- Линзу будешь делать? - приглядевшись, спросил Ив.

- Нет... Этому, - Оскар постучал по блоку, - никакая линза не поможет.

Биди недоуменно посмотрел на него.

- Это ребенок, - сказал Оскар. - Знаешь, я все вспоминаю, как просто было работать твоему отцу - не надо было ни гранить, ни просветлять. Покойный барон, - пояснил он землянину, - был ученым и искал в них что-то свое...

- Я давно хотел, собирался поговорить с тобой об отцовской коллекции, - подхватил Ив. - Если бы ты взялся огранить кое-что из нее, я бы заплатил тебе, как за новые антики, привезенные недавно изо льдов. И твоя рана бы тем временем зажила. Не полезешь же ты сейчас во льды в таком состоянии.

Оскар надел экзоскелетон, несколько раз присел в нем, со скрипом и грохотом, подошел к блоку.

- Все это очень заманчиво, - наконец ответил он, - но тогда мне придется торчать безвылазно в мастерской, некогда будет в поле выбраться, даже когда бок заживет, у меня сроки заявок истекают.

- В ноле! Куда тебе, с разорванным-то боком?!

- Первый раз, что ли?.. Прихвачу побольше липучки, даст Бог - не помру. Только придется поискать помощника.

- А Мустафа?

- У этого слабоумного кобелька начался брачный период, во льды его не вытащишь. Пойми, от твоего предложения я не отказываюсь, но давай отложим, Ив. Столько лет блоки лежали, не растают же вдруг...

- А что у тебя на заявках? - поинтересовался Биди.

Оскар раздвинул стену, открыв огромный металлический диск, ловко поднял блок, закрепил в фиксаторах, крутанул и ответил:

- Судя по экрану сканера - несколько человек... Пикник у них был, вероятно...

Оскар снял с себя экзоскелетон и отослал его в бокс, включил свой громадный станок и взял из шкафа-нагревателя инструменты. Блок бесшумно вертелся. Впечатляет, подумал Аттвуд.

Вскоре под руками Оскара передняя грань блока высветлилась, сделалась стеклянно-прозрачной.

Это был мальчик в одежке с мелким узором. В руках он держал какой-то металлический предмет, игрушку, наверное. Биди подошел, вгляделся в лед и разочарованно вздохнул.

- Вот именно, - сказал Оскар.

Лицо мальчика было искажено гримасой ужаса и боли. Оскар поймал себя на том, что бессознательно сморщился, так же, как и маленький абориген.

- Не шедевр, - огласил вердикт губернатор.

- Все претензии - его родителям, - ответил Оскар, убирая инструменты.

- Забракуешь? - спросил Ив.

- Подумаю. Может, новодел получится. Потом.

- А куда вы деваете забракованных? - подал бос Аттвуд.

- Увозим. Милях в двадцати есть выемка, вон туда и опускаем. Назвали Могильником и вспоминать о нем не любим, - ответил за Оскара Биди.

Оскар выкатил из стенного шкафа подставку на колесах-шарах, подвел под блок и отпустил фиксаторы. Глыба тяжело легла на площадку-подставку, и мастер толкнул ее прочь, все равно куда, в каком направлении.

- Ради Бога, поверните его лицом к стене! - взмолился Аттвуд. - Я не могу оторваться от его лица!! Что же с ними произошло, черт побери?!

...На макушке огромной арки ветроэнергостанции вспыхнули оранжевые огни штормового предупреждения. Истерически засвистел саунд-маяк.

- Плевать, - буркнул себе под нос Оскар, покосившись на табло, где высвечивались скорость и направление ветра.

Под выездной аркой стояли, словно в карауле, вооруженные силы Ириса в полном составе - пара аэросаней с пулеметами. Оскар высунулся из люка, хотел спросить, по какому случаю парад, но понял, что ветер ему все равно не перекричать, и задвинул люк, успев приметить чуть в стороне белый буер помощника шерифа, с еще неотцепленным моторным толкателем.

