Тот, кто живет в колодце

Она повернулась к Соболеву, чтобы поймать его взгляд, и весомо добавила:

– Мой брат никогда не умел рисовать, это просто не попадало в сферу его интересов. И едва ли он мог научиться, ослепнув. Он несколько дней провалялся в постели с жаром. Мы думали, что это какой-то рецидив, воспаление или вылезла какая-то побочка от лекарств, но в больнице ничего не нашли. Просто пару дней Влад буквально был при смерти, а потом пошел на поправку так же внезапно и без видимых причин. Когда ему стало лучше, я рассказала ему про рисунок, спросила, что все это значит. Как он узнал, что я собралась замуж, если он был первым, кому я решила сказать, даже мама еще не знала. У него не было ответов, но с того дня что-то изменилось. Он стал иногда рисовать то, что сбывалось. Ничего такого, никаких убийств. Совершенно бытовые вещи. Влад обсуждал это только со мной, больше никто не знает. А потом он стал рисовать Шелково…

– Поэтому он сюда переехал? – понял Соболев.

– Да. Он считает, что его сюда привели… некие высшие силы.

– А ты что думаешь?

Кристина снова посмотрела на него и улыбнулась.

– А мне плевать. Если это вернуло ему желание жить, пусть будет. Потому что видеть, как твой брат, который всегда был таким веселым, жизнерадостным, энергичным, медленно умирает – это по-настоящему страшно. Сейчас он стал похож на себя прежнего. Нет, даже лучше, потому что выпал из деловой гонки. Стал спокойнее и внимательнее. Конечно, ему тяжело без прежнего дела, он не привык к такому количеству свободного времени. Но я верю, что однажды он решит и эту проблему. И найдет баланс.

– И ты переехала к нему, чтобы помочь его найти?

У Кристины вырвался смешок.

– Хотела бы я так сказать, но на самом деле я просто сбежала сюда от своих проблем.

Он вопросительно приподнял брови, плохо понимая, какие такие проблемы могут быть у молодой красивой женщины из состоятельной семьи.

– С мужем в последнее время не клеится, – пояснила она.

Соболев удивился еще сильнее, и ей пришлось добавить:

– Он совсем не обращает на меня внимания.

– А-а-а, – понимающе протянул Соболев. – Надо же… Моя жена от меня по той же причине ушла. С моей работой трудно выкроить время на семью.

– Вот и мой муж так говорит, – презрительно фыркнула Кристина. – Только все это чушь. Было бы желание, а время найдется. Дело не в занятости, а в отношении.

– Так учат психологов? – с сомнением хмыкнул Соболев.

– Так вижу я, – поправила Кристина. – Мой отец, знаешь ли, основал «Вектор» и заставил его работать. И это дело тоже требовало от него полной самоотдачи. Но он всегда находил время на маму, на меня, на сыновей. Так что не надо мне рассказывать про всепоглощающую работу.

– Не надо так не надо, – легко согласился Соболев, не собираясь ее переубеждать.

В конце концов, что могла знать богатенькая избалованная девчонка о мужской работе? Особенно такой тяжелой и грязной, как работа полицейского?

– На самом деле я пришла, чтобы кое-что спросить, – снова заговорила Кристина после небольшой паузы. – Это дело, в которое влез мой брат… Это очень опасно? Для него, я имею в виду. Я, конечно, рада, что он ожил с вашим расследованием, но не хочу, чтобы оно его угробило.

Соболев, как раз доевший все, до чего смог дотянуться, только вздохнул и выразительно посмотрел на нее.

– Кристина, это серийный маньяк-убийца. Сама-то как думаешь? Конечно, это опасно. Для всех. Теперь и для тебя тоже.

Глава 8

27 декабря 2016 года, 19.05

Стоило оказаться на улице, как дерзкий порыв ветра, грубо рванувший в разные стороны полы не до конца застегнутого пальто, заставил Велесова пожалеть о том, что машина его осталась на парковке у дома. Живя в пешей доступности от работы, молодой следователь предпочитал тратить по пятнадцать минут утром и вечером на бодрую прогулку, а не ехать за рулем. Считал, что так полезнее для здоровья. И только в совсем уж мерзкую погоду он все же ехал на машине, тратя в утренней пробке на Центральном проспекте почти столько же времени.

Похоже, время «совсем уж мерзкой» погоды как раз началось, но теперь было поздно жалеть об оставленном у дома личном автотранспорте. Конечно, оставалась возможность вызвать такси, но это Велесову казалось каким-то барством, поэтому он только торопливо застегнулся, поправил на тонкой шее объемный теплый шарф – подарок матери, – натянул на уши шапку и решительно вновь повернулся против ветра, кидающего в лицо мелкую жесткую крупу.

Далеко уйти не успел, даже до проспекта, вдоль которого пролегала добрая половина его пути, не добрался, когда ему наперерез кинулся какой-то мужчина, пытаясь схватить за плечо.

– Михаил Петрович!

Велесов инстинктивно дернулся, отступая и не давая к себе прикоснуться, напряженно посмотрел на мужчину.

Тот тут же замер, примирительно вскидывая руки и давая понять, что не имел в виду ничего дурного. Вид у него действительно был не столько угрожающий, сколько испуганный.

Велесов скользнул по нему изучающим взглядом, пытаясь понять, знакомы ли они. Его явно знали, раз обратились по имени и отчеству, но в памяти самого следователя внешность мужчины никак не отзывалась. Высокий, пузатый, лет сорока с лишком… Подследственных у Велесова за карьеру было пока не так много, чтобы он совсем их не запоминал, значит, едва ли этот человек связан с работой.

– Вы же Михаил Велесов, так? – чуть менее уверенно уточнил мужчина, глядя на него с затаенной надеждой.

– Да, это я, – кивнул Велесов, все еще посматривая на мужчину с настороженностью. – А вы кто?

– Меня Жорой зовут. Георгий Николаев. Наши матери знакомы, у них дачи рядом, калитки напротив.

Велесов напряг память, пытаясь выцепить из нее имя сухонькой старушки, которой ему время от времени приходилось помогать, когда он заходил помочь матери. Значит, у нее есть свой сын, только ему, видать, обычно некогда.

– Вы сын Анны Дмитриевны?

– Да! – радостно закивал Георгий. – Она мне про вас рассказала и подсказала, где вас найти.

Велесов чуть расслабился и шагнул вперед, сокращая расстояние между собой и собеседником, чтобы не выглядеть испуганным. Впрочем, он об этом тут же пожалел: от Георгия разило спиртным и чесноком.

– А зачем? – поинтересовался Велесов, стараясь не слишком принюхиваться.

– Мне нужна ваша помощь. Или даже защита. Меня собираются убить.

Брови Велесова сами собой прыгнули вверх. Он так удивился, что даже перестал замечать жестокий ветер и бьющий по лицу снег. И несмотря на неприятный запах от собеседника, шагнул еще ближе, чтобы лучше слышать и не заставлять того говорить громко. Такие темы вообще лучше обсуждать за закрытыми дверями.

– Кто вас собирается убить? Почему?

– Тот, кто живет в колодце, – громким шепотом, сильно выпучив глаза, заявил Георгий. – Потому что я бросил в колодец камень!

Велесов непонимающе моргнул.

– Что?

– Это колодец в лесу, он проклят, понимаете? Я не знал, что все это по-настоящему, думал, меня дурят глупой байкой, но все оказалось взаправду, понимаете?

Георгий подступил к нему ближе, вцепившись руками в лацканы пальто, чем вызвал новый приступ желания попятиться назад.

– Честно говоря, не понимаю, – признался Велесов, с трудом заставляя себя остаться на месте.

Он сегодня уже что-то слышал про колодец от Соболева. Тот проверял какой-то с утра пораньше, потому что его слепой приятель-предсказатель нарисовал точно такой же. Велесов точно не знал, как именно Соболев его в итоге разыскал, оперативник не стал уточнять, но ниточка пока никуда не привела: городскую легенду, связанную с колодцем, еще не нашли, в самом колодце не оказалось ничего примечательного. Соболев лишь предложил взять его под наблюдение как возможное место следующего преступления.

– Я бросил камень в колодец, – нетерпеливо повторил Георгий. – И тот, кто в нем живет, увязался за мной, как меня и предупреждали. В первую ночь я подумал, что мне показалось. Кто-то просто всю ночь копошился в комнате. Но стоило включить свет – все стихало, никого не было. Вот я и решил: показалось. Но на следующую ночь он вернулся и схватил меня за ногу! Я его почувствовал, понимаете? Даже след остался, вот, смотрите!

Он попытался задрать штанину и опустить носок, чтобы продемонстрировать лодыжку, но Велесов не увидел на ней ничего, кроме невнятного синяка, какой можно посадить где угодно. Ногами постоянно обо что-то стукаешься и даже не замечаешь.

– Послушайте, я ничего не понимаю, – повторил Велесов. – Кто живет в колодце?

– Не знаю! – в отчаянии крикнул Георгий. – Никто не знает, никто его не видел… А кто видел, тот уже не мог рассказать. Это что-то… жуткое, сверхъестественное! И оно придет убить меня, потому что я бросил камень!

