Четвертый долг

— Если все так, как ты говоришь, тогда расскажи мне, что это!

Он отвел взгляд в сторону.

— Я не могу ответить на этот вопрос.

Я рассмеялась болезненным смехом.

— Нет, конечно, ты не можешь.

— Это не честно.

Мое терпение подошло к концу, и я взорвалась.

— Это не честно? — Я ткнула его пальцем в грудь. — А что насчет того, что я обязана терпеть сумасшествие Хоуков? А может честно, что любовь всей моей жизни застрелили перед моими глазами? Или как насчет того, что жду когда, наконец, мне отрубят голову?

Его ладони сжались в кулаки.

— Знаешь, что? С меня достаточно. — Я покачала головой и прошла мимо него в коридор. — Просто отведи меня к ним, как хороший прислужник, которым ты и являешься, и убирайся с моих глаз.

Он прорычал себе под нос:

— Не смей судить меня! Не смей судить о моих действиях по тому, что ты не можешь видеть! — Преграждая мне дорогу и резко разворачиваясь, он бросил через плечо: — Я знаю, кто я, и знаю, что я поступаю правильно.

Противостояние потрескивало между нами.

Я молча следовала за ним по коридору к крылу, где я провела большую часть времени с Кестрелом. Мы прошли комнату и направились в зал, где находилась библиотека. Мой разум вернулся в то время, когда Кестрел нашел меня и спросил, видел ли Джетро меня после того, как выполнил Первый Долг.

В то время его вопрос не был слишком необычным. Но теперь это приобрело совершенно новый смысл. Он не спрашивал обо мне. Он спрашивал о своем брате — хотел знать, как причинение мне боли повлияло на его сочувствующего брата.

Господи, как отвратительное чувствовал себя Джетро? Насколько сильно мои мысли разрушили его?

— Сюда. — Фло остановился около библиотеки.

Так много воспоминаний несло это место. Так много страшных срывов, истерик, но также и замечательного момента взросления и превращения меня из девушки в женщину.

Не смотря мне в глаза, он пробормотал.

— Они уже ожидают тебя. Лучше сразу заходи. — Не произнося больше ни слова, он развернулся и направился на выход.

Вид его удаляющейся фигуры раскроила меня вновь. Он был последним мостиком, что связывал меня с добротой Кестрела и великими планами, о которых мечтал Джетро.

Вернись…

Моя душа сжалась сильнее, когда призраки Джетро и Кестрела не прекращали атаковывать стены особняка. За последние двадцать четыре часа я прошла через периоды: тяжелой утраты, неверия, шока, отчаяния, ярости… Я сомневалась, что когда-нибудь получу признание, но я приняла свой гнев, создавая барьер, который очистил мой разум и наделил мою душу хладнокровной яростью.

Но я и не желала испытывать какие-то другие эмоции, когда меня ожидала встреча с Катом и Дэниелем.

Легко задевая рукоятку кинжала, чтобы наполнить тело силой и решительностью, я выпрямила спину и рывком отворила двери в библиотеку.

Мои глаза расширились, когда я вошла в царившее очарование старого мира библиотеки и переплетов книг, которые были написаны в письмах о том, что произошло. Большие кресла-мешки, где Кес как-то обнаружил меня спящей, все ее стояли на своих местах. Подоконники ожидали утреннего солнца и человека, который бы с упоением читал, сидя на них, увлекательную книгу, которая бы погружала и увлекала в сказку, что творилась на их страницах.

Это место было храмом историй и воображения. Но затем мой взгляд опустился на антихриста, который осквернил святость этого мира.

— Очень мило с твоей стороны, наконец, почтить нас своим визитом, Нила. — Кат махнул рукой в сторону единственного свободного места за дубовым столом.

Я стиснула зубы, но не ответила.

— Подойди. — Он щелкнул пальцами. — Сядь. Мы и так прождали тебя целую вечность.

Ты сможешь сделать это.

Повинуйся, пока не представится возможность.

А потом…

УБЕЙ.

ЕГО.

Я направилась вперед под взглядами глаз, что так тщательно следили за моими действиями.

Бонни, Дэниель, Жасмин, Кат, а так же четверо мужчин, которых я не могла узнать, но которые явно ждали момента, когда я к ним присоединюсь.

Я подошла ближе к столу.

Даниэль поднялся, обнимая меня за талию.

— Скучал по тебе, Уивер.

Влажно поцеловав меня в щеку, он прошептал:

— Что бы ни случилось сегодня вечером, это ни хрена не значит, слышишь меня? Я достану тебя, и мне все равно, что они скажут.

Все мое тело сотрясло от отвращения.

Избавившись от презрения в голосе, на его лице растянулась фальшивая улыбка.

— Сядь. — Проявляя галантность, он выдвинул стул и пригласил меня присесть. — Присаживайся, это будет долгая встреча.

Я желала прикоснуться к его руке и услышать, как бьется его пульс, желала получить удовольствие от сознания, что каждый его удар сердца мог быть последним, что его дни были практически сочтены.

Скоро Дэниель, скоро…

Крепко стиснув челюсть, я не произнесла ни слова, за которые могла бы понести наказание.

Мужчины в похожих строгих костюмах не сводили своих глаз с меня. Их возраст варьировался от шестидесяти лет с легкой сединой в волосах до тридцати, судя по светлым волосам, в которых не было ни одного седого волоска.

Дэниель с такой силой задвинул стул, что мой живот с прижался к краю стола. Я сделала вдох, выпрямляя спину, при этом испытывая крайний дискомфорт, чтобы терпеть неудобную позу.

Его золотистые глаза встретились с моими, смотря на меня самодовольно с толикой тщеславия.

Я сотру это мерзкий взгляд с твоего лица.

Мои пальцы дернулись, желая обхватить рукоятку кинжала.

Дэниель уселся рядом со мной, в то время как раздалось шипение с другой стороны от меня:

— Не смей открывать свой рот, пока тебя не попросят об этом. Поняла?

Мой взгляд нашел Жасмин. Ее руки покоились на столе, вокруг ее среднего пальца красовалось симпатичное золотое кольцо, а инвалидное кресло находилось на небольшом деревянном возвышении, таким образом ее кресло находилось в одной линии со стульями других гостей. Она выглядела как наследница, одетая в черную блузу с черной лентой вокруг горла. Она была воплощением горюющей сестры.

Я не куплюсь на это.

Я недооценила ее — думала, что она была преданной и заботливой. Она сыграла свою партию лучше всех.

Отводя взгляд от нее, я посмотрела на остальное семейство Хоуков. Как и Жасмин, они были одеты во все черное. Бонни выглядела так, словно заковала свое старушечье тело в черные кружева, дополняя это блестящей бриллиантовой брошью. Кат был одет в безупречный костюм из черной рубашки и галстука. Даже Дэниель идеально вписывался в весь этот спектакль, затянутый в ансамбль из черного оникса и атласного жилета.

Я никогда не видела столько тьмы как внутри, так и снаружи. Они сняли свои кожаные жилеты, облачив себя в траурные одежды.

И все для чего?

Чтобы вызвать сочувствие окружающих? Чтобы сыграть идеальную роль горюющей семьи, даже несмотря на то, что они были теми, кто совершил убийство?

Я ненавижу тебя.

Я презираю всех вас.

Кат прочистил горло.

— Теперь, когда мы все собрались, вы можете начинать, Маршалл. — Его взгляд был обращен к более старшему незнакомцу. — Я ценю, что вы пришли во вне рабочие часы, чтобы мы смогли разобраться как можно скорее с тем, что произошло.

Бонни подалась вперед в своем стуле.

Каждый раз, когда я смотрела на старую клячу, у меня было ощущение, что именно затеяла все это. Именно она была причиной того, что Кат был таким, каким он был. Она была причиной того, что Жасмин была инвалидом, а Джетро и Кес были мертвы. Мне также казалось, что именно она была причиной того, что Джетро никогда не упоминал свою мать.

Я пребывала в их жизни на протяжении долгого времени, и ни разу никто не произнес ни одного слова о миссис Хоук.

Если конечно она на самом деле существовала, а Кат не создал своих детей из своих костей, или может в их распоряжении был какой-то злой колдун, который воссоздал ему четырех детей.

Где она сейчас?

Образы того, как Кестрел и Джетро воссоединяются со своей матерью на небесах, заполнили мое сознание, наделяя меня в равной степени отчаянием и комфортом.

Если она на самом деле была мертва.

Она могла быть заточена в этом доме, на каком-нибудь нижнем этаже, в тайной комнате, скрытой от посторонних глаз. Она даже могла быть жива и не знать, что ее мерзкий муж убил двух ее сыновей!

Господи, это было ужасно…

Незнакомец кашлянул, отвлекая мое внимание на него.

— Спасибо, Брайн. — Он переместил свою авторучку таким образом, что она лежала рядом с его папками, прежде чем перевести свое внимание на коллег. — Пожалуй, я начну, джентльмены.

Его серые глаза смотрели на меня, не давая мне сдвинуться с места.

— Вы, должно быть, и есть мисс Уивер. Мне не представлялось удовольствия познакомиться с вами до сих пор.

Я выпрямила спину, напрягаясь.

Мужчина, который изучал закон и помогал избегать Хоукам ответственности за их дела, тем самым помогая совершать их страшные преступления, не был тем человеком, с которым я хотела пообщаться или же просто познакомиться.

Дэниель толкнул меня плечом.

— Поприветствуй важных людей, Нила.

Я с силой стиснула губы.

— Да ладно тебе. Ты же не хочешь грубо обращаться со мной. — Мерзко захихикал он. — Эти парни повидали многих Уиверов. Не так ли, Маршалл?

Мне сердце замедлило свой бег, полностью прекращая биться.

Что… Что это могло значить…

Маршалл коротко кивнул.

— Так точно, мистер Дэниель. Я удостоился удовольствия знать вашу маму, мисс Уивер. Она была хорошей молодой женщиной, которая безмерно любила вас.

Я наивно полагала, что смерть Джетро разрушила мой разум и уничтожила мои чувства, сломила меня, как личность, до основания. Что больше не было ни части меня, которую можно разрушить.

Но я заблуждалась…

Только одно упоминание о моей матери заставило меня испытать разрушительную агонию боли. Рыдания обернули свои мокрые щупальца вокруг моих легких.

Не смей плакать. Не смей.

Я больше никогда не пророню ни слезинки. По крайней мере, пока эти люди живы. Я не дам им такого удовольствия.

— Я убью вас всех. Я зарежу вас, как жалких свиней!

Жасмин снисходительно повернула голову.

— Вместо того чтобы пытать девушку и дальше, давайте уже просто приступим к своим делам, м? — Ее глаза блестели, как крошечные драгоценные камешки. — Оставьте мне право эмоционально измываться над ней, потому что как только мы закончим с юридическими вопросами, я приступлю к этому делу со всей тщательностью.

Кат рассмеялся, смотря на свою дочь совершенно по-новому, нескрываемое удивление царило в его холодном взгляде.

— Жасмин, должен признать, что никогда не думал, что ты такая способная.

Бонни горделиво скинула голову, словно заботливая мамочка.