Целомудрие миролюбия. Книга вторая. Перводевственник

Воспоминанью шепчет, до смиренья снизойдя.

Действительно, от женщин Миролюбов всегда терпел только унижение, в них угадывалось пренебрежение, а на их лицах отражалась гримаса отвращения. Но почему так происходит? Ведь он добр с ними, он любит их, а они взирают на него как на насекомое, такое надоедливое и бесполезное. И после стольких унижений, он, как мужчина, уже не желает знакомиться с ними, не желает любить их. Ведь полюбив, снова встретит отчуждение, которого не заслуживает. Почему девушки столь жестоки поведением? Ведь тем самым они ранят нежную душу романтика, калечат его хрупкое драгоценное сердечко. Откуда только берется это циничное отношение к людям, когда отвергаются одни, а поощряются другие. И вторые не добродетельней первых. Что им нужно? Он ожидал от одной девушки беспорочной взаимной любви, а от другой девушки взаимной непорочной дружбы, и обе отвергли его. Они направились к пороку, к порочным мужчинам, с которыми они блудодействовали, осквернялись, грешили. Как их понять? И люди ещё смеют попрекать его тем, что он не женат, да разве можно жениться, когда у девушек он вызывает только отвращение, они могут даровать ему лишь отказ, лишь безответность. Ведь одиночество рождается в безответности. К одиночеству привыкаешь, оно видится не таким уж страшным, впрочем, Миролюбов всегда был одинок, только раньше его одиночество было радостным, слезным, грустным, ныне же, оно просто спокойно бесчувственно, бесстрастно.

Вот настали две недели отпуска в месяце июне, и он свободно гуляет по центру города, по оным живописным местам города Владимира. Заходит на три смотровые площадки, с которых открывается красивый вид на реку Клязьму и на Успенский собор. Возле одной из них расположены Патриаршие сады, нынче отреставрированные, красивейшие сады, словно они отголосок райского сада. В солнечную летнюю погоду Миролюбов гуляет там, любуется всевозможными видами растений и деревьев. И жизнь тогда действительно хороша и прекрасна, ведь у него есть такая редкая возможность гулять здесь и радоваться солнечной погоде. У него есть способность радоваться созерцанию чужого счастья, ведь куда бы он ни пошел, всюду парочки, семьи, они не одиноки. И пускай, он одинок, главное чтобы его сердце не очерствело, не разучилось радоваться простым вещам.

Для художника самое главное творение, главный его шедевр – это он сам. Поэтому всякому художнику нужно достичь нравственного совершенства, ему должно быть девственным, невинным, беспорочным, целомудренным, миролюбивым, добрым ко всем. Должна нарисоваться картина его души, художник должен стать шедевром творчества. Ведь мы сами выбираем грешить или не грешить, у нас есть темные и светлые краски. Ведь уходить из сего мира нужно чистым, таким, чтобы совесть не кричала человеку о дурно прожитой жизни. Так истинный художник на протяжении всей своей жизни разукрашивает себя красками добродетелей, именно поэтому его другие творения не столь важны, сколько он сам. Творения рук его всего лишь холсты, деревяшки, бумага, они временны, они тленны, но единственно бессмертная душа человеческая более всего другого нуждается в чистом совершенстве жизни.

Нынче множество людей путешествуют из страны в страну, из города в город, чтобы увидеть красивые пейзажи, другую культуру, то разнообразие символов и верований. И это глупо, ведь вся красота мира заключена в душе человека. Только там истинная красота, где девственность. Но они словно не находят в себе той безупречности, потому и путешествуют в поисках чего-то прекрасного, в себе не находя той девственной красоты. Девственные люди куда прекрасней девственных лесов.

У Миролюбова несколько устали ноги, посему ему пришлось сесть на скамью возле фонтана, дабы немного отдохнуть и приглядеться к здешним видам, а вид с патриарших садов открывается чудный. Однако мысли Миролюбова унеслись в иную степь, он начал размышлять о своём теперешнем здравии, и ухудшение оного нынче видится ему закономерным. Ведь в юности, обладая отменным здоровьем и силой, быстрой адаптацией, быстрой регенерацией, он почитал все те дары молодости как за должное и непрекращающееся телесное состояние. Потому не следил за своим здоровьем, не разминал мышцы, не следил за осанкой, и в итоге пожинает оные плоды нерадения. Его позвоночник искривлен, отчего возникают боли в пояснице, всё его тело слабо, потому от любой физической нагрузки чахнет. Однако его душа при слабости тела, сильна и мудра, в ней столько всевозможных идей и размышлений, что хватит на несколько книг. Но другие люди делают свою душу слабой, потому что в молодости упиваются алкоголем, балуются курением, блудят, нисколько не задумываясь о последствиях сих пагубных деяний. Значит безнравственный девиз нынешнего поколения, уходящий корнями прямиком в древность весьма опасен и злонамерен, который призывает юношей и девушек в юности своей упиваться ядом, познавая как можно больше губительных удовольствий. Это ошибочная вредная установка унесла в гиену огненную немало душ, но прежде погубила немало плоти человеческой. Ведь грех это яд, который создаёт множественные болезни. В том-то и дело, что в юности яд ими только пригублен, только начинает распространяться по юным душам и телам, ещё не так заметен, видимо, поэтому не столь осуждаем общественным мнением, но во взрослой жизни к ним приходит осознание, раскаяние, самообличение, и великое сожаление об неправильно прожитой юности. Ибо в молодости надо было узреть грех, то губительное воздействие его на людей, и самому не вкусивши яда, отвергнуть оные мнимые удовольствия мира сего, нужно было вовсе отказаться от насилия, винопития, курения, блудодейства, и тому подобного злодейства. Полный отказ от греха есть путь к спасению души и тела.

Вот возле Миролюбова проходят юные девицы, они фотографируются на фоне кустов сирени. Задумываются ли они о спасении души, или же подобно красивым беззаботным бабочкам порхают с цветка на цветок? – спрашивал Миролюбов в душе своей. Каков бы ни был ответ, для себя он уже определил нынешние нравственные образы. Миролюбова в эту минуту заняло одно огорчительное разочарование, связанное с девушками. В юности он думал, что добродетельные добрые девушки всегда внешне красивы, а безнравственные всегда безобразны и некрасивы. Образ блудницы видится гадким, неопрятным, отвратительным. Но заглянув в интернет, Миролюбов увидел блудниц непохожих на его представление о них, они оказались соблазнительно телесно привлекательны, их голоса оказались не грубыми мужицкими, но нежными, так они, давая интервью, говорят о своих действиях, не видя в том блудодействе ничего дурного. Затем он посмотрел на девушек христианского вероисповедания, которые в интернете ищут себе подходящего жениха, и они оказались по большей части нестройными, тучными, с явными признаками пренебрежения к телесной привлекательности. И сие разделение создаёт два вида влияния на мужчину. Привлекательные блудницы, утрачивают свою девственность и свою нецелованность до брака, соблазняют тело мужчины, но душу его не затрагивают. А в это время менее привлекательная добродетельная девушка вызывает в мужском теле охлаждение, даже отвращение к плоти, ибо ему более интересна её душа, нежели её тело. Однако Миролюбов представлял себе всё иначе и видимо тот образ в его душе прекрасной невинной девы всего лишь след романтической фантазии. Как оказалось, склонность женщины к блуду зависит от её привлекательности. Ибо в привлекательной женщине более выражено желание показать себя, отдать себя, наградить собою, нежели чем в менее привлекательной женщине. И много таких соискателей, которые захотят любоваться ею, которые возьмут её, и примут как награду. Много сыщется таких мужчин, которые пожелают обмануться её мнимой красотой. Получается, что привлекательных женщин нужно обходить стороной, нужно гнушаться их ложной красотой, дабы они, поняв то, что их привлекательность утратила всякую власть, начали бы украшать свою душу добродетелями, в том числе и добродетелью девства. Безусловно, можно встретить и иные судьбы, можно также капнуть глубже и прийти к простому выводу, что девушек портит не их красота дарованная Богом, но их соблазнили вещественными благами мира сего, их красоту купили и использовали в злодейских действиях публичного характера. Некоторые люди делают бизнес, прибыль которого питает мужское вожделение, поэтому для успешности сего злого предприятия используются наиболее выдающиеся яркие предметы соблазна. Если бы мужчины отказались от порока, от греха блуда, то и индустрия бесстыдства была бы не востребована, стала бы попросту не нужна. Девушек словно марионеток дергают за ниточки, и они повинуются оным манипуляциям. Поэтому если их умами, а затем выбором завладеют злонамеренные личности, распространяющие идеи вседозволенности в отношениях полов, то поведение девушек станет греховным, а их личная жизнь испорченная общественностью приобретет извращенный характер.

Всякому христианину нужно помнить, что ему предстоит претерпеть многие поругания, всяческое непонимание, в том числе его должное по вере целомудрие будет восприниматься миром, как нечто далекое от правильности и полезности с мирской точки зрения. Принятие гонения – вот что порою не хватает Миролюбову, отчего он часто желает поведать миру свои мысли, забывая о том, что мир наделен миллиардами иных помыслов, кои редко схожи с его разумением. Однако мировоззрения в то же время взаимосвязаны, ибо мысли объединяются либо силами зла, либо премудростью Божьей. Посему он уверен в том, что их объединяет нечто добродетельное, они призваны поддерживать друг друга в целомудрии – столь возвышенно начал думать Миролюбов о своей дружбе с Анной Целомудровой. И от сей мысли ему вдруг стало тепло и радостно. Пускай сегодня и завтра он одинок, но она обязательно вернется в его одинокую жизнь.

Глава восьмая. Цивилизация циников

Однажды Целомудрова назначила встречу Миролюбову, на которую тот незамедлительно явился к назначенному часу, ожидая услышать от неё разъяснения по поводу её долгого отсутствия в его жизни. Не то чтобы он скучал, вовсе наоборот, одиночество для него дело привычное, но вот частые отлучения и столь же внезапные появления Анны всегда приводят его в некоторое недоумение. Безусловно, девушку мучают сомнения, может быть страсти, неразрешимые вопросы, впрочем, она и явилась к нему за ответами. Когда они в очередной раз повстречались, Миролюбов уловил в ней неуверенность, недосказанность, застенчивость речи. Она словно на цыпочках подвигалась к главному вопросу, она желала уяснить стойкость мировоззрения Миролюбова и охотно словесно демонстрировала свою неуступчивость. Он же в свою очередь напомнил ей о своей решимости хранить свою девственность в целости и сохранности, ибо он не желает быть оскверненным женщиной. И главное, он наконец-то осознал, каким оружием ему побороть оную плотскую страсть. Для сего подвига необходимо возненавидеть грех блудодейства, возненавидеть сам этот греховный физический процесс, возненавидеть половое влечение к женщине, которое призывает к её познанию. Также сильно необходимо возлюбить добродетель, нужно полюбить свою девственность. Ибо нельзя служить двум господам, одного нужно любить, а другого ненавидеть. Оную жизненную истину Миролюбов уяснил для себя твердо, не идя ни на какие уступки, ибо время слабостей и оправданий миновало, настало время судьбоносных решений. Он отверг то, что приносит ему лишь физические и душевные страдания, и сие отвержение он выразил в словах сказанных Анне:

– Чтобы прийти к этому решению, мне потребовались многие годы размышлений. Часто я представлял себя обычным человеком, который вполне может жить как все, но это было заблуждением. Я не животное, это звери не помышляют о девственности, для них она не имеет никакой ценности, однако я человек, потому совершеннее их, потому я избрал для себя девственную жизнь. Я не желаю участвовать в той грязи, в том бесстыдстве, которое зовется физической близостью. Мой смысл жизни эгоистичен, ибо я спасаю душу свою, поэтому я не смею, становится ещё более грешным, чем есть ныне, но я также филантроп, ведь я не желаю и другим делать зла. Замыслы в моей жизни просты, я не желаю сотворить нового человека, я желаю усовершенствовать самого себя и создать достойные творения моего творчества. Вот что для меня истинно важно, а не чадородие, которое подразумевает убийство девства. Нет, и ещё раз нет, не бывать тому! – горячо говорил он. – Я только прошу, услышь меня и пойми меня, прими меня таковым, каков я есть. Прими мой выбор. Ибо я избрал путь мудреца, а мудрец лишь тот, кто не запятнал себя никакими пороками, истинный мудрец всегда аскет и трезвенник, и, безусловно, он вечный девственник. Только в чистоте может родиться нечто доброе и мудрое. Мой дух восстает против соблазнов мира сего, мне должно побороть страсти, а не угождать им. – заключил Миролюбов, и пристально воззрившись на Анну, продолжил. – Однако в тебе я наблюдаю иные устремления и желания. Пойми, я подружился с тобой по причине твоей невинности, ведь ты мне не угрожаешь, ты не представляешь для меня опасности, ибо ты скромна, телесно закрыта, ты девственно чиста. Я люблю в тебе твою девственность.

– Но я хочу чтобы ты полюбил меня как женщину. – возразила Целомудрова, её взор стался строгим и пронзительным. – Я же знаю, ты втайне любишь меня, представляешь меня своею женой, к чему все твои опасения и словесные баррикады. К чему все твои речи, когда ты на самом деле нечист, твои помыслы желают иного.

Почему моя миролюбивая личность вызывает в людях желание создания конфликта? Почему весь мир против меня? – подумал Миролюбов, взирая на легкомысленную подругу свою, ведь она и представить не может, с каким драконом он борется, с коим стоит только допустить малейшее послабление и грех пожрет его, переварит и выплюнет измятым, испорченным, оскверненным. Жизнь человеческая очень сложна, один неверный шаг может привести к погибели. Стоит мужчине только шагнуть навстречу женщине, и он считай убит. Сего шага не нужно допускать. Необходимо мужественно оберегать свою девственность от всевозможных нападок. И помня о том, Миролюбов, глубоко вздохнув, вымолвил:

– Я люблю тебя как великолепное, прекрасное творенье Божье, и славлю Творца об оном даре. Но ты поступаешь весьма жестоко, по-женски жестоко. Ведь ты, полагая, будто я влюблен в тебя, избегаешь меня, словно желаешь, чтобы я страдал от разлуки, от безответности. Иначе говоря, ты осознанно обрекаешь меня на муки сердца, вместо того, чтобы поговорить со мной, высказав мне все свои недовольства и слова о моей недостойности. Однако я не испытываю к тебе чувственной любви, напротив, я люблю тебя целомудренно, душевно. Поэтому твоё физическое отсутствие в моей жизни меня нисколько не огорчает, я не страдаю, а наоборот, радуюсь нашей неприкосновенности. Наша непорочность чудесна и я прошу тебя, оставь всё мирское дурное. Наши жизни иные. Не смотри на людей, пусть живут, как хотят жить, главное, что мы никогда не будем жить как они. Мы с тобой должны помнить о смерти телесной, которая может произойти в любую минуту, поэтому не думай об удовольствиях мира сего, они есть прах, но помни о душе своей бессмертной. Удовольствия только развращают человека, они есть начало смертных грехов.

– Но добродетель приносит в жизнь лишь раздор, людское непонимание и телесное страдание. – горестно возразила Анна.

– Всё не так, как ты живописуешь. – незамедлительно ответил Миролюбов. – Раздор оттого, что мы враждуем против зла, и оружие наше есть добродетель. Прошу тебя, не замечай людское беснование, главное, что я понимаю и принимаю твою девственность. Остальных пусть судит и милует один лишь Бог, мы им не судьи. А телесные муки в нашей жизни вполне уместны, ведь мы девственники, значит мы в некотором роде мученики, ибо мы преодолеваем муки плоти, которая будучи в юных летах, беснуется и жаждет неизвестного удовольствия, однако мы, ведая Божьи заповеди, сопротивляемся греху. К тому же думаю, что оные вожделения усиливают духи злобы, дабы мы впали в грех. Стоит только изгнать из себя все дурные помыслы, а зрение отвратить от бесстыдства нынешних женщин, так в теле сразу же воцарится покой. То, что бесы нападают на нас, более чем на других, вполне понятное дело, ведь для обольщения блудников, им не нужно практически ничего делать, ибо блудники сами охотно впадают в грех, но против девственников они вооружаются основательно, с девственниками бесы жестоки и коварны. – затем он прибавил, с радостью смотря в чистые глаза девушки. – Помни, Анна, какая земная награда положена девственникам за сей праведное мученичество. Ведь у нас есть дары ощущения чистоты, целостности, стыдливости. Оных даров невинности нет в людях прелюбодейных, либо среди людей женатых, в них нет стыдливости девственности. Потому мы с тобой люди особенные, мы избранные.

Но что-то в Анне противилось сему последнему аргументу в поддержку невинности. Видимо потому что она видела вокруг себя другие жизни, она наблюдала за людьми окруженными детьми, присматривалась к новоиспеченным родителям и примеряла такую жизнь на себя, чувствуя иллюзорное счастье. Безусловно, она видела лишь картинку, веселую открытку, ибо не видела всех тех скорбей по плоти связанных с замужеством и деторождением, тот плач, те страхи, те болезни. Находясь в облаках мечтательности, она думала о том, что станет хорошей матерью. Ведь она скромна, заботлива к ближним, лишена вредных привычек, она целомудренна. Впрочем, и Миролюбов тоже высоконравственный человек, но он одинок. Почему же им, столь чистым и благородным людям нужно отказываться от создания семьи? Почему создают семьи блудники, не сохранившие девство своё до свадьбы, или же обладатели вредных привычек, вот только они не занимаются зачатием, они занимаются блудным грехом, для них жизнь это получение удовольствия, и у таких людей рождаются дети, в то время как добродетельные девственники остаются безбрачными и бездетными. Может быть, это и служит доказательством утверждения Миролюбова о том, что физическое действие между мужчиной и женщиной по сути своей низкое и мерзкое деяние. Но ведь только так можно зачать, не прибегая к услугам неестественных способов. В том-то и различие между Целомудровой и Миролюбовым, она готова пойти на жертву, она готова к боли, к крови, готова пойти на оное физическое унижение, готова пожертвовать своею девственностью ради деторождения, а он по всему виду ещё не готов и видимо никогда не сотворит сей кровную жертву. Видимо в женщине сильнее желание деторождения, нежели чем в мужчине, видимо, поэтому женщины так торопятся утратить свою девственность. Значит Миролюбов прав, и женщины действительно жестоки, в них больше жажды насилия, чем в мужчинах, только их насилие проявляется в малом. Женщины убивают свою девственность, заставляют мужчин бороться за них, чем создают насильственное состояние борьбы между ними, они могут орать и бить своих детей, за малейшую оплошность или невыученный школьный урок. Не часто можно встретить женщину, которая б не кричала. Вдобавок к прочему большинство из них охотно поддерживают всё, что связано с войной, они любят военных, участвуют в парадах, и во всём этом проявляется омерзительное тяготение женщин к насилию и брани. И вся эта цепочка женского насилия начинается с убийства девства. Но Целомудрова думала, что не станет таковой, что не утратит свою добродетель. Она заблуждалась, она позабыла о том, что девственность и есть добродетель, с убийством которой, убивается и сама добродетель.

Впрочем, душа Анны прибывает нынче в противоречивых чувствах, она словно вся соткана из сомнений, в то время как Миролюбов не может её в должной мере убедить в своей правоте.

– Ты неохотно слушаешь меня, потому что я не авторитетен для тебя. Оное мое положение я выяснил, проделав некоторую проверку. В социальной сети, которую я ныне благополучно покинул, я выставил на всеобщее прочтение один абзац своих мыслей, выступающих против войны и всего военного, после чего одобрения моих слов (весьма правильных и миролюбивых) со стороны общества не последовало, видимо люди прочли, но не согласились. Затем я выставил изречение Льва Толстого о том же самом, о чём ранее писал и я, но его афоризм был куда слабее по развертыванию мысли, нежели чем мой абзац. И что же ты думаешь, люди одобрили его мысли, но проигнорировали мои, куда более мудрые по раскрытию протеста против насилия. Почему же люди не воспринимают меня всерьёз? Они словно не могут принять мой ум, они хотят, чтобы я был глуп и жил как они, не отрываясь от греховного общества. Но сего не будет, ибо я отверг общество, которое не способно здраво оценить меня и мой вклад в культуру. – затем несколько помедлив, он добавил. – Поэтому и ты противишься слову моему, впрочем, я и не навязываюсь тебе, поступай, как знаешь, а о последствия тех или иных поступков я тебе уже поведал.

– Хорошо, я поразмыслю над твоими словами. Но меня всё же огорчает твоя бесхарактерность. – ответила она.

– Мой характер кажется тебе слабым, потому что другие мужчины редко когда говорят о своих слабостях. Ведь я страшусь той великой силы, которой наделено женское тело. Насколько тебе известно, я вообще не прикасаюсь к женщинам, ибо сие нецеломудренно, да если и разрешено, то только по отношению к законной супруге. Но я не женат, потому лишён сего права. Однако прикосновение не является для меня тайной, ибо мне ведомо какова на ощупь ладонь женская и какова её талия, вернее боковые её части. Безусловно, всё сие я трогал единожды в ранней юности, и продолжалось оное прикосновение всего несколько секунд. Но тогда я не был столь чувствителен, сколь ныне. И вот буквально на днях я ехал в троллейбусе, не стоя как обычно, но из-за болей в пояснице сел на свободное сиденье. И вот под середину пути ко мне подсаживается молодая женщина, причем, весьма близко. Она своим бедром прижалась к моему бедру, своим плечом коснулась моего плеча. И за то короткое мгновение моё тело обуяло дикое возбуждение, я покраснел от стыда, меня стало обуревать оное плотское тяготение к женщине, и сия сила была настолько могущественной, что я действительно испугался. И заметь, всё это из-за прикосновения, пускай и длительного. И что было бы со мной, если бы я познал нечто большее? Что было бы со мной при первой супружеской близости ради зачатия? Наверное, я бы тогда вовсе помер от телесного удовольствия. Сия сила ужасна и счастлив тот, кто не подпал под её пожирающий зев. Верно, написано в Лествице, что если бы все женщины были бесстыдными и нескромными, то не спаслась бы никакая плоть. Видимо от моего незнания, по причине моего воздержания, меня столь быстро ломает женское прикосновение, вернее поджигает моё тело, готовое взорваться в тот момент. Душа же моя страшится всего этого. Вот сколь сильно искушение мужчины, и не все мужчины могут побороть сего врага. Я чувствую, как бес блуда соблазняет меня, но на самом деле он портит мои помыслы и прельщает моё зрение, ибо мне неведомы самые жестокие из его уловок. Только в общественном транспорте, и очень редко я терплю его соблазны, ведь именно бес блуда посылает ко мне женщину, дабы та села подле меня, или встала подле меня, и прикоснулась ко мне. И заметь, я всегда избегаю возможного соприкосновения с женщиной, потому, что я уважаю женщин, и не нарушаю их состояние стыдливости и скромности.

– И эта жизненная ситуация доказала, что ты действительно девственник. Другие мужчины познавшие женщин, или множество женщин, становятся малочувствительными, их тактильная дерзость служит тому подтверждением. – она несколько замешкалась. – Но мне стыдно говорить на такие нескромные темы. Может, ты лучше расскажешь о своих будущих планах на жизнь.

– Охотно. – воскликнул Миролюбов. – Только присядем где-нибудь.

Осмотревшись, они решили пойти на главную смотровую площадку города, где сооружен памятник князю Владимиру на коне. И там, за смотровой расположен небольшой парк, со скамьями. Дорогою к одной из таких, Миролюбов продолжил высказывать свои мысли романтика-моралиста:

– Надеюсь, ты не стесняешься своей чистоты и невинности, ведь я считаю, что наоборот, надо гордиться собой и всячески величать свою добродетель, иначе завистники блудники унизят тебя настолько, что ты начнешь считать себя какой-то ненормальной. Они изощрены на унижения. Но ты не слушай их, в этом мире и без них много цинизма. И кстати именно о своем миросозерцании, миропонимании я и хотел тебе поведать.

Мимо них проходили девушки с оголенными ногами. Видя сие соблазнительное зрелище, Миролюбов старался отворачиваться, старался увести глаза в сторону, дабы не нарушать Божью заповедь и не взирать на женщин с вожделением, дабы не прелюбодействовать с ними в сердце своём. Он стал думать о том, почему они обнажаются, по какой такой важной причине они поступают именно так. Ему сие поведение было непонятно, ведь он где-то слышал, что женщины менее подвержены выделению пота, нежели чем мужчины, но в жаркую погоду именно женщины обнажаются столь бесстыдно, что и не передать описанием. Неужели им настолько жарко? Но ведь мужчины носят брюки и не жалуются на жару, а девушки если и надевают юбки, то весьма короткие. Значит не в жаре дело, жаркая погода для них лишь повод для обнажения, женщины поступают так ради соблазнения, ради демонстрации своей телесной стройности и привлекательности. Вот только они совсем не жалеют чувства девственников, которые видят подобную наготу только на улице в теплые дни лета и возбуждаются, отчего много страдают. Девственники мучаются из-за сего бессмысленного напрасного чувствования, которого можно было бы избежать, если бы девушки скромнее вели себя. Хотя сие положение можно счесть за некое испытание. Впрочем, и тут у мужчины остается свобода воли, у него всегда есть выбор, либо смотреть и грешить, либо отвернуться, опустить глаза долу, оставаясь в телесном спокойствии. Вот, к примеру, магометане скрыли тело женское под обширными одеждами, чем признали свою слабость. Впрочем, трудно представить мусульманского нецелованного девственника средних лет, ведь в магометанах есть жуткая похотливость, с которой большинство из них нисколько не борется. Христиане же, напротив, проводят жизнь в постоянной борьбе со страстями.

Незаметно они пришли в означенный парк, и сели на свободную скамью. Миролюбова было уже не остановить, потому он начал говорить о том, что его столь волнует и беспокоит:

– Вот ты, должно быть, думаешь, что я слишком много времени уделяю осмыслению девственности как добродетели. И твои чувства противления возникают не из-за моего увлечения темой девства, а по причине запрещенности сей темы. Поверь мне, я много прочел книг за свою жизнь, священных и художественных, и попросту развлекательных. И о девстве из них узнал лишь немногое. Словно всё человечество противится девственности, а некоторые и вовсе ненавидят её, любят же её лишь единицы. Ты сама можешь заглянуть в интернет и изучить сей вопрос. Также ты можешь зайти на сайты книгопродавцев, там набери в поисковике – девство, и ничего не найдется. О девстве писали мудрецы древних времен, небольшие очерки, небольшая похвала и постоянное увещевание – сокрой своё девство, не гордись девством своим, ты не лучше других. Всюду я встречал униженье девственности, словно мудрецы признают её добродетельность, но в, то, же время стесняются славить её. Впрочем, святых дев они прославляют, особенно почитаема всеми Пречистая Богородица, но не прочтешь о прославлении простых девственных мирян. Понятное дело, что говоря о девственности, можно скатиться к описанию разврата, как противоположному чистоте. Однако разве в простом признании – что, дескать, я девственник, имеет ли место нечто порочное? Нет, наоборот, сие есть прославление добродетели своим примером, своим образом жизни. Но сколько людей жило на земле, сколькие из них сохранили девство своё? Неужели только монахи, поступившие в монастырь в юном возрасте, сохраняют девство своё всю жизнь. А кто принял постриг в поздние годы, многие ли из них непорочны? Потому достигнув седин, не пишут о девстве, ибо не обладают сей добродетелью. Кому же тогда прославлять девство, если не им? Но они безмолвствуют. В мире за пределами монастырей всё куда хуже, здесь девственность определяется двадцатью годами. Мирское общество словно определило девственности срок жизни, затем назначило день казни. Девственность, живущая дольше двадцати лет, для мира есть нечто ненормальное, поэтому и прославляют девство в юности, а в зрелости уничижают. Чем плоха толерантность, а дело в том, что европейские общества толерантно относятся не к людям, а к грехам. Они перестают враждовать с дьяволом, говоря – давайте дружить с ним, с лукавым. Понятие добра и зла стало примитивным, будто если человек никому не вредит, значит, он нормален, а вред, причиняемый им в отношении своей души, они даже не рассматривают как зло. История нравственного падения общества всем известна, так ослабев в вере христианской, они, опустев, отказавшись от всего святого, решили чем-то заменить веру, вернее сказать они, отказавшись от поисков ответов на свои душевные вопросы в Евангелии, создали целые науки, которые бы не упоминая Бога, вещали людям о морали. И, безусловно, оный излом создал дьявол, направив людей по пути зла. Таким дьявольским разумением они придумали свою версию сотворения вселенной, исключив участие в том Творца. Затем учёные придумали психологию и другие её подразделения, ответвления, дабы неверующие люди находили в ней ответы на свои жизненные вопросы, причём исключив всякую взаимосвязь жизни человека с Богом. Затем были утверждены этика и гуманизм, понятия расплывчатые, легко изменяемые, поэтому весьма удобные в использовании. Тем самым они заменили законы и заповеди Божьи своими выгодными для плоти измышлениями. После потребовалось, чтобы у людей возникло стремление ввысь, определенная точка достижения, так была выдумана теория сверхчеловека, желание телесно-материального благополучия отрицающего Царство Небесное. Ведь они поверили в идею создания греховными насильственными методами подобного царства на земле, ради чего ими были придуманы политические схемы и доктрины, и во главе сего царства обязательно вставал безбожный тиран. Однако со временем всё умягчилось и появилось словосочетание “светское государство”. Но если таков свет, то какова тьма? Люди, ратующие за светскость, словесно оскорбляют христиан, как бы намекая им – вот мы светлы, а вы мрачны, и даже слово мракобесие, значение которого состоит в именовании грубого поведения безбожников, они употребляют в отношении людей религиозных. И сия подмена весьма забавно выглядит, потому, что русский язык, славянский язык весь наполнен словами религиозного значения, ибо христианство стало неотъемлемой частью народа, так происходит тогда, когда вера проникает во все сферы жизни.

Миролюбов немного помолчал, смотря на пары молодых людей проходящих мимо них, затем продолжил говорить:

– Я тебе вкратце расскажу об историческом изменении человеческой морали, ту череду дьявольских уловок тебе раскрою. И весь корень зла в борьбе, в насилии, то есть дьявол внушил людям, будто между людьми всегда должна происходить борьба. Учёные прозвали сие зло естественным отбором, иначе говоря, они настаивают на том, что якобы если зло насилия ведет к общему благу, к материальному общественному достатку, то оно хорошо и даже необходимо. Так появились словосочетания – необходимое зло, праведный гнев, справедливая война, и тому подобные злословия. Они провозгласили, будто победитель тот, кто борется, сражается, а кто не борется, тот трус и потому недостоин жизни. Безусловно, понятия силы и слабости были давно известны и связанные с тем безумства греха, однако понимание силы различны. Так в христианстве силен тот, кто исполняет заповеди Божьи, которые запрещают человеку брать оружие в руки свои, запрещают причинять насилие в отношении друга или врага, человеку запрещено блудить и он понимает что безбрачие и девство лучше супружества. Тут-то дьявол и внушает безбожникам, что сила заложена как раз в грехе, а не в добродетели, потому советует людям применять насилие при нападении и при защите, убеждает в том, что девство нужно убить, нужно больше блудить и без любви больше рожать незаконных детей. И зная всё сие, ты можешь взглянуть на любую страну мира, на любое общество и на их законы, дабы затем, определить какова страна, христианская ли она, или же дьявольская языческая антихристианская. Особенно прошлое двадцатого века показало всё безбожие стран и народов, и властителей их. И с лозунгами сей злое учение о непрестанной борьбе распространялось, происходили идеологические войны. Одурманенные люди приняли насилие как нечто должное, и насилие превратилось в мстительность. Некоторые люди мстят за обиду, другие мстят за нападение, и тем они одинаково злы. Война есть дело злое, лишенное добра. В войне не участвуют люди добрые, высоконравственные, на войне не встретить христиан. Войною правит дьявол, ведя людей к чудовищному грехопадению. Прикоснуться к оружию, это то же самое, что прикоснуться к блуднице, убийство вроде бы ещё не сделано, но оно близко к тому, прикосновение означает, что человек готов убить. Оная пропаганда борьбы продолжается и поныне, те струпья на коже культуры можно увидеть всюду. Недавно я смотрел лекцию одного соблазнителя, который учит за деньги, как обходиться с женщинами, каким нужно для этого стать и что нужно для этого делать. Его схема проста, сначала он унижает своих слушателей, дабы те начали считать себя какими-то несостоятельными, неуверенными и неправильными, затем предлагает им свою не бесплатную помощь. На лицо обыкновенные бизнес установки, любая реклама так устроена – вот ваша проблема, и вот способ её устранения. Но в одном видео соблазнитель настолько гневно разъярился, что высказал то, о чем действительно думает, сказал о том, что якобы все люди скромные, девственные и добродетельные не должны размножаться, только нравящиеся женщинам мужчины достойны супружества и деторождения. Моими словами говоря, он возвел свою блудливость и порочность в ранг разрешения на деторождение, как и свою успешность среди блудниц. Это определенный склад ума извращенный дьяволом. Похожим образом, думали фашисты, когда решили применить стерилизацию среди инвалидов и душевнобольных людей, затем они перешли на умерщвление неугодных им людей, и всё то зло делали учёные, в частности медики, чем опорочили свою профессию навсегда. Затем создавались концлагеря смерти, созданные для истребления евреев, славян и других, неугодных для фашистов народностей. Цифры смертей я произносить не буду, ибо они чудовищны. Но вспомни о том, о чем я говорил тебе ранее. Таков итог отрицания Христа и Его святых заповедей. Борьба, выдуманная учёными, рано или поздно превращается в истребление. И адепты сего злого учения по-прежнему проповедуют, деля человечество на людей сильных и людей слабых. – Миролюбов немного перевел дух, дабы немного отдохнуть, дабы затем продолжить свои измышления. – В чём ещё выражается борьба? Конечно в спорте, в котором постоянно сражаются, дабы победить. Неужели люди не понимают, что воздвигнутые ныне огромные стадионы, это современные Колизеи, предназначенные для зрелища и созерцания вражды, которая не кровопролитна, но не менее опасна, которая также исполнена насилия. Любой намёк на борьбу уже плох сам по себе. Спорт плох и вреден тем, что в нём есть соревновательность. Если человек хочет размять своё тело силовыми упражнениями, что ж, пусть занимается индивидуально, но пусть не соревнуется, не стремится возвыситься над другим человеком. Нужно отказываться от любой борьбы. Также и в университетах и школах проводят конкурсы, выбирают умнейших и талантливейших, что подстегивает молодых людей к борьбе умов. Всё сие также вредно. А о кинематографе и говорить нечего, ни один фильм не может обойтись без демонстрации насилия, там сплошное язычество, в котором популярны мифы о борьбе героев и злодеев, кои одинаково совершают насилие. И смотря на сие безобразие, каждый нравственный человек поймет, что Иисус Христос есть истинный совершенный человек и истинный совершенный Бог. Христос безгрешен, значит, Он никого никогда не ударял и не ударит, в руках его не было и не будет оружия, Он сражался, не совершая насилия, любовью Он победил смерть. В христианском учении нет насилия, но есть только непротивление злу насилием. Христиане видят свои грехи, потому никого не осуждают, они одинаковы пред Богом, ибо каждый христианин знает, что он грешен пред Ним, но также знает и помнит о милости Божьей, которая очищает каждого искренно кающегося и прощающего всех. Христианин видит человека и не смеет осудить его, но прощает его, как и Господь милует всех. Вражда между христианами возможна только по искушению дьявольскому, причем сие риторическое насилие происходит, как правило, в церковных или около церковных спорах по поводу догматизма, обрядовости, символики. К сожалению и христиан не миновала враждебность, однако заповедь христианства неизменна, та заповедь миролюбия, заключающая в себе безгневие, неосуждение, милость и любовь ко всем людям. И знаешь, кто сокрушает их теорию о бесконечной борьбе? Инвалиды, которые создали семьи, они женятся и рожают детей. И это явное подтверждение несостоятельности теории отбора. Многие из инвалидов превратили свой физический недостаток в материальный заработок. Ибо у каждого человека должен быть выбор создавать ли ему семью, или же быть одному. Вообще меня несколько удивляют современные христиане, которые хотят жить в этом мире, познавая все радости мира сего, хотят быть частью мира сего, хотят быть членами светского общества. Они словно не понимают своего предназначения, не хотят принять ту правду, приписывающую христианину быть для мира изгоем и безумцем. Ведь общественные отношения противоречат христианским ценностям. Если я отвергну блуд, сохранив девство своё, если буду говорить, о той борьбе с грехом блуда и буду прославлять девство и целомудрие, то общество отвергнет меня и назовёт сумасшедшим, отсталым, несовременным. Отвергнув винопитие и мясоедение, я стану ненужным в общественных празднествах, мою трезвость осудят и назовут аскезой, которая якобы не для всех. Отказавшись от всего военного, от любого проявления насилия, меня назовут трусом и бесполезным для государства мужчиной. Таким образом, истинный христианин борется с грехом, и грешный мир отвергает его, ибо христианин борется со страстями своими и побеждает их, даже не подозревая о том, тем самым отдаляется от общества. Но другие хотят и грешить, и быть при этом христианами, они похожи на того юношу, который спросил у Спасителя как ему спастись, юноша вроде и живёт не дурно, но мирское богатство его тяготит к земле. И ответ, почему так происходит, весьма прост. Одинокий человек вроде меня, спокойно переносит гонение и свое призвание безумца. Но люди семейные понимают, что выжить без общества их семьям будет трудновато, потому и не разрывают связь с обществом. Люди, которые убили свою девственность, становятся другими, они становятся мирскими людьми, они меняются, они отныне привязываются к оной плотской страсти, и уже не могут от неё отказаться, тем паче в юном возрасте. Они становятся рабами плотской страсти, которую они спешат удовлетворить, дабы и после мучиться непрестанным желанием. Оное рабство настолько их поглощает, отчего они отвергают всё то, что хотя бы немного ущемляет их страсть. Познав удовольствие соприкосновения двух разнополых тел, они становятся плотскими людьми. Тем паче родив ребенка, все мысли семейных людей направляются на обеспечение здоровья плоти, все их разговоры будут только о здоровье, о лечении, об удовольствиях плоти. Потому им столь трудно принять христианскую веру, в которой заповедано не только запрещение дурных поступков, но главное это неусыпное слежение за своими помыслами и воображением. К сожалению, ради христианского спасения души, многие не хотят погасить свою блудную страсть, потому женятся и выходят замуж. Так блуд мешает христианской вере.

Целомудрова смотрела на Миролюбова и думала о своем. Она понимала то, что сейчас слушает старика, такого занудного и мрачного, который любит посидеть на лавочке и порассуждать о жизни, которой не жил. Ему двадцать восемь лет, а он словно уже подошел к концу своей безотрадной жизни. “Старик который не утратил юношескую мечту изменить мир – вот кто он” – думала она.

– Вот видишь, люди обнажаются в теплую погоду, особенно молодые девушки оголяют свои ноги. Эдакое фанфаронство. Видимо они смотрят на себя в зеркало, видят стройность свою, красоту и грацию телесную, затем в них появляется неодолимое желание показать всем свою телесную привлекательность, что и делают, найдя повод в летней жаре. А тот факт, что в их поступке есть искушение и соблазн для мужчин, особенно для девственников, о том они не задумываются. Одни оголяются, другие им бездумно подражают, поэтому сразу не скажешь кто они, блудницы или девственницы, но то что в них одинаково нет стыда, это точно. – говорил Миролюбов, стараясь не смотреть на подругу свою, ибо он отчетливо осознал насколько он ошибался, ведь многими днями, а то и годами грезил он о подруге, о девушке с которой сможет дружить, и оные желания оказались ложными, они были душевными мечтами. Вот желание исполнилось, и что же произошло? Ныне рядом с ней он испытывает жуткое по силе стеснение, его тело дрожит, потеет, краснеет, оно боится, и не знает, что ему делать, телу хочется уйти, дабы не ощущать те неудобства, но тело управляется душой, потому оно продолжает сидеть на этой скамье рядом с девушкой. Впрочем, и сама душа Миролюбова сейчас неспокойна. Вот так обычно и происходит, мечтаешь и представляешь одним образом, а на практике всё оказывается иначе, нежели себе изначально воображал. Миролюбов чувствует себя ребенком, который указывает на настоящую машину и хочет прокатиться на ней. Родители же ему говорят об его малолетстве и неумении управлять сим средством передвижения, говорят ему – для чего тебе большая, когда у тебя есть игрушечная машинка, а он глупый мальчишка топает ножками, плачет и продолжает уговаривать и капризничать. И даже если ему позволят сесть за водительское кресло, он не тронет машину с места, он разочаруется в себе и в своей мечте. Также и Миролюбов, вот он гуляет с настоящей девушкой, но явно делает всё не так и говорит не о том, о чём следует при простой встрече двух друзей. Но будучи человеком, странно противоречивым, он продолжил свои философские речи, дабы убедить Анну в своей правоте:

– Вот в школах хотят ввести уроки бесстыдства, на которых собираются объяснять детям как им следует грешить, блудить, соблюдая определенные правила. И, безусловно, оные идеи поступают от безбожников и врачей, которые биологию возвели в ранг религии. Они проповедуют революцию бесстыдства, а революции совершают против чего-то (некоего сложившегося нравственного строя), либо против кого-то (моралистов). Очевидно, что против христианства и против христиан. Таковым проповедникам блуда христиане говорят – хорошо, мы будем говорить детям о телесной близости, но объясним им, что сия связь позволительна только законным супругам, и до супружества они должны прибывать в целомудрии, в девстве и в воздержании. Выслушав оные слова, психологи ничего не отвечают, потому что знают, что они замышляют обратное сему, они замыслили нечто злое, они хотят развратить людей, лишив их стыда и благочестия. Эти самые психологи изучают и проповедуют телесную близость, поэтому девственность их не интересует, ибо она противоречит их учению, и они, никогда не будут ратовать за сохранность девства до брака, либо за пожизненное хранение невинности. Они служители зла и им претит всякая добродетель, они жаждут научить греху, ибо греха в поступках своих не видят. – Миролюбов слегка вздохнул, а затем продолжил. – Ты спросишь меня, как же объяснить детям телесную нравственность, чему их учить? Охотно отвечу. Нужно каждому человеку, вне зависимости от возраста донести истину, которая гласит, что телесная связь между мужчиной и женщиной бывает добрая и бывает злая. Доброе соитие происходит только в супружестве, когда супруги телесно соединяются ради зачатия ребенка, и только ради зачатия они жертвуют своею девственностью, жертвуют вольно и осознанно. Злое соитие происходит вне супружества и совершается ради получения удовольствия, либо убийства девства и последующего одобрения знакомыми блудниками сего блуда. Вот добро и вот зло, а так как детей учат быть добрыми, то они изберут целомудрие и воздержание. Им нужно объяснить, что воздержание никоим дурным образом не сказывается на их телесном и душевном здоровье, сие подтвердят девственники и девственницы всех возрастов. Еще им нужно объяснить, что в мире есть два различных понимания любви между мужчиной и женщиной, одно злое, другое доброе. Любовь доброй и истинной между мужчиной и женщиной можно назвать только такую, когда любят душу человека, тело же второстепенно для любви, если, к примеру, в любимом человеке есть нравственные недостатки, в морали его души есть изъяны, то их можно исправить верой и покаянием, ибо все страсти от помыслов дурных. Телесные недостатки или травмы в любимом человеке маловажны, ибо зачастую их не изменить, да и телесную красоту можно в один миг утратить, поэтому не придается сему особое значение в настоящей доброй любви. Так отсутствие у любимого человека телесной возможности совершать супружескую близость не огорчит искренно любящего, ибо он душу любит. Когда любят бессмертную душу, то и любовь становится бессмертной. К сожалению, ныне распространено заблуждение, которое глаголет о противоположном мнении. Любовью называют телесную взаимность, душе же мало уделяют внимания, ибо её существование вовсе оспаривается. Они любят только тело и потому телесные недостатки говорят им о недостойности обладателя оных на любовь. Здесь попахивает той же цивилизацией циников, о которой я тебе говорил чуть ранее. Отказ от половых отношений воспринимается ими как отсутствие любви, с их точки зрения любовь это биологический процесс, который можно употребить для получения удовольствия. Они телом любят тело и потому их союз смертен. Таковыми простыми словами нужно детям объяснять, что есть добрая любовь двух душ, и что есть злое чувство двух страстей, о котором даже не нужно и помышлять. Доброе чувство возникает у супругов, когда те морально и физически готовы к зачатию. Злое чувство возникает вне брака, которое нужно подавлять, нужно бороться и побеждать оные телесные чувства. – Миролюбов вспомнил своё детство и поделился своим воспоминанием с Целомудровой. – Помню в детстве, мы мальчики, немного дружили с девочками. Между нами тогда не было никакой чувственности и о пороке мы не знали. Лично моя единственная сюжетная фантазия насчет конкретной девочки была свадьбой, я представлял наше будущее не как блудную греховную близость или же греховное сожительство, а представлял нас женихом и невестой в белом платье. Безусловно, я и понятия не имел о супружестве, но путь моих жизненных построений уже тогда был верным, причем, не только у меня. Другие дети, особенно девочки, также ассоциировали отношения мужчины и женщины с отношениями супружескими, либо дружескими и никакие другие им не представлялись. И именно оную чистоту помыслов и устремлений нужно сохранять в детях, дабы они не думали о грехе. Это и есть просвещение их будущего жизненного пути, именно так мы и представляли свою будущую взрослость, но кто-то испортился под действием блудного общества, кто-то, надеюсь, сохранил в себе ту детскую непорочность чувств. И помимо честного супружества, основанного на взаимной любви, необходимо говорить детям и студентам о девственности, как о великой ценности, как о драгоценном сокровище, которое не должно расточать, сей дар можно даровать лишь одному человеку, супруг супруге и супруга супругу. Но ещё нужно всем объяснить, что добродетельны только три жизненных пути: супружество с деторождением, сохранение девства в браке без деторождения, и пожизненное сохранение девства в безбрачии. Безбрачие также хорошо, как и супружество, если оно освещено целостным неоскверненным девством и любовью к ближним людям. Нужно говорить о девственности не как о физическом биологическом состоянии тела, но прежде всего как о душевной и телесной чистоте, невинности, целомудрии. Нужно объяснить, что к зачатию в браке могут приступать только девственники и девственницы, и, уразумев сие, люди перестанут блудить. Нынешнее распутство ведёт к снижению рождаемости, потому что люди желают лишь удовольствия, потому убивают и семя и плод, так убив своё девство, они продолжают убивать. Вот явная связь насилия и блуда, они взаимосвязаны единым смертным грехом. Когда люди совершают смертные грехи, они начинают сеять смерть вокруг себя. Нужно сказать юношам, что их семя при блудодействе или рукоблудии умирает молодым, а при воздержании в ночных поллюциях оно высвобождается, будучи старым и готовым к смерти. Есть большая разница между противоестественной жизнью блудного тела и естественной жизнью целомудренного тела, безусловно, семя всё равно гибнет, как и человеческое тело умирает после долгих лет жизни, но оно должно само пойти в последний путь, а не по причине греховного вожделения и невоздержания мужчины. В обществе утаивают тот непреложный факт, что и мужчины в первую брачную ночь испытывают боль, как телесную, так и душевную. Познав жену свою, муж тем самым убивает свою девственность и ощущает сие убийство. И проявление боли вполне естественный процесс, ведь воздерживающийся мужчина, который девственен, ощущает то, как постепенно его тело забывает ту половую функцию организма, она не атрофируется, но впадает в подобие глубокого сна и возвращение в первоначальное состояние приводит к боли. Теперь ты знаешь, по каким признакам определить является ли твой будущий супруг действительно девственником. – Миролюбов произносил свою длинную речь, смотря куда-то в сторону, словно перед ним собралась целая толпа слушателей. – Также и женщина испытывает боль при убийстве девства, и если хорошенько призадуматься, то можно заметить, что сия телесная часть жизнедеятельности вносит в жизнь, лишь боль и кровь, таким образом, прародители наказали себя, впав в грехопадение. Теперь ты знаешь, что и мужчины чувствуют боль, хотя о том ты не найдешь какую-нибудь информацию в книгах, потому что мало тех кто воздерживается, хотя бы год в возрасте от двадцати до тридцати, и не счесть мужчин вступающих в брак будучи не девственными. Ты спросишь, каким образом я узнал о том, когда я не женат? Узнал о том, при позорнейшем обстоятельстве. Кратко говоря, я воздерживался от мысленного блуда больше года, и думал, что я наконец-то поборол сей грех. Но затем я попал в непристойную компанию, которая говорила о бесстыдном, и они меня невольно совратили тем, что спали вместе. Я, же находился в другой комнате, но слышал разговоры их о чем-то порочном. По слабости моей затуманилась душа моя, после чего придя домой и, включив интернет, я согрешил, то длилось несколько секунд, но я испытал не злосчастное удовольствие, но ужасную боль. Тогда моё тело вернулось в страстное состояние, забытая организмом половая функция проснулась. Ты и представить себе не сможешь, сколь истово я каялся тогда, я называл себя чудовищем и ничтожнейшим слабейшим из людей, ведь я продержался без греха всего год и снова пал. Тогда я решил избегать сборищ людских, особенно женского общества, ведь именно они возбуждают тело моё, некогда уснувшее и позабывшее о грехе.

Целомудрова внимательно слушала умозаключения Миролюбова, всё более удивляясь странному устройству его души. Нравственные ориентиры коего казались ей правильными, в то же время такими невозможными. Впрочем, их нельзя назвать неисполнимыми, ибо он сам так живет, и несовременными их не назовешь, ибо он живет в сём веке. Скорее они необщественные, вот каким бы словом она их охарактеризовала. Впрочем, ей нравится слушать искренние речи сего моралиста, раскрывающие ей, девушке, особенности мужского устроения.

– Мы живем в действительно падшее время, или же оно было всегда неизменным, ведь нам неведомы другие времена, нам известен лишь сегодняшний день. И с идеологической точки зрения сегодня творится нечто страшное. Изучая мнение людей о девственности, я наткнулся на столь не уважаемых мною психологов, так сложилось, что университеты выпускают множество психологов и им не хватает работы, вот они и глаголют свои зловредности в интернете, в общей массе говоря об одном и том же. В их ум вдолбили, что например застенчивость это плохо, страх это плохо, скромность и робость тоже, необщительность вообще кошмарное поведение. Впрочем, они и не могут думать иначе, ведь они работники разговорного жанра. Вся их работа заключается в болтовне, и прежде чем приступить к лечению, им необходимо выдумать болезни, затем следует внушить людям, что они якобы больны, что они ненормальны, а нормальны сами психологи знающие истину. Они даже не замечают, как начинают служить дьяволу, когда унижают добродетель и возносят порок. Таким образом, некоторые из них прозвали девственность, особенно многолетнюю девственность, болезнью, а блуд провозглашают естественным занятием, неким нужным в жизни опытом. Добродетель девства они записали в болезни, хотя на самом деле болезнью является грех, в том числе и смертный грех блуд. Непорочный юноша моих лет, для них является человеком ничтожным, несостоявшимся в жизни индивидуумом. Они словно не хотят понимать того, что сей девственник как раз и сохранил своё сокровище, сей дар Божий, потому он богат, у него есть состояние, которое дороже всех богатств мира. Девство даруется Господом лишь раз, причем безвозмездно, каждому из людей, вне зависимости от пола, или того кто в какой семье родился. Но проповедники зла своими речами хотят обесценить добродетель девства. Меня, их бранные слова не задевают, ибо мне ведома истина, но многих других они могут прельстить. Причем они не призывают девственников к женитьбе, дабы тот со своею супругою совершил зачатие. Нет, они уговаривают девственников блудить и в том раскрывается их злобный умысел. Девственность они называют “проблемой”, иначе выражаясь, в добродетели, они видят нечто мешающее жить, и их логика вполне понятна, ибо, если мир безнравственен, значит, любая добродетель оным миром будет осуждена. Стоит человеку устремиться к Христу, желая походить на Него, а значит быть девственником, быть миролюбивым, милостивым, так светские люди сразу норовят назвать такого доброго человека уничижительным эпитетом, и воспринимают такого человека как слабого с их мирской точки зрения. Сему я не удивляюсь, ибо еще две тысячи лет тому назад было провозглашено, что мир лежит во зле и гонение христиан и ныне не прекращается, оно лишь меняет формы и окрас, да именования гонителей меняются, которые унижают то силою и насилием, а когда словом. Блудники почему-то не могут понять, почему неделание чего-то почитается у христиан добродетелью, почему непротивление также добродетельно. Ответ прост, если человек не совершает зла, соблюдает Божьи заповеди, то он добродетелен. Ведь в нем происходит борение со страстью, его плоть истязает его душу. Потому-то девство это малое мученичество за веру, ведь христианин верит в девство, в то время как другие не верят и унижают веру его. Так человек, отвергающий всякое насилие, обладает добродетелью миролюбия и милосердия, и поверь мне, многие всяческими методами хотят склонить его к насилию, особенно воинская повинность, то призывное рабство, и, отвергая зло воинства, он также получает в свой адрес множество насмешек и угроз. Такого миролюбивого мужчину, скорей всего, отвергнут женщины. И каждому христианину должно с тем смириться, как и я смирился. Вот почему в Новом Завете столь явно прославляется девство, потому что Господь ведал, что его учение об истине и любви противоречит миру сему, и желающий жить по-христиански с радостью лишается мирских благ. Путь христианина – одинокий путь к Богу. Безусловно, нынешнее гонение христиан мало в сравнении с иными временами, однако из-за обширности средств связи оно стало многоголосым и постоянно обновляющимся. Раньше писали единичные книги, в коих осуждалось девство, так Василий Розанов выдумал определение – мужи-девы, по его мнению, те якобы не соответствуют мужскому образу истинного мужлана-блудника. Но иные осуждения девства стали мельче по объему, но масштабней по числу судей с разной степенью ума и фантазии. В таком мире мы с тобой живем и с таким миром нам предназначено бороться, проживая жизнь добродетельно. Добродетель – вот наше единственное оружие. Нам предназначено терпеть ругательства, ибо нас называют и больными и проблемными недолюдьми, даже противоестественными, порою называют грешными извращенцами, ибо блудники в своём философствовании всё перевернули. Нас называют слабыми и глупыми, но таковыми гонимыми поруганными людьми полнится Царствие небесное. – Миролюбов призадумался, дабы затем вымолвить. – Наблюдая за поведением нынешних стран, я вижу, что они вовсе нехристианские страны, как и правительства тех стран. Ведь они руководят народами, основываясь на ветхом законе мстительности. Если одна страна нападает, совершая насилие, другая отвечает ей тем же насилием, одна вводит санкции, другая отвечает санкциями, и они никогда не отвечают на зло добром и любовью. В христианстве заповедано непротивление злу, заповедано любить врагов, но, к сожалению, мало кто так живет. Во многих фильмах и книгах жизнь показывают примитивно. Вот одни люди злые, другие люди добрые. Злые люди нападают на добрых людей, те им отвечают насилием на насилие и потому побеждают. Затем злые люди вновь собираются с силами и вновь нападают на добрых людей и так далее, и тому словно нет конца, насилие движется по кругу, как змея, которая пожирает саму себя. Можно сделать простой вывод, что выбор в пользу насилия неверен, ибо если есть одна сила, то обязательно возникнет другая сила, и их насильственное противостояние будет длиться бесконечно, покуда не истребится каждый из них. Сила создаёт противодействие, оная напряженность не ослабевает, создавая всё новые витки гонки вооружений. Тут представим, что человечество разделилось: одни стали христианами, которые отвергают всякое насилие и гнев, которые готовы умереть телом, чтобы не губить душу свою, потому они никогда не возьмут в руки оружие; другая половина человечества остаётся прежней воинственной языческой псевдохристианской. Злые нападут на христиан, кого-то из них убьют, но, не встретив силового сопротивления, перестанут убивать, сделав христиан рабами. Они подумают, что оружие им нужно для охранения рабов, но окажется, что они никуда не сбегают и не устраивают восстания, они миролюбивы, кротки, смиренны, и любят врагов своих, делая для всех людей только добро. Тогда в прошлом злые люди побросают оружие своё, ибо оно станется ненужным хламом. Таким образом, искоренится всякое насилие, любовью исправятся злые люди. И вот Господь поведал нам решение, как нам избавиться от войны и насилия. Непротивлением – вот чем нам следует вооружиться. Но люди настолько возлюбили землю, города, храмы, золото и деньги, предметы искусства, отчего уверяют целые поколения в мнимой ценности всего этого. Но ведь вся эта труха и прах ценится ими более жизни человеческой. Помышляя столь цинично, человечество никогда не изменится. Бог вочеловечился и поведал нам, будучи человеком, каким путём нам достичь Царствия небесного, и прежде всего, сей град небесный нужно воздвигнуть в душе своей.

