Второй шанс 6

– Чего?

– А кого-то в Куйбышеве невеста по имени Люба дожидается.

– Да я чё, я ж так просто, интересно.

– Не, а то смотри, можно поискать гейшу…

– Так, хорош уже ерунду пороть, – возмутился Ягубкин. – Подведёте на хрен меня под монастырь. И давайте до следующего перекрёстка – и назад. А то уже два квартала точно прошли.

– Так кроме аптеки и пары продмагов ничего и не попалось, а Вася вон магнитофон хочет, – сказал я. – Давай ещё квартал – и назад. Окей?

На лице капитана Сани задвигались желваки, он вздохнул и махнул рукой:

– Чёрт с вами, но только один квартал. Иначе всех за шкирку сам в гостиницу потащу.

– В отель, – на автомате поправил я его.

– Какая хрен разница… Пошли.

Нам повезло, в конце обещанного квартала мы наткнулись на магазинчик электроники. Похоже, должности продавцов в Токио как минимум оккупировали исключительно мужчины. Интересно, а женщинам что осталось? Вряд ли руководящие должности, если только это не наследница основателя какой-нибудь бизнес-империи. Явно Япония пока ещё страна не победившего феминизма.

– Коннитива! – с лёгким поклоном улыбнулся я продавцу – мужчине средних лет.

– Коннитива! – повторили за мной мои спутники, тоже кланяясь, как болванчики.

– Коннитива! – присоединился к этому шоу вежливости продавец. – Нина ка о-тецудай декимасу ка?

Парни дружно посмотрели на меня, в их глазах я уже, наверное, вырос до полноценного переводчика.

– Видимо, – пожал я плечами, – интересуется, чем может нам помочь.

– Can I help you? – повторил продавец уже на языке Шекспира.

– О, так ты по-английски шаришь! – обрадовался я.

Парни тем временем уже вовсю разглядывали японскую аудио и видеотехнику. «Sanyo», «Aiwa», «Panasonic», «Pioneer», «Sharp», «Sony»… А ещё электронные часы «Seiko» и «Casio». В Союзе на фоне «Электроники» они считались редкостью и настоящим шиком, а стоили здесь считанные копейки, то есть йены. Видеомагнитофон «JVC HR-3300» здесь стоил всего 22 тысячи йен. Эх, что ж нам всего по сотне баксов-то выдали! Может, где-то в Токио попадётся дешевле? Хотя если и дешевле, то ненамного.

– А это что за фигня? – ткнул пальцем Манвел в непонятную коробку.

Оказалось, это игровая консоль «Magnavox Odyssey». Она имела два контроллера в виде прямоугольных коробочек с кнопкой перезагрузки и крутящимися ручками по бокам, игровой пистолет, и подсоединялась, естественно, к телевизору. Для переключения между играми использовались специальные игровые карты, которые представляли собой небольшие печатные платы, изменявшие коммутацию элементов внутри приставки.

Продавец, пользуясь отсутствием других покупателей, даже показал нам, как эта штука работает. На приставке можно было играть в примитивные теннис, рулетку, футбол, логические и географические игры, образовательные приложения, стрелять по уткам и динозаврам. Продавец даже разрешил попробовать Манвелу самому поиграть, и тот тут же превратился в настоящего ребёнка. Глядя на него, я не мог сдержать улыбки.

Между делом выяснилось, что в продаже имеется ещё более современная версия приставки – «Atari 2600», с более продвинутым геймплеем. Её тоже нам протестировали. Но стоила она 25 тысяч йен, а эта 20 тысяч.

– Блин… Блин, классная вещь! Вот бы купить… Дома все обзавидуются. А как братишка младший обрадовался бы… И не хватает совсем чуть-чуть!

Я повернулся к продавцу, поинтересовавшись, не мог бы он уступить? Тот начал было объяснять, что он не хозяин, а всего лишь наёмный рабочий, но в итоге согласился скинуть как раз те самые недостающие триста йен. В противном случае, глядишь, пришлось мне проявить благородство и подкинуть товарищу деньжат.

Радости нашего средневеса, когда на его глазах проверяли новую, из коробки приставку и затем упаковывали обратно, не было предела. А я снова подумал, что, быть может, мы и поторопились, вдруг где-то такую же можно найти дешевле.

– Я вот лично ни фига не запомнил, как и чего куда включать, – комментировал тем временем Саня.

– Там инструкция не только на японском, но и на английском, – сказал я, успев до этого пролистать маленькую книжечку. – Да и картинки есть, всё достаточно схематично показано.