Он замолчал, с надеждой глядя на Велесова, а тот продолжал смотреть на Георгия с недоумением, пытаясь понять, всерьез тот лопочет весь этот бред или просто с перепоя чертей гоняет. Выглядел его собеседник не вполне адекватно. Наверное, если бы в безумной истории не фигурировал колодец, Велесов просто послал бы странного мужика, но это не могло быть простым совпадением.

– Колодец в лесу, – повторил Велесов, сверля Георгия взглядом.

– Да!

– И вы бросили в него камень.

– Да…

– И теперь тот, кто живет в колодце, придет, чтобы убить вас?

– Да! Сегодня ночью. Сегодня третья ночь, понимаете? Он приходит три ночи подряд и на третью убивает!

– Какой-то монстр, которого никто не видел.

– Все верно, – кивнул Георгий. Плечи его заметно поникли. Кажется, он понял, что Велесов ему не верит. И это вызвало у него приступ очень реального отчаяния.

– А я-то вам чем могу помочь? Следственный комитет не особо силен в борьбе с монстрами.

– Призовите к ответу ведьму, которая заставила меня это сделать! – тут же оживился Георгий. – Пусть она отвадит эту нечисть! Она наверняка может!

– Ведьму? – тут же насторожился Велесов. Это было уже не просто совпадение, тут угадывался почерк разыскиваемого ими маньяка. – Какую ведьму?

– Она называет себя Аглаей, хотя на самом деле ее зовут Татьяной…

Это было, что называется, бинго. Похоже, им всем несказанно повезло: выбранный в жертву мужчина пришел за помощью, и теперь появился реальный шанс, во-первых, не дать новому убийству совершиться, а во-вторых, выследить маньяка и поймать его.

Одно непонятно: почему Георгий считает, что его должны убить сегодня? Если они правильно разгадали схему, то новое убийство по мотивам городской легенды должно произойти только завтра ночью.

– Так, а сейчас как можно подробнее расскажите мне, что именно сделала Аглая, чтобы за вами увязался монстр из колодца. И что там с этим монстром? Вы сказали, что это было похоже на байку? Я хочу знать эту байку в деталях! Только четко, пожалуйста, и последовательно.

Георгий вновь оживился, почувствовав, что к нему начали прислушиваться, поэтому, достав из кармана пачку сигарет и закурив, принялся пересказывать все с самого начала. И на этот раз речь его звучала более связно.

Он поведал о том, как познакомился с Аглаей на сайте и договорился о свидании. Заметил, что в тот момент ничего не знал о ее профессии. Пояснил, что на первое свидание предпочитает приглашать на прогулку, и Аглая отвезла их на своей машине на прогулку в лес.

– Она меня туда целенаправленно вела, – нервничая и глубоко затягиваясь уже второй сигаретой подряд, вещал Георгий. Чем больше он говорил, тем сильнее его трясло. – Потом показала колодец и рассказала свою страшилку.

Он подробно, практически отыгрывая по ролям, передал их разговор у колодца, честно признавшись, что поверил, будто это тест на мужественность.

– Хотя чувствовал что-то, – добавил он с досадой. – Нехорошее там место. И камень улетел, словно в пропасть: удара так и не было слышно. И воняет из того колодца так, словно там кто-то сдох.

Дальше он еще раз повторил, как в первую ночь слышал посторонние звуки в своей спальне.

– Вы живете один? – тут же уточнил Велесов.

Георгий кивнул. Значит, никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть его слова.

– Да я сам думал, что почудилось, но на следующую ночь я почувствовал, как меня схватили за ногу. И видел руку… этого существа.

– Видели руку? – удивился Велесов. – И как она выглядела?

– Бледная такая, костлявая, с длинными темными когтями… Она тянулась ко мне из-под кровати и как будто пыталась затащить туда. Я не дался, вырвался и свет включил. И оно тут же исчезло. Но сегодня мне так не повезет. Сегодня оно придет за мной. Сделайте что-нибудь с этим, Михаил Петрович!

– Это будет проблематично, – признался Велесов. – Мы сами ищем Аглаю, но она уже второй день не появлялась ни дома, ни в своем офисе. Может быть, уехала на праздники. Или…

Велесов не стал договаривать, предпочитая не озвучивать одну из главных версий следствия о том, что это Аглая убивает людей, а не всякие там монстры, живущие в колодцах или еще где.

– Тогда спрячьте меня! – попросил Георгий с чувством. – Спрячьте где-нибудь! Где эта тварь до меня не доберется. Хоть в КПЗ, хоть в СИЗО. Я не могу пойти домой. И к матери не могу: еще ее зацепит…

Велесов задумался. КПЗ – это, конечно, хорошо, там Аглая – или любой другой убийца – действительно не доберется до своей жертвы, но не спровоцирует ли это маньяка в последний момент жертву сменить? Это защитит Георгия, но не остановит преступника. Лучше взять мужчину под свою защиту на эту ночь. И на следующую, если в эту ничего не случится.

– У меня другая идея. Я буду ночевать у вас.

27 декабря 2016 года

С того момента, как Юля села в машину Роба, день пошел не по плану, но в итоге она ни о чем не жалела.

К ее удивлению, на обед Роб повез их не в один из ресторанов Шелково, а в Москву. Это поначалу заставило нервничать: Юля не сразу поняла, зачем они выехали за пределы города, но когда Роб объяснил, что хочет показать «нормальный» ресторан, она успокоилась.

И снова задергалась, оказавшись в этом самом «нормальном» ресторане. Как сформулировали в каком-то фильме, официанты тут были одеты гораздо лучше нее, не говоря уже о других немногочисленных гостях. Если Роб собирался вести ее в такое место, стоило дать ей переодеться. Она даже успела подумать, что ее просто-напросто не пустят, потому что она не пройдет какой-нибудь фейс-контроль, но этого не случилось. Как объяснил потом Роб, когда во время еды она призналась в своем страхе, днем здесь более демократично относятся к гостям, а вот вечером – да, даже его бы не пустили так, как он одет сейчас.

Меню Юля только раскрыла, пробежала взглядом и отложила, предлагая Робу самому выбрать что-нибудь для нее. Название большинства блюд вызвало у нее недоумение – она совершенно не понимала, что за ними кроется, а цены и вовсе сбивали с толку. Ну не может еда столько стоить! Не должна… Но раз уж Роб специально привез ее именно сюда, значит, он знает, что здесь можно съесть.

Тот действительно не растерялся и сделал заказ весьма уверенно, уточнив только, нет ли у нее аллергии или предубеждения против морепродуктов. Никаких аллергий Юля за собой никогда не замечала и предубеждениями не страдала, поэтому сначала ей подали незнакомый острый суп, потом крабовый салат – с настоящими крабами – и рыбу с овощами, приготовленную на гриле, в качестве горячего. И хотя пережитый стресс поначалу создал иллюзию отсутствия аппетита, стоило начать есть, как Юля уже не смогла остановиться – так все оказалось вкусно. От жадности она даже согласилась на десерт, потому что название «канноли с фисташковым кремом» звучало необычно и очень вкусно.

Роб в этот раз не стал заказывать вино, они ограничились безалкогольными напитками и кофе к десерту, а после обеда вернул ее в Шелково, прямо к подъезду дома, хотя путь был неблизкий.

Все это время он был мил и обаятелен, смешно шутил и постоянно ловил ее взгляд. Юле было довольно легко находиться в его обществе. Она не отводила глаза и с каждой минутой чувствовала себя все более уверенно даже в шикарном ресторане, которому совершенно не соответствовала.

Поездка туда-обратно и неторопливая трапеза заняли много времени, поэтому на тренировку Юля не попала, в последний момент предупредив Кристину сообщением, что сегодня не сможет составить ей компанию. К счастью, та не стала интересоваться причиной. Возможно, после ночных бдений ей и самой не хотелось никуда идти.

Уже остановив машину у ее подъезда, Роб повернулся к Юле, насколько позволяло место водителя, заверил, что прекрасно провел время и с удовольствием встретится с ней еще раз, если она согласится. После чего протянул руку, коснулся ее лица и наклонился к нему с весьма понятным намерением.

Юля не стала его останавливать, но особого рвения в поцелуе не проявила, быстро прервала его, скомкано поблагодарила за обед и попрощалась, торопясь выбраться из салона.

В лифте ее щеки горели, а сердце быстро билось, но совсем не так, как после первого поцелуя с Владом. Тот поцелуй – как и все их прочие – выходил за рамки всего, что она когда-либо испытывала.

Роб был привлекателен и состоятелен, щедр и обходителен не меньше Влада и, в отличие от последнего, мог еще и смотреть так, что мурашки бежали по спине. Но чего-то все равно не хватало. Сколько Юля ни смотрела в его глаза за обедом, никакого душевного трепета и болезненного желания прикоснуться так и не почувствовала. Сердце в его присутствии билось, конечно, быстрей, но лишь из-за обычного волнения, а не от предвкушения момента, когда между ними растает расстояние и умолкнут все слова. Когда он ее поцеловал, она почувствовала только смущение. И, пожалуй, ощущение неправильности происходящего. Словно пыталась заменить им Влада, а это было нечестно.