Помоги проекту - поделись книгой:
Стратегиум на «Самофракии» можно было изолировать от остальной части мостика и ежеминутных нужд корабля. И сейчас двери были закрыты. Помещение превратилось в штаб военного руководства легиона. Здесь проверялись теории, отсюда начиналась практика. Купол стратегиума был ниже, чем на мостике, и освещался гололитической проекцией локальной звездной карты. Относительная теснота и постоянно обновляющаяся информация заставляли разум лучше фокусироваться на происходящем.
На звездной карте не отображалось ничего во время путешествия через варп. И это была лишь одна из множества проблем операции, план которой рассыпался на глазах. Жиллиман бегло анализировал нескончаемый поток отчетов. Гололиты на столе тактикариума пестрели прогнозами, догадками и пробелами. Вселенная будто дразнила примарха, показывала, как разваливается его теоретическая модель кампании, и никакие практические действия не могли этому помешать.
Он разбил свой флот на множество ударных групп; мощи каждой хватило бы, чтобы уничтожить целую звездную систему. Он приказал всем держать плотный строй. Если варп–шторм начинал разбрасывать корабли, группа должна была выйти из имматериума и собраться снова, а затем повторить попытку. Потоки эфира уже начали растаскивать звездолеты в разные стороны, а ведь прыжок только начался…
Настил палубы раскачивался под ногами, пока «Самофракия» прокладывала путь через бурю. Офицеры Ультрамаринов, собравшиеся в стратегиуме, не обращали на это внимания; они стояли неколебимо, будто мраморные изваяния. Периферийным зрением Жиллиман замечал рябь, пробегающую по дверным панелям. Материальность корабля оказалась менее стойкой, чем воля его сынов.
— Теоретически, — произнес Тит Прейтон, перекрывая гул динамиков, бесстрастно объявляющих о все новых прорехах в строю, — повышенное сопротивление означает, что мы на верном пути.
— Очень вольная теоретизация, — ответил Робаут библиарию. — Подозрительно напоминает принятие желаемого за действительное.
— Не спорю, — кивнул Прейтон.
— И у нас нет выбора, кроме как проверить эту теорию, — продолжил примарх. — Капитан, — он связался с Турецией Альтуцер, — прекращайте прыжок.
В недрах «Самофракии» что–то задрожало. По всей длине корабля прокатилась судорога. Волна прошла под ногами Жиллимана, и примарх поморщился, чувствуя боль корабля. Через мгновение в воздухе что–то изменилось, реальность стала более четкой. Они вернулись в материальную вселенную.
После нескольких неуверенных всполохов под куполом стратегиума зажглась звездная карта. Жиллиман всмотрелся в голограмму.
— Приношу свои извинения, — сказал Прейтон, — Я и правда пытался выдать желаемое за действительное.
Звезд в округе почти не было видно. Расчетных координат небесных тел на построенной карте было чуть ли не больше, чем гипотетических позиций кораблей флота. Из–за Гибельного шторма даже на базовые навигационные вычисления нельзя было полагаться. Целые звездные системы, даже те, которые теоретически находились поблизости, были невидимы так же, как и Терра. Но тем не менее Жиллиману хватило данных, чтобы понять, куда попала его ударная группа. «Самофракия» и корабли эскорта оказались на северо–западных рубежах Ультрамара, всего в нескольких световых годах от предыдущей точки входа в варп. Они прошли вдоль границы, и если и приблизились к Терре, то на весьма скромное расстояние. Ближайшая система звалась Ануари и располагалась на западном краю звездной карты. Системы корабля ее едва распознавали. Группа оказалась в глубоком космосе.
— Нас раскидало, — произнес Драк Город, командир Инвиктских Сюзеренов.
Стол тактикариума мигнул: руны переместились в соответствии с новыми координатами кораблей в группе. Звездолеты разбросало, будто игральные кости, с размаху брошенные на стол. Рядом с «Самофракией» остался только один ударный крейсер под названием «Каваскор».
— Возможно, в твоей теории есть зерно здравого смысла, — сказал примарх, обращаясь к Прейтону. Он изо всех сил пытался избавиться от ощущения, что хватается за соломинку. Увы, неуверенность в себе в последнее время стала его верным спутником. Когда–то он считал, что продумал все возможные последствия создания Империума Секундус. Он даже с самого начала учитывал возможность того, что его отец все еще сидит на троне Терры. Беспокоился, что этот вариант — обманчивая надежда на невероятное. Претворил бы он в реальность преступный Империум Секундус, если бы действительно думал, что Хорус с определенной вероятностью не захватит Терру?
Неизвестно.
Империум Секундус стал практическим воплощением теории, которой Жиллиман не мог доверять.
Идея Прейтона основывалась на текущих обстоятельствах и содержала в себе возможные варианты дальнейших действий. Поиски пути к цели пока не увенчались успехом. Сигналы от других ударных групп становились все более хаотичными и нечеткими. Судя по всему, ни для кого из них дорога к Терре не будет легкой.
— Перегруппируемся, — скомандовал Жиллиман, — и еще раз попытаемся пройти прежним курсом.
— А другие группы?
Примарх просмотрел пергаментные ленты, со стрекотом выползавшие изо ртов паривших над столом сервочерепов. Это были протоколы астропатических сообщений от других частей флота, и они становились все менее понятными. Сказывалось не только расстояние, но и сам Гибельный шторм. Он будто возводил незримую стену между кораблями.
Но они уже ступили на эту тропу и не могли с нее сойти.
— Свяжитесь с ними, — велел примарх. — Мы соберем флот и продолжим поиск. Начнем с этой позиции.
Стол тактикариума мигнул.
— Контакт! — объявил Каспеан. — Не наши.
— Анализ и теорию — сейчас же! — приказал Жиллиман. — Открыть двери.
Двери стратегиума раскрылись. Мстящий Сын вышел наружу, не дожидаясь, когда створки разойдутся окончательно. За главным смотровым экраном корабля ярился Гибельный шторм. Пылающие воронки и вспышки невозможных цветов разгоняли тьму космоса. Звезд не было видно. Сквозь бурлящую пустоту, не скрываясь, приближались неизвестные суда.
— Мне нужны энергетические сигнатуры и названия кораблей, — сказал Жиллиман. — Капитан, выходите на атакующий курс. Связист, соедините меня с магистром Иасом.
— Это не может быть совпадением, — заметил Прейтон, стоявший за плечом примарха.
— Верно, — согласился Жиллиман. — Это засада.
— Сигнал тревоги передан всем кораблям, — сказала Альтуцер и умолкла, ожидая дальнейших приказов.
— Если мы атакуем всего двумя кораблями… — начал библиарий, но Жиллиман не дал ему договорить.
— Теоретически, если это засада, нашу попытку к бегству уже учли. Практически нам нужно ошеломить врага максимально агрессивной атакой.
— Магистр Иас на связи, — объявила вокс–офицер Юникса Терренс.
Жиллиман развернулся к вокс–станции на командном помосте.
Разрушители уже рвались в битву, стремясь обрушить свой гнев на врага. По меркам легиона Жиллимана, это были чрезмерно жестокие воины, даже под разумным командованием Элеона Иаса. Но сегодня он с радостью спустит их на противника.
— В атаку пойдут два наших корабля, — сказал примарх. — Все остальные слишком далеко и не успеют добраться до нас вовремя.
— Идентифицированы корабли в переднем ряду, — подал голос Нестор Лаутеникс, сидевший за пультом станции ауспика. — Флагман — это боевая баржа «Де профундис». — Седовласый офицер нахмурился. — Наверное. Там какие–то аномалии…
— Это ожидаемо, — кивнул Прейтон. — Можете не сомневаться в своей первичной оценке, лейтенант.
— Несущие Слово, — выдохнул примарх. Его правая щека дернулась.
— Еще сигналы, — сказал Лаутеникс. — Группа кораблей движется из–под плоскости эклиптики, в тридцати градусах по левому борту. Позывные Двенадцатого легиона. Боевые баржи и ударные крейсеры идут на таран.
— Снова ожидаемо, — откликнулся Жиллиман. — Пожиратели Миров не могут придумать ничего лучше лобовой атаки.
На гололитическом столе тактикариума появлялись все новые сигналы. Жиллиман не отрывал взгляда от руны, обозначавшей «Де профундис». Примарх сжал кулаки.
— Полный вперед, сближаемся с подонками из Семнадцатого.
— Пожиратели Миров не ждут от нас такого безрассудства, — одобрительно кивнул Прейтон. — К тому же это выведет «Самофракию» и «Каваскор» из–под удара.
— А еще мы сможем вырвать сердце Несущим Слово! — прорычал Жиллиман.
Набирая скорость, линкор и ударный крейсер устремились к группе кораблей отпрысков Лоргара. Жиллиман вглядывался в главный обзорный экран, пытаясь рассмотреть врага в завихрениях Гибельного шторма. Нарастающий гул двигателей казался ему гневным ревом «Самофракии».
А потом в кормовые щиты ударили торпеды.
Раньше в недрах «Непобедимого разума» обитал ворон. Будто призрак, когтистое порождение тьмы, он скользил в тенях, разрывая на части любого, кто пытался его преследовать. Он захватил несколько отсеков флагмана собственного брата, будто пытаясь его оскорбить.
Теперь, по мнению Льва, Кёрз должен был снова вернуться в темные закоулки «Разума», если уж они ему так нравились. Но сейчас его владения были куда меньше, чем раньше: его поместили в изолированную камеру в конце длинного коридора в двухстах футах от остальной тюремной зоны. У левой стены каморки стоял металлический стул для самого Льва. Потолок возвышался над настилом палубы всего на десять футов, но этого хватило, чтобы подвесить Ночного Призрака над полом. Адамантиевые оковы длиной с предплечье удерживали примарха–узника у стены. Словно ворон раскинул крылья, но не мог взлететь. Дверь в камеру была трехметровой толщины, а стены — вдвое толще. По большому счету это был громадный сейф. Клетка для ворона. Теперь у него остались только воспоминания.
И тем не менее он улыбнулся, когда Лев вошел в узилище. Черные губы растянулись, демонстрируя такие же черные зубы. Бледная кожа отливала синевой, как у утопленника. Глаза цвета свернувшейся крови светились безумием, болью и отчаянным весельем.
— Ты же не надеешься, что все будет легко? — спросил Кёрз.
Лев проигнорировал вопрос. Он прошагал мимо брата к стулу и уселся — тюремщик и судья в одном лице. Кёрзу пришлось неестественно развернуть голову, чтобы встретиться взглядом с братом. Ночной Призрак не переставал улыбаться.
— Что скажешь? — произнес он.
Лев продолжал молчать.
— Ты летишь не к Терре, — заметил Конрад.
Корабль тряхнуло под ударами могучих волн имматериума. Лев подождал, пока качка стихнет, и наконец заговорил:
— Это ты так считаешь. — Он пришел сюда не ради развлечения или бессмысленных разговоров. Примарх хотел попытаться заставить Кёрза рассказать что–то о грядущем. Видение Ночного Призрака было искажено, но при этом он видел дальше, чем кто–либо из братьев. Если бы Льву удалось отделить ложь от намеков, то он смог бы узнать что–то о будущем и применить это знание в грядущей битве.
Кёрз поднял голову, словно пытался что–то разглядеть сквозь потолок. Он слегка нахмурился, и в его взгляде мелькнуло легкое любопытство.
— Я уже давно перестал чем–либо интересоваться, — сказал узник. — Да и не очень много в мире осталось интересных вещей. Я и так знаю, к чему все идет. Знаю правду, которую ты прячешь от себя, брат. Но мне интересно, как же у тебя получается так путешествовать? — Он замолчал. Улыбка стала оскорбительно–обвиняющей. — Ты движешься вперед. Куда легче, чем Робаут или бедный, терзаемый муками Сангвиний.
— Давай ближе к делу, Конрад.
Кёрз не мог пожать плечами. Вместо этого он склонил голову набок.
— Я просто считаю этот твой секрет занятным. Твой путь — загадка. Пункт назначения будет весьма впечатляющ.
— Мы движемся к Терре.
— Ты пришел сюда, чтобы делать вид, что не понимаешь меня?
— Ты сказал, что я не достигну Терры. А я говорю тебе, что доберусь туда.
— Нет. Ты ошибаешься.
От Кёрза редко можно было услышать столь ясное утверждение.
— Понятно. — Лев позволил себе едва заметную мрачную ухмылку. Похоже, у него получилось заставить безумного брата поверить в свою беспечность. — Ты говоришь так, будто это уже свершившийся факт.
— Именно так.
— И куда же мы в таком случае прибудем?
— Ты же понимаешь, что я не скажу, верно?
В бездонных глазах Кёрза по–прежнему плескалась ледяная издевка, рожденная измученной душой безумца. Но Лев успел заметить, что на бесконечно малую долю секунды его брат заколебался. И это не было притворством. Лицевые мышцы Конрада дернулись от микроскопического спазма. Никто, кроме Льва, не смог бы уловить это движение. Примарх I легиона многое знал о секретах — как их хранить и как извлекать. Один из таких секретов раскрылся перед ним прямо сейчас. Ночной Призрак продемонстрировал неуверенность.
«Ты не знаешь, — подумал Лев. — Есть что–то, в чем ты не уверен, и это тебя беспокоит».
На мгновение он почувствовал удовлетворение от самого факта, что проклятая заносчивость Кёрза наконец пошатнулась. Но затем радость сменилась озабоченностью. Эти сомнения, какими бы мимолетными они ни были, являлись знаком. Оставалось понять, что же он предвещал.
Корабль снова тряхнуло, на этот раз из–за выхода в реальное пространство. Лев с трудом сдержал удивленное ворчание. Слишком рано. Он не ожидал, что прыжок закончится сейчас.
Вокс–приемник зажужжал — кто–то пытался связаться с примархом.
Кёрз засмеялся. Его дыхание было зловонным.
— Свежие новости! — просипел он. — Новости! Наконец–то ты узнаешь, брат. Не хочешь остаться и разделить этот миг со мной?
— Я же просил не беспокоить меня, — произнес Лев в микрофон.
За простотой фраз чувствовалась неотложная необходимость.
— Иду. — Лев поднялся на ноги.
У выхода из камеры он остановился и посмотрел Кёрзу в глаза:
— Я думаю, что ты слишком любопытен, Конрад.
С этими словами он покинул комнату и захлопнул за собой дверь.
— Мы прибыли к Терре? — спросил Лев у Стения, шагая по коридору в сторону гравилифта, который мог доставить примарха на мостик.
— Тогда где мы?
Поделиться книгой: