Мой плохой

– Ложись спать, – ответил он, указав взглядом на постель. После чего сразу ушел.

 5

Сразу после того, как Саша покинул комнату, в дверь тактично постучали. Это был один из тех мужчин, что встречали их внизу. С непроницаемым лицом он занёс Настину сумку, и сразу ушёл.

Девушка проводила его напряженным взглядом до самой двери, после чего присела на край высокой кровати, наклонилась низко к коленям, и закрыла ладонями лицо.

Голова шла кругом.

И почему в ее жизни всегда все так?

Когда кажется, что вот он, долгожданный просвет среди бесконечной тьмы, и она, наконец, может жить и дышать спокойно, как обязательно происходит какой-то п...дец, и все начинает рушиться прямо на глазах.

Но на этот раз злой рок, следующий за ней по пятам, превзошёл самого себя, ударив по всем болевым точкам сразу.

В тот самый момент, когда она спустя столько лет, наконец, сумела справиться со своими больными чувствами к Саше, когда смирилась и отпустила прошлое... он вдруг появился. Да ещё таким образом. Разом безжалостно вскрыв все только затянувшиеся раны.

И что, черт возьми, натворил Олег?!

Ведь он казался ей таким надёжным! Как скала, как каменная стена, за которой можно спрятаться, и не бояться больше ничего на этом свете! Неужели она ошиблась в нем настолько?

Позвонить бы ему. Да только телефон остался дома, на туалетном столике. Когда собирала вещи, Настя так разволновалась, что даже не вспомнила о нем.

Кровь стучала в висках от перенапряжения, нужно было остыть, успокоиться. Настя тряхнула головой, и, чтобы хоть немного отвлечься, принялась изучать окружающее пространство.

Спальня, которую ей выделили, была явно гостевой. В ней царил идеальный порядок, не было никаких посторонних предметов или вещей, указывающих на принадлежность какому-то конкретному человеку. Мебели было немного. Белый лакированный комод у стены, над ним изогнутый тонкий телевизор, мягкая приставная скамья у подножья кровати, да пара прикроватных тумбочек. Тяжелые шторы приятного кремового оттенка скрывали за собой окно, справа от которого в стене прятался неприметный дверной проём, ведущий в девственно чистую гардеробную.

Вся обстановка вызывала сильную ассоциацию с люксовым номером в дорогом отеле. Разве что в ванной не обнаружилось маленьких флакончиков с парфюмированной продукцией от какого-нибудь именитого бренда. И это было проблемой. Потому что свои средства гигиены Настя тоже с собой не взяла.

Вернувшись в комнату, она подошла к окну, отдёрнула штору, но из-за яркого освещения увидела в стекле лишь своё отражение. Пришлось погасить свет, и сразу стало гораздо лучше.

В густой темноте ночи мерцали огни посёлка, различались очертания других домов, и небо было как на ладони. Безоблачное, чистое, с россыпью ярких звёзд и бледным диском луны. Если бы не все, что случилось с ней сегодня, девушка легко могла бы залюбоваться этой картиной. Но вместо этого просто смотрела вдаль, думая о своём.

Ей велели ложиться спать, но представить, что она действительно сделает это - разденется и ляжет в чужую кровать в этом доме, оказалось довольно сложно. Поэтому она продолжала стоять у окна, пытаясь понять, как действовать дальше. Но получалось у неё из рук вон плохо. В голову так и лезли картины из прошлого, от которых нестерпимо ныло в груди.

И, в конце концов, разболелась голова.

Дойдя до кровати, Настя без сил опустилась на неё, и лишь тогда вдруг поняла, насколько устала физически. Ноги гудели, спину ломило, безумно хотелось прилечь. И она прилегла. Не переодеваясь, прямо поверх покрывала. Думала, все равно не сможет уснуть, но усталость взяла своё. Вскоре девушка провалилась в неглубокий тревожный сон.

Сколько он длился, сказать было сложно, но когда Настя распахнула глаза, за окном все еще светила луна. Пробуждение получилось резким, болезненным. Эффекта кратковременной потери памяти, как бывает, если человек спит в непривычном месте, не было. Она мгновенно осознала, где находится, и прекрасно помнила, что произошло накануне. А еще через мгновение поняла, что проснулась не просто так. Стойкое ощущение, что на неё смотрят, чье-то присутствие разбудило её. Взгляд сам собой метнулся к выходу из комнаты, и девушка убедилась, что интуиция не подвела её. Дверь была открыта, а в проеме застыла мужская фигура.

6 

Настя приподнялась на локтях, не сводя напряженного взгляда с темного силуэта у двери. Ей не показалось. Там действительно стоял мужчина.

По телу пробежал озноб, заставляя девушку подобраться и занять сидячее положение на постели. Пальцы инстинктивно вцепились в покрывало, сжав плотную ткань в кулак.

Такой беззащитной и уязвимой она не чувствовала себя уже давно.

Саша медленно приблизился к кровати, замерев в шаге от неё. Теперь в свете луны Настя могла хорошо разглядеть его. Пронзительные серые глаза в сумраке ночи казались черными. Впивались в неё немигающим взглядом, от которого по телу разливался жар.

Настя ждала, что он скажет что-нибудь, но нет. Он просто стоял и смотрел, не произнося ни слова, и это было невыносимо.

Безумно хотелось прервать эту давящую тишину, спросить, зачем он пришел? Чего хочет? Но все слова застревали в горле. Да что там слова, Настя не могла даже пошевелиться.

Саша сделал еще шаг, наклонился, взял её за запястье, и настойчиво потянул на себя, вынуждая встать на колени и таким образом подползти к краю кровати. Кожу жгло в месте его прикосновения, сердце бешено молотило в груди, воздух с трудом заходил в легкие.

Пристальный взгляд глаза в глаза.

Две тяжелые ладони легли на бедра девушки, придвинув еще ближе, почти вплотную к нему. Её руки панически уперлись в твердую мужскую грудь, но в следующее мгновение ослабли, чувствуя, как жар его тела проникает под кожу сквозь тонкую ткань рубашки.

Она реагирует слишком сильно. Слишком остро. Нельзя так, нельзя. Надо прекратить это, иначе будет поздно…

Но его запах безжалостно проникал в легкие, заставляя медлить, делать частые жадные вдохи. Это лишало рассудка, сводило с ума.

Он видел все это, и понимал. В темных глазах полыхал опасный огонь.

Его пальцы коснулись скулы, и снова легкий разряд пронесся по коже, заставляя вздрогнуть и испустить судорожный вздох.

Так нельзя!

Настя резко отвернулась, с досадой прикрыв глаза.

Но стальные пальцы тут же сомкнулись на её подбородке и грубо развернули голову девушки обратно.

И снова это. Глаза в глаза. Но на этот раз все уже по-другому. Его лицо так близко. Самое красивое на свете. Но взгляд острый, режущий до крови.

И в груди все сворачивается тугим болезненным узлом.

Она не может. Нет, не потому что он её ненавидит. На это плевать. На все плевать. Была бы она одна…

Но она не одна. Она замужем и носит чужого ребенка.

Уже нельзя. Никак нельзя.

– Отпусти, – произносит одними губами.

Саше это не нравится. Его губы сжимаются в тонкую линию, черты лица заостряются, во взгляде густеет тьма. Рука с подбородка спускается на шею, смыкая на ней стальные пальцы. Держит крепко, но не душит. Пока не душит. Только кажется, что это может случиться в любой момент.

Настя делает частые короткие вдохи, ей совсем не больно, но на глаза почему-то все равно набегают слезы.

– Отпусти, – жалобно повторяет она.

Его взгляд темнеет еще больше. Но он все же отпускает.

Делает шаг назад, продолжая озлобленно смотреть на неё до тех пор, пока спустя целую вечность не разворачивается, и не уходит, плотно закрыв за собой дверь.

Проводив его взглядом, Настя медленно осела на постель, и так же медленно легла. Подтянула колени к груди, свернулась клубком.

Из груди вырвался тихий всхлип, и рука тут же метнулась к лицу, запечатав ладонью рот.

Нет. Только не плакать. Плакать нельзя.

7 

Настя не помнила, как уснула во второй раз. Ей казалось, этого вообще больше не произойдёт, но она снова ошиблась.

Уснула и даже видела сон: будто уже родила, и была очень счастлива с малышом на руках. Как она и мечтала. Было так хорошо, даже просыпаться не хотелось. Но противное чувство голода разбудило её. Как и всегда, по утрам, оно было особенно сильным, и, если вовремя не засунуть в себя что-нибудь съестное, угрожало перерасти в мучительную тошноту.

Разлепив глаза, девушка с досадой оглядела чужую комнату, освещенную бледными лучами утреннего солнца. В памяти пронеслись ночные события, вызывая дрожь, и обжигая грудную клетку горечью.

Нет. Лучше вообще не думать об этом.

Страшно хотелось есть. А ещё – почистить зубы. Но больше всего Настю беспокоил предстоящий скрининг. Девушка не представляла, сколько сейчас времени – не опаздывает ли она уже? И сдержит ли Саша своё обещание после того, что произошло между ними этой ночью? Перед глазами до сих пор стоял его озлобленный взгляд. Что если он решит отыграться на ней таким подлым образом за несговорчивость? Она понятия не имела, что теперь можно ожидать от этого человека.

Кое-как собравшись с силами, Настя сползла с постели, и, слегка пошатываясь от обычного для неё утреннего головокружения, отправилась в ванную.

Покосившись на душевую кабину, на водные процедуры не решилась. Только умылась прохладной водой, и вернулась в спальню за своей сумкой. Переоделась в светлый спортивный костюм, собрала волосы в высокий хвост, обула слипоны – единственную обувь, что у неё теперь имелась при себе. Осмотрела себя критическим взглядом в зеркало.

Ей хотелось бы выглядеть хуже. Чтобы не представлять для него интерес в качестве женщины. Но, как назло, беременность красила её. Даже без макияжа кожа лица стала очень ровной, гладкой, и будто светилась изнутри. Длинные и светлые от природы волосы сделались такими густыми и послушными, что даже без всякой укладки блестели и радовали глаз. Грудь стала больше, кажется, на целых два размера. Бедра заметно округлились. Даже свободный спортивный костюм не мог этого скрыть.

Жаль, что она не выглядит сейчас так же, как четыре года назад. Тогда она была болезненно бледной и до такой степени худой, что каждая косточка отчетливо проступала над кожей. Волосы клоками оставались на расческе, и на голове со временем их стало так мало, что её всегда завидный хвост стал диаметром с тонкий пальчик. А под глазами залегли такие темные круги, что даже тонной тонального крема их было не замазать… В то время она вряд ли смогла бы привлечь к себе внимание хоть какого-нибудь, даже самого непритязательно во вкусе мужчины. И вообще вызвать к себе какие-то эмоции, кроме жалости.

А ведь ей так хотелось тогда его жалости... Пусть даже одной только жалости! Но даже об этом она не смела мечтать.

Желудок свело очередным голодным спазмом, и сразу после Настю резко затошнило.

Нужно было срочно поесть.

Девушка нерешительно приблизилась к двери, и опустила ладонь на изящную хромированную ручку. Ночью она не слышала, чтобы её запирали, но и не знала, можно ли ей выходить из этой комнаты. В конце концов, она здесь не в гостях. Но сидеть, мучаясь от тошноты, и ждать, пока о ней вспомнят – план тоже сомнительный.

Медленно, словно та могла быть заминирована, девушка открыла дверь и выглянула наружу. В коридоре было пусто. Тихонько ступая по паркетной доске, она вышла в холл, который чудесным образом преобразился: сквозь роскошные окна в пол с тонкими белыми рамами струился мягкий свет утреннего солнца. На стенах играли солнечные зайчики, а невесомые белые занавески, за которыми скрывался открытый выход на террасу, струились, переливаясь бликами, под дуновениями приятного свежего ветерка. Здесь тоже не было ни души.

Девушка дошла до лестницы, ведущей на первый этаж, и лишь тогда услышала приглушённые мужские голоса, доносившиеся откуда-то снизу. Прислушалась, но слов было не разобрать. Тогда она стала бесшумно спускаться вниз, и, по мере приближения к первому этажу, голоса становились всё разборчивее.

– Я ведь не прошу вас о многом, Игорь Борисович.

– Ты прекрасно знаешь, как я к тебе отношусь, Саша… Но в этом деле я тебе не помощник, – услышала она две отчетливые фразы, и в следующее мгновение замерла на очередной ступеньке, попав под прицел двух пар внимательных глаз.

Саша и ещё один мужчина, на вид очень взрослый и очень солидный, шли вдоль холла первого этажа, и остановились, заметив на лестнице Настю.

– Здравствуйте, – машинально произнесла она, теряясь под таким пристальным вниманием.

– Доброе утро, – сдержанно ответил ей взрослый мужчина.

Саша же промолчал. Прошелся взглядом по её фигуре сверху вниз, и требовательно посмотрел в глаза, слегка вздернув брови.

– Я хочу есть, – сообщила девушка нетвердым голосом, словно оправдываясь.

Она уже успела пожалеть о своем решении спуститься вниз. Лучше бы дождалась, пока голоса затихнут, и наугад поискала кухню. Но вместо этого теперь приходилось выдерживать его неласковый взгляд, чувствуя, как внизу живота скапливается неприятная слабость.

Каким же он стал. В голове не укладывалось, что этот молодой мужчина в дорогой одежде с ледяным подавляющим взглядом – и есть тот самый парень, которого она когда-то так сильно любила.

– Кухня там, – указал он головой в сторону противоположной стены, где располагалась широкая арка.

Настя кивнула, и без промедления продолжила спуск с лестницы, чтобы как можно скорее скрыться от взгляда этих безжалостных глаз.

– Это она? – раздалось приглушенное из-за спины.

Девушка замерла на месте, и медленно развернулась. Саша стоял напротив своего собеседника, сунув руки в карманы брюк, и какое-то время пристально смотрел мужчине в глаза, прежде чем, наконец, произнес:

– Да.

– Кто, она? – громко спросила Настя, и стремительно зашагала обратно по направлению к мужчинам. – Что вы знаете обо мне?!

Они оба как по команде посмотрели на неё. На лице Игоря Борисовича отразилось легкое удивление, Саша же оставался абсолютно спокойным.

– Иди на кухню, – металлическим тоном велел он, но Настя и не подумала его слушать.

– Что, черт возьми, происходит? Я имею право знать! – воскликнула она, но уже в следующий миг стушевалась, увидев, что Саша уверенно двинулся ей навстречу.

Она даже замедлила шаг, а после и вовсе остановилась, чтобы трусливо попятиться назад. Но не успела. Саша настиг её, и грубо стиснул пальцы на предплечье девушки, не позволяя сдвинуться с места.

– Права качать решила? – спросил с тихой угрозой в голосе. – Хорошо подумала?

Настя растеряла всю смелость под его прямым взглядом.

– Нет… Я… Просто… Ничего не понимаю...

– Я сказал, иди на кухню, – с нажимом повторил он, резко выпустив руку девушки из захвата.

И на этот раз она уже не осмелилась ему возразить.

8 

Даже на негнущихся ногах, и с полной дезориентацией внутри, отыскать кухню для Насти не составило труда. Вместе со столовой это помещение занимало значительную площадь западного крыла дома. Девушка наверняка восхитилась бы изяществом мебели, вкусом и чувством стиля, с которым были подобраны мельчайшие детали в черно-сером интерьере, если бы не сильнейшая обида, что душила её, не позволяя вздохнуть полной грудью.

Приблизившись к большому двустворчатому холодильнику, Настя распахнула дверцы, и принялась безучастно разглядывать многочисленные продукты на полках. Её все ещё сильно тошнило, и вся еда казалась какой-то противной. Даже одна мысль о том, что она просто положит что-то себе в рот, вызывала отвращение.