Приключения либроманта 3

— Вот увидите, не пройдёт и десяти лет, как на каждом рабочем месте… Да что там на рабочем месте, в каждой советской семье будут компьютеры, — наставительно поднял палец кверху очкарик, — Мы на заводе с коллегами позволили себе заглянуть немного в будущее и синхронизировали компьютер с комплектом оборудования, сделанного для вашего ДК.

У-у-у, как понесло Остапа. "Каждой советской семье по компьютеру".

Твои б слова, да Богу в уши. Это в моей эпохе молодая мама вместо погремушки может сунуть малышу в руки смартфон, а сама в это время будет зависать в "Одноклассниках" или в "Ю-тубе".

И самое обидное, что телефон в руках ребёнка и планшет, за которым чатится его мамаша отнюдь не российского производства. К сожалению, в Союзе, как бы не пыжилась страна, не было и не будет даже такого. Хотя, почему к сожалению? Может оно и к лучшему?

— Что-то я не вижу в зале ни одного компьютера, — делано огляделся я по сторонам, — Или он настолько миниатюрный, что его никто не заметил?

— Я ведь говорю, что мы синхронизировали светооборудование и компьютер с перспективой на ближайшее будущее, — моментально слетела спесь с инженера.

Что-что, а перспективно мыслить инженеры у нас умеют.

Взять хотя бы выпускаемые в стране телевизоры: на задней крышке почти каждого телеприёмника есть разъём для подключения видеомагнитофона, а как выглядит этот самый "видак", не знает подавляющая часть населения. А ещё на лицевой панели телевизора есть ручка, якобы для переключения каналов в дециметровом диапазоне. Для чего она, если в стране всего два-три канала телевидения, которые и в метровом-то диапазоне не везде ловятся? И ладно, если б эта самая ручка управляла хоть каким-нибудь блоком. Так ведь нет, она ни к чему не подключена. Воткнули "пустышку" для красоты. Так сказать "на перспективу".

— Я правильно Вас понял, что именно вот этим аппаратом может управлять ЭВМ? — скрестив в карманах пальцы на удачу, кивнул я на пульт управления, за которым всё так же стоял немолодой работник завода.

— Всё верно, — расплылся в улыбке инженер, — Порт, который вы обозвали "гнездом", соединяется с разработанным нами модулем сопряжения. Всё функционирует и заводские проверки это подтверждают. Боюсь только, что для демонстрации работы аппаратуры мы не можем предоставить вам заводской компьютер. Он у нас целый кабинет занимает.

— Кракоша, ты техническое задание понял? — поинтересовался я в студии у своего коммуникатора, после того, как заводчане вместе с директором ДК отправились в ресторан "Восход" оформлять сдачу и приёмку нового оборудования.

— А что тут непонятного? — оживился гаджет, — Внутренности светоаппаратуры я считал во время демонстрации. Должен сказать, что ничего сложного в схеме нет. Так что я могу в любой момент подключиться к модулю сопряжения и взять управление светом на себя. Ну, или подключи к модулю какой-нибудь дешёвый планшет, запрограммируй порядок включения и режим софитов для каждой песни и будет тебе счастье.

— Не-е, немного не так, — возразил я, — Нужен комп из этой эпохи, но такой, чтобы на нём можно было запрограммировать светопредставление.

— "Apple II Plus", — не раздумывая ответил Кракоша, и тут же перед моими глазами появилось изображение компа, взятое с какого-то американского рекламного проспекта, — Уже год, как выпускается. Правда, памяти у него, как кот наплакал, зато есть дисководы. Так что можно заранее записать световое сопровождение номера на дискету и включать его, когда нужно.

— Неплохо, — согласился я с коммуникатором, — А есть что-нибудь советское?

— "Искра-1256", — после секундного замешательства выдал ответ гаджет, сопроводив его надёрганными из интернета фотографиями компьютера, — Начало выпуска семьдесят девятый год. Правда, весит компьютер почти сорок килограммов и внешняя память на магнитной ленте. Хотя могу подключить к нему те же дисководы. Вернее, ты подключишь, а я подскажу как.

— То, что нужно, — согласился я с выбором Кракоши, — Если не деньгами, то хоть своим примером поддержим отечественного производителя.

— Э-э-э, — завис мой электронный помощник, — Боюсь, что я не вполне понял твою мысль. Вы, люди, иногда думаете более, чем абстрактно.

