Ловец знаний

— Ты куда это? — поинтересовалась мать.

— С ним хочу, — глянул я на неё, постаравшись изобразить невинный вид.

— Зачем?

— Надоела повозка, — честно выдал я и, пока она не нашлась с аргументом, рванул за Гораном, который успел отойти.

Рванул — это сильно сказано. Заковылял — поточнее будет. Тело ещё плохо меня слушалось. То ли из-за болезни, то ли из-за кривой интеграции.

Горан и не заметил, что я за ним пошёл. Привык к тому, что валяюсь в повозке, никуда не выбираюсь.

— Горан, — вскинул руку старик, он же староста.

Самый обычный старик, замечу. Не пугает одним своим видом, не разваливается на части, не пахнет древностью за милю.

— Саво, — махнул Горан в ответ, — Найдется работенка для меня?

Раз знают друг друга, значит Горан здесь не первый раз. Значит давно занимается этим делом и успел исколесить… Ну, то место, где мы катаемся. Страну, княжество, империю или ещё что.

— Сам знаешь, что найдется. Столб говорит, что будет две ночи. Задержишься у нас? Лишняя пара крепких рук не помешает.

— Две ночи? — задумался Горан, — Почему бы и нет. Если место для нас найдешь, да накормишь, то договоримся.

— Накормлю, как не накормить. А это помощник твой? Не рановато ему? — глянул староста на меня.

Горан обернулся и только сейчас заметил, что я у него за спиной стою.

— Карандаш? Что ты здесь делаешь?

Я вздохнул. Судьба жестока ко мне. Кто придумал настолько идиотское имя? Какой карандаш, чтоб вас все знания мира стороной обошли?!

В имени имелся смысл. Моя память продолжала чудить. Иногда всплывали знания, которые точно мне не принадлежали. Так было и с именем. Карандаш — это какой-то камень, который добывали далеко отсюда. Ценился за крепость. По цвету темный, как уголь.

Зачем называть ребенка именем камня? Кто бы мне ответил. Зачем называть камень карандашом тоже вопрос хороший. Но тут какое дело… Это для меня на местном языке звучало так. Для самих местных это было совсем другое имя. Камень как раз.

— Послушать пришёл, — здесь и сейчас я не увидел смысла врать.

— Мал ты ещё, иди к матери, — нахмурился Горан и повернулся к старосте, — Это племянник мой. Его отец… — тут он снова глянул на меня, — История долгая.

— Так ты проходи в дом, пусть пока твои разместятся. А мы с тобой чарку выпьем, да новостями обменяемся.

— Пойдем, чего бы не выпить.

Какой короткий разговор и как много информации. То, что это не отец оказался, а брат Элизы — новость, конечно, любопытная во многих смыслах. Куда же папаша делся? Сбежал? Умер? Да не важно. Любопытство другое будоражит. Что за две ночи? И зачем ради них нанимать Горана, да ещё с крепкими руками? Да и про столб лучше не забывать. Что за столб то и о чем он предупреждает?

Глава 3. Любопытство

Нашего бога звали Эар. А народ назывался эарцами. С этим именем был связан один важный момент — на э назывались только потомки первых племен, которые бог создал, чтобы они ему служили.

Эрано Экто — вот моё полное имя. Династию Экто создали одними из первых. Седьмыми, если быть точным. За века их представители заняли десятки новых доминионов. Где-то ветви угасали, где-то продолжали жить, где-то их фамилии менялись. Чтобы не было путаницы, когда удачливый ловец отделялся, но он получал вторую фамилию. Эрано Экто Видящий — так звучит мой полное имя.

Говорят, что носители древней фамилии имеют ярко выраженные черты нашего народа. Спроси кто, в чём наша особенность и последует незамедлительный ответ — любопытство.

Любопытство, которое часто не знает границ. А уж сколько нам историй рассказали, как чрезмерное любопытство стало причиной гибели ловца…

Нет ничего хуже, чем утратить любопытство. Это равнозначно смерти. Если не тела, то духа точно. Забери у нас любопытство и это будет уже не представитель народа эаров, а пустая оболочка.

Также нет ничего хуже, когда любопытство пожирает тебя. Я знаю много примеров. Разрезать себя на кусочки, чтобы посмотреть, что внутри — это классическая история тех, кто двинулся мозгами, не выдержав частичку бога внутри. Наши преподаватели ещё говорили, что только истинный эрао мог преодолеть его зов. Подчинить любопытство, эту мощную энергию и направить её в продуктивное русло. Тех, кто погиб называли шлаком, отбросами вида, которые отбраковывались естественным отбором.