Ясно, подумал Оскар. Чуть поутихнет, двинутся заявки проверять. Мне-то что, пусть. А типчики вроде Барыги как пить дать забеспокоятся.

Оскар вдавил педаль до упора, моторы за спиной зарычали от натуги, и тяжелая платформа рванулась вперед, пулей вылетела на ледяной простор.

Вскоре Оскар поставил руль на стопор, включил таймер и повернулся к термосам. Следовало подкрепиться сейчас, когда платформа подойдет к Лабиринту, придется самому браться за руль и ползти на самых малых оборотах. В который раз проклял он Старую Трещину, присовокупив к ней и Лабиринт, но объезжать ее с другого конца было бы уж совершеннейшей дикостью - этот утомительный процесс занял бы в общей сложности трое суток, спятить можно от скуки, да и сроки поджимают, сроки! Заявка истекает.

Эх, если бы можно было прыгнуть через Старую в обе стороны, подумал Оскар. Только чтоб ни о какие балластины больше не...

Напарника он так и не нашел, пришлось управляться самостоятельно; высосав из донышка первый термос, Оскар натянул парик, снял руль со стопора и высунулся из люка. Над горизонтом висела Полумаска, вечный спутник Льдины, и слабо светилась в лучах Айсстар. Отыскав созвездие Крыла, Оскар вслепую пошевелил рулем, снова застопорил его, включил ближний, ультразвуковой, локатор, и задвинул люк...

...Локатор будил его дважды. Первый раз сработал невесть отчего, а во второй раз Оскар успел увидеть, как шарахнулась от ультразвукового веера певчая сова, истошно вопя и топорща когти.

Оскар вяло ругался, обложил певчую тварь последними словами, которые ему были известны, потом бросил взгляд на таймер и решил, что доспит как-нибудь в другой раз. Вскоре в луче прожектора высветились головоломные фигуры Лабиринта. Они могли бы показаться прекрасными, но только издали, и Оскару некогда было ими любоваться. Все эти ледяные цветы, спирали и прочие причуды, то ли выветренные, то ли выросшие изо льда, интересовали Оскара лишь потому, что их приходилось обходить, увертываться, черт их побери. Этим жутким слаломом он и занимался часа три кряду, неустанно наполняя кабину тихими проклятиями.

Выбравшись наконец-то на чистый лед, Оскар начал ругаться в полный эпос, самыми последними черными словами, которые приберег для Лабиринта, но сейчас адресовал не ему: перекрывая вой ветра, издалека донесись глухие хлопки...

- Какая гадина рвет лед на моем участке?! - яростно спросил он экран радара. - И полиция развлекается на ветростанции парадами, холера их всех порази!

Оскар бросился к рации, вызвал шерифа, вызвал еще и еще, и еще, но никто не отвечал.

- Ладно, - решил Оскар, - сто чертей им в задницу, будем разбираться сами, господа старатели, - и дал пропеллерам полные обороты.

Примчавшись на участок, он сразу понял, что план выемки блоков, тщательно отработанный на макетах, можно забыть, больше плана не существовало.

Это был почерк Барыги: одна-единственная шахта, а вокруг - ледяное крошево, веер трещин; полный разгром, словом. Браконьер, он добудет одного аборигена, а загубит десяток других, остальных; даже без сканера ясно стало, что трещины идут до самой почвы, разрывая тела...

- У-у-у, гад... - только и прошептал Оскар, разворачивая платформу.

Нечего было и думать догнать, настигнуть мерзавца, самого отъявленного из всех браконьеров, короля браконьеров, так сказать. Тот был на буере: об этом свидетельствовали три царапины на льду, а при этаком ветре - буер летел, как дым от вентилятора. Тут же валялась ледяная балластина; видимо, вместо нее Барыга приспособил блок с аборигеном. Чуть что - сбросил, и поминай как звали... И все же Оскар решил отправиться по следу - авось черт подставит подлецу копыто.

Такой уж день выдался: туда ехал, ругался, обратно едет - ругается, только еще чернее. В запале преследования Оскар два раза терял царапины, оставленные буерными коньками, рыскал потом широким зигзагом и наконец допер, куда держит курс Барыга; тот шел, ясное дело, не к Старой Трещине, нечего было и думать перелететь ее с балластом, и не к Лабиринту - там буер надо тащить на веревке, ну и, естественно, не в трехсуточный объезд браконьер отправился, чтобы миновать Трещину с другой стороны; мерзавец направился мимо Свечки, между нею и Болотом, в самое злое и непредсказуемое местечко. Старый шериф Нигмеев прозвал его "Пронеси, Господи", и не было известно жителям Ириса, Аптауна и окрестностей места хуже и гибельней. Правда, еще существовала вероятность, что браконьер просто-напросто путает след, на всякий случай, и пойдет в обход Болота. Скорее всего, он так и сделает, если не почувствует на хвосте погоню...

Через час Оскару стало ясно, что мерзавец решился рискнуть, рвануть в "Пронеси, Господи".

Оскар нахмурился. Что же он у меня спер, подумал Оскар, если так торопится к черту в зубы... Подумал, но додумать не успел; из-за горизонта выскочила верхушка Свечки. Оскар сбросил обороты, погасил прожектор и малым ходом покатился к точке в полумиле от ледяного вулкана.

Но сунуться в гибельную узость ему так и не довелось; на второй трети пути в луче правой фары мелькнул человек и сразу же отскочил, Оскар вырубил моторы и положил руль круто влево. Платформа завертелась юлой и вскоре остановилась; Оскар выдернул из зажимов игломет, отодвинул люк и, позабыв даже парик натянуть, выскочил на лед.

Судя по пижонскому костюмчику, усыпанному серебряными пряжками, это был Барыга, он самый, собственной персоной, причем в наиболее предпочтительном виде, в наиболее приемлемом состоянии - без буера и без оружия. Бить ему морду сейчас толку было маловато, только кулак расшибешь о прутья фейсгарда, поэтому Оскар лишь ругнулся коротко и показал иглометом на люк аэросаней. Лютый зверь Барыга как-то странно, слишком поспешно и охотно, прыгнул в кабину; Оскар едва успел дать ему пинка под задницу, чуть не промахнулся.

- Сними шлем, - еле сдерживаясь, велел он.

Тот отцепил фейсгард и перестал быть Барыгой, обратившись в Мариуса Фангейта, сына нынешнего шерифа.

Первым делом Оскар вернул игломет в зажимы.

- Ты откуда свалился?! - выдохнул он наконец.

Оскар отлично знал парня, уважал даже за изумительный талант скульптора-литейщика, сам его многому научил, когда Мариус занимался айсингом...

- Меня Барыга взял с собой, - ответил юноша.

Хорошенькое прикрытие придумал Барыга, сволочь хитрая, подумал Оскар. А вслух спросил:

- Как же ты угодил в такую расчудесную компанию?

- Так ведь никто меня не брал... А он меня пригласил. Помните, я же и с вами просился...

- Я туристов не вожу. А случись с тобой что-нибудь, как бы я глядел в глаза шерифу? Ты же несовершеннолетний...

- Я бы расписку дал...

- Толку с нее!.. И шерифу, я думаю, нужен живой сын, а не расписка. Так что, говоришь, Барыга тебя сбросил, как балласт?

- Нет... - глаза юноши вдруг странно расширились. - Он там...

- Ты что, демона увидел? Где - "там"?

Мариус дрожащим пальцем ткнул чуть в сторону от Свечки.

- Что с ним?

- Н-н-не знаю... Не знаю я! Все случилось так очень быстро...

- Ладно. Садись за руль и правь сам, вези самым малым. Справишься?

Мариус кивнул. Казалось, он сейчас заплачет.

- И успокойся. Ты жив и цел и не подохнешь во льдах, брошенный на произвол, а это, в конечном счете, самое главное.

Парень судорожно кивнул и неуверенно надавил педаль контактора. Оскар включил прожектор. Немного не доезжая Свечки, Мариус затормозил и показал влево от курса:

- Вот здесь мы сняли балласт.

- С аборигеном?

- Да... Это был... ваш участок?

- Мой. Блок потом подберем. Где этот гад подлый?

- Впереди. Но туда нельзя ехать.

- Ладно. Где не проедем, там пешочком пройдем, где не пройдем пешком, там ползком... Бери фару и полезли, - заключил Оскар, натягивая парик и перчатки.

Гад подлый был на месте и уже получил свое, даже с избытком. На ровной площадочке острием вверх торчала странно закругленная, закрученная алмазно-прозрачная сосулька, внутри - серебристый буер и рядом с ним Барыга.

Доигрался, сволочь, подумал Оскар.

Вот и меня однажды могут найти в аналогичном виде, подумал он пять минут спустя.

Мариус все порывался что-то объяснить, но Оскар жестом велел ему не открывать рта. Постояв еще некоторое время, Оскар повернулся и без единого словечка пошел к балластине. Вырезана она была самым что ни на есть варварским способом, воровским манером - все поверхности сплошная муть и сетка мелких трещин. Он взял у Мариуса фару, поставил рядом с блоком, посмотрел с другой стороны, обойдя кругом. Внутри смутно различался свернувшийся калачиком человек. Оскар подобрал какую-то забавную ледышку, валявшуюся возле самого блока, и положил на блок сверху.

- Ни черта не разберешь, - пробурчал он. - Давай, впрягайся. Лебедка сюда не достанет.

...Они затащили блок на платформу, влезли в кабину, сняли теплое. Оскар налил Мариусу спирту, выпил сам и приказал:

- Теперь рассказывай все по порядку.

Парень, хлебнув согревающего, долго дышал, выпучив глаза, наконец начал:

- Он хотел попробовать, нельзя ли на облегченном буере проскочить язык Стеклянной Реки. Как только буер вскочил на него, под ним словно что-то лопнуло, и лед полез вверх... Он выскочил, но лед захватил и его... Все кончилось в несколько минут.

- Понятно. А теперь одевайся и вылезай. Быстрее!

- Господин Пербрайнт, за что?! Клянусь, я не знал, что это ваш участок!.. Если бы знал, ни за что...

- Дурень. Набитый причем. Я сейчас буду менять липучку, а это зрелище для избранных. Минут через десять опять вернешься, и если я буду в ауте - постучишь по морде, покрепче. Понял?

...Когда они уже подъезжали к Ирису, Мариус начал кактус странно, выжидающе поглядывать на Оскара.

- В чем дело, ну? - буркнул Оскар.

- Господин Пербрайнт, можно вас попросить?

- Валяй.

Оскар находился еще под тяжелым впечатлением от гибели Барыги, в этом состоянии его можно было просить о чем угодно, даже сжевать треугольный буерный парус, и мальчишка это почувствовал.

- Не говорите обо всем этом маме... Отец так или иначе все узнает, а мама...

- Договорились. Скажешь ей, что был у меня в мастерской, - ответил Оскар, и Мариусу заметно полегчало. - Кроме того, мы с твоей матерью обычно ходим разными курсами.

Они помолчали, а потом Мариус спросил:

- Вы помните, как выглядел буер в этом сталагмите?

- К сожжению, да.

- Он похож на язык пламени. Понимаете, форма течет вниз и одновременно - взметается вверх, тут все дело, вся заковыка - в спирали. И в парусе буерном, острым углом вниз направленном... Это был бы чудесный памятник погибшим во льдах...