Обычные жертвы

– Это то, что я думаю?

– Ага, – ответил Дин. – Кто-то колотит чертовски здоровенной металлической ложкой по гигантской кастрюле.

– Я тоже так подумал, – Сэм со стоном откинулся на постель и зажал уши.

На улице продолжали звонить колокола. Братья думали, что звон скоро стихнет, но вступили новые колокола – очевидно, в другой церкви. Как во многих южных штатах, в Кентукки было бесчисленное количество храмов. Если точнее, в маленьком городке Браунсдейле, как выяснили братья, их насчитывалось пятьдесят восемь. Сейчас создавалось ощущение, что все они вознамерились исполнить эдакую священную симфонию.

К хору присоединился еще один колокол. Дин сдался и спустил ноги на пол.

– Ладно, давай подниматься и думать, где позавтракать.

– Вариантов не густо, – Сэм тоже выбрался из постели. – Полагаю, мы возвращаемся в «На вершине».

– О да! – Дин улыбнулся широко и солнечно, как редко делал столь ранним утром.

Сэм покачал головой.

– Пожалуйста, только не говори мне, что закажешь еще один пещерный сэндвич.

Дин улыбнулся шире.

* * *

Просто для смеха перед визитом в кафе они подъехали к офису шерифа. И совсем не удивились, увидев, что там ни души и даже не горит свет. Очевидно, воскресным утром в этом городе закон никто не нарушал. Может, и в самом деле не нарушал, кстати. Машин на улицах почти не было. Проехав мимо маленькой церквушки, братья увидели, что ближайшая парковка полна. Помимо церквей открыты были только минимаркеты и заправки. Пару тревожных минут Дин подозревал, что и кафе окажется закрыто, но, въехав на парковку, убедился, что оно открыто и народу в нем достаточно. Не настолько, чтобы выстроилась очередь, но было ясно, что многие любят завтракать здесь по воскресеньям.

Сэм раздобыл в автомате воскресную газету, и братья направились к столику по левой стороне, единственному свободному. Когда они уселись, взмыленный помощник официанта смахнул со столешницы крошки и выложил на столик салфетки, вилки и ножи.

– Кофе будете? – спросил он.

Братья кивнули.

В такое время в кафе собралось больше завсегдатаев, чем семей и подростков. Сэм и Дин даже испытали некоторое разочарование, когда никто не взглянул в их сторону. Официантка добралась до них не сразу, но, когда она подошла, Сэм заказал тот же самый стандартный завтрак, который заказывал до этого. Дин выбрал какое-то блюдо дня, Сэм даже не успел заметить, какое именно.

– Что ты заказал? – спросил он, когда официантка ушла.

Дин слегка улыбнулся уголком рта и сверкнул глазами.

– Не спрашивай, братишка. Как принесут – увидишь.

– Так это секрет, а?

Дин пожал плечами.

– Без сюрпризов жить неинтересно.

Сюрприз – это было мягко сказано. Вернувшись, официантка поставила перед Дином огромную тарелку, наполненную до краев жареным мясом и яичницей, щедро политыми какой-то перченой подливкой. На одной стороне тарелки лежали ломти жареной картошки, колечки зеленого перца и лука, а на другом краю едва помещались две громадные галеты. Кроме того, рядом с чашкой появилась тарелка блинчиков, по краям которых стекала двойная порция растаявшего масла.

– Да-да-да, – радостно проговорил Дин. – Воскресный рубленый бифштекс в кляре с яичницей и особой подливой.

– Видеть это не могу, – пожаловался Сэм. – Ты хоть понимаешь, сколько из этого должно откладываться прямиком в твоих артериях?

Дин только выгнул бровь и вооружился вилкой.

– Учитывая все то дерьмо, с которым мы сталкиваемся в жизни, я не собираюсь переживать из-за этого и лишать себя вкусной еды, – заявил он. – Вообще-то, я почти уверен: если меня что-то убьет, то явно не она.

* * *

Каким-то чудом Дин сумел выйти из кафе и забраться в машину. Усевшись рядом, Сэм увидел, что он довольно улыбается.

– Я бы там поселился, – с блаженным видом сказал Дин.

Сэм рассмеялся.

– Ну да. Дня на три. И за это время перепробовал бы все, что есть в меню. – Он искоса взглянул на брата. – И не в меню тоже. Поехали.

Хмыкнув, Дин завел машину. Спустя несколько минут они припарковались напротив офиса шерифа. Через окно было видно, что внутри кто-то есть, но не получалось разобрать, кто именно. Серебристая патрульная машина за углом могла принадлежать кому угодно.

– Ну, – проговорил Сэм. – Не будем откладывать.

Они вышли из автомобиля и пересекли улицу. Открыв дверь, Сэм застонал про себя: за столом сидел помощник шерифа Слоун.

– Доброе утро, – притворно жизнерадостно поздоровался Сэм.

– И вам того же, – отозвался Слоун. – Вы, парни, снова насчет вещдоков?

– Именно, – сказал Дин, причем по его тону было очевидно, что даже необходимость разговаривать со Слоуном вгоняет его в тоску.

Слоун указал на два стула.

– Присядьте. Шериф скоро вернется из церкви, – он взглянул на часы. – Минут через тридцать, не больше.

Братья настроились ждать. Сэм убивал время, разглядывая сертификаты и фотографии, развешанные на стене в произвольном порядке, а Дин в открытую сверлил Слоуна сердитым взглядом. Тот не обращал на него ровно никакого внимания, словно привык не нравиться людям. Время от времени Дин делал попытку подняться, но Сэм, мотнув головой, хватал его за рукав и усаживал обратно. Грубостью тут ничего не добиться.

Прошло почти сорок минут, и у братьев уже начало кончаться терпение, когда вошел шериф Томпсон. При виде гостей он не удивился – наверняка заметил на улице «Импалу» – и улыбнулся так же фальшиво, как до этого Сэм.

– Мой помощник сказал, что вы хотите взглянуть на вещдоки, – протянул он.

– Верно, – подтвердил Сэм.

Шериф смотрел на них выжидательно, но братья молчали, поэтому он сдался.

– У меня там нет вещей девочек Диц. Но вы, разумеется, можете пройти и все осмотреть. Я всегда рад оказать содействие Федеральному бюро расследований.

Сарказм был почти незаметен, но Дин его разобрал и нахмурился, однако Сэм вмешался прежде, чем он успел открыть рот.

– Замечательно. Показывайте, куда идти.

Шериф кивнул. Обогнув стол, они подошли к металлической двери в углу. Там шериф снял с пояса густо увешанное ключами кольцо, выбрал один и повернул его в замке.

– Пойдемте, – резко проговорил он.

Братья послушно побрели за шерифом по коридору, освещенному лампами дневного света над головой. Коридор не выглядел таким уж длинным, но на стенах уже не было ни фотографий, ни грамот. Вместо них по обе стороны коридора размещались двери, а стены покрывали карты и плакаты Браунсдейла и округа Эдвардсон, топографические карты местности и схемы системы пещер. В конце коридора обнаружилась еще одна дверь. Чтобы ее открыть, шериф выбрал из связки другой ключ. Сунув руку в проем, он щелкнул выключателем и предупредил:

– Под ноги смотрите. Ступеньки узкие.

Горели такие же лампы, только расстояние между ними было больше. Свернув налево, братья очутились в лишенном окон подвальном помещении, уставленном аккуратно подписанными коробками и другими вещами, слишком большими или неподходящей формы, чтобы хранить их на полках. Вещи эти были упакованы в пакеты, обернуты целлофаном или брезентом. Спереди на них были наклеены четко отпечатанные ярлыки. Помещение тянулось через все здание. В дальнем конце угол слева был огорожен металлической решеткой до самого потолка. Пока шериф выбирал очередной ключ, Сэм и Дин проверили, нет ли в подвале камер наблюдения, и увидели несколько штук на потолке. Наверное, запись просматривалась на компьютере сверху.

– Вот, – слишком громко сказал шериф.

Сэм благодарно кивнул.

– Мы, вероятно, задержимся, – сказал он. – Вам не обязательно с нами нянчиться.

– Мне не в тягость, – отозвался шериф. – Но вообще-то обязательно. Такова процедура. Простите, ребята. Ничего личного.

– Ну да, – огрызнулся Дин. – Вообще ничего личного.

Шериф Томпсон молча привалился к открытой двери, заложил ногу за ногу и неплотно скрестил руки на груди, как, похоже, делал нередко. Расслабленная поза была обманчива – он пристально наблюдал. В уголке рта пряталась едва заметная кривая улыбка.

Отгороженный отсек оказался широким. Дин и Сэм медленно шагали по центральному проходу. Скрыться от внимательного взгляда шерифа Томпсона было негде. На полках стояли коробки и пакеты, тщательно помеченные в одинаковом формате: дата, имя и фамилия, род дела и краткая опись содержимого. Сэм заметил на множестве предметов пометку «пропавший без вести», но придержал свое наблюдение при себе.

– А что там в глубине? – внезапно спросил Дин.

Сэм, который как раз читал очередной ярлык с той же надписью, посмотрел в указанном братом направлении.

Шериф Томпсон не сдвинулся с места.

– Мусор, – невыразительно отозвался он. – Всякая фигня, которую мы подбираем на обочинах и не можем установить владельца. Кидаем ее туда, храним некоторое время…

– Какое именно время? – перебил Сэм.

Шериф дернул плечом, ясно давая понять, что ему пофиг.

– Полгода, не больше. Места нет. Если за полгода владелец не вернулся за вещами, то, скорее всего, уже и не вернется.

Братья удивленно переглянулись. Они промолчали, но обоим показалось, что объяснение звучит нелепо. Если вещь найдена на обочине, вовсе не обязательно, что ее просто потеряли. Что, если кого-то убили в лесу и труп пролежал ненайденным пару лет? Каждая вещь в этой разномастной куче может быть уликой. Но если они скажут что-нибудь, кирпичная стена между ними и шерифом станет только выше.

– И что, не было такого, чтобы кто-нибудь вернулся за потерянным через год или два? – все-таки не выдержал Дин. – Например, какая-нибудь семья оставила тут что-нибудь во время прошлогоднего отпуска.

– Черт, – пробормотал Сэм. – Опять шнурок развязался.

Опустившись на колено, он принялся сражаться со шнурками.

– Не-а, – шериф встретился с Дином взглядом. – Ни единого раза.

Сэм поднялся.

– Что ж, полагаю, смотреть тут особо не на что, агент Тейлор, так что давайте на выход. – Он повернулся к шерифу. – Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы мы вернулись, если нам потребуется что-нибудь еще?

Шериф Томпсон опустил руки.

– Нисколько. Заходите в любое время.

* * *

– Только не говори, что ты купился на его брехню про полгода, – сказал Дин Сэму, когда они залезали в машину.

– Ни на мгновение, – отозвался Сэм. – Но я не увидел ничего, что могло бы принадлежать конкретно девочкам Диц. И подумал, что он найдет какой-нибудь предлог выставить нас оттуда, если мы начнем тщательно все пересматривать.

– Одинаковых рюкзаков я не видел, – сказал Дин. – Они же близнецы, правильно? У них разве не должны быть одинаковые вещи?

– Возможно, – отозвался Сэм. – Но я сумел прихватить вот что.

Он показал Дину маленькую круглую подвеску – хорошенький розовый череп на красном фоне и блестящие розовые стразики по краю.

– Что это? – спросил Дин.