Обо всём этом я успел подумать, пока бежал к матери. Бежал — громко сказано, конечно. Изрядное преувеличение. Суетливо ковылял, если говорить прямо. Но кому нужна эта прямота? Поэтому в своих глазах я бежал, дав волю любопытству.

— Ма… — крикнул я издалека и запнулся.

Мать, матушка, женщина — но не мама. Язык не поворачивался так её назвать. Поэтому пусть будет ма. На это я ещё согласен, а женщине приятно, вижу это, как ясный день и без всяких даров.

— Чего тебе, Кар?

Кажется, я уже говорил, что у меня идиотское имя? Если сейчас за мной наблюдают сверху, то надорвут животы, услышав его. Но ещё хуже — сокращение от имени. Кар?! Нет, женщина, ты серьезно?! Ты так ненавидишь собственное дитя?! Кар, кар и будет карандаш. Тьфу…

Подавив раздражение, я перешёл к тому, ради чего сюда бежал… Летел над землей, как выпущенная стрела… Безруким лучником выпущенная, но летел же… Кхм…

— А чем занимается Горан?

В данный момент Элиза занималась тем, что ухаживала за лошадью. Телегу она успела загнать на постоялый двор. Саму лошадь подвести к водопою и сейчас начёсывала ей бока. Других лошадей здесь не было. Да и навес для них мал, пару ещё поместится и всё. Не сильно здесь гостей ждут.

— Ты разве не знаешь? — удивилась она. И сразу же нахмурилась.

Ну да, ну да. Я то по голове получил. Местные дремучие, но про связь — удар копытом в лобешник и проблемы с мозгом, они в курсе. Поэтому я часто ловил на себя взгляды, теперь, как выяснилось, брата и сестры. Внимательные, цепкие и обеспокоенные взгляды.

— Да? — нахмурился и я.

Где-то внутри свербило ощущение, что и правда знаю, но хоть убейте, не могу вспомнить. Как же это раздражает, кто бы знал.

— Как ты себя чувствуешь? — подошла Элиза и положила прохладную ладонь мне на лоб.

— Нормально. Голова разболелась от твоего вопроса, — в моем голосе прозвучало осуждение, — Так чем он занимается? Зачем его нанял староста? И что такое столб?

— Столб? Ну… — огляделась она беспомощно, словно пыталась найти в окружающей действительности подсказку, что делать с сыном.

Наивная. В окружающей действительности можно отыскать только лепешку дерьма, которую наша лошадка отложила прямо сейчас. Ещё небольшой сарай, откуда воняет дерьмом, но уже другим. Да сам постоялый двор — одноэтажная, узкая и длинная изба без окон. Изысканной архитектуры я здесь не встречал.

— Можно его увидеть? — направил я её мысли в нужную сторону.

— Можно… Наверное… — Элиза была не самым сообразительным и быстро думающим человеком, — Но лошадь…

В общем, мне пришлось дожидаться, пока она закончит с лошадью, занесет вещи в дом, закроет ставни на крытой повозке и после этого подойдет ко мне.

Я в работах не участвовал. Мал слишком для этого. Да и слабость ощущаю. Вместо помощи я стоял над душой Элизы и смотрел на неё выжидающе. Может это и невежливо, но так скажет только не эарец. Наши знают, что это за зуд любопытства. От него нельзя избавиться. Только уменьшить, да и то, надо знать, как.

— Ты ещё хочешь узнать?

Да она издевается. Я закивал головой так часто, что Элиза улыбнулась, взяла меня за руку и повела куда-то. За руку брать не обязательно, но… Я и не на такие жертвы готов пойти.

Долго идти не пришлось. Постоялый двор располагался рядом с домом старосты. Десяток шагов пройди и попадешь к нему. В самой деревне заборов не было. А вот стена, эту деревню защищающая — да. Сложенная из крепких бревен, она опоясывала всю территорию.

Я в этом видел плохое предзнаменование. Дома стоят кучно. Личных территорий можно сказать, что и нет. Дела свои люди вели за стеной и чем там занимались — я никогда не видел. Когда вышли с Элизой, то увидели, как они как раз возвращаются. На нас бросали подозрительные взгляды, но ничего не говорили. Кто-то даже кивал женщине.

Видел я здесь и детей. Немного, но одна шайка наберется. Не обратил бы на них внимания, не поглядывай они на меня и не тычь пальцами.

Элиза обогнула дом старосты и привела меня… Столб он и в другом мире столб. Почти… Этот больно уж хитрый какой-то. Высотой метра два, с отметками по кругу. А ещё блестит в лучах уходящего солнца.

— Это столб, — сказала женщина, вкладывая в последнее слово какой-то особенный смысл.

— А что он делает?

— Предупреждает.

— О чем?

Если она думает, что меня смущает собственное незнание — то пусть думает дальше. Не стыдно быть глупым и задавать вопросы. Стыдно быть глупым и молчать.

— Об угрозе.

— Какой?

Дамочка, да я так могу вечно продолжать. А ты?

— Мал ты ещё, — потрепала она меня по волосам.

Если я сейчас ей выдам логическое рассуждение о том, что раз Горан этим занимается, раз опасность приходит по ночам, то значит и я сам могу с этим столкнуться, а значит лучше быть в курсе проблем, чем сидеть в неведении — она сильно удивится? Образ дурака у которого с мозгами не всё ладно точно по швам пойдет.

Поэтому я зашёл с козырей.

— Ну ма…

Женщина вздохнула. Тяжко так. Плечами повела, куда-то вдаль посмотрела и всё же ответила.

— Этот столб показывает, кто нам заявится с границы.

Ох как… Терпи, Эрано, терпи. Вопросы лучше задавать по одному…

— А что он показывает сейчас? Как понять?

Мать указала, куда смотреть.

— Это отметки. До куда свечение доходит, к тому и стоит готовиться.

Каков процент точности срабатывания, женщина? Спрошу попозже. Как придумаю обоснование, откуда я знаю, что такое проценты. И как только уверую, что ты сама знаешь этот термин.

— Это опасно? — сделал я испуганное лицо.

Ловцам знаний приходится часто идти на всякие хитрости, чтобы получить желаемое. Врать доверчивым женщинам — одна из хитростей.

— Когда как, — ответила она неопределенно.

— А Горан чем занимается?

— Он сам тебе расскажет, — мать? посмотрел мне за спину, я обернулся и увидел мужчину, выходящего от старости.

— Что вы тут делаете? — спросил он с подозрением.

— Кар спросил, что за столб. Просил показать, — сказала она с нажимом.

Мне показалось, что в её голосе прозвучала жалоба. Мол, вон какой сынок настойчивый.

— Так это все знают, — почесал репу Горан.

Именно репу. Другим словом здесь не обойдешься.

— А я нет, — ответил ему, скрывая раздражение, — Что за отметки? Кто к нам придет ночью?

На меня уставились две подозрительные пары глаз.

— Не к ночи об этом говорить. А то кошмары снится будут, — покачал головой Горан, — Идите в дом. Пора укрыться.

От чего укрыться, а?!

Только Эар знает, сколько титанических усилий мне потребовалось, чтобы не навалиться на мужчину с вопросами. Ничего, немного терпения я найду. Эта тайна, если она общеизвестна, от меня никуда не убежит.

* * *

Опасность, да такая, что у маленького ребенка должны кошмары по ночам сниться и отсутствие ответов на вопросы — это достаточный повод, чтобы решиться на авантюрное безумство.

Например, выйти ночью на улицу и глазами посмотреть, что же там происходит.

Как мне казалось, я составил идеальный план. Дождался, когда Элиза уснёт. А спала она хорошо, подложив руку под голову и похрапывая. То, что она так беззаботно спит, пока её брат рискует, успокаивало расшалившееся воображение. Будь угроза существенна и тогда бы она дрожала, как лист на ветру. С другой стороны, никто не отменял вероятность, что эта женщина обладала воистину стальной нервной системой, которую никакие невзгоды не сломят.

Должен признать, что проворачивая свой план, я нервничал. Ночь, неизвестная угроза… Чтобы успокоиться и подготовиться на непредвиденный случай, стащил у Элизы разделочный нож, которым она часто пользовалась в хозяйстве. Стоило его взять в руки, как я догадался, что зря поверил в силу этого оружия. Нож оказался каменным. Да и неудобным. Как таким отбиваться от угроз, всего моего воображения не хватит, чтобы представить.

Нож я оставил себе. Он придавал капельку уверенности.

Сложнее всего было выбраться на улицу, при этом не скрипнув дверью. Я специально вечером проследил, где здесь и что скрепит, чтобы не подставиться. Всё прошло без запинки. Если и было что-то способное разбудить эту женщину, то уж точно не тот скромный шум, который я наделал.

Ночь встретила прохладой и запахом сырости. Дождя пока не было и это хорошо. Не придётся мучаться, вытирая ботинки от грязи, когда вернусь.

Ботинки — ещё одна деталь, которая мешала мне оценить общую картину места, где я оказался. Кожаные, качественно сделанные, непромокаемые. Красивыми их сложно назвать, а функциональными — вполне. Кто-то же их сделал. Добротная вещь. Да и не сказать, что брат с сестрой голодают. Их тайник с монетами я ещё три дня назад вычислил, залез туда и обнаружил, что накопления у них есть.

Так почему же нет нормального ножа?!