50 оттенков черно-белого, или Исповедь физрука

– Леша! – все почти хором отвечали.

– А за что он его бить начал-то?

– Женя на уроке       сказал, что у него ширинка расстегнута была. А Леша, вот, когда мы уходили,       сказал ему, что врежет ему, и еще плохое слово сказал на букву «с».

Сука! Женя, блядь, провокатор. Не первый раз. Дразнит, болтает гадости за спиной. На что он потом рассчитывает? По заслугам получил, засранец. Но озвучивать, конечно, я это не могу.

Помню, в наше время. За школой стрелку забил. Человек тридцать зрителей. И пиздишься. По-разному. Иногда до первой крови, иногда пока не упадешь, иногда пока еще кто-то в драку не влезет. Вот закалка была, понимал, что никто из взрослых не придет порядок наводить. И дрались иначе. Что это сейчас, по животу он ему надавал, хуйня! Все всегда знали – главное, это дать по ебалу! На это не каждый мог отважиться. Но как сорвешь эту пелену, так потом фигачишь налево и направо. А кто-то так и оставался девственником драк и боялся врезать в ебло, поэтому они всегда и проигрывали. И по жизни потом проигрывали. Каждый раз, когда уже взрослым нужно было сделать какой-то серьезный шаг, они ссали и не делали его. Развестись с женой, послать начальника, защитить красивую девушку в метро от быдла и забрать себе трофей. Все это один психологический барьер, корнями уходящий в школьную молодость. Все это расплата за то, что они когда-то не осмелились дать по ебалу. Теперь страдайте.

Женя вышел невиновным. Леша остался, как сказали родители, без компьютера, но скорее всего это пиздеж. А меня вызвали на беседу к директору. Я-то понял, что проебал зачаток конфликта, когда все смеялись во время гимнастики: видимо, тогда Женя и пошутил, и если бы я не профукал и наказал бы его за оскорбления, драки бы не было. Возможно. Но я летал в облаках и думал об Ане. А потом стоял не у раздевалки, а чуть дальше, и подслушивал разговор Юли. Как всегда, во всем виноваты бабы. Директору сказал, что на уроке все было как обычно, а стоял у раздевалки за закрытой дверью и ворвался, как только услышал драку. Раньше не среагировал, так как там все болтали и было шумно. Было неприятно отчитываться, но вроде претензий нет. Написал все это в объяснительной. Не нравится их писать. Чего мне объяснять?! Дети ебанутые, а объясняться мне. С родителей их надо спросить. Воспитывают кое-как, а ты потом следи за каждым их шагом, так как они неуравновешенные.

Сошлись на том, что теперь я должен стоять у раздевалки с открытой дверью. Отлично! Теперь, как педофил, буду наблюдать, как переодеваются пятиклассники. Не дай бог, кто-то из старшаков обратит на это внимание и пошутит.

Настроение говно! Вечером пригубил подаренный на День учителя виски. Копеечная херня, но и так сойдет. Ближе к ночи переписывался с Аней. Отпустило. Описал ей ситуацию в двух словах. Ей я тоже, конечно, не сказал, что думал о ней, отчего пропустил зачаток конфликта, и тем более не сказал, что подслушивал разговор старшеклассницы. Первое вранье от меня. Немножко совесть чешется. Кажется, что Аня не стала бы мне врать. Хотя я ее еще не раскусил.

Аня меня успокоила. Прислала пару фотографий. Из прихожей и с кухни в домашних смешных пижамных штанах. Успокоился. Забыл это говно и снова думаю о ней.

Дома у Ани

Вечер пятницы. Я шел к Ане на ужин и понимал, что останусь с ней на ночь. Находился в предвкушении. Во-первых, у меня давно не было секса, во-вторых, не знал, что от нее ждать. Что если по этой причине она одна? Что-то не так в постели. Стонет, как осел, или любительница проверить партнеру очко пальцем в самый ответственный момент. Было такое раз. Мне не понравилось. С тех пор я внимательно рассматриваю маникюр у девушек. Главное, чтобы я сейчас пришел – а у нее там сын не бегал десятилетний. Елки! Я же ее не спрашивал про детей, была ли замужем. Что если у нее правда дети. Черт! Кошка-то наверняка есть. И тоже дело дрянь. Отвлекаться на нее. Вместо того чтобы думать, как закинуть ее на кровать, я буду думать, вышла ли кошка из комнаты или как ее прогнать. Мне кошка будет мешать! Хоть она ничего и не понимает, тупое животное, все равно неприятно, кто-то будет третий пялиться. Еще упущу ее из виду, а она меня по бубенчикам цапнет. Или пес, который сам сзади может пристроиться.

У этого подъезда я уже был. Моя любовь не на пятом этаже, на шестом. Прихватил с собой бутылку красного вина, подаренную в школе на какой-то праздник. Забавно это: детям говорят о вреде алкоголя, но именно дети дарят взрослым учителям бутылки. Вообще детей обманывают по полной. Когда говорят, что воровать плохо, обижать плохо, нужно знать меру, дружить со своей совестью. А потом они вырастают и попадают совсем в другой мир. Где все воруют, лицемерят, идут по головам. Некоторое время они сопротивляются этому, но потом вливаются в эту поганую жизнь. Видимо, детям это говорят, чтобы они уже с шести лет не начали уходить в запои и прокуренные депрессии. Интересно, какими вырастут дети, если их с детства учить иначе: врать, искать выгоду, плевать на чужие чувства? Они вырастут разбитыми и депрессивными или бесчувственными монстрами, которые будут очень успешными, так как их никакое говно не застанет врасплох?

– Здравствуй, Димочка! – Аня нежно меня приобняла, проведя щекой по моей гладко выбритой роже.

– Привет, Анют. Я смотрю, ты что-то готовишь?

– Да курицу, салат… Ничего особенного. Я очень редко готовлю. Надеюсь, тебе понравится. – Пошла на кухню, оглядываясь, как лиса. Я, конечно, встретил этот взгляд и, как истый джентльмен, только после перевел взгляд на ее попу.

– Конечно, понравится! – кинул ей вслед. Хотел что-то еще добавить. Почему понравится-то? Но мозг стормозил.

У нее дома было очень аккуратно. Коридор в сиреневых оттенках, необычное освещение. С кухни светил уже совершенно другой свет, более белый и яркий. Я зашел в туалет. Ебать, тут зеркало! Два! Я себя в профиль даже вижу, это вообще как? И опять же, как необычно тут установлен свет. Я первый раз увидел таким свое лицо. Не видел, столько морщин у глаз, глаза мои, голубоватые, были более яркими. Завис! А еще можно было зависнуть на полке с шампунями. Колбочек штук двадцать. Разные цвета, формы. Конечно, не только шампуни. Это у мужиков все просто: намылил голову, и то гелем для тела, и всю эту пену потом размазываешь в потенциально вонючие места – все, помылся.

– Дима, проходи в комнату, там свет справа, посмотри.

– Хорошо! Найду!

Я быстро нашел, где включался свет. Просторная комната. Снова большое зеркало на двери шкафа-купе. А вот он я. Выгляжу вроде ничего. Снова черное поло и джинсы. Но я долго выбирал носки, стиранные и без дырки.

В комнате не было фотографий, сувениров. Я бы сказал, она была пустовата. Это, конечно, делало ее очень просторной. В центре комнаты Аня, наверное, занимается йогой – скрученный коврик в углу комнаты, а еще индийский синий слон на тумбочке давали об этом знать. Странная утка в углу, фарфоровая вроде. В комнате были разные свечи, они не горели. И хорошо: излишне романтическая обстановка сейчас казалась не к месту.

Интересно, она снимает эту квартиру? Вид из окна шикарный. На горизонте уже сверкала новая достопримечательность Москвы – Москва-Сити. Пожалуй, второе место нынче для туристов после Красной площади. На подоконнике три разноцветных горшка с разными растениями. Хер знает их названия, но симпатичные такие, пушистые.

– Присаживайся! – Аня зашла с большой кастрюлей в руках. Я присел за стол, на котором уже стояли салат и моя бутылка вина.

– Выглядит все очень красиво! Вот я в жизни так салат бы не смог нарезать, у меня куски такие… от души. Тем более я бы не стал резать оливки, они и так мелкие.

– Спасибо, только       это маслины.

– А… в чем отличие?

– Неважно, ты пробуй, пробуй! – Аня была вся возбуждена, видно, волновалась такому гостю. Но самое главное, она очаровательно улыбалась.

Я всегда высмеивал операции по увеличению губ, но Анины губы были прелестные, сочные. Не громадные, как бывает, а прям то, что надо. Она была в легком платье розового оттенка с поясом. Волосы были завернуты в пучок, а я уже фантазировал, как они развиваются и прикрывают ее обнаженные груди.

Вечер проходил гладко, мы почти допили бутылку. Стали возникать неловкие паузы – и я, и она хотели на диван и не знали, как на это намекнуть.

– Дим, я отнесу посуду, а ты пока отдыхай.

– Нет, нет. Ты старалась, готовила, дай хоть я что-нибудь       сделаю.

Я взял у нее из рук кастрюлю, потянулся за тарелкой и вплотную приблизился к ней. Аня меня не спеша приобняла и прислонилась головой к моему плечу. Я поставил посуду обратно, развернулся к ней, приобнял за талию, и мы словно в медленном танце направились к дивану. Между первым и вторым поцелуем был перерыв, так как наши рты широко улыбались от происходящего. Я быстро снял поло по пути к дивану, прилег и стал думать – с какого места снимается ее чертово платье? Не обратил внимания, есть ли сзади молния или пуговицы. В это время она гладила мое тело ладонью и целовала в шею, постепенно опускаясь ниже.

– Анют, я порой задаюсь вопросом: и почему мне так повезло? – выдал я, думая сделать ей скрытый комплимент.

Аня подняла на меня глаза, улыбнулась. Резко ее лицо начало меняться. Она замерла… Блядь! Она плачет? Что?! Она плачет!

Прости… – сквозь       рев выдавила из себя и зарыдала вдвое сильнее. Что, что такое? За что прости? Аня, все в порядке. Я что-то не то сделал?

Я положил ее голову к себе на грудь. Она ревела еще минут десять. Я поглаживал ее волосы, а в моей голове был пиздец. Я и не знал о чем думать. Так и заснули.

Снежная поэзия

«Зима. Землянин, торжествуя,

Всей блядской жизни понял суть.

Когда успех к нему прибудет,

То жизнь подсовывает хуй!»

На самом деле после той ночи все пошло очень хорошо. Ане пришлось мне все рассказать, и она раскрылась по-новому, выдав мне свои тайны. Поначалу мне хотелось уйти и не видеть ее, но я решил остаться и теперь у нас все прекрасно. Видимся почти каждый день, секс почти при каждой встрече. Она очень смиренно принимает все мои грубости, невоспитанности, эмоциональные всплески. Как громоотвод. Мы хорошо дополняем друг друга. Когда у меня отчего-то бомбит пукан, она это тушит, и наступает гармония. Даже когда в желудке огонь от чего-то, она это тоже может потушить какой-то волшебной таблеткой.

Выдала она мне следующее. Устроилась она в фирму работать в Москве. Сама из Орла приехала. Там влюбилась в молодого директора фирмы. Она тоже ему приглянулась. Женат он был. Ребенок. Но несчастлив. Два года они тайно встречались, за это время он ее по карьерной лестнице продвинул. А потом их спалила его жена. Дальше интриги, скандалы, расследования… в итоге развод. Баба та с кучей денег и ребенком уебывает в другой город, а муж оставил себе эту однуху, и все сначала. С Аней. Год прекрасных отношений, скоро свадьба, Аня планирует свадебное путешествие. И тут несчастье. Мужик ее погибает в автокатастрофе. Какой-то мудак завилял и выехал на встречку. Два трупа. А еще печальнее то, что Аня в этот момент разговаривала с ним по телефону и все слышала.

Услышав эту историю, я чуть сам не всплакнул. А соль-то в чем? Я ей напоминаю этого мужика погибшего. Внешне, характер и даже по повадкам, говорит. Ни с кем не была еще после этой аварии. Четыре года… А ей аж 36. Вот, может, так и сохранилась, потому что ее не таскал никто это время. Хотя, говорят, отсутствие секса вредит женскому организму.

Я до сих пор думаю об этом. Нормально это? Она же не меня любит, а все еще его. Или плевать? Любит, главное. Это я уже по глазам вижу. Отношение ее ко мне, забота. Я себя очень комфортно с ней чувствую. Внешне очень красивая, несмотря на возраст. А смотря на тело, ей 27, не больше.

Скоро Новый год, и вот проблема. Конечно, я бы хотел его встретить с Аней. На работе у нее корпоратив прям в новогоднюю ночь. На Китай-городе в громадном зале. Звезды эстрады будут известные. Она меня пригласила. Но мне как-то неуютно будет. Все на меня смотреть будут. Тоже будут сравнивать с тем ее мужиком. Я-то родителям еще давно обещал с ними встретить в Ростове. Ане не предлагал со мной поехать. Не знаю. Не готов еще родителям ее показывать.

Сижу в тренерской. Жру конфеты с чаем. Все горяченькое, только что подарили. Последняя рабочая неделя заканчивается. Отметки всем пиздюкам уже выставил. Детей мало приходит, половина уже уехала жопу греть с родителями. Это я думаю между Ростовом и Китай–городом, а эти буржуи выбирают между Швейцарией и Майами.

Друганы мои еще вчера улетели в Таиланд. Славик со своей бабой, а Саня там кого-нибудь найдет. Для него не проблема. Это как про известных террористов говорят, что он может сделать бомбу из печенья, так Саня тоже себе может еблю из печенья устроить. Главное, чтоб там не подхватил ничего. Сам-то подохнет, хер с ним, а мне с ним пиво пить… Шучу, дорожу своими ребятами. А за Саню реально волнуюсь.

Тук-тук!

– Да! Заходите!

– Здравствуйте, Дмитрий Николаевич. – В дверь зашла Юля с пакетом. Я немножко прихуел.

– Здравствуй, Юля. С наступающим тебя…

– Спасибо! И вас тоже, с наступающим. Вот, это подарок. – Юля протянула мне пакет. Это было поло «Фред», мать его, «Перри»! Мое любимое! Правда, желтое, не совсем мой       цвет, но, блядь, обожаю эти поло!

– Ничего себе! «Фред Перри»! Круто! Передай всем ребятам от       меня большое спасибо!

– А-м-м, это от меня лично подарок. Ребята хотят подарить стандартное бухло, но я подумала… Размер вроде ваш.

– Понятно. Да мой, угадала. У меня есть черное такое поло, эмка тоже.

– Я видела. Ваше праздничное поло.

– Откуда ты знаешь?

– Ну, потому что вы надеваете его на праздники.

– А, ну да, точно…       Чайку, может? У меня вот тут конфеты, печенье… – не зная, как продолжить разговор, предложил я.

– Да, спасибо, не откажусь.

Бля! Вот уж не думал, что она согласится. Залил кипятком ей чайный пакетик. Думаю: сука, разбавить нет воды холодной, она ж будет ждать, пока остынет. Зайдет кто, увидит, слухи какие пойдут. Юля-то видная, если бы ее монстры одноклассницы чаевничали у меня – по хуй. Если бы даже зашли и увидели, как они меня связали и насилуют, извинились бы и ушли, всплакнув от радости за счастье девочек. Ко мне редко кто заходит, из взрослых тем более, но так всегда бывает. Редко, но метко.

– У тебя уроков нет, что ли?

– У меня нет, сейчас английский, последний, но мне не обязательно на него приходить.

– Это почему?

– Я лучше других знаю английский, я жила в Лондоне, маленькая когда была.

– Здорово!

Я абсолютно не знал, о чем с ней говорить. А все дело в том, что я ее не воспринимал как ученицу 10 класса. Я ее воспринимал, как молодую… очень молодую симпатичную девушку. Она тоже сидела, стесняясь прямо смотреть мне в глаза. Но зачем-то сидела.

– У тебя все в порядке? – Я специально спросил с       интонацией, чтобы она поняла, о чем я.

– Вы про тех ребят?

– Да.

– Все хорошо, я же говорила, я с ними не общаюсь больше. Можете не вспоминать.

– Хорошо. Правильно. Может, грубо, но, по-моему, они дебилы.       Найди себе друзей получше.

– Так и есть, дебилы. Ищу. Тяжело. Я думаю, ребята в моем возрасте не знают, чего хотят. Как дурачки все ведут себя.

– Прям все? Есть нормальные. Из твоего класса, например… – Я призадумался, кого бы назвать.

– Олег Гуннерсон? – И сразу прохохотала.

– А почему нет? Нормальный парень вроде, голубоглазый блондин, умный.

– Все учительницы нам про него говорят, что он завидный жених. А-ха-ха! Не знаю, он странный. Я с ним один раз говорила всего. Он мне начал про какие-то морские узлы рассказывать, а потом резко уткнулся в айпад и замолчал. – Юля очень       эмоционально и задорно рассказывала, что вызывало у меня широченную улыбку.

– Х-ах, понятно. Ну, может, не умеет общаться с девушками просто. Ты кушай, кушай. Вон, худенькая какая.

– Я чуть-чуть. Ни фига я не худенькая. Я жир!

– Х-ах, жир. Скажешь тоже…

– И тренер мне то же говорит. Кстати, сегодня пойду заниматься. – Тренер, что еще за тренер? И почему мне не по хую? Я что, снова ревную?

– И что он говорит-то?

– ОНА говорит. Что надо с боков жир убирать, а еще у меня кубиков не видно. – Черт, почему ты говоришь о своих боках и кубиках, я теперь их представляю!?

– Знаешь, я ведь тоже тренер, я бы так не сказал. В каком зале ты тренируешься?

– «Триумф Палас» знаете? Большое такое здание.

– Нет, это какое метро?

– Ой, не знаю, я на метро не езжу. В общем, в этом здании фитнес-центр «ворлд класс», вот я там       занимаюсь. У меня там папа живет, я иногда у него остаюсь.

– Классно, это…

Тук-тук!

(БЛЯДЬ!!!)

Я не успел ничего сказать, как дверь открылась. В кабинет резко влетел информатик.

– Ой, извините, не       буду отвлекать. – Он резко развернулся и вышел обратно.