нашел. Вот с нее-то мы и начнем. Главное — радиостанцию можно склепать «на коленках». В этом смысле выполняется условие минимальной стоимости на старте. О будущем электроники вы сами все знаете.
Закончив свою речь, Федотов с любопытством ждал реакции. Первым подал голос самый прилежный:
— Степаныч, но мы же ничего не смыслим в радио!
Федотов взвился. Он не мог понять людей, прослушавших полный курс высшей школы, но сомневающихся в своих силах.
— Это как это не смыслим? Ты, Доцент, давай не прибедняйся. Физмат университета окончил, так что статистическая радиотехника за тобой. Я ваял всякие магнитометры и аппаратуру передачи данных. Проектировал радиосети. На досуге склепал десяток раций, а электриком я стал от безденежья.
Ильич понурил голову. Он был посрамлен.
Зверева интересовали более приземленные вопросы:
— Старый, а как с затратами?
— С затратами все более-менее оптимистично. Смотри, надо аккуратно вскрыть лампу накаливания, вставить электроды и, запаивая стекло, откачать воздух. Стоимость одной лампы выйдет по триста — четыреста рублей. Искровые передатчики здесь вовсю пашут — значит, кое-какая элементная база появилась. Полагаю, изготовление первых станций встанет нам по две с половиной тысячи рублей за штуку. Дальше пойдут испытания, публикации, патентования и поиски миллионщиков. Одним словом, все как всегда. А патентовать надо бы прямо сейчас и сразу во всех Европах и Америках.
— И все-таки, сколько надо средств на изготовление двух раций?
— С учетом оплаты услуг господина Попова, стоимости испытаний и неучтенки, думаю уложиться в пять-семь тысяч за станцию — за пару принимаем пятнадцать тысяч.
— Не хило, две станции и четверть наших денег улетела.
О чем-то напряженно размышляя, Дмитрий на секунду замолчал. Федотов насторожился.
— Борис Степанович, а как мы будем делить дивиденды, а то бывает и кидают?
Вопрос прозвучал неожиданно. В горнице ощутимо повеяло тревогой.
— М-да, Димон, умеешь ты ставить вопросы, умеешь. Чему тебя только в школе учили?.
Проговаривая эту фразу, Борис заводился.
— Вот что мужики, если кто-то считает, что тут собрались кидалы, расходимся прямо сейчас.
Прозвучало жестко. Кто в доме хозяин, было показано ясно, но желания разбегаться не последовало. Не последовало и извинения, значит, проблема назрела.
— Вопрос гарантий решим позже. Кстати, — сменил разговор Федотов, — патентование в стоимость радиостанций не входит, а сколько оно потянет, даже не представляю.
— Так мы поедем в Питер?
Ильичу предыдущий разговор был в тягость.
— И не раз, — Борис понял, что одного сторонника он завоевал. — А ты, Ильич, поедешь в Европу и в Штаты. Для языковой практики прихватишь Димона, надо же ему и тамошних теток понюхать.
— Степаныч, а как ты прогнозируешь противодействие конкурентов?
Дима вновь задал не самый простой вопрос.
— Противодействие будет крутое.
— Пристрелят?
— Если бы. Изменят патентное право, и плавали мы с нашими хайтеками.
— И какой выход?
— Продажа лицензий. Самое то.
Так была принята программа радиофикации всего мира.
Тогда же Федотов внес дополнение к оговоренным условиям о создании нескольких фирм — все доходы на пять лет вперед идут только на развитие. Позже своими средствами каждый распоряжается самостоятельно. В конце Федотов озвучил: он владеет радио. Поворчали, но приняли.
— Владимир Ильич, помог бы ты мне. Как раз для тебя дело, — Федотов внимательно поглядел на Зверева, привлекая его внимание.
— Я весь тут! — с подъемом откликнулся Доцент.
— Ильич, помнишь, ты заметил, что у местных электриков не было изоленты?
— Конечно, помню, а что?
— Вот потеха, оказывается, ее еще не изобрели. Я подготовил описание изобретения, да времени все не хватает. Надо бы подать заявку в комитет по техническим делам при департаменте торговли и мануфактур, может, займешься?
— Борис Степанович, но я же в этом ничего не смыслю, — растерянно произнес Доцент.
— Так и я не в курсе. Вот что, смотайся-ка ты на Дукс к Кутузову. Помнишь, он нас тогда поправил, что в России патент называется привилегия. Кутузов знает юристов, жующих на этом поприще. Разберись и подавай от своего имени. Паспорта мы получим на наши фамилии, так что начинать можно сейчас.
Глядя на выражение лица Федотова, Дима догадался — Федотов решил-таки на деле продемонстрировать математику «добропорядочность» российских чиновников.
— Димыч, а ты займись клипсами. Точно помню, что изобретение клипс имело головокружительный успех. Была какая-то связь с заболеваниями при проколах ушей, а что именно, убей не помню. Кстати, Димон, у тебя же тут теток, как у дурака махорки, значит, тебе и маркетингом самое то заняться.
Поделиться книгой: