Моя любимая кукла

– Неужели?! Это и в самом деле склеп?! Нет! Ма-а-м-а-а-а! Мамочка-а-а! – орал Эдвард.

– Братишка, ее здесь нет!

– Братишка, значит! – разъяренный Эдвард кинулся на Стефана и подставил ему свою раздутую щеку. – Когда бил, я тебе, значит, не братишка был!

– У меня, между прочим, тоже болит! – сказал Стефан, аккуратно дотрагиваясь до больной щеки. – Я разозлился! Неужели ты до сих пор веришь в эту Валери?! Этот псих запер нас здесь! Свихнувшийся дядюшка меня страшит больше, чем выдуманный призрак восьмилетней девочки! Ведь дядька живой, черт возьми!

– Ты прав. – Эдвард, наконец, согласился с братом. – Даже если Валери и существует, она нас только накрасить и осмелилась…

– Ну, неужели! – Стефан поднял руки к потолку.

– Выходит, это все он творит?!

– А кто же ещё?!

– Зачем тогда весь этот цирк устроил?! Ещё и кости сжечь велел!

– А, может, он и не помнит, что делал?! – предположил Стефан.

– Ха-ха-ха! В него вселяется малышка Валери!

Эдвард вдруг осекся и огляделся вокруг. Место их пребывания явно не подходило для подобных шуток.

– Давай представим, что мы на прогулке! Пришли в музей! – предложил Стефан, с испугом осматривая усыпальницу.

– Ага, в пижамах и с измазанными лицами! – буркнул Эдвард и обхватил себя руками, хоть и холодно не было.

Они уселись на пол прямо возле выхода, но Стефан вдруг вскочил на ноги и восторженно вскрикнул. Эдвард испуганно огляделся, неужели кузен заметил привидение, да ещё и так обрадовался по этому поводу?! Он, кажется, даже заметил, как под засохшей краской лицо Стефана озарилось:

– Может, он и, правда, не помнит, что делал?! Может он сам ее боится?!

– Ну… выходит так, раз просит кости ее сжечь…

– Да! А я-то думал, он над нами издевается! А что если он сам так напуган, что действительно надежда только на нас?!

– Нам по двенадцать! Что мы можем сделать?!

– Дело не в этом! А в том, что он, в самом деле, панически боится!

– То, что пожилой дядька боится восьмилетней девочки, легче от этого не становится! Но нам-то, что до этого?!

– Просто я думал, что он специально нас краской обмазал, и спектакль этот устроил!

– Но мы же не будем ее кости жечь! – воскликнул Эдвард. – Неужели он надеется, что мы станем это делать?!

– Нет, конечно! Просто я понял, что…

– Что?!

– Ты сказал, что в него вселяется малышка Валери?! Может, это так и есть?! Пока она сидит в нем, он не знает, что творит!

– Это ведь невозможно! Мы же решили, что привидений не существует! – Эдвард неуверенно огляделся – в этом месте ему уж очень хотелось лелеять эту мысль.

– Нет, конечно! – согласился Стефан. – Может, дядька с ума сошел?! Я думал, что он специально всех пугает, но, выходит, и сам не знает, что и есть та самая Валери!

Стефан содрогнулся при этой мысли, и ещё сильнее захотелось ему выбраться отсюда.

– Наш пожилой дядька на самом деле… э-э-э восьмилетняя девочка?! – неуверенно спросил Эдвард. – Но что он такого сделал, раз она так, кхе-кхе, заполонила его голову?!

Эдвард нервно захихикал, опасно озираясь.

– Или не сделал? – тихо спросил Стефан.

Тут что-то маленькое, длинное и острое прилетело через разбитое окно и щёлкнуло Эдварду по носу. Потом ещё и ещё.

Мальчик в испуге закричал и обхватил голову руками.

– Это кости! Кости! На меня летят кости!

– Ч-ш-ш! – Стефан обнял брата и заглянул в окно. Под ним разрасталась высокая трава, которая прямо сейчас зашелестела. Кто-то, наклонившись, или даже встав на четвереньки, пробирался под ней.

Прямо напротив усыпальницы был заброшенный сад, и мальчик заметил, что в ветвях деревьев кто-то стоит. Он пригляделся и заметил женский силуэт. Это была девочка.

– Серая Валери?! – удивленно произнес Стефан.

Эдвард поднял голову и тоже посмотрел.

Из-за деревьев виднелся женский силуэт. К нему по траве кто-то ползком приближался, будто ловкая змея. Вот «змея» добралась до силуэта, и он стал постепенно отдаляться. И вот совсем исчез.

Стефан наклонился и стал шарить руками по земле. Он что-то нащупал и поднес к окну свою находку. В руках у него лежала деревянная кисточка.

– Та вот они, какие эти «кости»! – удивился Эдвард.

– Да… в этом месте и, в самом деле, что угодно померещится…

– А кто же стоял в саду?

– Мне показалось, что это вырезанный силуэт девочки из огромного картона!

– Мне тоже…

– Наверное, за ней и стоял наш дядька… А перед этим бросил в нас кисточки!

– Это жутко представлять. – Эдвард поморщился. – Лучше бы она была призраком!

– Но почему кисточки?

– Может, потому что они на кости смахивают?! Чтобы испугать нас?