— А что здесь непонятного? — удивился я несообразительности Кракоши, — Если свет и правда будет управляться компом, представляешь, насколько вырастет интерес к вычислительной технике со стороны тех же концертных филармоний? А знаешь, сколько по нашей стране ДК понастроено? И всем нужно доступное оборудование. Да и Приборостроительный завод может наравне с авиационным оборудованием выпускать сценическую светотехнику. К тому же, насколько я понимаю, в стране возрождается кооперативное движение. Даже если выпуск концертного оборудования не будет включен в заводской план, то при наличии спроса вполне можно будет организовать кооператив по производству светотехники.

В общем, достал я вечером у себя в квартире чудо советской электроники под названием "Искра" и японский дисковод. Кракоша сходу придумал небольшую утилиту для программирования света и научил меня, как её использовать.

Теперь осталось только улучить момент и привезти компьютер в ДК. Думаю, после поездки в Москву появление компа более-менее складно можно будет объяснить.

* * *

— Под лежачий камень вода не течёт, — озвучил я Гоше народную мудрость, собираясь в дорогу.

У меня накопилось материала на два диска. Для первого песни, записанные на слова удивительно плодовитого дуэта текстовиков: Гоши и Гани.

Абсолютно прав оказался домовёнок, когда провозгласил, что домовёнок и суперкомпьютер — это жуткая сила. Учитывая то, что я для песен выбрал только треть их текстов, то сами понимаете…

После малого семейного совета было принято фундаментально значимое решение — автором слов у нас будет считаться Вера.

Гоша свою часть гонорара согласен получать любой полюбившейся ему жратвой, лишь бы её числом побольше было и состав в ней имелся похимознее. А Ганя даже все свои операции приостанавливает, впадая в экстаз, стоит только заговорить при ней о дополнительных блоках памяти или иных расширениях.

Веру выбрали в авторы по простой и понятной причине: в СССР право на труд одновременно является и обязанностью. Это так лихо увязано между собой, что тех, кто по каким-то причинам не желает воспользоваться своим правом на труд, ожидает статья 209 Уголовного Кодекса. Если что, то статейка УКа предусматривает "за тунеядство" по максимуму далеко не детский срок наказания в четыре года колонии. "Заработать статью" до смешного просто. Под это определение подпадают случаи, "когда лицо уклоняется от общественно полезного труда и проживает на нетрудовые доходы более четырех месяцев подряд или в общей сложности в течение года".

Так что попробуем трудоустроить её в авторы.

С материалом на второй диск всё немного сложнее. Дворовые песни мы обозвали Городским романсом. Без помощи знакомых комсомольцев я бы с литовкой этих песен не справился, но жизнь в автономной республике имеет свои прелести, если знать, как их можно использовать в своих целях.

Как бы то ни было, а собрался я в столицу, чтобы обивать пороги "Мелодии" и пытаться пристроить написанные мной и "Монолитом" песни.

Две песни написанные на стихи Гоши и Гани худсовет "Мелодии" отверг, но, к моему глубочайшему удивлению, тут же легко принял три другие, которые пришлось достать из заначки. По таймингу они на диск попадают, если произвести небольшую рокировку в других песнях, чтобы на одной из сторон диска освободилось чуть больше места.

Зато с Городским романсом у меня полный провал!

Если бы не мой знакомый, пару раз мне многозначительно подмигнувший, то впору было начинать рвать на себе волосы, посыпать голову пеплом и впадать в депрессию.

Тот самый мужик, Николай Степанович, который при нашем первом знакомстве легко и без всякой магии предсказал мне дополнительный тираж, после худсовета был прилично занят. Пришлось немного побегать в поисках уединённого места, чтобы с помощью Кракоши и Гани изобразить внутренний московский звонок. И лишь потом, когда я созвонился и договорился насчёт заказа столика в ресторане, пригласить его вечером посидеть в ресторане "Арагви".

Если что, то идея подключения к телефонной линии — это чистое хулиганство со стороны Кракоши. И хоть хулиганство мне не очень по нраву, но перед соблазном иметь в СССР практически сотовый телефон, заодно совмещённый с телефонной книгой, я не смог устоять.

Ресторан "Арагви", расположенный на улице Горького, заведение достаточно элитное, в которое по выходным дням простому человеку просто не попасть. Спасибо помрежу с "Мосфильма", он научил меня, как нужно правильно заказывать столики в столичных ресторанах. К тому же, сегодня среда, и особого наплыва посетителей в ресторане не ждут.

— День добрый, мне бы на семь вечера заказать столик на двоих, — обозначил я цель звонка, как только кто-то из ресторана поднял трубку.

— Подождите минуту, я сейчас узнаю наличие свободных мест, — ответили мне.

— Секунду, — успел я вовремя остановить собеседника, заранее предположив, что очень скоро услышу его сожаления по поводу отсутствия мест, как таковых, — Я хотел бы сразу узнать, будет ли у вас вечером свежая осетрина, и какой коньяк из самых приличных вы мне можете предложить?

— Что-то ещё будете заказывать? — резко изменился тон на том конце провода.

— Подходящую рыбе нарезку, хороший сыр и пару деликатесов из тех, которые у вас сегодня особенно удались, на ваше усмотрение, — уже вальяжно ответил я, понимая, что место в "Арагви" для нас сегодня найдётся.

Заказ на очень приличную сумму просто так ни в одном ресторане без внимания не оставят.

В лёгкий ступор я впал, когда добрался до гаража "Мосфильма". Только сейчас сообразил, что придётся сегодня выпить. Пьяным за руль я никогда не сяду. Это у меня от бати по генам передалось.

— Степан Михайлович, выручайте, — кинулся я к завгару, увидев его внушительную фигуру среди машин, — Край как нужно сегодня на "Хорьхе" в ресторан съездить, но мне там выпить придётся. Может найдёте мне водителя на вечер? Я заплачу, сколько нужно.

Усмехнувшись в густые усы "под Будённого", завгар, с высоты своей фигуры осмотрел большое помещение гаража.

— Савельев, — зычно рявкнул он, увидев вылезающего из "воронка" водителя, — Подойди-ка сюда.

Водитель, выбравшийся из только что вымытого ГАЗ М1, видимо, только что вернулся со съёмок. Ничем другим форму сержанта НКВД, одетую на нём, я объяснить не могу.

— Звали, Степан Михайлович?

— Тут у товарища проблема. Водитель на "Хорьх" ему на вечер нужен. Подхалтуришь?

— Если в цене сговоримся, — неопределённо пожал плечами сержант.

— А в этой форме можно? — вытаращив глаза, представил я, как круто будет всё смотреться.

— Отчего же нельзя. У нас ещё два дня съёмки будут, и только потом я её в костюмерную сдам, — усмехнулся в ответ Савельев, поправив кобуру на ладно пригнанной портупее.

Уже когда мы сидели в ресторане, Николай Степанович всё ещё не мог отойти, и хихикал время от времени, вспоминая не столько свои впечатления, сколько то, как вытянулся пожилой осанистый швейцар, увидев вышедшего из "Хорьха" бойца НКВД, открывшего нам дверцу машины.

По-моему, тот разом всё вспомнил. И то, что деньги за вход в ресторан нехорошо брать, и то, что "Арагви" всегда был любимым рестораном незабвенного Лаврентия Павловича Берии.

Как говорили в моём времени — шалость удалась. По крайней мере в этом ресторане мою фамилию, на которую был заказан столик, теперь точно запомнили.

Под конец вечера Николай Степанович, разомлевший от коньяка и деликатесов, дал мне крайне дельный совет, и даже пообещал с утра перезвонить своему знакомому эстонцу, который там в заместителях директора подвизается.

Таллин.

В Таллине есть завод музыкальных кассет, где преимущественно корпуса кассет наши и очень хорошего качества, а вот плёнка в них была в основном BASF. Продаются они с записью.

Так что, для Городского романса ещё не всё потеряно. Одна беда. В Таллин придётся ехать самому.

В Эстонию мне пришлось вылетать вечером следующего дня. На страну неумолимо надвигались майские праздники, и надо было успевать или до них, или откладывать всё на конец мая, потому что в середине мая у меня концерты.

Таллин меня порадовал. Город живёт полнокровной жизнью. Напряжённо работает морской порт. Спешат люди на работу. В городе много промышленных предприятий и целые микрорайоны новостроек.

В моём времени эстонцы с чего-то вдруг стали считать себя жителями Европы, и как по мне, тем самым попытались приравнять и своих девушек к европейкам. Так вот нет. Эстонки намного красивее. По крайней мере Германия, Польша и Франция, страны, в которых я успел в той жизни побывать, такого количества красивых девушек просто не имеют. Там если за день увидишь две-три симпатичные особи, с которыми хотелось бы замутить — это праздник.