– Часть брелока для ключей, полагаю. Я сунул пальцы сквозь решетку и сдернул его с рюкзака, пока завязывал шнурки. Рюкзак был впереди, словно его положили туда недавно. Может, Киннамон Эллисон сможет с ним поработать, – Сэм спрятал брелок и достал телефон. – Я еще сделал пару фоток всех вещей. Исподтишка, поэтому качество не фонтан, да и освещение там фиговое. Но что есть, то есть.

– Хорошо, – сказал Дин. – Тогда поехали к Киннамон.

Глава 12

Бо Пайл безмятежно сидел в объединенной баптистской церкви Плезант Юнион примерно на середине прохода и точнехонько в центре скамей по правой стороне. Никто не замечал его, никто не обращал на него никакого внимания. Да, все знали, разумеется, что он владеет магазином «Пещерное Буйство», но и все на этом.

По крайней мере, так он говорил себе каждый день.

Он посещал эту церковь больше семи десятков лет, а его родители, их родители, прабабушки и прадедушки были похоронены на маленьком кладбище неподалеку. Увы, в памяти горожан остались не те замечательные люди из прежних поколений его семьи. О нет, все помнили прежде всего шального парня, который сбежал с младшей сестрой своей же подружки, бойкой проказницей на десять лет его моложе.

Одна ошибка – и вся жизнь насмарку.

Образ Бренды Эллисон с ее непослушными темными кудрями, ниспадающими на плечи, и блестящими зелеными глазами до сих пор преследовал его. Не в хорошем смысле.

Его тогда вели разбушевавшиеся гормоны, как обычного дурного пацана, который даже не задумывается о будущем. Хуже всего, будущее лежало прямо перед ним, у него в руках – Киннамон. Банально было бы сказать, что ее красота меркла по сравнению с внешностью младшей сестры, к тому же неверно. Да, рядом с Брендой Киннамон в самом деле казалась невидимкой. Бренда заслоняла хрупкий теплящийся огонек Киннамон, как большой костер перекрывает красный тлеющий отблеск углей в жаровне для барбекю. Но как всегда бывает с тем, что просто разрывается от великолепия, свет Бренды быстро потух, когда они сбежали и поженились. А глубоко в сердце и душе Бо остался милый огонек Киннамон.

Сильный. Ровный. Негаснущий.

Через пару лет они с Брендой вернулись в Браунсдейл, гордые и непокорные. Какая разница, что думали горожане? Какая разница, что думали родители? Его родители со временем их простили, разумеется, а потом и ее родители тоже. Но их любовь оказалась всего лишь страстью, а страсть – мимолетное чувство и плохой фундамент для долгих прочных отношений. По фундаменту пошли трещины, становясь все шире, и дом развалился.

И вот спустя примерно пятьдесят лет Бо сидел в церкви и слушал проповедника. Рядом с ним сидело лишь сожаление. Не Бренда, с которой они так и не завели детей и не общались со времен развода около сорока лет назад. И уж точно не Киннамон, в которой он слишком поздно признал единственную настоящую любовь всей своей жизни. О, она была достаточно вежлива. Он даже извинился, открыл ей сердце и признал свою ужасную ошибку. Без толку. Он понимал, что она больше никогда не станет ему доверять. А если люди в Браунсдейле до сих пор судачат о них, каких размеров достигнут сплетни, случись им снова сойтись?

В Бо осталось достаточно от него тогдашнего, двадцатипятилетнего беглеца, чтобы на все наплевать, но Киннамон не такая, она не вытерпит подобного. Вот так закончился род Пайлов, и Эллисон тоже. Ни одна из девочек Эллисон не родила детей, а он остался последним сыном в своей семье.

Что о нем думают в городе? Несложно угадать. Они видят старого дурня, который упустил свое будущее и теперь расплачивается за это каждый день.

Старый дурень.

Это мнение Бо вполне устраивало: его собственное было куда хуже. Бренда давно уехала, так что ей все равно, она никогда больше не увидит этих людей. Она даже сестру не навещала.