– Нет… – Стефан задумался. – Тут что-то другое. А если она о чем-то хочет нас попросить?! Все же только и делали, что боялись ее! Может, она не пугает нас, а о чем-то просит?!

– Э-э-э… Исходя из ее шалостей и этого… – Эдвард поглядел на кисточку. – она просит нас… порисовать?! Ерунда, какая!

Тут ребята услышали шорох возле двери и в испуге вскрикнули.

– П-с! Вы живы?!

– Бел! Это ты?! Сестрёнка! Освободи нас!

Братья кинулись к двери.

– За этим и пришла! Сушёная Вобла совсем спятил! Пришёл с улицы сам не свой, бросил ключи на стойку и ушел в подвал! Опять напьётся! Я и стащила ключи!

Ребята вышли на улицу и живо побежали в особняк. На улице уже было темно, братья и не заметили, как давно наступили сумерки. Ох, и проголодались они, сидя в склепе!

Белинда оставила им ужин. Умывшись, наконец, от краски и переодевшись, ребята сытно поели.

Сушёной Воблы будто и не существовало вовсе: ни звука от дядюшки!

Белинда была серьезно настроена на отъезд из гостиницы. Она уже сообщила родителям о кознях старого безумца. К утру, они приедут.

Стефан же хотел до конца разгадать тайну серой Валери.

– Мы кое-что видели там… – сказал он.

– В склепе? – испуганно спросила Бел.

– Не совсем. В саду. Там стояла серая Валери. Только не призрак, а вырезанный из бумаги силуэт. Потом он потихоньку ушёл. А я-то думал, что призраки просто исчезают!

– Он был за ней! – сказал Эдвард. – Прятался как за щитом!

– Говоришь, он с улицы пришел «сам не свой»? – спросил Стефан.

– Наверное, как раз после того момента, когда в меня полетели кисточки! – предположил Эдвард.

– Да, а сейчас он в подвал пошёл! Надо за ним!

– Я не пойду! – с дрожью в голосе сказала Белинда.

– Ладно, оставайся тут.

Братья уже отправились в подвал, когда сестра вдруг остановила их:

– Я видела ее. – Тихо произнесла она, опустив глаза.

– Кого? «Валери?» – спросил Стефан.

– Да. Это было случайно. Как раз перед тем, как выпустить вас. Он нес ее в подвал. Это и в самом деле огромная картонка. Идите. Наверное, она ещё не успела покинуть его разум…

– Ты нам что-то ещё не договариваешь, Бел! – сказал Эдвард. – Вообще причем тут краски, кисточки и прочее? Это связано с тем, что наш предок был художником?

Стефан согласно кивнул и поглядел на сестру. Та, пряча взгляд, коротко кивнула.

– Бабушка рассказывала, что наш предок перед кончиной рисовал детей…

– И-и-и? – нетерпеливо протянул Стефан.

– И кажется… он не успел закончить картину…

– Но где она теперь? – спросил Эдвард.

– Пропала. Никто не видел ее. Я думаю, Сэмюель знает, что с ней…

– Ясно. Пошли.

Стефан потянул Эдварда за рукав рубашки.

В подвал вела узкая каменная лестница без перил. Ребята осторожно спускались, держась за холодные стены. Лестница вела прямо, а потом резко поворачивала налево. Там и находилось убежище Сушёной Воблы, где он упивался до бреда. Оттуда на ступеньки падал слабый свет.

Братья спускались медленно, но чем ближе подходили, тем больше страх нарастал в груди каждого. Из убежища дядьки доносились странные голоса. Там как будто находилось несколько человек. Один голос принадлежал Сушёной Вобле, другой – писклявый, детский – был не знаком.

Оставалась последняя ступенька, и Эдвард вцепился в плечо Стефана.

– Мне страшно! – прошептал он.

– Мне тоже. – Стефан положил ладонь на руку кузена, что так сильно сдавила его плечо.

Тут он мельком, словно из ниоткуда услышал голос матери. Она звала его. Когда она успела приехать?! Бел сказала, что родители прибудут не раньше утра!

– Нет! Только не сейчас! Уходи! – он затряс головой. – Ты мешаешь мне!

– Что с тобой, брат?! – Эдвард испуганно поглядел на Стефана – тот будто уснул на ходу!

– Все хорошо! Я здесь! – он часто-часто заморгал и сделал шаг.

И вот перед ними была маленькая комнатушка-погреб. Вместо кровати в углу лежал старый матрац, а возле него перевёрнутый ящик из-под спиртного. Он служил тумбочкой. На ней стояла масляная лампа.

Повсюду валялись горы разбитых бутылок. Стекла от них перемешались с баночками с засохшей гуашью, акварельными красками и кисточками разных размеров.

Их было даже больше, чем бутылок! Сушёная Вобла, наверное, делал огромную выручку ближайшим канцелярским лавкам!

Посередине этого бардака на корточках спиной к мальчикам сидел дядюшка. Он тихонько раскачивался, как мартышка на канате. Напротив него стояла фигура девочки, вырезанная из картона. Сушёная Вобла разговаривал с ней.

Но это был не тот человек, которого знали ребята. Он превратился в мальчика, ещё младше, чем они сами.

– Что ты хочешь, Валери? – спрашивал он детским голоском.

Тут Эдвард и Стефан замерли, и, казалось, от страха у обоих даже уши заложило! Дядька резко вскочил и пулей шмыгнул за девочку из картона.