Рассвет

Шатаясь, он встал, поправил свою изорванную одежду, отряхнул её от несуществующей пыли и, выйдя из дома дворянина, направился к стене, но по дороге упал лицом в лужу и задохнулся.

…

Ночь

«Вот и всё.» – подумал лекарь, стоя у постели, где лежало тело юноши из юго-западной деревеньки: «Отмучился.»

Покой лекаря нарушила ворвавшаяся в комнату женщина: «Началось! Она рожает!»

Лекарь вскочил со своего места и помчался за женщиной в комнату, где рожала его жена.

Не прошло и пары часов, как в комнате раздался младенческий плач.

Это были третьи роды женщины, но судьба горько шутила над ней: двое младенцев рождались мёртвыми, а тут здоровое дитя, которому суждено прожить короткую и мучительную жизнь. Почему именно сейчас? После неудачных попыток она так мечтала подарить своему мужчине дитя, а теперь она жалела об этом.

«Мальчик!» – воскликнул радостно лекарь. Голос дрожал, а глаза наполнились слезами. Его первенец.

«Мой мальчик!» – плакала роженица от радости и от осознания своего горя: «Ты будешь послушным! Ты будешь жить. И ты станешь идеальным рабом. У тебя будет миска еды, жизнь, возможно жена. Ты будешь жить. Я буду воспитывать тебе братьев, ты сможешь с ними играть. Ты будешь сильным и смиренным рабом. Мой сын будет рабом, но он будет жить!»

…

Ночь

Советчик, финансист и держатель голубей, облачившись в обычную одежду, решились наконец пойти на стену.

…

Ночь

Анна вошла в дом. За столом сидели родители Гарри. Мать и отец были уже достаточно пожилыми людьми, что седина и многочисленные морщины сделали их схожими как брат и сестра. При виде девушки оба, как по команде, встали со своих мест:

–Ну что? Ты встретилась с ним? – спросил отец Гарри.

Анна покачала головой:

–Сказали, что возможно, к утру он струсит и вернётся обратно. – с надеждой в голосе ответила девушка.

–Ты знаешь Гарри – он не вернётся. – тихо, с укором сказала мать Гарри.

– Знаю – всхлипнула Анна, – но ничего не могу сделать.

– Давайте поспим немного в погребе. Я уже засыпаю. – предложил старик.

–Иди-иди, а я ещё посижу тут. – посоветовала старуха – Может ты будешь есть, Анна?

–Нет, спасибо. Как-то не хочется. Пойду я тоже, пожалуй, посплю.

– Хорошо. Иди.

Женщина осталась одна. Она уставилась на пучок соломы в углу – символ единения. Не помогло. В последнюю ночь семья, почему-то, разбрелась по разные стороны. В такую хорошую грустную и, кажется, такую длинную ночь.

…

Утро

Мужчина бежал и задыхался. «Вижу город. Он уже так близко. Надо поторопиться.»

…

Утро. Рассвет

Наступил рассвет. Женщины волочили своих детей и стариков в погреба, оборачиваясь и глядя на вершины стен, где стояли их мужья. Вот они видят их в последний раз, даже обнять не получилось. Так далеко и так близко они. Сердце разрывается, а в голове раздаётся визжащее «Нет, не хочу!» от мыслей, что их больше не увидишь, великая тоска наваливается на женщин. Кажется, так мало времени они провели со своими мужьями, так мало им всего рассказали, а они стоят и даже не оборачиваются, чтобы не сдаться. Им страшно, безусловно, но нельзя сдаваться. Особенно сейчас. Мужчины стояли, глядя на рассвет, и слёзы предательски застилали глаза.

Все были равны: и простолюдины, и дворяне были на стене. Все выжидали. У них была одна цель – стоять до последнего, защитить свою семью и город. В такой сложный час они почувствовали единение, будто они одна большая семья. Семья, в которой каждый чувствовал страх и одиночество.

«Вот! Вижу одного! Приготовились!» – закричал один из смотрящих.

Ружья наготове. Золотисто – розовый закат разлился по небу точно молоко из кувшина. Солнце слепило глаза. Этот рассвет был прекрасен, но никому он не приносил счастья или удовольствия – он предвещал о конце. Скоро золотисто-розовые цвета сменяться на чёрно-красные реки крови, а утренняя свежесть и тишина рассеется криками и мольбами о пощаде.

Глаза мужчин болят от света и напряжения – все уставились на маленькую точку, бегущую навстречу им. Началось.

«Дошёл! Дошёл!» – кричала точка, яростно махая рукой. – «Дошёл! Наконец-то!»

Руки у мужчин дрожали. Никто не понимал, что происходит. Почему враг говорит на их языке? Или от страха их разум настолько помутился, что им мерещится своя речь?

«Подождите, это же наш гонец, что пропал два месяца назад!» – закричал один из дворян на стене.

Мужчинам стало не по себе. Что? А где же пустошь? Что здесь делает гонец, который считался уже мёртвым? Точно он? Да, он! Как же так произошло?!

Гонец добежал до ворот и упал, запутавшись в своих ногах. Выплюнув песок изо рта, он, кашляя, прокричал: «Откройте, их нет. Они мертвы. От-крой-те.»

«Открыть ворота!» – раздался бас с разных уголков стены, и юркий длинноволосый мальчишка быстро соскользнул со стены по лестнице, чтобы помочь открыть ворота стражникам города.

Наконец ворота открылись, и гонец прополз внутрь. Все склонились над ним, засыпая вопросами, а он по-прежнему откашливался от песка в горле после неудачного падения. Вид его говорил о том, что эти месяцы ему дались нелегко: худощавый, одежда превратилась в лохмотья, сумка гонца превратилась в драный мешок, но была ещё годна для носки, волосы отрасли и спутались от грязи. Наконец, он рукой попросил всех замолчать и начал медленно подниматься:

–Где моя жена? С ней всё в порядке? Как дети?

–Найдём их потом, говори, что случилось. – перебил его Гарри.

–Два месяца назад, когда я нёс послание из другого города, я попал в плен к пустоши. Они уничтожили город и догнали меня. Никто из мужчин там не остался жив. Я видел всё. Они взяли меня в плен и приказали вести меня к нашему городу. Я их повёл по самому трудному пути, в сторону наших западных ворот, где находятся самые сильные топи. Повёл их в ночь. И всё. Лошади, люди, тележки – всё затянуло в трясине. Все утонули. Пустоши больше нет. Я бежал сюда сказать вам это. Я сбежал от них в этой суматохе. Я же знаю эти болота. А они все умерли. Точно. – говорил гонец, задыхаясь.

– Подожди. Но ведь мы были окружены. – возмущался один из стражников.

– Хотели, но я предложил им сначала обойти болото лучшим путём, на самом же деле нет, а уже там окружить город. – слабо улыбнулся гонец.

– То есть мы могли сбежать? – задыхаясь от ярости произнёс это рыжеволосый юноша, который стоял на повозке.

– То есть пустоши больше нет? – раздался тихий женский голос. Все обернулись назад. Стояла Софья. Молва о ночной трагедии распространилась по городу молниеносно. – Значит зря они умерли? – женщина упала на колени и разрыдалась.

– Софья, почему ты вышла из убежища? – спросил один из мужчин из толпы. Его голос был тихим и сочувствующим. – Мне жаль, что такое произошло с тобой. Никто не знал, что так всё выйдет. Мы все были готовы умереть сегодня.

– Пустоши нет? – закричала ещё одна женщина, высунув голову из погреба.

– Нет, они утонули в болоте. – повторил раздражённо гонец. – Где моя семья?

– Сейчас поищу их! – радостно закричала в ответ женщина. – Выходите, пустошь утонула! У-то-ну-ла! Мы спасены!

Женщины побежали целовать гонца, а потом к своим мужьям. Старухи повели гонца кормить и умываться. Жена гонца догнала их, истерично вопя.

«Чего разоралась? Будто живого мертвеца увидела!» – посмеялась одна из старух. – «Жив твой голубок!»

«Радость моя! Любимый мой» – падала и плакала женщина, целуя его руки на ходу. – «Живой! Дети – сорванцы куда-то побежали, но с ними всё хорошо! Счастье-то какое! Живой!».

Остальные посыпались из своих убежищ будто из корзины опрокинули горох. Неужели это правда?

Двое мальчишек выбежали из города и радостно запрыгали: «Это правда! Их нет! Их нет! Мы победили.»

«А ну назад, гады! Куда побежали?!Вот я вам уши надеру! Бегом к родителям!» – махал кулаками старик.

Весь город словно бы вдохнул дурманящего зелья – всхлипы, возгласы, визг и блаженная улыбка сопровождала почти каждого жителя города.

В этой суматохе Гарри побежал к дому: «Анна! Анна!». Дома не было никого.

«Может они уже побежали на площадь?» – посоветовал старичок, стоящий у его дома. – «Пошли со мной, я как раз туда иду.»

Старик был прав. Народ собрался на площади и слушал стражников, которые оповещали радостную новость снова и снова.

Гарри искал глазами своих родителей и Анну. Наконец он увидел светлую головку возлюбленной. «Анна!» – радостно крикнул Гарри, и девушка повернулась на крик. Анна что-то шепнула на ухо рядом стоящей матери Гарри, и женщина, толкнув мужа, повернулась в сторону Гарри. Он подбежал к ним, обнимая попеременно то родителей, то Анну: «Анна, пора. Сейчас самый подходящий момент. Давай сегодня же ты станешь моей женой, а я твоим мужем. Я так боюсь тебя снова потерять. Прошу!»