Христианин, в какой бы стране он ни родился, он будет предателем той страны, ибо откажется убивать, или ранить государственного врага, откажется учиться воевать. Ибо для христиан не существует понятия – земная родина, у христиан есть лишь одна родина – Царствие небесное, и только один народ – христианский. Предательством сей небесной родины будет убийство или ударение человека. Потому земные страны и государства ничего не значат, они злы по сути своей, ибо призывают делать злые поступки и учат делать зло. Они создают армии мужланов, которые подражают животным, подавляя свою человечность. Истинный мужчина всегда миролюбив и никогда не совершит никакого насилия. Но что мы видим в две тысячи семнадцатом году, мы видим, как придумывается закон и утверждается оный закон запрещающий уклонистам от армии занимать правительственные места, значит, христианин не может править страной, быть чиновником, сенатором, депутатом, президентом. И скажу тебе, сие даже хорошо, ибо христианин не должен возвышаться над другими, он должен помнить о том, что унижающий себя возвыситься, а возвышающий себя унижен будет. Я не желаю говорить о политике, однако сей закон явственно указывает на то, кто именно управляет странами, и чего они хотят. Недавно я слышал по радио, как военный обозреватель прямолинейно заявил, что в армии учат убивать врагов, было сие сказано правдиво, ведь зачастую армию показывают как нечто геройское праведное, как святое мученичество, но вот я впервые услышал честное признание – там учат убивать людей. Но ничего такого они массово не скажут. Среди военолюбцев распространён приём замены слов, вместо “убили (столько-то) людей” они обозначают их безликими словами: враг, террорист, бандит. Вместо слова “убили” используют слова: уничтожили, ликвидировали. Потому что всё это звучит иначе, нежели чем честное заявление об убийстве людей. Грязное греховное военное дело завёртывают в цветной фантик, и дети увлекаются им, они играют в злодейство. И юношам пропагандируют службу в армии, называя то должным мужским делом, без коего якобы мужчина не может состояться в жизни. Иначе говоря, без умения убивать людей он не мужчина, значит, по их мнению, не научившийся насилию мужчина, не может называться таковым. То есть без греха, по их мнению, человек уже не человек. И самое интересное в том, что это дурное мнение произносят и блудники, будто если мужчина не переспит с женщиной, то он как бы и не мужчина. Вот ещё одна взаимосвязь сих двух грехов. Интересно то, что такое греховное мышление было издавна. В романе Льва Толстого “Воскресение” (как и в его “Исповеди” говорится о том же), есть небольшой абзац о негодовании главного героя романа. Когда главный герой в своей юности много грешил, блудодействовал с женщинами, и пьянствовал, в то время как родственники за сие безобразие его не осуждали, а наоборот хвалили. Его греховную связь с женщинами почитали за некий опыт обращения с женщинами, а пьянство почитали за веселость нрава, они жили тем убеждением, вернее заблуждением, будто в юности простительны грехи, словно юность предназначена для познания обучению греху, который якобы привносит в жизнь радость и удовольствие. Но главный герой чувствует, как портится он и как портит ближних людей, ломает целые жизни. И гнилые плоды той злосчастной молодости пожинает в зрелые лета, сокрушаясь о тех дурных поступках, которые можно было не совершать. Однако общество даже не пыталось остановить его, вразумить, а ведь надо было. Так падшее общество хвалит грех. Если ты услышишь, как некто одобряет насилие и блуд, то знай, тот человек наполнен желчью зла, либо бездумно повторяет чужие злые речи. Современные деятели культуры хотят вовсе убрать определения добра и зла, которые привносят в жизнь разделение между людьми. Тут нужно, чтобы либо все стали добрыми, либо все стали злыми, но так как они недобры, то всех учат злу, дабы добро померкло. Потому учат насилию в армии, и хотят, чтобы все стали блудниками, с этой целью пропагандируются добрачные половые связи, добрачные поцелуи, добрачные объятья, блудное сожительство и тому подобные мерзости. Они мнят себя великими учеными, которые меряются своими образованиями, однако логика их поведения проста. Недаром, они, будучи безбожниками, могли бы спокойно заниматься своею наукою, и сие воспринималось бы как вид умственной деятельности. Но каждый учёный норовит в своих речах опорочить религию, оскорбить её, опровергнуть, они насмехаются над христианством, пишут целые книги унижающие веру христиан. И слыша их речевое зловоние, делаешь вывод, что вся их научная деятельность создана с умыслом либо заменить религию, либо ради борьбы с нею. Безусловно, это задумка дьявола, дабы поселить в людях вражду, лукавый хочет спровоцировать христиан на насилие по большей части умственное, лукавый сеет ненависть, но христиане должны помнить, что любая вражда между людьми есть зло, которого нужно сторониться. Нужно бороться с тем дьявольским коварством, которое сформировалось в науке, от которой нужно остерегать детей. Но враждебное жестокосердие людей, ненавидящих друг друга есть удел дьявольский. Так христиане могли бы ненавидеть Савла, но они сего не делали, ибо веруют в то, что судьба человека в милости Божьей, и вчерашний гонитель может стать апостолом Павлом. Вчерашний трижды отрекшийся, раскается и вновь станет ловцом человеков. Посему бывшие некогда казни грешников и еретиков, отлучения от церкви, происходят из-за того, что сановные люди примеряют на себя роль Бога, и начинают судить людей, не давая им ни единого шанса на раскаяние, не имеющие веротерпимости и смирения. Ведь люди меняются к лучшему, когда видят Бога, чувствуют и осязают Его, слышат глас Его, либо волю Божью распознают. В людях происходит богообщение, познание Бога, так человек может веровать, либо слабо веровать, либо вовсе не веровать, однако они все могут обрести знание, столкнувшись с божественной милостью и любовью.

Ныне распространено глумление над церковью, что мне думается, было всегда, но ограничивалось издательством книг или, же тайными разговорами. Однако с появлением интернета и видеоаппаратуры сие стало явным и публичным, причём оскорбить церковь норовит не только ученый профессор, рационалист, циник и скептик, но и простой школьник чьё протестное чувство задевает всё, что не согласуется с его распущенностью. Впрочем, критика порою вполне полезна, ведь она позволяет увидеть наши ошибки и раскрыть недолжное для христианина поведение. Как правило, осуждают богатство, напыщенную демонстрацию благ земных, оная нескромность нередко присуща христианам, которая возникает по нескольким причинам. Если христианин обзаводиться большой семьей, то сия земная юдоль затмевает в нем христианство и, выбирая между скромностью и богатством, выбирает последнее. Так родительское чувство довлеет над родителями, призывая оных к приобретению всё больших благ земных, дабы то унаследовали их дети. Либо христианин занимается накоплением ради нуждающихся, либо желает иметь некий венценосный титул достигаемый покупкой определенных современных дорогих вещей. Живут не так, как им предписано – вот за что осуждают христиан. Осуждают за поддержку военному делу, что началось с Константиновских времен. Многие патриархи и иные из числа духовенства благословляли на кровопролитие в войне, давали разрешение на грех, и сие, безусловно, можно назвать позорнейшим поведением церкви, это было настоящее антихристианское поведение. Здесь происходит нравственное разделение христиан. Правильные те люди, которые стремятся не грешить, они отказываются грешить, чтобы ни произошло, дабы не мучиться угрызениями совести, дабы быть чистыми. И есть лицемерные люди, двуличные, которые иногда разрешают себе согрешить, “ради общего блага”, для сохранения земных благ, лукаво думая так – согрешу и покаюсь. И церковь также разделена, есть те, кто не прочь совершить насилие для защиты праха земного, и есть те, кто отказывается грешить. Подобный выбор предстаёт пред каждым христианином, остальные же, мне думается, и не задумываются о выборе, не думая берут оружие в руки свои. Потому мне противна история любой страны, в том числе и история государства российского, ибо она вся пропитана насилием и грехом, сплошные войны и убийства, позорные страницы, которые читаешь с сожалением и презрением.

Христиане напрасно забывают о том, что они есть образцы высоконравственной жизни, потому любой грех христианина, любая его ошибка в глазах других будет выглядеть огромной и соблазнительной для осуждения. Христианину нужно блюсти себя в безгрешности, в речи его не должно быть бранных слов, насмешек и осуждения ближнего, не должно быть суемудрия, голос его не должен быть громким, христианин должен вовсе позабыть о крике, о ссорах и ругани. Ему должно никого и никогда не ударять, ни ребенка, ни взрослого, ни пожилого, также и обходиться с животными, птицами, насекомыми. Христианин не должен блудить и взирать на женщин с вожделением. И, безусловно, христианин должен быть кротким, скромным, тихим и благоразумным. Эти внешние аспекты поведения замечают люди и делают определенные выводы. Если христианин живет иначе, то он подрывает репутацию остальных христиан. Вот сколь велика ответственность христиан пред людьми и пред Богом. Но, к сожалению испорченных пороками примеров множество. Мы с тобой люди малые, малозаметные, но у людей обремененных славой или, же неким положением в обществе, совсем другая степень величины ответственности, ибо их жизнь на виду у всего общества. Заблуждения церкви коренятся в её чересчур близких отношениях с властью земной, которая по сути своей греховна, которая полностью омертвела, ибо заботится лишь о богатстве. Дружить с властью можно, ибо дружба не предполагает одобрение взглядов, в дружбе о разногласиях не говорят, хотя они и имеют место быть. Другие живут разными жизнями, никак не соприкасаясь. Однако церковь одобряет поступки государства. Сегодня патриарх благословляет убийство людей в Сирии, конечно, тех, кого военные убивают, называют иначе, дабы лишить их человечного облика, а завтра патриарх будет восседать среди военных министров, как у спонсоров выпрашивая у тех денег на постройку очередного храма для бога войны в которого те верят. И что самое страшное эти самые священнослужители для проповеди миролюбия ничего не делают, но разрешают насилие над исламистами, затем благословляют их убийство, и таким образом они говорят о мире. После таковых подлых заявлений священнослужителям уже нельзя безоговорочно доверять, ибо они хотят жить по-мирски, где-то хотят быть благочестивыми, где-то осознанно грешить ради достижения некоего государственного блага. Именно они внедрили мужланство в сознание людей, назвав добродетелью мужланский термин – мужество, что есть на самом деле греховное состояние человека готового убить другого человека. Всё сие происходит из-за слабости веры или же безверия, они боятся, что христиан истребят и вера пропадет, но что это за вера такая, которую можно погубить, грош ей цена. Нет, истинную веру не убить, ибо если истребится последний христианин, то тогда камни возопиют, пускай и надгробные. Но в церкви видно сомнение в вере, ведь они живут не по-христиански, если бы они отвергли всякое насилие, всякое воинство, и всякую власть земную, отвергли бы сие порождение дьявольское, то обрели бы независимость и свободу вероисповедания. Но блага земные соблазнительны для людей, особенно для общественно ориентированных людей, для людей семейных. Человек одинокий вроде меня, может слыть изгнанником общества, по причине своей высокой нравственности, остальные же идут на уступки и снисхождения, идут на отступление от истины. Вот, например, в этом году запретили одну так называемую тоталитарную секту, члены которой отвергают всякое насилие и отвергают служение в армии, и это одна из главных причин, почему их запретили. Государству не нужны миролюбивые христиане, государству нужны лживые воинствующие псевдохристиане, государству нужны люди готовые убивать врагов, коих обозначит целью власть. Поэтому участвовать в выборах власти бессмысленно, ибо какую власть не избери, она всегда будет безбожна. Те, кто от Бога, те святы и невинны, сравни те светлые образы с властвующими людьми, и ты увидишь, сколь они не похожи на святых, значит любая власть не от Бога. С властью не нужно бороться, ибо всякая борьба с людьми есть зло, нужно бороться только со своими собственными страстями и жить миролюбиво, не исполняя греховные приказы всяческих мужланов, в том числе и мужланов в рясах. Но в том-то и отличие церкви от земной власти, в церкви можно найти настоящих христиан отвергающих всякое насилие, а среди властителей земных сплошь убийцы и ревнители насилия. В церкви есть надежда, и сей свет истины не позволяет мне окончательно разочаровываться в церкви и в священнослужителях. Надеюсь, есть подобные Иоанну Крестителю, который на вопрос о деяниях воинства, скажут – никого не обижайте, и слово – никого, уже запрещает всякое насилие, иначе говоря, насилие ни к кому не применимо. В слове – никого, уже есть запрет. Пророк не говорит воину, сними доспехи, выброси или же закопай оружие свое, всё это лишь предметы, главное не использовать их, и запрет использования делает бессмысленными и доспехи и вооружение. Жаль, что другие трактуют иначе, оправдывая воинство, впрочем, иначе они, и помыслить, не желают. Если бы мужланы обнаружили в Евангелии запрет всякого насилия (а сия заповедь имеется в тексте и упоминается множество раз), то они бы не стали христианами, ибо от насилия не смогли бы отказаться, не смогли бы отказаться от защиты грехом своей земли и своей семьи. Потому они и трактуют Евангелие, как им удобно и выгодно с государственной точки зрения. А тот, кто дорожит всем земным более спасения своей души, тот не христианин, но лишь лицемерно изображает из себя христианина, более погружаясь в обрядоверие, нежели в праведные деяния заповеданные Господом нашим Иисусом Христом.

Если хочешь, я тебе объясню, как я понимаю термин мужество. Оно состоит в отказе от греха, в борении со своими страстями. Мужество – это когда у человека есть оружие в виде палки или же другого предмета, у него есть кулаки, но он не берет в руки оружие и разжимает кулаки, отворяя ладони мира. Он отвергает гнев и раздражение и со смирением и любовью к врагу принимает поругание от него, также и отдает на поругание и ближних и свою семью, тем самым не умножая свершаемого другими греха, не отвечает злом на зло, но поступает героически, поступает любовно. Вот что такое настоящее мужество, которое проявляется в неделании греха насилия. Также мужественно поступает тот мужчина, который имея возможность блудить и находясь в женском обществе, отвергает и женщин и саму плоть свою с её греховными желаниями, дабы не согрешить, дабы не оскверниться. Сие есть стяжание невинности.

Многие бояться рабства, которое сулит поражение в войне. Но вспомни иудеев в плену египетском, разве их народ был истреблен, нет, их вера исчезла, опять, же нет. Разве Моисей призывал свой народ к войне и мести, нет, он взывал к милости божьей и был услышан. Египтяне же из-за своего изуверства и злобы наслали на себя беды и несчастья, что и порождает насилие, поэтому тот, кто совершает насилие, заведомо принимает поражение. Ведь грех часто называют падением, и так оно и есть, ибо согрешивший падает и чувствует боль, обиду, в пыле и прахе земном пачкает одежды и плоть свою, его органы заражаются, так грешники заболевают грехом. Помнится, на просторах интернета я участвовал в теме о добродетели девства. Тогда на меня ополчились атеисты и сатанисты, они объединились и хорошо понимали друг друга, они одинаково глумились и порочили добродетель, у них словно был общий ум, или вернее общее суждение о мире и человеке, они единой толпой возлюбили грех блуда. Вести с ними дискуссии было бесполезно, и даже вредно, ибо словами убитое ими девство не воскресить. Оная ситуация показала, что дьявол обманывает не только своих явных последователей, но и многих других, изобретательно их умами придумав множество различных заблуждений, однако корень зла всегда один.

Нередко умысел людской раскрывается со временем. Так некоторое время активно действовали православные активисты, пресекающие всякое глумление над христианскими символами, порою насильственными способами. И сие не позволило мне одобрить их действия, ибо даже если христианин на словах желает насилия над грешником, то сие уже указывает на неправедность оратора. Эти самые активисты поборолись немного за нравственность культуры, а затем в их риторике появились политические патриотические возгласы. Тогда мне стала ясна цепочка их замысла, сначала они достигли славы, пускай и дурной, заимев тем самым некий вес в обществе, для этого и делали всевозможные провокационные действия. Затем выработав политическую и экономическую программу стали продвигать свои идеи в массы и, что интересно, в своей символике они соединили изображения оружия и креста, вещи несовместимые по смыслу, совместимые лишь с языческой точки зрения, как орудия казни. К сожалению, они не отказались от одобрения насилия, потому и получился в итоге радикализм с маской православия. Христианские заповеди о запрете всякого насилия они не желают проповедовать, их цель заиметь власть, хотя бы малую толику власти. Не знаю как обстоит их дело сейчас, может они уже создают свою партию, однако я знаю наверняка, что с кулаками бывает только зло, потому мне нисколько не привлекают их действия и доводы. – здесь Миролюбов замолчал, дабы после некоторой паузы вопросить. – Видимо я тебя уже утомил?

Но Целомудрова не ответила на его вопрос, в эти минуты она думала о своём, взирая на проходящих мимо мамочек с колясками и детьми. Он усмотрел траекторию её заинтересованного взора и произнес следующее:

– Ныне много говорят о деторождении, но практически ничего не говорят о девстве, хотя оно не менее похвально, нежели чадородие. Многие называют детей нашим будущим, значит, следуя их логике безбрачие и девство это отсутствие будущего. Они так думают, потому что живут ради земной жизни, они стараются пополнить род людской на земле, но о пополнении числа насельников Царствия Небесного, об этом они мало рассуждают. А ведь девство это прямой путь в рай. Девственник бережет себя ради будущей жизни, его будущее не здесь, оно там. Я часто слышу разговоры женщин о материнстве, о детях и тогда понимаю, насколько же они с возрастом становятся меркантильны, ибо они жаждут больше, нежели чем имеют. Жаждут больше денег, требуя их от мужей или от государства, оттого они становятся сребролюбивы. Куда же подевались те юные белокурые девы беззаботные и прекрасные, романтичные и такие мечтательные? Видимо умерли вместе с их девственностью. Что интересно, для защиты деторождения и оправдания насилия используют две строфы из христианской Библии, одну из Ветхого завета, другую из Нового завета. Так люди, состоящие в браке, считают убийство девства нормой, ибо читают и проповедуют – плодитесь и размножайтесь, но о том, что сие повеление было сказано конкретным двум прародителям, они почему-то об этом не задумываются. Ещё военолюбцы любят произносить изречение апостола, о положении души за брата своего, из всего текста Нового завета нашли только одну строфу, причём даже не из Евангелия. И используют оную, изрядно извратив её смысл. Сие уже указывает на то, что в священном писании насилие запрещено и оправданью не подлежит. К тому же где они видят в оной фразе разрешение на насилие, уму непостижимо. Ибо здесь говорится о жертвенности, человеку советуется добродетельно принять насилие и обиду вместо брата своего, закрыть его телом своим, приняв на себя его поругание, вот что праведно, а не греховное совершение греха насилия ради самозащиты, или защиты ближнего. Лучше уйти из этого мира всем народом безгрешным, нежели будучи убийцами, продолжать жить, мучаясь памятью о пролитой крови людской.

Ещё в ранней юности я осознал, что убийство девства подобно убийству человека, оные два поступка равны по злобности. И главное состоит в том, что убийство происходит осознанно, при согласии души. Много таких людей, которые, не имея возможность блудить, в душе своей согласились на грех. Я видел таких девушек, которых хвалили за чистоту телесную, однако они сохраняли себя по причине своей непривлекательности, и готовы были отдаться первому встречному, кто польститься ими. В душе своей такие неразумные девы уже казнили девство своё. Убийство это страшное злодеяние, но люди сего не понимают, потому блудят и учатся убивать врагов. Даже понятие врага весьма размыто, ибо вот воюет народ с народом, страна со страной, их разногласия вполне ясны и понятны, здесь можно подумать, что враг это кто-то другой, кто не живёт с нами, не ближний наш. Но отчего тогда происходят гражданские войны? Оказывается, врагом может стать и человек из своего народа. Можно сделать вывод, что дьявол может сделать врагов из кого угодно, лишь бы люди продолжали убивать друг друга. Так и девственность дьявол нарёк врагом, отчего люди молодые и ненавидят её, им бы возлюбить девство своё мужественное, но соблазнённые грехом, они избивают этого мнимого врага своего, убивая тем самым в себе добродетель.

Человечество разделено, пред человечеством предстаёт выбор, они могут выбрать либо невинного святого человека, либо разбойника и убийцу, и по Евангелию видно, что святого выбрала только супруга прокуратора, толпа же выбрала разбойника. Этот пример показывает, что малое количество людей послушают святого и мало кто вздумает подражать его образу благочестивой жизни. Но многие изберут грешника, потому что грешник более понятен грешникам, ибо и они желают жить греховно, поэтому именно разбойника послушают. Изберут того кто оправдывает убийство, нежели того кто запрещает всякое насилие. Поэтому более станут слушать блудника, нежели девственника. В народе очень сильна любовь к тем людям, чьи жизни поделились поровну, сначала они много грешили, затем исправились, оставив жизнь греховную. И людям нравится то, что те как бы познали всю полноту жизни, считают, что они могут понять грешников, всю силу их страстей. Однако это неверный ход мыслей, ибо Христос Спаситель наш бесстрастен и безгрешен, Он заповедями Своими уничтожил грех до самого корня. Видя, сколь страдают люди от греха, он запретил гневаться и взирать на женщин с вожделением, ибо из сих двух корней возрастают насилие и блуд. Вырвавший оные корни человек умертвит свои страсти. Поэтому мне думается, что нужно слушать проповеди человека безгрешного, который с малых лет отсек страсти свои, тем самым сохранил девство своё и не взял оружие в руки свои. Только он один достоин, проповедовать целомудрие и миролюбие.

Сказавши оные последние слова, будучи сегодня многоречивым, Миролюбов окончил свой монолог, поведав подруге своей, каким образом устроен мир, в котором они живут и каким праведным обликом должно жить в мире оном. Однако Целомудрова многое не принимала из всего им сказанного, бывало, вовсе не понимала его речь, ибо нечто сугубо женское тяготящееся к суете не позволяло ей проникнуться его словами, часто его глаголы коробили её, порою возмущали. Она воображала его жизнь и понимала, что так жить нельзя, она примеряла такую жизнь на себя, и понимала, что человека живущего так, назовут идиотом, и относиться будут к такому ненормальному человеку определенным унизительным образом. Она всюду замечает, как люди стремятся не быть одинокими, а Миролюбов словно делает всё возможное, чтобы люди отшатнулись от него. Целомудрова знала, что девушки не любят свою девственность, некоторым из них даже безразлично её присутствие или же отсутствие, только мужчины почему-то обеспокоены девственностью. Его откровенность, тем паче в сфере физиологии тела повергали её в ужас. И ведь он совершенно не знает, как устроено женское мышление. Однако одновременно Анна понимала, что скрывать ему нечего, ибо он невинен, он не спал с женщиной, не целовался с женщиной, поэтому и говорит искренно подобно ребенку, без сокрытия своих грехов, кои многие даже не считают чем-то дурным. Его совесть чиста. Но отныне Анна поделена на две части, посему Миролюбов одною половиною её сердца отвергается, другой половине он нравится, как человек с высокими идеалами. Вот только мир неидеален и движется в совсем ином направлении, нежели его мировоззрение. Девственников много, но в сравнении с блудниками и людьми семейными, девственников очень мало, и оное малое стадо избранных хотят растоптать, пожрать, морально изувечить. Девственники это светильники добра в этом темном мире соблазнов. Видимо по этой причине она не уходит от него, не прерывает его долгих изъяснений, слушает то невнимательно, то внимательно, но терпеливо. Ей предстоит многое обдумать.

Не сказав более ничего, они распрощались.

Миролюбов остался сидеть на лавочке в одиночестве. После долгого умствования на него напала усталость. Он жмурился, думая о судьбе своей, отчего ему стало грустно, хотя он и улыбался. После того как он поборол грех мысленного блуда, его настроение стало меняться, то ему хочется плакать, то радоваться без причины. Помимо всего этого он почувствовал, как его жизнь изменилась, словно его жизнь не принадлежит ни этому миру, ни этим людям. Он словно небожитель, он не из этого мира. Он отошел от этой жизни и для людей он словно стал невидим. Никто не спрашивает как у него дела, как его жизнь, они вовсе им не интересуются. Будто он умер, умер для этой жизни.

В нём туманной поволокой родились такие взывающие строфы:

“Явление рожденья”

Явись бутоном нежности красот,

Виденьем незабвенным, цветком благоуханным.

Сплетеньем музык Ангел песнью наречет

Рожденья день до счастья благодатным.

Явись ореолом царственных высот,

Стремлением победным, музой приснодневной.

И сердце в унисон тебе биением споет,

На празднике любви пусть будет избранным и званным.

Оно благую весть о рождении твоем радостно поет

На крыльях умиленья, но не прощальным

Поцелуем в жизнь святую унесет.

К Миролюбову незаметно очень тихо подсела белокурая белокожая девушка в белом платье. Её небесные глаза выражали сначала печаль и сожаление, затем радость и покой. Она словно безмолвно говорила ему: “Многие люди ненавидят меня, многие люди забывают обо мне. Многие люди убивают меня безжалостно и жестоко. Я умираю каждый день, я испытываю страдания и муки ежедневно, миллионы людей истязают меня и отвергают меня. И я умираю безропотно, кротко со смирением умираю, прощая обидчиков своих. Они думают, что убили меня, но я возрождаюсь в их детях, но и те со временем готовят мою казнь. Только ты один любишь меня, только ты верен мне, только ты хранишь меня и боишься потерять меня, даже воспеваешь меня в стихах. Знай же, возлюбленный мой, что я вечно пребуду с тобой. Через несколько лет ты утратишь девственное тело своё, но душа твоя сохранит меня, и мы разделим с тобой вечность, ведь я твоя вечная подруга. А она, та девушка, она убила меня, она уже согласна убить меня и тебе ей не помешать. Главное ты не переставай любить меня, возлюбленный мой, ведь я так люблю тебя” – всё сие прочитал в очах девы Миролюбов, ему показалось, что он в дремоте на секунду прикрыл веки, а когда раскрыл их, рядом уже никого не оказалось.

После наступил следующий день, когда он начал думать о чем-то сказочном. Так ему и дружба с девушкой ранее казалась невозможной, но воображение не любит оставаться в рамках дозволенного или возможного. Потому он размышлял о том, каким образом можно понравиться девушке, дабы потом назвать её своей невестой? Затем воображал бракосочетание, и спрашивал, возможно, ли ему вступить в брак? Безусловно, он знает рассуждения на сей счет различных блудников мужланов, сие ему противно, поступать, как они учат он никогда не станет. Ему надо было самому домыслить, каким должен быть мужчина, и каковы должны быть его поступки, дабы тот смог понравиться девушке. И тогда он мудро рассудил, что для того чтобы девушка полюбила, мужчине необходимо достичь святости и праведной жизни. Ему должно быть целомудренным девственником, трезвенником, ему должно отвергнуть всякое богатство и роскошь, он должен тяготеть к материальной нищете, должен быть миролюбивым и милосердным, должен любить Бога и людей, и сердце коего не должно быть черство. Только такого мужчину и может полюбить девушка. Заключив, сей вывод, Миролюбов понял, что он далеко не свят, ему не хватает любви, его сердце черство. С блудными помыслами он справился, значит, его девственность вполне чиста и здорова, и к богатству он равнодушен, все свои доходы он раздает нуждающимся, прося у заказчиков вознаграждение поменьше. Но не достиг он того совершенства, той праведной жизни. Видимо потому и не нравится девушкам. Вот в чём оказывается причина его неудач в любви, девушки явственно видят и чувствуют его несовершенство духовное, его греховность замечают, потому избегают его. Вот и Анна вновь покинула его на длительное время.

А насчёт супружества он решил так: женится ли человек, или же будет жить девственно безбрачно, определяет Господь. С ранних лет уже видна судьба человека, вот Миролюбов никогда не нравился девушкам, значит Богу угодно, чтобы он жил одиноко, дабы служил Ему. И какова бы судьба ни была, нужно принять её как единственно правильную. Вот психологи одержимы капанием в детстве человека, словно именно там кроется загадки его души. Но они как всегда ошибаются, потому что Миролюбов и в детстве своём был кротким скромным ребенком, он любил быть в одиночестве и никогда не скучал, ибо его творческое воображение не знало усталости или посредственности. Он родился отшельником, человеком глубоко творческим, потому для общества он и тогда был чуждым элементом, чужестранцем, ибо все хотели слить свои души в одну общую однородную массу, а он хотел оставить в чистоте и незапятнанности уникальность своей души. И сейчас его характер не изменился, он только стал мудрее, ныне больше размышляет, он более живет душой, нежели телом. Он всегда тот же.

Со временем напрасные рассуждения о бракосочетании в нём стали утихать, на их смену явились более важные и насущные раздумья, всё более нарушая его душевный покой.

Глава девятая. Лилия в терниях

Миролюбов встал возле пешеходного перехода, ведущего на другую сторону улицы, ожидая, когда зажжется зеленый цвет светофора и можно будет безопасно продолжить путь домой. Под его ногами бродят голуби, кормясь пешим ходом, и как у них заведено, порою заходят на проезжие дороги. Так и поступила одна голубка, она дошла до середины дороги, и остановилась, чувствуя себя в безопасности. И вправду, движущихся машин не наблюдалось, ведь дорога в данное время не особо оживлена транспортом. Но тут произошло неожиданное. Некий чёрный автомобиль показался вдали. Скорость его была настолько велика, отчего последующая трагедия произошла в течение нескольких секунд. Автомобиль приблизился к пешеходному переходу и в скоростном движении сбил голубку. Та успела взлететь, но поднялась на расстояние меньше полуметра от асфальта, отчего передняя часть автомобиля ударила птицу, и та уже погибшая отлетела безжизненной тушкой на другую сторону дороги. Сначала Миролюбов ужаснулся, видя всё это, затем ему стало грустно. Он смотрел на то, как десятки маленьких перьев парят в воздухе. А ведь тем автомобилем управлял человек, который нарочно сбил птичку, убил творенье Божье. Если бы он ехал медленнее, то голубка бы успела улететь. В таких расстроенных чувствах Миролюбов вернулся домой, понимая, что он мог бы её остановить, не позволить голубке выйти на дорогу, но, к сожалению, о том тогда он даже и не помыслил. Потому корил себя за недальновидность и несообразительность, за медлительность ума.

В Целомудровой Анне после речей Миролюбова поселилось некоторое борение, двоякое чувствование заняло её мысли и мечтания. Постепенно Миролюбов перестал быть для неё нравственным ориентиром, ей словно кто-то внушал, что её друг на самом деле простой трус с изрядной долей инфантильности в душе, или же просто эгоист. Подобные стандартные мысли посещали всех, кто когда-либо был знаком с Миролюбовым, однако Целомудрова не окончательно приняла их навязчивую неправду, она видела в оном человеке свет невинности, которую в других не увидеть. Однако её манила соблазнительность мира сего, ей очень хотелось не отвергнуть мир, а познать его, познать тайные удовольствия. Вот почему женщины слабы, потому что легко соблазняются и трудно меняются, если женщина оправдала для себя какой-либо грех, то её уже не переубедить, умственная недальновидность не позволит ей образумиться.

Подобно и Целомудрова умышленно познакомилась с мужчиной, который был явной противоположностью Миролюбова во всех взглядах на жизнь. Ей захотелось познать – а каков он, обыкновенный мужчина средних лет. Любопытство снедало её, запретный плод манил и искушал её всеми своими обольстительными навыками. Тогда на жизненном примере она удостоверилась в словах Миролюбова. И вправду оказалось, что христиане разделены. Одни читают Евангелие, видят заповеди Божьи и, познав их истинность, начинают исполнять их, начинают жить по-христиански, из-за этого отдаляются от мира, становятся чуждыми людьми для общества, и окружающие их люди воспринимают поведение сих истинных христиан за слабость, неуверенность, неуживчивость. Другие прочтут Евангелие, и поймут, что, не утратив уважение мира и мирские блага, им так праведно жить, не удастся. Тогда они решают жить по-христиански частично, значит, что-то будут исполнять, а что-то нет, главное для них станет участие в церковной обрядовости. И тогда люди по сей внешней форме обрядоверия, примут их в свое общество, ибо и в церкви зачастую одобряют не подстрочное исполнение заповедей, но общественное объединение занятое каким-либо делом. Так и поступил Алексей Вольнодумцев, он решил быть церковным христианином и в то же время светским мужчиной. Его понимание христианства ограничилось церковной жизнью, он пел в церковном хоре, добросовестно без страха и трепета участвовал в таинствах церкви, ибо для него сие стало обыденностью и привычкой. Надо раз в месяц причащаться, значит надо, за то внешнее действо его обязательно похвалят священники и прихожане. В то же время быть миролюбивым девственником он не хотел, он желал быть мужчиной с мирской точки зрения, потому и блудил, и пьянствовал, и мог ударить обидчика за оскорбление. В том он не каялся на исповеди, ибо в том греха не видел, но за те дела получал много похвалы со стороны мирского общества. Ему удалось служить двум господам, и церкви и миру, вот только Богу он нисколечко не служил. В том нет ничего удивительного, то распространено, то стало традицией. Ведь церковь охотно с подобострастием сообщается с мирской падшей властью, либо оправдывает мирские греховные законы. При обширном кровавом гонении на церковь ещё может воспротивиться, но в мирное время жиреет на государственных харчах. Потому-то Алексей, так живя, вовсе перестал читать Евангелие, о заповедях Божьих он вовсе позабыл, его Богом стал храм, а заповедями стали церковные уставы и правила. В том его поддерживали, говоря, что, дескать, без церкви христианину не спастись. Впрочем, о грехах у него было своё мнение, которое разделяли многие его друзья. Он считал, что заповеди насчёт половых отношений относятся только к монахам, к мирянам он прилагал другую нравственность, вернее безнравственность. Он разрешил себе и другим мирянам блудить, вне брака блудодействовать и тайно сожительствовать, потому что в познании женщины он находил силу мужчины, чем гордился и похвалялся. Затем сие стало для него обыденностью. Все так живут, почему же мне быть другим – малодушно думал он. Помимо сего, он ещё одобрял воинство, ему нравилось оружие и он не находил ничего дурного в защите собственной страны. Насилие он не считал грехом, когда оное насилие творится ради обороны своего государства или своей семьи. В общем, он хотел быть обыкновенным мужчиной средних лет, приближающимся к тридцатилетнему возрасту, в то же время он хотел быть номинальным христианином, внешне исполняющим церковные предписания. Его понимание христианства было уродливым, искаженным, вернее он и не был никогда христианином, он причислял себя к церковным кающимся грешникам, которые каются только в том, в чём видят грех с точки зрения общества, а не с точки зрения Бога. Потому и каются частично, живут частями, немного так, немного иначе. В них нет стремления к праведности, к иномирности, тот подвиг святости они поручают другим людям. Причем оных людей нарекут святыми, только тогда, когда жизнь оных святых будет одобрена церковью, а вне церкви, святых, словно не существует.

В Вольнодумцеве вера христианская высоконравственная была заменена церковным обрядоверием, так происходит, когда человек исполняя определенные обряды, те системы точных действий слов и мыслей, чувствует себя правильным и даже порядочным, полноценным и состоявшимся верующим человеком, причем уверенно почитая сие внешнее действие как угодное людям. Он решил, что самый верный способ показать себя христианином, это участвовать в церковных делах, участвовать в таинствах, после коих ничего не чувствуя, он продолжал участвовать в них не по зову души, но системно, по заведенному распорядку. Затем он уверил себя в том, что оные обряды и есть само христианство, только тогда Бог обращает внимание на человека, а в остальное время Ему как бы безразличны люди с их мелкими грешками и шалостями. Тогда-то Алексей и выдумал для себя одну жизненную удобную систему. Оказалось, что можно грешить, затем в выходные дни каяться, а так как священники его уважают и хвалят, то отпускают его грехи, даже не слушая. И тут он вроде бы становится чист, непорочен, и вроде бы и рая достоин, на его могиле должно быть водрузят большущий крест и будут помнить его как воцерковленного правильного христианина, а не то, что все эти протестанты. Видимо такова и есть настоящая праведная жизнь в мире оном – явно заблуждаясь, часто говорил он себе. Что самое интересное, его обрядоверие не ограничивалось церковными делами, ведь обряды есть и за церковной оградой. В обычной будничной жизни мужчины есть мирские обряды, без участия в коих общество будет считать такого мужчину ненормальным. Два важных мирских обряда, которые, несомненно, есть зло, это блуд в юности и служба в армии. Два греха, два преступления против человечности, которыми дьявол губит многие судьбы. Однако Вольнодумцев не хотел отставать от своих сверстников, потому участвовал в этих злодейских обрядах, после совершении коих мирское общество признало в нём мужчину. Тому он был несказанно рад, ибо угождая одновременно и миру и церкви, он чувствовал себя удовлетворенным, не одиноким, но ощущал себя частью чего-то большого, многолюдного, ведь и другие так делают, так живут, исполняют определенные обряды, не задумываясь о своей нравственности. Телесная успешность внушала ему гордость и самоуверенность, отчего он дерзновенным образом обходился с людьми, в особенности с девушками, которые видя его внешнее обрядоверие, его известность среди священства, принимали сие за хорошее поведение, они видели в нём мужчину, раз тот столь знатен в обществе, и оное его показное приспособленчество их прельщало. Любая девушка зная, что Вольнодумцев временами блудит, нисколько сему факту не ужасалась, а наоборот, зная, что он нравится многим девушкам, сама хотела окунуться в эту грызню самок, самолично устремляясь в его сети. Ибо женщины легко подвергаются эффекту толпы, если одной что-то захотелось, то захочется и другим. Они считают, что если мужчина всё ещё девственник, то значит, он никому не нужен, значит, в нём есть какой-то изъян, раз ни одна не пожелала выйти за него замуж. И сей изъян зовется нравственностью сего морального девственного мужчины. Вольнодумцев же охотно пользовался своею популярностью среди женской части населения.

Подобно другим женщинам и Анна прельстилась Алексеем, столь непохожим на Миролюбова, который всё время холоден и говорит только о вещах высоких. Видимо ей захотелось приземлённости, захотелось суетности, которой заняты её сверстницы. Ей хотелось познать мужское внимание, в том числе и физическое, так дьявол обольщал её, притягивая к соблазнителю и отталкивая от человека способного сдержать её дурные влечения. Бесы раздирали её тело, внушая мерзостные чувствования, с коими она не желала бороться, потому-то её девство уже тогда содрогалось болезненными всхлипами, страшась возможной казни. Целомудрова и сама страшилась себя, однако нечто сугубо женское в ней было сильнее её разума. Сия слабость перед природой убила девство многих.

Вольнодумцев приметив, сей деву, немедля не краснея, познакомился с Анной и стал деловито обхаживать её, всячески умасливая самолюбие девушки. Своею самоуверенностью и даже порою наглостью, он буквально влюбил её в себя. Однако, с Анной, он не вёл себя дерзновенно, точнее будет охарактеризовать его поведение, как некоторое ослабление желаний на определенное время, ради достижения злосчастной цели. Одурманенная, она о том коварстве даже не подозревала. Ибо во всякой женщине есть парадокс мышления, им нравится мужланство, уверенность, целеустремленность мужчины, но в то же время они хотят, чтобы мужчина был добр, учтив, нежаден и не обладал вредными привычками, и конечно был верным, но всё оное перечисленное никогда не уживётся ни в одном мужчине. Как раз таки невинные и добрые мужчины всегда малозаметны, в них есть неуверенность и скромность, положительность во всём, в них есть верность. Женщины выбирают и любят не тех мужчин и потому много страдают.

Затем Целомудрова стала замечать в поведении Вольнодумцева жадность, расчётливость. Она часто бывала у него дома, словно позабыв об осторожности и стыдливости. Он же в действительности стал относиться к ней несерьёзно, ведь познав многих девушек, он чувствовал к ним интерес, только в начале завоевания, а после победы ему становилось с ними скучно. Но Целомудрова ему наскучила по другой причине, ведь она не хотела развивать их отношения, ведь он жаждал от неё получить телесную близость. И будучи неудовлетворенным, начинал посматривать на других девушек. Целомудрова почувствовала эту перемену в их отношениях, потому вскорости решилась объясниться с ним.

Задержавшись допоздна у него на квартире, Целомудрова долго говорила Вольнодумцеву о своих чувствах к нему, о своих планах на жизнь. А он, отшучиваясь, попросил у неё всего один поцелуй. В ответ она замолчала, покраснела. В её воображении уже сложилась их вся будущая супружеская жизнь, представилась их свадьба, она уже будто жила в том мечтательном замужестве. Может быть, поэтому разрешила ему один поцелуй. Всего один. После чего Целомудрова утратила свою нецелованность. Совесть взывала к ней, говоря, что сие плохо, что не должно сего делать, ибо они не женаты, не венчаны! Отчего Целомудровой стало дурно, приятно и горько одновременно, она, словно взлетела, но сей полет оказался недолгим, ибо она вскоре упала.

Разгорячившись её податливостью, он пожелал большего удовольствия, впрочем, и её тело готово было совершить тяжкий непоправимый грех. Однако душа Целомудровой воспротивилась тому злодейству, в её уме стали всплывать слова Миролюбова о преступности убийства девства, и сам светлый облик Миролюбова, словно защитил её от непоправимой ошибки. И она увидела в Вольнодумцеве палача. Оказалось, что он нисколько не любит её, раз готов убить её девство. Посему она отказала Вольнодумцеву в его наглых притязаниях на её честь. Анна побежала в коридор, наскоро надела куртку и быстро обуваясь на ходу, без криков и ругани, лишь метнув разочарованный взор на разгневанного хозяина квартиры, ушла.

Все последующие дни Анна мучилась раскаянием, ведь она практически утратила свою девственность, мысленно она практически согласилась на грех. Ведь бесы внушали ей, что если они поженятся, то какая разница когда они возлягут на постель, сейчас или потом. – так лукавые почти погубили её, и всё же нанесли её девству рану. Вольнодумцев настолько приблизил её к себе, отчего она позабыла о всяком приличии и девичьей стыдливости. Вот почему он погубитель многих женщин, и она глупейшим образом повелась на его успешность.

Целомудрова ощущала в себе некоторую ломкость духа. Она словно трещина по стеклу, целостность которого повержена, ещё один легкий удар и вся жизнь разлетится на осколки. Всего один шаг и из той смертной бездны уже будет не выбраться. Страдающая её душа тянулась к свету, и сей светоч истины, она увидела в Господе Иисусе Христе, который единственный видел всё то, что недавно произошло, и перед Ним она молитвенно исповедовалась. Имея слезный дар, она много плакала. Все окружающие думали, что плач её вызван расставанием с ухажером из храма, в который она более не хотела ходить, ибо обязательно увидит там Вольнодумцева. Который по слухам, уже якшается со зрелой женщиной, и у которой есть малый ребенок. Он точно не страдает по потере очередной поклонницы, хотя и затаил в себе обиду по причине неудачи на любовном поприще.

Целомудрова прикасалась к своим губам, зная, что они уже никогда не будут прежними, они вкусили поцелуй. Откусив кусочек от запретного плода, они осквернились, ибо не дождались свадьбы.

Глубина переживаний девушки казалась неизмеримой, однако помимо слёз раскаяния, в ней теплилась радость, потому что она всё-таки отказалась от утраты девственности в полной мере. Сей отказ был вызван страхом, не только физическая боль её пугала, но прежде всего, пугало, то осквернение, та погибель души, предательство заповеди Божьей. Вот почему человек нерелигиозный не может быть нравственным человеком, ведь атеист всегда может изменить своё мнение, подстроив его под обстоятельства. А христианин возводит нравственность в догмат, делает каноничным, и ни при каких условиях не нарушит заповедь, а если согрешит, то не будет себя оправдывать. Христианин тот человек, который всегда поступает добродетельно, ему запрещено блудить, значит, он запрещает себе блудить. А любовь к определенной женщине, которая в скором времени станет его супругой, не разрешает блуд, нет такого оправдания блуда, способного обелить сей грех, как и нет оправдания насилию. Столь же и была крепка в вере своей Анна, однако и она совершила ошибку. Познание поцелуя не причинило ей никакой боли, окромя скорби душевной, потому она столь легко пала, столь легко стала преступницей. Кажется, какая малость, всего секунда, и за оную секунду утрачивается то, что уже не вернуть, подобно сему и убийство, которое есть лишь один удар или выстрел. Многие глумятся над страхом, однако именно он уберегает людей от свершения всевозможных глупостей. Важен страх совести перед душевным адом. Ведь стоит только поддаться греху, так в душе сразу воцаряется смятение, горечь. С грехом пламень ада возгорается в душе человека и сего пожарища действительно стоит страшиться.

Вскоре Целомудрова вознамерилась повидаться с Миролюбовым, дабы поведать тому о своих насущных горестях, который тем временем также боролся со страстью. Его борение продолжалось около месяца. В то время он отказался от созерцания женщин, впрочем, интерес к ним, его всегдашнее женолюбие не утихало поначалу, потому-то он и возымел восхищение женской красотой, каждый день, видя из окна троллейбуса женщин. Видя их только издалека, он всё же тяготел к ним своим созерцанием, мысленно выражал им своё восхищение с помощью сравнений, так называл их то цветами, то солнышками, нарекал их прекрасными созданиями Божьими, ведь они и есть образ красоты Божьей. Затем не питаемая смотрением бесстыдных картин, страсть Миролюбова стала постепенно гаснуть, ибо он зорко следил за помыслами своими. Его влечение к женщинам вовсе угасло, тому ещё способствовала усталость после работы. Он спокойно смотрел на них и ничего не чувствовал, его тело успокоилось. И обретя, сей покой, Миролюбов перестал понимать, для чего люди знакомятся и встречаются, ведь при воздержании, при настоящей здоровой девственности телесное тяготение к противоположному полу исчезает, остается лишь тяготение души. Но Миролюбов вполне может обходиться и без общения и контакта с людьми, значит создание пары ему вовсе не нужно, он может и не думать о женитьбе. Однако стоит ему воспалить в себе страсть, так сразу возникает то греховное влечение. И бесы начинают уговаривать его искать девушку, дабы он женился на той и убил свою девственность. Впрочем, и при воздержании духи злобы не дремлют, они исподтишка уговаривают хотя бы разок взглянуть на постыдное в интернете, хотя бы зажмурившись, краем глаза, так они соблазняют любопытством. И истинно заповедал Господь, что всякий смотрящий на женщину с вожделением, уже прелюбодействует с нею в сердце своём. Греховен один взгляд. И Миролюбов взглянул, и был повержен. Ночью во сне он осквернился, видя в сновидении своем то бесстыдство, ранее виденное им с экрана монитора. Давненько он не испытывал ничего подобного, ибо тело его остыло, но ныне осквернилось. Однако тело его изменилось за время воздержания и целомудрия, оно утратило чувство удовольствия, оно просто выбросило бесчувственно семя, но не по причине телесного излишка, но по причине греховности. Утром же Миролюбов много плакал, слёзы сами лились из его глаз, ему было горько за себя, за своё попущение. Он достиг такого духовного чувствования, когда всякое прегрешение ощущается сильно, душа скорбит и плачет. Ещё он испытал чувство освобождения, узнав о том, сколь бесчувственно стало тело его, сколь свободным. И со временем, он надеялся, что оно станет ещё более покойным. Несколько лет спустя его тело и станет таким, оно перестанет испытывать удовольствие.

И вот, после длительной разлуки, они вновь встретились. По телефону договорились прийти в назначенное время на георгиевскую смотровую. Где открывается вид на Успенский собор и мост через реку Клязьму. Вот Миролюбов стоит и разглядывает скульптуру художника, которая ему не особо нравится. “Где же длинные волосы художника, где та отрешенность от мира, всего этого нет в сей скульптуре, и здесь всё такое приземленное” – подумал он. “Надо чтобы не хотелось мешать сему живописцу, словно тот настолько погружён в работу, что всё мирское ему чуждо, а здесь публичное лицедейство для привлечения народного внимания. Всё напоказ и всё поверхностно” – продолжил измышлять Миролюбов. Как вдруг услышал своё имя и обернулся. То была Анна. Они тихо поприветствовали друг друга, почти шепотом.

Миролюбов не был огорчен долгой разлукой, понимая, что он лишь гость в её жизни, зайдет на несколько часов и уйдет восвояси.

Со всем наплывом буйства чувств и переживаний, они поведали друг другу свои горести, о своих поражениях на поле битвы со страстью блудной. Миролюбов не осудил Целомудрову, но предложил одно единственное верное решение в их плачевной ситуации. Он сказал, что им следует на этой неделе исповедоваться и причаститься, им нужно очиститься от той скверны, которую они совершили, ибо Анна утратила нецелованность до брака и практически согласилась на грех блуда. А Миролюбов поддался искушению, и потому посмотрев бесстыдные картины, ночью осквернился, когда память его уже начинала забывать те пошлые электронные видения, однако он вновь вернул их и тем засорил душу свою. Целомудрова согласилась участвовать в таинствах, им действительно сие было необходимо, ибо они ощущали на себе груз грехов. Перед тем великим свершением им предстояло три дня поститься и молиться. Но прежде, сегодня, они вновь встретились, поведали друг другу о том, как они столкнулись с искушениями, согрешили, а после раскаялись. Миролюбов знал, что он более не сделает того зла против души своей, против тела своего. Но вот Целомудрова показала своим поведением, что девство её не крепко, как и у многих других женщин, ибо они более тяготеют к супружеству и к деторождению, нежели чем к безбрачной девственной жизни. Потеря нецелованности о том свидетельствует. Тогда Миролюбов осознал насколько у них разные жизни, насколько их судьбы различны. Однако каяться на исповеди они будут об одном и том же, ибо одинаково блудодействовали. Безусловно, грешный мир не видит в их поступках ничего дурного и достойного порицания, но они живут иначе, нежели чем весь мир, они мыслят иначе. Мир подобен зыбучему болоту, чем больше двигаешься, тем более утопаешь в суете мирской, и только вера христианская протягивает спасительный прут, поднимающий над бездной житейских нужд.

Миролюбов при закате лета, захотел раскрыть Анне одну историю из своей жизни:

– За всю свою жизнь я любил лишь одну девушку. И в свои теперешние годы я понимаю, что я любил её христианской любовью. Ибо на все мои чувства она отвечала бесчувствием, все мои ответные предложения отвергала отказом, я дарил ей подарки, она мне ничего не дарила, я говорил ей сотни красивых ласковых слов, но в ответ слышал лишь злость и оскорбления. И на всё это зло с её стороны, я отвечал добром. Это и есть христианство, ведь я желал, чтобы она стала добродетельной девой, девственной, но она всё более тяготела к пороку. Я страдал, мучился, но продолжал любить свою любимую обидчицу. Любил её восемь лет, и сейчас люблю, раз молюсь о ней. Затем она вышла замуж, и любовь моя угасла. Вернее изменилась, теперь я поминаю в своих молитвах не только её, но и её супруга. Я вспоминаю о ней с доброй улыбкой, вспоминаю лишь хорошее, которое, безусловно, между нами было. Христианин ведь должен видеть лишь добро в человеке, зачаток Божьего добра в каждом человеке. – Миролюбов несколько удивился своей откровенности и сей мудрой мысли, а затем заключил. – Моя любовь это лилия в терниях. Я написал тогда для неё прощальное стихотворение:

Прощаю твой надменный взор

Полный алчности и осужденья.

Помню писем хвастливый вздор,

Обидчивый укор достойный всепрощенья.

Прощаю речи, помыслы, деянья,

В удушении любви принявшие участье.