– Только бы это не вызвало паники, – Давид махнул рукой. – Ладно, сейчас предлагаю отправиться спать – на сегодня мы уже не работники. В течение завтрашнего дня связываемся по мобильным телефонам, а встречаемся здесь же в пять вечера.

– А если мы ничего не узнаем?.. – спросил отец Николай.

– Ну так погибнем все! – каббалист нахлобучил шляпу на голову. – Что я еще могу предложить? Потом встретимся на том свете, и посмотрим, кто где будет – кто в раю, кто в аду… Если я правильно понял все, что с нами происходило до сих пор, то этот круговорот будет продолжаться до тех пор, пока Всевышний не сотворит разок Вселенную без демона Андраса…

– То есть до тех пор, пока Богу не надоест проигрывать – так, что ли? – переспросил армянин. – Это типа как в шахматах: когда один из партнеров заведомо сильнее, он дает фору – коня, слона, да хоть и ферзя…

– Вот уж не знал, что ты играешь в шахматы, – усмехнулся Давид.

– Почти все армяне играют в шахматы. Не забывай, что великий Тигран Петросян тоже был армянином. Так вот, я продолжаю – ты считаешь, что Бог должен взять себе фору…

– Ну нет, если так говорить, то он вообще должен играть сам с собой, – сказал отец Николай.

– А так он с кем играет? – спросил Кероп с хитрым видом. – Или вы хотите сказать, что этот несчастный демон, которого вызвал мой коллега – сущность, величием равная Всевышнему?

– Сие есть дуализм, то есть типичная манихейская ересь, – с убежденным видом ответил отец Никанор. – И потом – если этот демон так могуществен, почему мы о нем ничего не слышали? Ну, разве что в иудейских книгах он упоминается под именем Армилоса – да и то вкратце.

– Мы все погрязли в манихействе! – почти что закричал Кероп.

– Мы все тут думаем, что наш материальный мир, и все духовные миры – это поле для игры Всевышнего с демоном Андрасом.

– Конечно же, нет, – и каббалист жестом обвел присутствующих. Он уже давно понял мысль Керопа, и немного сердился на себя, что не додумался до этого раньше. – Гроссмейстер будет играть только с гроссмейстером. Или со множеством простых игроков. А у Бога может быть только один достойный партнер для игры – это мы. Человечество.

После этих слов компания все-таки разошлась для ночлега – ведь на следующий день требовалось опять пытаться спасти мир. И так до выигрыша – или до проигрыша. Ведя машину по улицам ночного Иерусалима, Давид почему-то думал, что если этот мир будет разрушен, то вместе с ним погибнут и все духовные миры. А значит, в следующем мире уже будет другой рай. И другой ад. Потом его мысли потекли совсем уже в странном направлении. «Израиль сейчас находится в очень тяжелом положении,» – думал каббалист. – «Может быть, лучше все оставить как есть? Пускай «царь Армилос» делает свое дело – следующий вариант мира должен быть получше этого. Может, стоит поступить, подобно незадачливому игроку, попавшему во время партии с гроссмейстером в трудное положение – смешать на доске фигуры и признать свой проигрыш?»

– Черт, да я уже засыпаю! – вслух выругался Давид, выправив машину (он чуть было не выехал на встречную полосу). До нового района, где он жил, к счастью, оставалось недалеко. Каббалист припарковал машину, на ходу бормоча молитву «Шма», читаемую перед сном, тихонько зашел в квартиру, и, чтобы не будить жену, повалился спать прямо на диван в салоне.

Утром Давид проснулся оттого, что его жена Юдит недовольно гремела сковородками на кухне.

– Проснулся? – спросила она, увидев, что муж приподнялся с дивана и омывает руки. – Не мог вчера нормально лечь спать, в спальне?

– Не хотел тебя будить, – ответил Давид, одеваясь. – Пришел домой очень поздно. Он взял пакет с талитом и тфилин и направился к выходу. Юдит бросилась ему наперерез:

– Пока не выпьешь кофе с кексом, никуда не пущу!

Давид, не желая перечить жене, сел за кухонный стол.

– Что, неприятности в ешиве? – спросила она, подавая завтрак. – Что-то с финансированием?

Каббалист, чтобы не пугать супругу, сделал неопределенный жест рукой, очерчивая более широкий круг проблем.

– Что-то с политикой? Слушай, если хочешь, давай поедем в Америку к моим родителям, поживем там с полгода… В Америке ты тоже смог бы преподавать…

– Не думаю, что отъезд в США решит наши проблемы, – кисло усмехнулся Давид.

Он прихлебывал кофе, размышляя, сказать ли жене о том, что сейчас происходит, или держать информацию при себе? Наконец решил: как учил рабби Шимон бар Йохай – «что знает женщина, то знают все» – не волновать понапрасну супругу.

– Где моя записная книжка? – спросил он, покончив с легким завтраком (Давид старался по утрам ничего не есть до молитвы, но сейчас – если у него не будет сил, это только сыграет на руку демону).

– Вот, возле телефона, – Юдит протянула мужу потрепанный блокнот. Где-то внутри находился телефон рабби Элазара – последнего отпрыска династии восточных праведников, принимавшего каждый день сотни людей.

Рабби Элазар был одним из немногих, чья слава чудотворца была подтверждена десятками проверенных случаев спасения, и Давид это знал. Как каббалист, он понимал силу слова, и поэтому никогда не верил просто словам.

– Алло, это Амикам? – Давид позвонил из дома (дурацкая привычка экономить, можно было позвонить прямо в машине из мобильного – если они не успеют, деньги уже больше не понадобятся). Трубку у рабби Элазара взял шамаш (секретарь), с которым Давиду уже несколько раз приходилось сталкиваться.

– Да, Амикам. Вы хотите записаться на прием к раву?

Тут в трубке зашумело, и совсем другой голос сказал:

– Это я, Элазар. Я ждал вашего звонка еще вчера.

Давид на секунду даже потерял дар речи. Но раввин Элазар поторопил его:

– Быстрее, у нас не так уж много времени. Вы хотите приехать?

– Да, – наконец нашелся каббалист. – Вы что, представляете, что сейчас происходит?

– Только в общих чертах, – признался рабби Элазар. – И если мои предчувствия меня не обманывают, положение сейчас – самое скверное.

– Где-то через час я буду у вас, – сказал Давид и повесил трубку. Тот час же зазвонил мобильный телефон у него в кармане.

– Мы еще живы? – раздался в трубке голос Керопа. – А может, мир уже разрушен и восстановлен заново?

Давид сдержанно застонал:

– Я уже изнемогаю от твоих шуток. Сейчас я выхожу из дома…

Говоря эти слова, Давид действительно помахал жене рукой, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

… сажусь на машину и еду к местному чудотворцу, рабби Элазару. Только что я с ним говорил, и у меня сложилось впечатление, что он все знает про наши приключения.

– Вопрос только – сможет ли он дать конкретный совет? – Кероп понизил голос.

– Сегодня утром я говорил с патриархом. Ты знаешь, наш патриарх очень стар, но он был буквально поражен услышанным. Дельного совета он дать не смог, но обещал сразу же связаться с Католикосом.

– Ладно, посмотрим, что они посоветуют, – Давид скептически хмыкнул, однако довольно тихо – чтобы этот звук не уловил мобильник. – Греки звонили?

– Пока нет. Наверное, еще молятся.

– Кстати, а в церкви можно использовать мобильный? – Давиду вспомнился указ, изданный главным раввинатским судом Иерусалима (общины Богобоязненных) – о том, что в синагогах мобильные телефоны следует отключать. Давид и сам несколько раз попадал в неприятное положение, когда в самых патетических местах молитвы раздавался звонок забытого пелефона.

– Очень удобно, – на полном серьезе сказал Кероп. – Особенно в больших соборах, где батюшка сможет позвонить дьякону во время службы – передай, мол, чтобы там погромче на клиросе.

Давид, вышедший уже из дома и садящийся в машину, рассмеялся:

– Ладно, свяжись с отцом Никанором, а я позвоню, как только у меня будут какие-нибудь новости.

Путь ему предстоял недалекий, но и неблизкий – в Бейт-Шемеш, где рабби Элазар (или, как его называли большинство посетителей, восточные евреи, «баба (отец) Элазар») за день принимал тысячи просителей и каждому раздавал по благословлению.

Давненько не был там Давид, какое-то время ему пришлось поплутать по Бейт-Шемешу, пока встреченный старик в черной кипе не указал ему кратчайшего пути к дому рабби.

Оставив машину во дворе, каббалист прошел внутрь просторной синагоги. Справа от входа, у стены, стоял стол, за котором сидел «баба Элазар» в белом балахоне с полностью закрывающим лицо капюшоном. К нему тянулась длинная очередь страждущих. Время от времени кто-то отходил в сторону, чтобы попить воды или немного подкрепиться (у другой стены стоял длинный стол, уставленный бутылками с «Кока-колой» и печеньем), при этом громко говорилась «браха», и вся очередь вслух отвечала: «Амен»!

От каждого подошедшего рабби Элазар принимал записку, потом пожертвование (купюры и чеки он, не глядя, бросал под стол в специальный ящик), говорил несколько минут – после чего, взяв посетителя за руку, передавал ему благословение Божье. Благословение тут получали все – и тот, кто принес смятую купюру в 20 шекелей, и тот, кто смог выписать чек на несколько тысяч долларов.

Как только Давид вошел в зал синагоги, рабби Элазар сделал останавливающий жест рукой (как он увидел его из-под плотного шелкового капюшона?). Очередь замерла, а рабби встал и быстрым шагом прошел в боковую комнату, сделав еле заметный приглашающий знак для Давида. Тем не менее этот знак заметила вся очередь, и проводила каббалиста частью зависливыми, а частью уважительными взглядами – кто знает, что это за человек, которого рабби удостоил личной аудиенцией?

В небольшой комнатке рабби Элазал откинул с лица капюшон, открыв бледное усталое лицо с небольшой седеющей бородкой, и пристально взглянул на Давида:

– Вот уже несколько дней, как я вижу вас во сне, – сказал он.

– В таком случае не скажу, что у вас должен быть хороший сон, – невозмутимо ответил каббалист.

– Это правда, – легкая гримаса на секунду исказила лицо рабби. – Я все время все вижу. Вы знаете, как это тяжело? И вы понимаете, почему мое лицо все время закрыто, когда я встречаюсь с людьми?

– Ну, я слышал легенду, будто если взглянуть прямо вам в лицо, можно ослепнуть…

– Чушь! Просто когда ко мне подходит человек, я уже все про него знаю.

Иногда я вижу, что помочь его беде нельзя никоим образом, иногда я вижу, что он умирает от рака, и жить ему ему осталось не более нескольких месяцев. Я не умею владеть лицом, и чтобы мои посетители сразу же не прочли своего будущего по моим глазам, приходится одевать капюшон. Но без благословения от меня не уходит никто – ведь самый суровый приговор Небес, в конце концов, тоже может измениться.

– А что будет с нами? Вы видите, как все это кончится?

Рабби Элазар отрицательно покачал головой:

– Нет. Что будет дальше, я не знаю. Но я видел в своих видениях, как вы вызывали ангела Рафаэля и пророка Элиягу. Признаться, я тоже думал, что вы действуете правильно. Но сегодня ночью я видел сон, в котором получил удивительно четкий и ясный ответ, что нужно делать.

Давид выказал крайнюю заинтересованность. Каббалистам часто приходится иметь дело с «шэелат халом» – ответами на вопросы мироздания, приходящими мудрецам во сне. Один из средневековых раввинов даже опубликовал подборку своих видений под заголовком «Письма с неба». Вот только силы для еврейского религиозного законодательства эти сны не имеют.

– Вы все время хотели говорить с агелами небесными, – сказал рабби Элазар. – Но при этом забыли, что Машиах – это дело между Всевышним и людьми.Он должен быть человеком из плоти и крови, а не ангелом.

– Мы об этом догадались еще вчера, – кивнул Давид. – Но какие конкретные действия нужно предпринять? Искать демона Андраса в нашем мире? Искать Машиаха – точнее, того младенца, которому предстоит родиться и стать Машиахом?

– Того, кого вы называете Андрасом – это царь-злодей Армилос – следует обезвредить, – наставительным тоном сказал рабби Элазар. – Для этого следует провести охранительную церемонию. Или, проще говоря, «акафот» – обход вокруг бимы (возвышение в синагоге для чтения Торы – А.Р.)

– Ну, нет ничего проще, – упокоился каббалист. – Мне кажется, даже слишком просто. Сейчас в зале полно народу, прикажите открыть ковчег, раздать им свитки Торы, и преданные вам люди будут кружиться хоть до утра.

Рабб Элазар несколько секунд помолчал, потом сказал:

– Вы слишком легкомысленно относитесь к этому делу. Для таких «акафот» нужно собрать ровно сто коэнов – прямых потомков тех людей, которые когда-то проводили службу в Иерусалимском Храме.

– Задача непростая, призадумался Давид. – Как я понимаю, телефонная книга нам в этом никак не поможет. В Израиле добрую половину телефонной книги каждого города занимают Коэны и Леви. Это все – потомки тех людей, которые когда-то совершали службу в Иерусалимском Храме или исполняли песнопения во время жертвоприношений. Однако в отличие от принадлежности к еврейской нации, которая передается по женской линии, принадлежность к клану коэнов или колену левитов определяется линией мужской. А кроме того, множеством сложных и запутанных законов. Так что если ваш собеседник носит фамилию Коэн или Леви, вовсе не обязательно, чтобы он имел коэнские или левитские права – они могли быть давно утрачены его семьей в том бурном урагане, который разметал прихожан и служителей Иерусалимского Храма по всему свету.