Анна завизжала и кинулась на шею юноше, осыпая его голову и лицо лёгкими поцелуями.

Толпа радостно загудела:

–Я уже думала не увижу тебя больше. Сегодня же отпразднуем! Вечером! Нет, в полдень! – заверещала Анна.

Ради этого ты пропустишь даже обеденный сон? – пошутил Гарри. Анна легонько ударила его по лбу:

–Никто спать не будет. Сегодня все празднуют! – закричал худощавый мужчина из толпы.

–Мы тоже сегодня поженимся! – закричал из толпы темноволосый юноша, держа за руку ошеломлённую девушку.

–И мы тогда тоже! Сегодня хорошее время для праздника. – подали голос с другой стороны толпы.

–И мы! И мы! И мы!.....– раздавалось с разных сторон.

–Тогда девушки и юноши пусть идут наряжаться, а все остальные прямо сейчас будут украшать город. Празднование будет проходить здесь! – распорядился появившийся откуда ни возьмись советчик. – Позовём нашего главу города. Пусть порадуется мальчишка!

–Испугался, наверное, бедняжка. Он же ещё совсем малыш. – сочувственно произнесла рядом стоящая женщина.

–Да! Да! Да! – ликовала толпа.

Для начала мы устроим небольшие похороны для тех, кто не пережил эту ночь. – произнёс дворянин, который на помосте обещал отдать своё имущество вдовам и сиротам. Михаил уже успел прибежать домой и увидеть то ужасное зрелище. С глаз пропал блеск, с лица улыбка. В смерти жены он винил только себя.

Люди наскоро захоронили тела, и, немного погрустив и помолчав в памяти об умерших, вернулись к более весёлым хлопотам, а дворянин ушёл в свой дом и больше не вышел из него:

– Столы поставим здесь!

– Несите все свои припасы!

– Ленты! Ленты не забудьте!

– Цветы! Нужны цветы!

– Музыку надо!

– Найдёёём!

– Разжигайте печи!

–Рубите кур! Свиней ещё рано и долго готовить!

– Рыбу не забудьте!

–Фрукты несите!

–А я свою настоечку принесу. Эй – ех!

Все начали хлопотать. Кто-то смеялся, кто-то облегчённо вздохнул, кто-то плакал от счастья, а кто-то, как и Софья, стояли на коленях, безжизненные и опустошённые, и не принимали участия в приготовлениях, оплакивая умерших этой ночью. Ещё чуть-чуть….ещё чуть-чуть, а они….Но подняв своё лицо в сторону цветущей Анны, Софья невольно улыбнулась, вспомнив себя, когда она была невестой: «Жизнь продолжается. Новая жизнь. Надо начинать всё сначала. Сейчас это новый виток, а я не у дел. Так чего ж мне грустить? Надо помочь этим невестам. У меня как раз залежалось белое полотно – часть моего приданного. Пусть хоть они будут счастливыми.»

Это был самый прекрасный рассвет.

…

Двумя месяцами ранее…

«Они меня заметили! Они меня заметили!» – бежал гонец по лесу, убегая от прилетающих стрел пустоши. Он успел доставить письмо городу, что его родной болотный город волнуется о слухах по поводу пустоши, но он не успел уйти из этого города незамеченным. В тот же день город был подвержен атаке. И сейчас он убегает, но силы его на исходе.

Один из всадников кинул в его сторону верёвку с железными шарами на концах и попал в цель – ноги убегающего запутались, и гонец упал на землю.

Всадники радостно завизжали и начали скакать вокруг него. Наконец один подскочил поближе и схватил гонца за волосы, потащив дальше по дороге. Гонцу было больно и страшно, он кричал и рыл ногами землю, взывал о пощаде.

Когда одному из солдат надоел этот визг, он что-то прорычал на своём языке, после чего двое рядом стоящих всадника начали избивать гонца, разрывая его одежду, сумка уже давно была отобрана. Один солдат ради забавы провёл острым ножом по щеке гонца, отчего тот начал визжать ещё сильнее. Солдаты смеялись. Голова гонца была запрокинута назад, закруглённый нож для жатвы был поднят вверх. «Ясно, они хотят мне перерезать горло. Лучше не сопротивляться.» – и гонец закрыл глаза в ожидании своей смерти.

Неожиданно его отпустили. Солдат ругался с мужчиной в балахонистой одежде, пока тот не поднял указательный палец вверх и не произнёс нечто, что заставило солдата замолчать.

Не успел гонец сообразить, что с ним происходит, как его руки были крепко стиснуты верёвкой, а другой конец верёвки был привязан к рогам мула.

Мужчина в балахонистой одежде подошёл к нему и спросил на языке гонца: