Зови меня Златовлаской

Глава 1

"Он меня бросил. Он предал меня!" – стучит в висках. Парень, за любовь которого я готова была бы убить, просто сбежал, оставив меня на растерзание этим ублюдкам. Легко и почти без сомнений.

Их трое, я одна. И пусть самого тощего из них мне все же удалось обезвредить перцовым баллончиком, но двое других целы и приближаются ко мне с кровожадными лицами.

Боже! Лучше бы мы просто сразу отдали им деньги и телефоны. Казалось, в начале им было нужно только это. Но моя тупая гордость подставила нас. И я, как чертова смертница, начала атаковать грабителей баллончиком. Глупо и безрассудно.

Уже потом, когда один из них повалил меня с ног на землю, я поняла, что это было ошибкой. Вырубить их всех у меня не вышло, а вот ни на шутку разозлить получилось.

Вот дура! Думала, что смогу атаковать их грациозно и быстро, как женщина-кошка… А на деле я замешкалась, почти не двигалась и все запорола.

Конечно, если бы я знала, что в кармане у самого крупного лежит нож, я бы десять раз подумала, прежде чем доставать баллончик. Но я не была в курсе этой, казалось бы, мелкой, но очень значительной детали.

Когда он приставил нож к животу моего спутника, все сильно поменялось. Теперь нам отчетливо виделась не только угроза грабежа, но и угроза жизни.

Эти уроды оказались настоящими психами. "Либо вали отсюда без нее, либо оставайся, и я выпущу твои кишки наружу!" – примерно так звучало их жестокое предложение. И он выбрал первый вариант. Очевидно, его кишки представляли гораздо большую ценность, чем я.

Знаете, осознавать, что твоя жизнь в руках двух отморозков, и помощи ждать неоткуда, очень страшно. До боли, до трясучки в коленях. Но еще страшнее становится тогда, когда чужие руки начинают шарить по твоему телу. Касаются тех зон, до которых никто и никогда не дотрагивался.

И тогда в голове звучит одна мысль. Она повторяется снова и снова, пока ты медленно тонешь в трясине собственной злобы, отчаяния и бессилия. "Лучше бы умереть. Лучше бы они меня сейчас убили".

***

В этом году я пошла в десятый класс. Теперь можно гордо носить звание старшеклассницы. А быть старшеклассницей – значит быть взрослой. Наконец-то. Однако, несмотря на свою "взрослость", первый день учебы я бессовестно проспала.

Рывком вскочив с кровати, я начала машинально собираться. Мысли, толкаясь и спотыкаясь друг об друга, носились в моей голове. Второе сентября. Опаздываю. Какой первый урок? Где блузка? Как быстрее: пешком или папа довезет?

Я побежала в зал в надежде, что папа еще не ушел на работу. Повезло, он был тут.

– Саша! Не понял, ты время видела, почему не в школе? – папа округлил глаза.

– Будильник не сработал! Подвезешь?

– И это после всех разговоров о самостоятельности и ответственности, – проворчал он.

В спешке умывшись и натянув с вечера приготовленную одежду, я начала наносить макияж. В изначальный план входили тени для век и подводка, но пришлось ограничиться тушью.

Закончив сборы, я посмотрела в зеркало: белокурые волосы по пояс, синие миндалевидные глаза, вздернутый нос и округлый подбородок. Улыбнувшись своему отражению и схватив сумку, я побежала в коридор.

Урок биологии тянулся медленно, я почти не слушала, но искусно делала вид. После звонка учительница подозвала меня к себе, чтобы выдать порцию нравоучений. Она говорила о важности пунктуальности в жизни человека и, поверив, что я сделала выводы, отпустила меня.

– Проспала? – с усмешкой спросила Ада, подхватывая меня под руку.

Ее идеально прямые темные волосы спадали на плечи, обрамляя вытянутое скуластое лицо. Большие черные глаза придавали ее и без того экзотичной внешности загадочности.

– Я переписывалась с Пешковым до двух ночи, – призналась я.

– Так долго? Ведь ты решила написать еще днем?

– Я написала в шесть вечера, но он то был в сети, то не был.

– И что?

Я вытащила телефон и протянула его подруге для ознакомления с содержанием переписки. Прочитав сообщения, Ада вернула мне гаджет, и на ее лице застыла неопределенность:

– Не густо, за восемь-то часов переписки.

– Ну, он же был занят, ты что, не поняла? – попыталась оправдаться я. – Пошли скорее, посмотрим расписание.

– Да я и так знаю расписание, сейчас у нас алгебра в 401 кабинете.

– Да не наше расписание, Ада! – прервала я. – Пойдем посмотрим расписание 11Б, мне надо с ним "случайно" пересечься на перемене, понимаешь?