– Эх, а мне на такой вот как раз хватит, и ещё останется.

Это уже Вася, который любовно разглядывал небольшой магнитофон «Sharp» стоимостью в 10000 йен. На скидке он не настаивал, и когда технику проверили в деле, с готовностью выложил требуемую сумму. Исраел и Саня решили пока не спешить, ближе к концу нашего пребывания в Японии, может быть, что-то купят. Взяли, правда, электронные часы, чтобы уж совсем с пустыми руками не возвращаться.

Меня же тут нечем было особо удивить, даже игровыми приставками. Ну а как удивить этими штуками человека, который играл и на «Соньке», и на компьютере в такие игры, которые нынешнему поколению геймеров и не снились?

– А ты себе ничего не присмотрел? – спросил меня Вася, когда мы покидали магазин.

– Да у меня и так всё есть… Кроме разве что видеомагнитофона, может, когда-нибудь в Москве куплю, – не без толики грусти заявил я. – А йены потрачу на подарки своим женщинам. Тем более у мамы 3-го декабря был день рождения. Ей и своей девушке посмотрю где-нибудь приличные духи.

– Японские?

– А ты думал, только французы умеют парфюм делать? Просто японские парфюмеры – люди скромные, но и у них есть несомненные находки. Они не любят кричащих ароматов, предпочитают спокойные нотки…

– Ты прямо как специалист рассуждаешь.

– Ну… Читал кое-что кое-где.

Маму я из Владивостока поздравил по телефону как раз 3 декабря. Долго поговорить не удалось, узнал, что батя ведёт маму вечером в ресторан. Молодец, я бы на его месте сделал то же самое. А так он устроился вахтёром в её учреждение, зарплата маленькая, зато и делать ничего не надо. Ну это в его духе. Перезимует – и весной снова на Дальний Восток.

В отель вернулись как раз к ужину. К счастью, нас никто не хватился. Тем более выяснилось, что не только наша компания бродила по окрестностям, но также ещё несколько участников сборной, включая руководящий персонал. За ужином (меню нам предоставили по запросу делегации европейское) народ делился впечатлениями, заодно хвастаясь покупками. Оказалось, в соседнем квартале, только если идти от отеля направо, есть точно такой же магазинчик электроники, в котором мы побывали, и парни тоже немного прибарахлились. Причём Саня Милов купил точно такой же «Sharp», как и Вася. Электронных часов тоже накупили, будут теперь перед друзьями хвастаться.

После ужина нас попросили не расходиться. Прибыл Волков, проинформировал, что завтра утром едем в Иокогаму, смотреть Дворец спорта – место будущего турнира.

– После завтрака все собираемся в холле, – подытожил Игорь Михайлович.

– А форму брать? – спросил кто-то из наших.

– Обязательно, – подал голос Чеботарёв. – Игорь Михайлович мне сказал, что из Дворца спорта поедем в какой-то зал, выделенный нам для подготовки, так что потренируемся перед обедом.

После короткого собрания всех распустили, и Манвел тут же рванул в номер, подсоединять приставку к телевизору. Ну и мы следом. Интересно всё же. Тем более я был уверен, что Манвел всё же не сообразит, как подключать приставку. Так оно и вышло, пришлось мне это делать за него, зато я застолбил за собой право первым пострелять по уткам.

Потом Манвел пострелял и в футбол поиграл на пару с Оганяном. Потом в теннис, уже с Женей Дистелем… В общем, в начале десятого я насмотрелся на этот детский сад и, оставив Саню с Васей ждать очереди поиграть в приставку, отправился в номер. Принял душ, включил телевизор и улёгся на кровать. О, «Легенда о динозавре»! Правда, на японском, но тут язык особо знать и не нужно, тут движуха. Да я и так приблизительно помнил, о чём говорят персонажи.

Ближе к финалу фильма задремал. Проснулся, только когда Саня с Васей вернулись, глянул на часы – половина первого ночи. По телевизору теперь шло какое-то развлекательное шоу с японочками в купальниках, наверное, для полуночников.

– Распустил ты, капитан, команду, небось они теперь до утра там в игрушки будут резаться, – пожурил я Ягубкина.

– Не, я велел Манвелу вырубать свой агрегат и всем расходиться по номерам. А то утром хрен ведь встанут. Неохота по шее за вас получать.

– За вас, – передразнил я. – Я-то уже давно в номере. Ладно, ложитесь, и телек выключайте.

Утро красит нежным светом… Я потянулся в постели, сладко зевнул и покосился в окно. Надо было жалюзи прикрыть с вечера, не догадались, теперь комната утопала в лучах встающего солнца.

