Житие девы Лидвины

С наступлением же пасхальных торжеств, в самую ночь святого Господня воскресения около четвёртого часа на рассвете вышеназванный о. Иоанн, духовник девы, пришёл повидать её и, как по благоуханию от её рук, так и по словам её ясно понял, что её обычным образом посещал святой ангел. Ведь от неё исходил такой сладостный запах, что можно было подумать, будто что её умастили различными ароматическими мазями (согласно второму «Житию» Бругмана Лидвина в ту ночь удостоилась Последнего помазания (соборования) от рук Христа, почему и не нуждалась затем в этом таинстве. – по прим. англ. пер.). Затем, когда он, поздравляя её, воздал благодарение Господу, она, придя в себя после пережитого посещения, призналась, что получила утешение свыше, однако заверила, что ей предстоят тягчайшие муки, которые она претерпит в течение этих праздничных дней. Сказала ещё, что слышала в эту самую ночь, как на небесах пели «Аллилуйа», а также высказала надежду, что вскоре с большей радостью и утешением споёт сей напев «Аллилуйа» вместе с небесными духами, а ещё – что получит облегчение от этих тягот, если переживёт пасхальные праздники. Видимо, тут она говорила о смертельном исходе, хотя и не сообщала, что скоро умрёт. Однако каждый день, сиречь в сам святой день Пасхи и два последующих, она говорила посетителям, что муки, которые она тогда претерпевала, не продлятся долго – что в дальнейшем и подтвердилось на деле.

ГЛАВА XXVI. О БЛАЖЕННОЙ КОНЧИНЕ ЕЁ И О ПРЕДСМЕРТНЫХ МУКАХ

Итак, когда наступил вторник в октаве Пасхи, кроткая и терпеливая дева, желая глубже сосредоточиться, смиренно просила о. Иоанна, духовника своего, пришедшего к ней утром, чтобы ни он сам, ни кто-либо ещё из любящих её не приходил в тот день её повидать, за исключением отрока Бальдевина, который усердно служил ей до самой смерти. Что и было сделано, дабы согласно пожеланию сердца её, умерла она в уединении и оставленная людьми. Ибо ведь, как вышеупомянутый духовник её сообщал некоему иноку, за четыре или пять лет до кончины своей он услышал, как Лидвина молила Господа позволить ей умереть не иначе, как лишь в Его присутствии и с её ведома. И о том ещё просила, чтобы он умножил муки и немощи её, дни её сократил, час смерти ускорил, а смерть даровал быструю – что и осуществилось, как будет видно из дальнейшего.

Итак, когда все домочадцы её удалились, а о. Иоанн отсутствовал, читая в то время заупокойную всенощную по некоей покойной настоятельнице монахинь, дева, приближаясь к концу в присутствии одного лишь вышеупомянутого отрока, который подставлял ей таз и выносил рвоту, настолько мучилась, когда её тошнило, что, жалуясь, так говорила служившему ей отроку: «Дорогой сынок, о если бы знал господин мой Иоанн, как мне ныне тяжко!» И не удивительно, что при этих муках она признавалась, как ей тяжело, когда у неё прибавлялась, наступая, скорбь поверх скорби (ср. Вульг. Иер. 8:18). Ибо же с седьмого часа утра того самого дня до, примерно, четвёртого часа пополудни, прежде чем она умерла, её около двадцати раз тошнило ярко-зелёным веществом, которое, как она думала из-за его горечи, происходило от разлития желчи. Когда же вышеупомянутый отрок, видя сие и слыша, спросил её, не желает ли она позвать о. Иоанна, её наконец стало тошнить в последний раз, причём ей пришлось так туго, что собравшееся в пищеводе вещество она была не в силах извергнуть и стала из-за этого захлёбываться. Видя сие, невинный отрок, заподозрив, что она вот-вот умрёт, с плачем побежал вон и возвестил сие о. Иоанну и прочим домашним, собравшимся там. А когда они, так же плача, прибежали, то обнаружили её уже в предсмертных муках. Тогда о. Иоанн, взяв её за руку, попросил дать знак, жива ли она и желает ли Помазания? Поскольку она молчала, священник, зажегши свечу и поставив на подсвечник, разместил её за головою Лидвины, ибо думал, что она ещё жива, а потому не сможет вытерпеть света. [Однако] обнаружил, что она почила и ускользнула от несчастий земной жизни. Впрочем, от того мига, когда она последний раз говорила, и до того, как испустила дух, едва прошло время, в какое можно было уместить три псалма «Miserere» (50-й псалом. – прим. пер.), так что конец её оказался быстрым, как и просила она задолго до того у Господа.

Скончалась же долготерпеливая дева, преугодная Богу и ангелам, в восемнадцатый день до майских календ (14 апр.), в день святых мучеников Тибурция и Валериана, в год от Господня воплощения 1433-й, во вторник в октаве Пасхи около четырёх часов после вечерни, на пятьдесят третьем году своей жизни, сколько ей исполнилось, если считать по праздничным кругам, незадолго до смерти – в Вербное воскресенье. И крайне сообразно устроил Бог по времени так, что она преставилась из сего мира в пасхальную неделю, дабы та, что долгое время была причастницею Христовых страстей в сострадательном размышлении, также с Ним перешла к счастью вечной жизни в пору святых пасхальных празднеств всерадостного Его воскресения. Скончалась же избранная дева Христова, израненная ударами различных злостраданий, по исполнении тридцати восьми лет от начала болезней своих при начале тридцать девятого года, будучи достойна причесться хорам ангелов, ибо ангельской жизни старалась она подражать в целомудрии с детских лет.

ГЛАВА XXVII. О ДИВНОМ РАСПОЛОЖЕНИИ ЕЁ РУК И ОБЛАЧЕНИИ ТЕЛА

После же смерти её нечто дивное обнаружилось с её телом, о чём имеются точные свидетельства. Ибо правая её рука в течение многих лет была так мертва, что сама по себе не могла двигаться (хотя позднее благодаря серьёзному лечению, произведённому неким хирургом, она сделалась немножко подвижнее), однако после смерти, когда святое тело её было раздето, паче всякого чаяния и понимания – и никто не знал, каким образом это сделалось – оказалось, что эта рука вместе с левой, как бы сложив ладони и сплетя пальцы, пристойно покоится на груди. Ибо же говаривала она при жизни кому-то, что надеется перед смертью своей прославить Бога, простерев обе руки, – что и сбылось, и многим после смерти её было ясно явлено. Также в течение многих лет (почти тридцать истекло ко времени её смерти) она носила множество власяных опоясаний для смирения плоти и, будучи перетянута последним из них в течение трёх лет, завершила в нём день конца своего. Когда же почила она и была раздета для погребения, перед тем, как переодеть её, обнаружили вышеупомянутое опоясание около плеч, отвязанное от её тела неведомым для людей способом, но целое по кругу и с неразвязанными узлами, коими оно соединялось.

И просила она задолго до кончины своей у вышеназванного о. Иоанна, духовника своего, не допустить, чтобы после смерти её на долгое время оставили на земле, но позаботиться о том, чтобы её сразу облачили, и распорядиться, дабы её похоронили указанным ею образом. Хотя он охотно совершил бы сие, ему силою воспрепятствовали руководители города, коим он не мог противостоять. Ибо они предписали ему под страхом наказаний имущественных и телесных не сдвигать её с места. Итак, тело её, облачённое обычным образом, оставалось покоиться аж до утра среды на деревянном ларе, а затем его переложили на то самое место, где она пролежала почти двадцать лет при жизни. И облачили оное досточтимое тело по образу инокинь в шерстяную рясу, обвязав поверх волосяным поясом, который она при жизни имела обыкновение носить на плоти. Затем ей на голову надели закруглённую скуфейку – что-то вроде круглой митры, пошитой из велени, на которой по контуру были написаны чёрными чернилами всеславные имена Иисуса и Марии, рядом с которыми было нарисовано множество сердец, как бы пронзённых стрелами или острыми дротиками. А всё сие, что было нужно для её похорон, она подготовила за много лет до того и, помышляя о конце, держала при себе согласно оному речению пророка: «Приготовься к сретению Бога твоего, Израиль (Ам. 4:12), ибо придет Господь и не умедлит (ср. Евр. 10:37) воздать каждому согласно делам его (ср. Отк. 22:12)». Под голову же ей положили, как она пожелала, некий мешочек со слезами её кровавыми, сладко пахнущими, которые она называла розами, кои излила она из очей своих от любви великой и сердечного сокрушения. Сии-то слёзы, что истекали из её очей и по прошествии времени затвердевали у неё на щеках, о. Иоанн, духовник её, когда они, залитые обычными слезами её, чуть-чуть размягчались, осторожно соскребал и, прилежно складывая в мешочек, хранил у себя в опрятном ларчике.

ГЛАВА XXVIII. О ДИВНОЙ КРАСЕ И ОБРАЗЕ ЛИЦА ЕЁ

И предсказывала сия дева исключительного смирения, что умрёт, как прочие люди, в величайших муках, и что никаких чудес при смерти её не случится – что и сбылось, как уже было показано. Однако же, дабы не показалось, что Бог совсем позабыл о скорбях и трудах бедной и смиренной служительницы Своей, и дабы вознести из уст людских (ср. Вульг. Иудифь 13:25) славу терпения её, явил также взорам людским верные признаки того, сколь великими заслугами воссиял в небесах благородный брильянт, долго томившийся в темнице плоти. Ибо девическое лицо её, что отвращалось от лицезрения мужей, дабы яснее видеть небесного Жениха, ничуть не являло смертельной бледности, не выражало ужаса, но как бы намащенное елеем или какой-нибудь благовонной мазью, сияло таким блеском и изящной белизною, что казалось не лицом обычного смертного человека или трупа покойного, но являло как бы подобие лика человека прославленного [в небесах]. Ибо же те, кто там присутствовал, говорили, что никогда не видали столь прекрасного облика. Посему многие, сколько бы раз ни подходили посмотреть на неё, всё же не могли насытиться её видением. Подобно и всё тело сияло той же белизною и подобным блистанием, и все члены её были исполнены такой красотою здоровья и благообразной дебелостью, словно никогда она не страдали никаким недугом. Даже трещина на лбу, которая некогда у неё образовалась при жизни, полностью исчезла; также ступни и ноги, ладони и руки, шея казались столь плотны, а всё тело – так невредимо, будто никогда прежде не причинено было им никакого вреда за исключением, однако, того, что на месте раны на правой руке её и на месте одной раны, нанесённой ей пикардийцами, были видны маленькие нитевидные рубцы, обозначавшие след удара. А у вышеупомянутого о. Иоанна было три родные сестры, которые с некими иными порядочными дамами сторожили сие досточтимое тело. Они от видения его и присутствия исполнились такой благодати, что их всё время – сиречь от преставления её и до погребения – не беспокоил ни голод, ни жажда, ни сонливость.

ГЛАВА XXIX. О СТЕЧЕНИИ ПОСЕТИТЕЛЕЙ К ПОКОЙНОМУ ЕЁ ТЕЛУ

Когда же стало ведомо о её смерти и молва о признаках святости (gloriae) её тела разлетелась повсюду, аж до середины ночи происходило величайшее стечение народу, желавшего увидеть её, во все дни, пока она оставалась непогребённой; так что из разных городов и деревень – Роттердама, Делфта, Лейдена и Брилле, а также из других окружающих местечек и селений, столь многие поспешали, чтобы узреть священные останки, что их точное число, превосходившее многие тысячи, ни оценить было невозможно, ни выяснить было нелегко. Ибо дети трёх-четырёх лет, «словно бы препоясавшиеся для путешествия» (т.е. готовые послужить проводниками, наподобие ангела Рафаила, ср. Вульг. Тов. 5:5), так рьяно бежали, что побуждали даже в людях пожилого возраста желание повидать столь славные мощи. Вот уж могла бы сказать тогда дева, коли была бы жива: «Пустите детей приходить ко мне, ибо таковых есть Царствие Божие» (Мк. 10:14). И вот, дети, входя в дом, где находились святые останки, из-за малого роста не могли подтянуться, чтобы заглянуть туда, где лежало тело, отчего многие из них кричали и горестно говорили: «Неужто я не увижу сию деву, ради чего я пришёл из такой дали?!» Тогда стоявшие там поднимали их, чтобы они увидели лицо девы, а дав наглядеться, отправляли их домой, угостив белым хлебом. А что ещё более достодивно, была там некая дама с малышом своим в возрасте одного года и трёх месяцев, который хоть и младенец, сложив ладони и обратив лицо к останкам, так благоговейно и серьёзно устремил глаза свои на оные, что сторожившие и посетители святых останков, видя благоговение младенца и изумляясь ему, были взволнованы до слёз.

ГЛАВА XXX. О ПЯТНАХ, КОТОРЫЕ ВОЗНИКЛИ НА НЕЙ ОТ ПРИКОСНОВЕНИЯ НЕЧИСТЫХ ЛЮДЕЙ

Благодаря всемужественному терпению в страданиях своих и частому общению с ангелами, а также посещениям небес сия дева достигла такой чистоты, что, когда она была ещё жива, от прикосновения рук нечистых и недостойных людей у неё подчас возникали видимые пятна, чёрные следы от которых оставались у неё на руках два или три дня, причём прежде их видно не было. Также и после её кончины случалось кое-что подобное. Ибо когда лицо её после смерти сияло, как было сказано, столь дивным блеском, вместе с прочими подошла, ради того, чтобы посмотреть на неё, некая дама и провела кругом лица её своим платком, что держала в руках – из благочестия, как ей думалось, – а лицо девы от этого прикосновения постепенно заметно потемнело. Поэтому, когда её тело поместили в церкви и некто попросил открыть гроб и показать оное, чтобы присутствующие могли узреть его, остальные, кто знал о сего рода потемнении, напрочь отказались делать сие, опасаясь, что от взоров недостойных оно ещё сильнее потемнеет на соблазн другим.

ГЛАВА XXXI. О БЛАГОЧИННОМ ЕЁ ПОГРЕБЕНИИ

Наконец, когда наступила пятница в октаве Пасхе, которая была четвёртым днём после блаженного преставления её из юдоли плача и узилища земного пребывания, после того, как преблагоговейнейшим образом была отслужена месса, тело было предано погребению в двенадцать часов, когда солнце сияло в зените, а день устремился к концу: по примеру Христа, Который в пятницу пострадал, в девятом часу умер, перед закатом солнца был погребён. При похоронных обрядах присутствовал благочестивый отец Йудок, приор регулярных [клириков?] из Брилле, который весьма часто при жизни Лидвины по-дружески беседовал с нею и внимательно вник во множество тайн её святости. Он увещевал народ, дабы позволили похоронить служительницу Божию христианским образом, и, к счастью, убедил. Народ в благоговении согласился с сими словами, и вскоре, крепко заколотив её гроб, предали священные останки девы погребению по примеру Христа, погребённого в сердце земли, чтобы восставил Он её в последний день и прославил со всеми святыми в вечном блаженстве. Итак, погребли прелюбезную Христову невесту Лидию, сиявшую девством, обиловавшую смирением, блиставшую терпением, пламеневшую любовью, милосердную, благостную, первейшую в благочестии, превознесенную в созерцании, всеми добродетелями и дарами и Святого Духа в избытке украшенная. Ни в шелка она не была облачена, ни в гробнице мраморной заключена, но в могиле каменной, сооружённой, как подобает, трудами каменщика; не в стольном граде, но в родимом местечке, именуемом Схидамом; не в усыпальнице клириков и не в священническом склепе, но на обычном приходском кладбище при церкви святого Иоанна Крестителя, с южной стороны храма, где все жители могли повидать и посетить могилу девы. Однако не глубоко в земле [положили её гроб] и не покрыли землёй поверх, но и не слишком высоко над землёй воздвигли его, но на деревянных балках, проложенных в каменной яме. И сие очень даже сообразно: ибо, как она при жизни тридцать лет не касалась земли, так и её, почившую, не коснулась земля, и курган земляной не сокрыл ковчег её тела. Поверх него помещён был огромный камень красного цвета с изящно высеченными на лицевой стороне разными красными крестами – он возвышался над могильным холмом почти на два локтя.

ГЛАВА XXXII. О ПОСМЕРТНЫХ ЧУДЕСАХ ЕЁ

После похорон досточтимой девы, когда многие верные стали посещать её могилу и почитать оную добровольными подношениями, свидетельствовавшими об исцелениях от различных болезней и немощей, руководители города и церковные иерархи, придя к благоразумнейшему решению, служащему к распространению славы Божией, в следующем году распорядились построить близ её могилы каменную часовню с алтарём, [каковая была] к чести да славе Божией и на особую память об оной деве [освящена] в праздник десяти тысяч мучеников (22 июня) года Господня 1434-го.

ГЛАВА XXXIII. РАССКАЗ О ТРЁХ ЧУДЕСАХ

И для подтверждения святости сей девы весьма сообразным кажется прибавить в конце книги [рассказ] о трёх самых знаменитых из множества знамений (что надёжнейше подтверждены достоверными свидетельствами её святости и изустно поведаны многими), что недавно с содействием Божиим свершились в Голландии к славе Божией и чести оной святой девы.

ЧУДО ПЕРВОЕ

Была в городе Делфте некая девица, что была на протяжении целых восьми лет прикована к постели тяжёлой болезнью. Четверо магистров, сведущих в медицине и широко известных, навещали её и, проникнувшись человеческой жалостью, а ещё более – побуждаемые любовью Божией, пытались оказать ей помощь. Однако болезнь оной девицы была совершенно непонятна вышеупомянутым магистрам, и никто из них не смог дать никакого средства, что помогло бы болящей. Один из этих магистров, Вильгельм Сондерданк (сын Годфрида Гаагского, врача, первым признавшего сверхъестественную природу Лидвининых заболеваний, который лечил бедных бесплатно и в ответ на их Grootedank – «Большое спасибо» неизменно отвечал Sonderdank – «Не за что», откуда появилось его прозвище, ставшее затем фамилией его сына. – прим. англ. пер.), опытный доктор, сильно удивляясь, сказал вышеназванной девице: «Ты пока ещё хоть не так долго страдаешь и не столько скорбей претерпела, как блаженная оная дева Лидвина, по заступничеству коей Господь совершил уже много чудес в наших краях». Девица же болящая, услышав сие, по собственному благочестию или, скорее, воспламенённая вдохновением Божиим, прочитала столько молитв Господних, в просторечии называемых «Отче наш», сколько есть членов в человеческом теле – во славу Божию и оной святой девы Людвины. Случилось же после этого так, что блаженная дева Лидвина явственно посетила болящую девицу, дав ей нечто из средств медицинского искусства; и та воистину исцелилась и, поднявшись в здравии, стала ходить, есть и исполнять дела, как здоровые девушки. Вышеназванного магистра сие весьма изумило. Именно он засвидетельствовал, что всё было в точности так.

ЧУДО ВТОРОЕ

Второе чудо случилось в Гауде, славнейшем городе голландском. Жила там в женском монастыре некая инокиня, у которой на одном бедре были стянуты мышцы, из-за чего бедро было так искривлено и стянуто, что она ни ходить не могла, ни двинуть ею куда-нибудь на расстояние больше двух ладоней. Она охотно посетила бы того магистра – прежде упомянутого Вильгельма Сондерданка (который некогда средствами своего искусства и с содействием милости Божией за восемь недель вылечил одну из насельниц той же обители, переправленную в Делфт), но ей не удалось добиться разрешения от своего начальства. И вот, опечаленная, горько плакала она много дней, что останется хромой до конца своих дней, каковое существование она считала для себя злом. В итоге пришла ночью блаженная оная дева Лидвина и, заговорив с нею, сказала, чтобы та попросила сестёр, чтобы каждая из монахинь этой обители прочитали по пяти «Отче наш» и «Радуйся, Мария» во славу Божию и оной девы Лидвины, а затем в воскресенье чтобы отнесли её в посвящённую ей (propriam) церковь и таком образом её искалеченное бедро исцелеет. Что и было незамедлительно сделано. Ибо, когда было получено разрешение от духовника, её отнесли в церковь, как Лидвина сказала ей в откровении, и во время мессы она вдруг обрела совершенное исцеление бедра своего; самостоятельно вышла наружу, чрезвычайно радуясь и премного благодаря Бога, Который по заступничеству сей блаженнейшей девы Лидвины содеял сие чудо.

ЧУДО ТРЕТЬЕ

А третье чудо случилось в Лейдене, славном граде краёв голландских. В сем многолюдном городе жила одна благочестивая девица, у которой на шее было раковое уплотнение величиною с большое яблоко, так что она не могла ни пить, ни есть, ни наклоняться, если не желала задохнуться из-за чрезвычайного сужения дыхательного пути. Он босиком и без белья (т.е. в грубой верхней одежде на голое тело в качестве покаянного подвига. – прим. англ. пер.) пришла к могиле вышеназванной святой девы, чтобы вымолить у неё целительной помощи, не добившись коей возвратилась с великой печалью, не зная о тех благах, что ей предстояли. Следующей ночью после её возвращения от могилы, пробудившись от сна, она оказалась полностью исцелена от оного ракового уплотнения, коим страдала почти восемь лет, что было многим ведомо. Сию чудом исцелившуюся девицу прежде упомянутый магистр Вильгельм Сондерданк, доктор медицинских наук, видел своими глазами и шею её своими руками ощупывал. Он же и предоставил наивернейшее свидетельство о вышесказанном, собственноручно написав следующее: «Свидетель Бог, сии три свершились за краткое время; ну а обо множестве прочих, что я видел своими глазами, долго было бы рассказывать». Сии вышеописанные чудеса случились благодаря тому, что Бог возобновил знамения во дни наши, в год Господень тысяча четыреста сорок восьмой, при восседающем на апостольском престоле святейшем папе Николае V, во второй год его понтификата.

БОГУ ВСЕМОГУЩЕМУ СЛАВА!

Перевод: Константин Чарухин

Корректор: Ольга Самойлова

Подготовлено для сайта РУСКАТОЛИК.РФ