А в Таллине у меня глаза разбегаются порой. Тут очень часто такие эльфийки встречаются…

Ну, не будем о грустном. Так-то я по делу прилетел. С моими девушками, одна из которых вместо рентгена, а вторая лучше детектора лжи, замутить с эльфийками не светит.

— Тоо-статочно вам пуу-тет, если мы выы-платим гонорар на-а счёт вашей стуудии? — задал мне свой главный вопрос тот эстонец, с которым мы встретились в баре гостиницы «Виру», где я остановился.

До этого он добрых полчаса изучал привезённые мной документы, а сделав пару глотков пива, порой впадал в прострацию, по целой минуте глядя в потолок бессмысленным взором.

Человеком он оказался очень своеобразным, но в конце концов телефон их юриста мне записал, а на одной из бумаг накорябал непонятные закорючки на эстонском.

Что-то вроде того, что тираж Городского романса к выпуску согласован, как он попытался объяснить.

Выдохнув, я понял, что песни спасены, и решил взглянуть на город.

Таллин готовится к Олимпийским Играм, и это заметно. Олимпиада-80 нагрянула не только в Москву, но и в другие союзные города. Минск, Киев и Ленинград готовятся принимать футболистов, а Таллин — полноценный парусный турнир. Первая и последняя Олимпиада в странах Прибалтики. После распада СССР они все потеряют промышленность и свою экономическую значимость. Зато легко вольются в Европу, став Меккой европейского секс — туризма. Тут ничего не поделаешь. Каждый сам кузнец своего счастья.

Глава 7

Ура! Соседский дом горит.

Ух, как он весело полыхает!

Мы с домовым даже специально в огород лавочку вынесли, чтобы сидя любоваться на пожар, и на то, как бравые пожарные борются с огнём.

— Гоша, ты уверен, что ни у кого не возникнут мысли о преднамеренном поджоге? — беспечно пускал я кольца табачного дыма глядя, как огнеборцы пытаются потушить Верин дом.

Ну, да, дом уже два дня на законных основаниях принадлежит Вере Серебряковой. Не без помощи Гоши цена его составила чуть больше четырёх тысяч, которые моя "троюродная сестрёнка" вручила бывшим хозяевам в нотариальной конторе. Не зря Гоша в соседском доме при потенциальных покупателях гремел посудой да вещи ронял — всех клиентов отвадил.

Думаю, что желая побыстрее съехать из-за творящегося в их жилище хаоса, бывшие соседи задействовали весь доступный им аппаратный ресурс, и домик на Веру был переоформлен в течение одного дня.

— Все соседи знают, в каком состоянии была проводка в доме у коммунистов, — фыркнул Гоша, — К тому же точки возгорания рассчитывала Ганя. Не-е, никто на поджог не подумает. Разве, что какой-нибудь Маг Огня на пепелище покопается. У тебя случайно нет знакомых стихийников на примете? — склонив голову, хитро посмотрел на меня домовёнок.

— Ты бы завязывал со своим инсинуациями, — чуть не подавился я дымом, — Настя обычная девушка. Я специально с ней Веру познакомил, чтобы она на танцовщицу своим магическим зрением посмотрела. Нет у Насти задатков магии.

— А с Алисой и Линой Вера встречалась? — не унимался Гоша.

— Пока ещё нет, — на миг задумался я, — Хотя, судя по тому, как Лина быстро охмурила Николаева, не удивлюсь, если она окажется какой-нибудь ведьмой.

— Та-а-а-к! — раздался голос Веры, появившейся в огороде, — Я, значит, на ТЭЦ работаю не покладая рук, мой дом полыхает, а эти два лоботряса смотрят на то, как он горит и лясы точат. Вам для полноты картины осталось только по кульку семечек в руки взять.

Собственно говоря, запалить дом почти перед самым приходом Веры с работы была её собственная идея, а нам с Гошей досталась только роль поджигателей. Галя в нашей акции участвовать наотрез отказалась, сославшись на подготовку к сессии. Она у нас теперь то в институте, то в пузыре пропадает, а дома появляется только для того, что бы покушать да поспать.

Кто-то спросит, что за сессия в конце апреля? Через час, после того как я занёс пакет с парой бутылок ликёра "Старый Таллин" в кабинет Галиного завкафедрой и объяснил Главному Композитору Чувашии, что девушке предстоят концерты в Москве, в пединституте появился приказ о досрочной летней сессии для студентки Тимофеевой. Казалось бы, и бутылка у ликёра невзрачная, да и содержимое стоит меньше червонца, а какие чудеса творит бальзам — любой волшебник позавидует.

— В моём времени семечки в полиэтиленовых пакетиках продают, — не нашёл я ничего лучшего, отвечая на Верину подколку, — А в кинотеатрах так и вовсе поп-корном хрустят. Кстати, хорошая идея. Гоша, — повернулся я к домовому, — Ты поп-корн будешь? А то впереди ещё вторая часть Марлезонского балета. Сейчас наша Вера пойдёт к руинам своего дома, и будет перед соседями и пожарными изображать несчастного погорельца.

— Ты бы сапоги резиновые надела, — посоветовал Вере домовой, тяжко вздохнув и не отводя глаз от горящего дома, у которого уже рухнула крыша, — Сыро там. Пожарные уже вторую автоцистерну пригнали.

Оказывается, даже при пожарах жизнь продолжается. Не успели огнеборцы разломать то, что не сгорело в Верином доме, как позвонила Наталья Федоровна с жалобой на свою "Ниву".

Щелкает, видите ли, что-то в задней части машины. Я прикинул про себя, что щелкать кроме крестовин в её автомобиле больше нечему, пообещал помочь женщине и велел приезжать либо сейчас, либо через месяц.

К моему удивлению примчалась Наталья Фёдоровна меньше, чем через час и не одна, а с Наполеоном. Мол, девушки в прошлый раз её пирогом потчевали, и директрисе теперь неудобно с пустыми руками ко мне приезжать. Нетрудно догадаться, что "Наполеон" — это торт, который директриса купила в кулинарии. Конечно же, по блату.

Нужно заметить, что не маленький тортик лежал на пассажирском сидении "Нивы". По моим прикидкам весил он никак не меньше трёх килограмм. Если Гоша наглеть не будет, то нам всем ещё и на завтрак останется.

Как я и думал, причиной посторонних звуков в машине директрисы были неисправные крестовины карданного вала. Пока Наталья Фёдоровна общалась в доме с Верой, я, недолго думая, материализовал новый кардан и поставил его на машину. Ну не возиться же мне с этими самыми крестовинами. Всё равно лучше, чем на заводе не сделаю, а подмены кардана, кроме меня, никто не заметит.

Не успел я выгнать "Ниву" из гаража, как на улицу выскочила директриса и со словами: "Дождись завтра архитектора", запрыгнула в машину. Я хотел было спросить, о чём речь, но явно чем-то озабоченная Наталья Фёдоровна, молча отсчитала мне деньги за ремонт своей машины и с пробуксовкой стартанула от моего дома.

Тоже мне, Шумахер в юбке. Чувствует моё сердце, что скоро кому-то придётся на "Ниве" сцепление менять. Хотя, почему кому-то? Мне же и придётся. Чтобы это знать, вовсе не нужен дар провидца, как у Веры.

— Ты чем так тётку загрузила, что она, как угорелая от нас умчалась? — попытался я выяснить у Веры столь странное поведение директрисы, — Чуть грязью меня всего не заляпала.

— Сказала ей, что она скоро бабушкой станет, — девушка подцепила с блюдца кусочек торта и отправила его себе в рот, — Куфай тортик. Вкуфный. Гофа вон тебе и чай уве приготовил.

— Как бабушкой, если её пацану от силы семнадцать? — принял я от домового бокал с чаем и блюдечко под торт, — Да и подружка у него сопля ещё зелёная.

Вера посмаковала торт, запила его чаем, потянулась к следующему куску и, с зависшей над лакомством ложкой, объяснила:

— У Натальи Фёдоровны старшая дочь после ВУЗа по распределению в Калугу попала. В прошлом году замуж вышла за местного парня. Ближе к октябрю в их семье появится двойня.

Ну, Предсказательница, ну, УЗИ ходячее. И когда роды будут, знает и кто на свет появится, ведает. Теперь-то мне понятно столь поспешное бегство директрисы из моего дома. Скорее всего помчалась либо делиться новостью, либо пытаться связаться с дочерью, чтобы убедиться в правдивости Вериного предсказания.