– Я с утра уже послал несколько машин в Иерусалим, чтобы они проехались по синагогам и собрали всех известных коэнов… По субботам в синагогах коэны благословляют общину. Поэтому каждый ходящий в синагогу Коэн знает по крайней мере еще несколько надежных Коэнов.

– Кроме того, – продолжал рабби Элазар, – я хочу пригласить немного больше людей – вдруг кто-то из тех, кто будет исполнять «акафот», уже на самом деле утратил коэнские права?

– Не вызовет ли это паники? – обеспокоился Давид.

– Нет, – усмехнулся рабби. – Я велел сказать, что всю церемонию нужно провести для того, чтобы предотвратить войну. А война – это не та вещь, которая в Израиле может вызвать панику.

– Я смотрю, вы прекрасно все организовали, – Давид не мог не восхититься предприимчивостью и хваткой рабби Элазара. – Только скажите, зачем вам понадобился я? Я ведь не принадлежу к числу потомков священников Иерусалимского Храма. Рабби Элазар встал и снова накинул на лицо капюшон. Однако от каббалиста не ускользнуло, что по лицу чудотворца пробежала легкая улыбка:

– А мне, перед тем, как собирать коэнов со всего Иерусалима, хотелось знать – действительно ли происходит что-нибудь, или я попросту сошел с ума?

Затем он, видимо, нажал на какую-то кнопку на столе, потому что сразу в комнату заглянул секретарь.

– Я продолжу прием людей, а ты накорми нашего гостя, – решительно сказал рабби Элазар.

– Я еще не молился, – запротестовал Давид, на что рабби тут же отреагировал:

– Тогда проводи его в мою комнату для молитв, а потом накорми.

– Вы хотите, чтобы я остался? – не понял Давид.

– Обязательно!

– Но зачем?

– Чтобы потом помочь нам понять – был от этой церемонии какой-то прок или нет.

Зал синагоги постепенно начал заполняться коэнами. Вскоре секретарь объявил, что рабби Элазар сегодня никого больше принимать не будет, и очередь, не дождавшаяся чудес, недовольно гудя, начала расходиться.

На призыв рабби Элазара в основном прибыли те коэны, которые еще не забыли свое призвание. Они не ходят на кладбище, чтобы не оскверниться нечистотой мертвеца, и никогда не напиваются – пьяный священник не может служить в Храме. А Храм может быть отстроен в любой момент.

Часа через два в зале собралось много людей. Секретарь постучал в кабинет рабби и сказал:

– Всего пришло сто восемнадцать человек! Хотите начинать?

– Разве можно считать евреев? – удивился Давид. – Считать – плохая примета в иудаизме. Пересчетом мы как бы ограничиваем предмет, прерывая его связь с Бесконечным.

Рабби Элазар усмехнулся:

– Я думаю, Амикама учить не надо. С каждым входящим коэном он начинал читать новый псалом, и сейчас добрался до 118-го. Ну что, приступим?

Рабби и каббалист вышли в зал. Чудотворец двинулся сквозь толпу, по дороге здороваясь со знакомыми коэнами. Один из них, на протянутую руку рабби Элазара только поздоровался и убрал руки за спину. Причина все та же

– возможно, рабби недавно был на кладбище. А значит, может служить источником ритуальной нечистоты.

Лицо рабби Элазара было закрыто капюшоном, поэтому Давид не смог увидеть, как отреагировал чудотворец. Взобравшись на возвышение для чтения Торы, рабби обратился к присутствующим:

– Господа! В последнее время у меня были видения… я не буду вам их все описывать… Короче, нам просто необходимо совершить акафот, чтобы спасти народ Израиля от неминуемой страшной опасности.

Религиозный человек живет в атмосфере непрерывного ожидания чуда. Никому даже в голову не пришло оспаривать утверждения рабби – в конце концов, не для собственного же удовольствия собрал он в своей синагоге храмовых священников со всего Иерусалима. Уверившись, что вопросов не последует, рабби сказал служке:

– Открывай ковчег!

Амикам с большой связкой ключей почти бегом приблизился к ковчегу, открыл его и стал раздавать тяжелые пергаментные свитки подходящим по очереди коэнам.