– У-а-а-а… Чё, встаём? – услышал я голос тоже зевающего Васи.

Я дотянулся до лежавших на тумбочке «Ракета 2628 Н» с двойным календарем – подарка Инги. Половина шестого, 9 декабря. Можно ещё часочек поспать. Повернулся на бок, закрыв глаза. Но сон уже не шёл. Завтра стартует турнир, во Дворце спорта предстоит посмотреть расписание пар, узнать имя будущего соперника.

На завтрак снова было европейское меню: яичница с овощами, оладушки с мёдом, чай. Только вместо привычного хлеба давали рисовые лепёшки. Хотя ничего, вполне можно есть.

Далее сборище в холле отеля, появление Волкова и посадка в автобус. До Иокогамы на уже знакомом «ISUZU» добрались минут за сорок. Во Дворце спорта к нашему приезду оказались вывешены списки пар. Завтра, в день открытия, состоятся 12 поединков в весовых категориях до 54, 57, 63,5 и 75 кг.

В моём весе поединки начинались с четвертьфинальной стадии, и в первом бою послезавтра биться мне предстояло с американцем Руфусом Гистом. Имя соперника мне ни о чём не говорило. Тем не менее это американец, а у них школа бокса одна из лучших в мире, абы кого на такой турнир не отправят.

Аветисяну тоже достался в соперники американец. Толику Микулину в первом бою предстояло боксировать с румыном, Лёхе Никифорову – с представителем Гонконга, Оганяну и Гладышеву в соперники достались бойцы из Таиланда, Акопкохяну – француз, Дистелю – болгарин, Милову – боксёр из Тайваня, Ягубкину – японец.

Так что, по большому счёту, серьёзные оппоненты в лице пиндосов попались только мне и Аветисяну. Грёбаный жребий… Обидно будет оступиться на первом же сопернике, тем более с американцем. Потом весь мозг в случае моего проигрыша вынесут. Не оправдал доверия… Соревнование двух систем…

Кстати, только три страны СССР, США и Япония – выставили участников во всех одиннадцати категориях. Японцы, понятно, хозяева ринга, могли позволить себе подобную роскошь. СССР и США – лидеры любительского бокса, тут тоже без вопросов. Так что в медальном зачёте, похоже, мы будем биться с американцами. Странно, что не прилетели кубинцы, вот те реально могли бы посоперничать и с нами, и с американцами. С другой стороны, у нас теперь больше шансов на «золото».

Взвешивание завтра перед завтраком. Завтра, завтрак… Интересно, почему утренний приём пищи назвали завтраком? Кто вообще первым назвал? Потому что это первая еда следующего, завтрашнего дня?

А пока едем в спортзал, расположенный в нескольких кварталах от Дворца спорта. И мы здесь оказываемся не одни, сюда как специально загнали всех представителей восточного блока. Рядом с нами тренируются венгры, поляки, румыны и болгары. В зале достаточно тесно, к мешкам очередь, хорошо хоть два ринга, а не один, там можно влёгкую поспарринговать, но к ним тоже небольшая очередь.

Отовсюду слышится разноязычная речь. То шипящая польская, то местами похожая на русский язык болгарская… Братушки, блин. Сколько раз русские приходили болгарам на помощь, и сколько раз они нас предавали. Достаточно вспомнить, как они во Вторую мировую воевали на стороне фашистов. Да и в моём будущем после развала СССР бывшие страны соцблока как-то резво переобулись, принявшись поливать грязью бывшего союзника по Варшавскому договору.

Правда, эти парни, которым по 17–18 лет, пока ни в чём не виноваты. Пока… Ладно, не стоит на них косо смотреть, а то вон поляк тоже начал на меня коситься. Лучше сосредоточится на тренировке, тем более что Саныч зовёт меня поработать на лапах. Заканчиваю тренировку со скакалкой в руках – люблю я через неё прыгать, могу за один прыжок пять раз провести скакалку под собой.

В отель вернулись к ужину, после которого Манвел во всеуслышание объявил, что снова до ночи будет рубиться в приставку.

– Всё равно мне завтра не выходить на ринг, – пожал он плечами в ответ на замечание Ягубкина.

– А твоим товарищам выходить, – парировал тот. – Они из-за тебя толком не выспятся.

– Ладно, до одиннадцати – и на боковую, – вздохнул Аветисян.

От утренней тренировки все были освобождены, только перед завтраком прошла небольшая разминка позади отеля, где имелся уютный такой скверик в чисто японском стиле. А дальше, позавтракав, на уже знакомом автобусе отправляемся в Иокогаму. Одним предстояло выходить на ринг, другим – переживать и поддерживать товарищей по сборной.

Перед тем, как сесть в автобус, я докопался до Волкова, что нам не помешал бы советский флаг.

– Это зачем? – напрягся тот.

– А как же мы будем болеть за своих без флага? Пусть все видят, что это советская команда поддерживает своих боксёров.

– И правда, Игорь Михайлович, наверняка те же американцы будут с флагами, а мы чем хуже? – поддержал меня Чеботарёв.

Этот аргумент заставил Волкова попросить водителя сделать крюк в направлении советского посольства. Скрывшись в здании, Игорь Михайлович появился через пятнадцать минут с куском свёрнутой в рулон материи красного цвета в руках.

– Вот, держите, самый большой мне выделили. Такой же на флагштоке посольства развевается. Не потеряйте, мне его под расписку дали.

После торжественного построения и обращения к участникам турнира президента AIBA одни идут готовиться к своим поединкам, а остальные занимают места на трибунах. Саныч не ошибся, почти все представители других стран-участниц турнира тоже вооружились флагами. Сборную СССР также поддерживали малочисленные туристы, сотрудники посольства и торгпредства. Болельщики яростно вопят и подсказывают своим боксёрам.

Первым из наших на ринг вышел Акопкохян. Во втором раунде боя с французом Тьерри Пьерлуиджи (не иначе с итальянскими корнями) бой был остановлен ввиду явного преимущества советского боксёра. Также ввиду явного преимущества во втором раунде победу одержали над своими оппонентами Сурен Оганян и Юра Гладышев. Еще меньше времени, всего полторы минуты, потребовалось Сашке Милову, чтобы доказать свое превосходство над Ли Ченг Та из Тайваня. По итогам первого дня у нас четыре победы из четырёх возможных, 100-процентный результат.

А я то и дело косился в сторону трибуны, где трясли звёздно-полосатым флагом американцы. Кто из них мой завтрашний соперник? Один только белый, остальные все негры… Пардон, темнокожие, они же афроамериканцы. Мы же за толерантность, гы!

Тренер-секундант у них, кстати, колоритная личность. Жирный, с тройным подбородком негр, с всклокоченной шевелюрой, как у Дона Кинга. Постоянно что-то кричит и жестикулирует. Где они только такого откопали? Но при этом, несмотря на своё пузо, этот колобок довольно ловко проскакивает между канатами, когда звучит гонг на перерыв между раундами.

Наконец первый день турнира подошёл к концу. Мы все собрались в холле Дворца спорта, Волков поздравил с удачным выступлением тех, кто выходил на ринг, и пожелал побед тем, кому это ещё предстояло сделать. Мы без особого энтузиазма поблагодарили сотрудника посольства, и стали грузиться в автобус. Пообедать сегодня пришлось в местном кафетерии, спасибо, что за нас заплатили, хотя полноценным обедом это было трудно назвать. Кто-то на мелочёвку накупил чипсов и прочей гадости, но лично я предпочёл дождаться ужина в отеле.

С утра – мы снова во Дворце спорта. Прохожу взвешивание, весы показывают 79 с половиной. А вот и мой соперник. Надо же, тот самый единственный белый из всей темнокожей команды. Мы обмениваемся взглядами, и Гист встаёт на весы. Стрелка замирает на 80,5, тоже укладывается в норматив.

Мой бой предпоследний. Первым из наших на ринг выходит Толик Микулин. У него сразу четвертьфинал, как и у меня. По очкам со счётом 5:0 побеждает румына. Лёха Никифоров в рамках всё ещё предварительного этапа одолел Вонг Чой Куана из Гонконга. Бой был остановлен в третьем раунде за явным преимуществом нашего боксёра. А вот и первая потеря… Аветисян по очкам уступил своему сверстнику из сборной США Альфреду Майесу.

В это время я уже готовлюсь к выходу на ринг, работаю в раздевалке бой с тенью, поэтому о результате боя узнаю только от Саныча, который заходит проинформировать, что ещё один бой – и затем мой выход. Я готов и физически и, надеюсь, морально. Как обычно перед поединком в крови слегка бурлит адреналин. Плохо, что ничего о сопернике не знаю, не было времени нормально подготовиться. Впрочем, и американец находится в аналогичной ситуации, так что мы на равных.

Чеботарёв помогает мне зашнуровывать перчатки, затем выходит из раздевалки и возвращается пару минут спустя. Англичанин Кросс одолел корейца Шо Бэ Вона. Один полуфиналист известен. Сейчас мой бой, а после на ринг выходят шотландец Ян Скотт и пакистанец… Нет, не помню ни имени, ни фамилии, но вряд ли пакистанцу что-то светит на этом чемпионате мира.

– Пора, Макс!

Сегодня у меня красный угол, и майка соответствующего цвета с гербом СССР в белом кружочке у сердца. Изрядно пообтрепавшийся, но всё такой же позитивный олимпийский мишка по традиции занимает место в моём углу ринга. Надеюсь, талисман от Инги и сегодня принесёт мне удачу. Заодно с американцем обмениваемся вымпелами с символикой наших стран, и снова разбредаемся по своим углам, выслушивать последние наставления тренеров-секундантов.

Гист слушает указания тренера и кивает. Ха, я-то тоже прекрасно слышу этого крикливого пузана, и понимаю, что он советует своему боксёру. А именно – подёргать меня джебами, а в концовочке раунда провести серию с коронным левой боковым.

Это он что, левша, получается? А вот хрен вы угадали, товарищ Варченко! Во всяком случае, бой он начинает в стойке правши и, как тренер и советовал, выкидывает одиночные и двойные джебы. Я отвечаю тем же, но у соперника руки, мне кажется, чуть длиннее, поэтому его перчатки чаще встречаются с моей защитой, чем мои перчатки с его блоками. Придётся форсировать события, подойти на среднюю дистанцию.

Шаг, уклон – и серия из трёх ударов: корпус-голоса-корпус. Что, не нравится? Неожиданно, да, брателло? Ну а ты как думал? Против тебя как-никак чемпион Европы боксирует. Гист начинает осторожничать. Уже не так активно бросает джебы, и предпочитает работать вторым номером, но и я не форсирую события. В концовке американец, следуя указаниям тренера, пытается провести свою серию с акцентированным левым сбоку, но я ждал этой атаки, легко разрываю дистанцию и неожиданно для оппонента делаю широкий шаг навстречу. Одновременно наношу серию в голову, один или два удара вроде бы достигают цели, вижу, как голова Гиста мотнулась, но тут звучит гонг, спасающий, вероятно, соперника от более тяжёлых последствий.

– Where is your protection?! What the fuck was that at the end of the round, white bastard?![1] – доносится из угла американца.

Ничего себе! Я бы в ответ на такое оскорбление как следует врезал этому борову. Но Гист, пока тренер, перемежая свою речь бранью, обмахивает его влажным полотенцем, сидит, откинувшись на угловую подушку, закрыв глаза. Интересно, что за мысли бродят в его голове?

– Максим, ты меня слышишь?

Я перевожу взгляд на Саныча.

– О чём задумался?

– Да нет, Сан Саныч, я весь внимание.

– Внимание он… Первый раунд за тобой, продолжай в том же духе.

Рефери приглашает боксёров в ринг, Саныч напутственно шлёпает меня по спине, и мы с американцем продолжаем наш танец. Он явно зол, видимо, тренер как следует его разозлил, и свою обиду Гист решил выместить на мне.

Но горячность – не лучший помощник в любом деле, а в боксе тем более. Пару раз я поймал соперника на встречных, один раз его ощутимо качнуло, но благодаря крепкой, квадратной челюсти у американца даже не подогнулись колени. Но тем не менее, что ни говори, а повезло мне с соперником. Выходит, в его весе в этом возрасте никого лучше нет?

Опа! Достал он меня всё-таки, воспользовавшись моей секундной расслабленностью. Блин, Макс, хватит забивать голову всякой хренью, а то снова напорешься на крепкий удар, и тогда последствия могут оказаться куда критичнее. И так вон соперник явно воспрял духом, в его глазах появился хищный блеск. Ну-ну, львёнок, поохоться на антилопу, познакомишься с её рогами и копытами.

В следующей атаке американца я поймал его сдвоенным джебом. Не дав сопернику прийти в себя, интуитивно шагнул к нему, пригнувшись и, распрямляясь, вогнал в его квадратную челюсть апперкот правой. Словно в рапиде, я видел, как наконец-то подгибаются ноги боксёра в синей майке, и он шлёпается на задницу.

Слышу команду рефери, отправляющую меня в нейтральный угол, занимая положенную позицию, смотрю, как Гист неуверенно, но всё же поднимается на ноги. Взгляд мутноватый, и рефери, досчитав до восьми, с лёгкой заминкой, но всё же снова приглашает нас в центр ринга.