Мы с Адой протолкнулись к расписанию, я щелкнула его на телефон, и мы отправились на алгебру.

– Как ты думаешь, я ему нравлюсь? – приступила я к допросу после окончания урока.

– Трудно сказать, переписка-то совсем малюсенькая.

– Но ты заметила, как он спросил, в каком я классе? Значит, ему не все равно?

– Ну как тебе сказать… Может, если бы ему было не все равно, он бы отвечал пошустрее? – не выдержала Ада. – Одно сообщение в час – так себе достижение.

– Ты как всегда!

– Саш, вот любишь ты раздувать из мухи слона. Это как с Самсоновым в третьем классе, он вернул тебе твой потерянный мешок со второй обувью, и ты после этого месяц к нему в невесты набивалась.

– Припоминать Самсонова – это низко, ты же знаешь, как он меня потом задирал.

– У бедняги не было выбора, ему надо было защищать свою свободу, – хохотала Ада. – Ты даже после школы его до дома провожала! И он решил, что лучшая защита – это нападение.

– Ой, все, – я закатила глаза. – Я волнуюсь, а ты тут со своими приколами, лучше бы помогла.

– А я и помогаю, детка! Как говорила моя бабушка, не придавай излишней значимости мужикам, они все козлы!

– Не все, – упрямо заявила я.

– Конечно, не все, вот Булаткин – ангел во плоти, – громко проговорила Ада, завидев приближающегося к нам высокого русоволосого парня с широкой добродушной улыбкой.

Наша дружба с Антоном Булаткиным началась с душещипательной любовной истории. Во втором классе я и Антон полюбили друг друга. Мы страстно целовались на переменах, пока учительница не видела. Не знаю, чем кончился бы наш роман, не вмешайся в него Ада. Оказывается, она все это время ужасно ревновала Антона, потому что тоже была влюблена в него.

Однажды, застав нас за поцелуями, Ада полезла ко мне с кулаками, крича "Булаткин мой". Думаю, она здорово поколотила бы меня, если бы Антон не вмешался и не предложил решить проблему весьма оригинальным способом: он, Булаткин, будет одновременно любить нас обеих, потому что мы обе красивые.

Немного поразмыслив, мы согласились. Я – потому что Ада казалось мне крутой, ведь у нее были проколоты уши, а у меня нет. А она согласилось потому, что очень хотела быть с Антоном любой ценой.

С тех пор и появилось наше трио. Хотя "любви втроем" у нас не вышло, дружба получилась отличная. Мы с Антоном перестали целоваться, потому что Ада до смерти запугала нас байками в стиле "изо рта в рот получается микроб", и микробы в ее рассказах были очень опасные, а порой и смертоносные.

В итоге все свелось к тому, что мы втроем гуляли вместе после уроков, стреляли из самодельного лука, играли в фишки и делали переводилки из Малабара. Нам было так весело и хорошо, что никакой любви и даром было не нужно.

– Что обсуждаете? – поинтересовался Антон.

– Дела сердечные, как обычно, – улыбнулась Ада.

– Вы придете болеть за меня на отборе?

– На каком отборе? – не поняла я.

– Ты что забыла? – лицо Антона вытянулось. – Отбор вратаря в школьную футбольную команду, через четыре дня!

– Ах, да.

– У нашей принцессы от любви совсем память отшибло, – ласково сказала Ада, обнимая меня за плечи. – Конечно, мы придем.

– Мы с отцом тренировались все лето, я брал даже сложные мячи. Отец говорит, что у меня есть все шансы. Помните Кирилла Островского? Он был моим главным конкурентом. Парень был хорош. Но, представляете, в августе он сломал палец и не сможет участвовать в отборе. Повезло так повезло! То есть не ему, конечно, а мне. Парня-то жалко. Но для меня это дополнительная возможность. Помню, мне тренер так и сказал в мае: "Булаткин, ты в первой пятерке претендентов." Так и сказал. А знаете, что я ему ответил?

Тут монолог Антона резко прервался и его взгляд устремился куда-то за мою спину. Я повернулась: по коридору шла Кира Милославская, одиннадцатиклассница, которая перевелась в нашу школу в конце прошлого года.

Если быть точным, слово "шла" не в полной мере описывало то, как грациозно и уверенно передвигалась Кира. Она дефилировала по школе, приковывая всеобщие взгляды. Несмотря на то, что ей было не больше семнадцати, ее фигура уже сформировалась: внушительного размера бюст, тонкая талия и длинные ноги. Густые светлые волосы до плеч были аккуратно уложены, а высокие шпильки придавали еще больший шарм ее образу.

– Так что ты ответил тренеру? – сварливо спросила Ада.

Ей было неинтересно. Но надо было как-то переключать внимание собеседника. Ада терпеть не могла, когда парни вот так пялились не на нее, пускай даже это был ее столетний друг Булаткин.

– Черт, как она хороша. За лето стала еще красивее, – отстраненно произнес Антон.

– Вы что, оба на завтрак любовного напитка выпили? – раздраженно спросила Ада, обращаясь ко мне и Антону. – Все, хватит охов-вздохов, пошли в класс.

После третьего урока я потащила Аду к кабинету литературы на втором этаже. Судя по расписанию, именно там у 11Б намечался следующий урок.

Остановившись в коридоре второго этажа, я глазами выискивала Пешкова. Дима стоял в метрах десяти от меня, разговаривал с одноклассниками. Высокий, худощавый, с короткими светлыми волосами и правильными чертами лица, он казался мне совершенством.

Я сделала неровный вдох и опустила глаза. Мне не хотелось, чтобы он понял, что я заметила его первой. Украдкой я поднимала глаза, чтобы удостовериться, что он стоит на том же месте. Рядом Ада что-то рассказывала про свои планы на стрижку волос, но с того момента, как я увидела Пешкова, у Ады как будто выключился звук.

И вот, наконец, я заметила, что он идет прямо по направлению ко мне. Я снова опустила глаза в пол, чтобы поднять их уже в тот момент, когда он меня заметит.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, как маленький электрический заряд пробежал по телу.

– Привет! – с легкой улыбкой произнес он и… пошел дальше.

– Привет – ответила я, с ужасом понимая, что этим и ограничится наш первый живой диалог.

После того, как Пешков отошел на безопасное расстояние, Ада произнесла:

– Милая, умоляю, только не провожай его после этого до дома.

– Иди ты!

Я была рада, что Ада свела все к шутке. Но мне было непонятно, почему он не подошел и не заговорил? Может, стеснялся из-за того, что много народу. Или, может, Ада права, и я опять раздуваю то, чего нет? Может, он и не думал про меня сегодня, пока не встретил? От этих мыслей стало неприятно. Мы с Адой отправились обратно в свой кабинет.

После четвертого урока была длинная перемена, в которую наш класс обычно ходил на обед. Столовая в школе была просторная, кормили по системе "шведский стол" и, надо признать, довольно вкусно. За лето я даже успела соскучиться по школьной стряпне.

Пока я витала в своих мыслях, Ада начала отчитывать какую-то девицу, стремящуюся пройти к еде без очереди.

– Эй, красотка! – окликнула нарушительницу Ада. – Я тоже хочу есть, но терпеливо жду! Знаешь, как это называется? Куль-ту-ра. И нечего на меня волком смотреть, я сама голодная как волк, не беси меня!

Ада имела способность говорить в совершенно безапелляционной манере, ты ей слово – она тебе десять. Пристыженная девушка ничего не ответила и уныло поплелась в конец очереди.

– Ты считаешь, я все надумала, да? – спросила я у подруги, когда мы, наконец, сели за стол.

– Возможно, – пожала плечами Ада.

– Надумала что? – встрял в разговор подсевший к нам Булаткин.

– Что нравлюсь Пешкову, – вздохнула я.

– А что, не нравишься?

– Ну, смотри, Антон, если тебе нравится девушка и ты с ней знаком по переписке, при встрече ты подойдешь с ней поговорить?

– Я не знаю, зависит от ситуации. И от девушки… Когда я начинаю думать о том, чтобы подойти к Кире, то мне становится не по себе.

– Да, но ты-то с ней вообще не знаком, она вряд ли даже знает о твоем существовании.

– Да, от этого гораздо легче, спасибо, – с сарказмом произнес Антон.

Я засунула ложку с тушеной капустой в рот и внезапно ощутила сильный толчок в ребра. Чуть не подавившись, я возмущенно уставилась на Аду:

– Я вообще-то ем!

– Видишь того парня? – Ада кивком указала куда-то в сторону.

Я проследила за ее взглядом и в паре столов от нас заметила смуглого, мускулистого старшеклассника. Немного вьющиеся темно-каштановые волосы, идеальная щетина на подбородке и щеках, карие глаза под темными ресницами – он был красив и знал об этом.

– Его привлекательность слишком очевидна, – фыркнула я, отпивая компот.

– Да, нет ничего хуже очевидной привлекательности! – съязвила Ада. – Но я не об этом. Помнишь, когда ты летом была в Турции, мы ходили на Садко, и там выступал парень из нашей школы со своей группой "Абракадабра"? Это он, Влад Ревков.

– Он гитарист? – спросила я.

– Гитарист и солист. Они шикарно играют, – восторженно заявила подруга. – А видела бы ты его татухи! Просто космос!

Я вновь посмотрела на парня. Никаких татуировок видно не было, очевидно, они скрывались под белой рубашкой с длинными рукавами.