Погружение в Бездну

Посадка прошла в целом неплохо, учитывая плачевное состояние «Хорнета». Первым делом Джон и Майк выгрузили из покалеченного кораблика запасы кислорода, еды и воды, протянули максимально длинный силовой кабель, и вышли через спутник на связь с командованием.

Рекомендации Хьюстона были в общем стандартными: держаться и ждать помощи, которая незамедлительно последует. По тону офицера связи Джон понял, что «незамедлительно» грозит растянуться надолго. Нужно было как можно скорее покидать место посадки и направляться к модулю, где у них с Майком оставался призрачный шанс на возвращение домой.

Первый неприятный сюрприз ждал астронавтов, как только они попытались определиться со своим местом. Приёмник сигналов системы GPSM, развёрнутой к их прилёту, выдал сообщение об ошибке связи с большей частью спутников. У Марса отсутствует собственное упорядоченное магнитное поле, и теперь надежда была только на приводной радиомаяк посадочного модуля, который, слава Богу, прослушивался достаточно чётко.

Перед дальней дорогой решили хорошенько отдохнуть. Путь предстоял неблизкий, почти 100км, так что выдвигаться решили поутру, заранее подготовив в дорогу передвижную регенерационную систему и припасы. Спать в скафандрах на жёстком грунте не самое большое удовольствие, но уж лучше так, чем получить пару десятков лишних рентген.

Проснувшийся первым Майк О’Хиггинс любовался необычайным зрелищем марсианского рассвета, когда в наушниках его шлемофона раздался неуловимо знакомый голос на достаточно чистом английском языке, в котором, тем не менее, ощущался определённый акцент.

– Здорово, Майк! – произнёс голос. – Если по голосу не узнал, вспомни дуэль. Я тут немного в курсе ваших с Джоном проблем и хочу помочь. Вы когда к модулю подходить будете, сразу внутрь не забирайтесь, выберете местечко в укрытии метров за 500, и доложитесь через станцию модуля, что притопали. Надеюсь ошибиться, но боюсь, будет на что посмотреть. Больше сейчас ничего сказать не могу, сам понимаешь.

Внезапно возникшая связь прервалась. Джон продолжал мирно спать, а Майку вдруг стало совсем не до окружающих красот. Он вспомнил год стажировки в центре имени Хруничева в России. Тогда он, молодой учёный, занимающийся проблемами астронавигации, близко сошёлся со своим коллегой Иваном Беловым. Сперва Иван произвёл на Майка скорее неприятное впечатление, но уже спустя пару дней выяснилось, что оба они больны историей освоения космоса и способны до хрипоты спорить о достоинствах и недостатках тех или иных технических решений, применённых конструкторами прошлого.

Апогеем спора стала дуэль. В духе времени дуэль проходила в виртуальном пространстве. Майк пилотировал «Дайнасор» в его последнем одобренном варианте, Иван же отстаивал честь отечественной конструкторской мысли на несостоявшейся по вине межведомственной конкуренции «Звезде – 7К-ВИ».

По условиям оба корабля стартовали со своих космодромов и встречались на орбите. Поддержка наземных служб отсутствовала. Проигравшим считался тот, кто первым уйдёт на посадку, либо будет уничтожен. Пилоты ввели условия поединка в главный компьютер системы управления тренажёрным комплексом ЦУПа и…

Жара, навалившаяся на майора ВВС США МайкаО’Хиггинса, после того, как он вышел из автобуса устартового стола на мысе Канаверал ударила по голове как кувалда. Непривычный тяжёлый скафандр сковывал движения, а возвышающаяся неподалёку громада сверкающей полированными боками ракеты «Титан III-C» с пристыкованным орбитальным самолётомподавляла архаичной величественностью. Подъём в кабину не занял много времени, а вот предстартовая подготовка растянулась на добрых два часа – два часа нервного ожидании схватки и лихорадочного изучения корабля.

Но вот, наконец, отсчёт – десять, девять, восемь, семь…три, два, один, пуск… Перегрузки при старте «Титана» оказались куда резче, чем при старте на современных ракетах, хотя по абсолютной величине и не столь велики. Разделение ступеней прошло успешно, и вот он космос. На секунду Майк отвлёкся на ни с чем не сравнимое по красоте зрелище космического восхода, но тут же одёрнул себя – не до того, впереди схватка.

Тренажёр есть тренажёр – поиск цели не занял много времени, и уже спустя 15 минут на примитивном экранчике бортового локатора появилась засечка цели. Майк решил реализовать своё главное преимущество – пристыкованная к кораблю ракета «Аджена» давала ему приличную фору по манёвру, а управляемые ракеты класса «Космос – космос» – по вооружению. К тому же, у него был лучший радар. Набрав высоту в 1600км «Дайнасор» устремился в атаку на не проявляющую активности «Звезду».

Оказалось, что попасть по маневрирующей цели ракетой образца 60х годов не так просто. «Звезда», совершив резкий манёвр, легко вышла из-под атаки, а Майк обнаружил, что лишился половины скудного боезапаса и теперь уже ему грозит быть буквально перерезанным очередями скорострельной русской пушки.

Зрелище разворачивающейся к нему носом «Звезды», окутанной сполохами реактивных струй двигателей коррекции, произвело на штурмана, вообразившего себя истребителем, неизгладимое впечатление. Майк решил реализовать ещё одно преимущество американского космолёта, и, расстыковавшись с «Адженой», бросил «Дайнасор» в атмосферу. Неспособная на подобные фортели «Звезда» была обречена.

К удивлению пилота, советский космолёт даже и не подумал бросаться вслед за ним в пучины плотных слоёв атмосферы, но, дав резкий реактивный импульс, устремился к одному ему ведомой точке. Поделать Майк уже ничего не мог. Теория атмосферных прыжков не допускала маневрирования на данном этапе траектории, потому пилоту оставалось только гадать, куда же убежал русский.

Ответ на все свои недоумения Майк получил уже спустя двадцать минут, когда «Дайносор»,подобно камешку в воде, отрикошетив от плотных слоёв атмосферы снова устремился в космос. Истерично заверещал радиолокатор задней полусферы. Из мёртвой зоны стремительно выплывал объект, расстояние до которого было уже менее километра, раздался скрежещущий рваный звук, и… Майк обнаружил себя перед монитором, на котором застыла картинка горящего разваливающегося на куски космического истребителя.

Как потом за кружкой пива объяснил ему Иван, решение о совершении атмосферного манёвра стало его главной ошибкой. Траектория «Дайнасора» легко была просчитана, и «Звезда» спокойно подкараулила беззащитную жертву на выходе из атмосферы.

И вот теперь тот же голос, необъяснимо возникший здесь, на Марсе! И как отнестись к его словам? Если к катастрофе «Конкерора» причастны русские, то зачем им предупреждать выживших? А если не причастны… Тогда почему молчит собственное начальство? Причём, исходя из намёков Ивана, готовится некая гадость с модулем, а тогда им конец, даже если они выживут в момент нападения. И как это вообще возможно? Орбитальный удар, по типу того, который уничтожил базовый корабль? Это что же – получается, что система тотально оккупирована русскими, а мы всё пропустили?

Верилось с трудом. Майк отлично знал, сколько запусков к Марсу совершило НАСА, а сколько русские и китайцы. Даже если допустить, что все чужие спутники были военными, а наши только наполовину, то и тогда соотношение сил не оставляло врагам шансов. Да и исправная связь с командованием говорит сама за себя. А ещё Майк отчётливо помнил старую, избитую микрометеоритами ракетную платформу, до боли напоминающую современные образцы компании «Боинг». Скорее уж похоже, что их сбила собственная устаревшая платформа, на которой отказали системы «свой – чужой».

А вот тут, похоже, есть зерно истины. В овальном кабинете могли решить воспользоваться ситуацией и разменять их жизни на краткосрочный политический успех. С политиканов станется! И они с Джоном стали опасными свидетелями, которым как можно скорее предстоит стать жертвами «злобных русских». При таком раскладе судьба их решена – русские при всём желании не помогут, а свои достанут и на Марсе.

В любом случае, жить хотелось до дрожи, и спасибо Ивану за дарованную им отсрочку. Может русские подгонят вой «Пионер»: по слухам на ядерном движке им лететь всего месяц. Майк окончательно решил принять предупреждение русского всерьёз и, в то же время, пока ничего не говорить Джону.

Спустя час, загрузив запас регенерационных патронов и прочие припасы на малый разведывательный марсоход, астронавты двинулись в нелёгкий путь. Впереди ждали сотня километров бездорожья с перспективой получить ракетный удар на подходе к цели.

Интермедия 1.НАСА

Арсений Рубанов старался не вспоминать своё настоящее имя. Вот уже 27 лет он был для окружающих Грегори Пинчером, рано потерявшим родителей выходцем из бедной семьи иммигрантов. Иногда Арсений думал, что и дома, за далёким океаном не осталось никого, кто знает его настоящее имя – те, кто готовил юношу к нелёгкой судьбе нелегала, давно в могиле, а для нынешних руководителей разведки он известен под оперативным псевдонимом Петя Чемоданов.

В современном цифровизованном мире тотального контроля действовать таким как он, настоящим нелегальным разведчикам стало крайне сложно. Но оттого работа немногих избранных, к которым принадлежал и Арсений, стала ещё более ценной.

Вчера вечером, проводя время за «просмотром» сайта авиамоделистов, Грегори скачал описание очень красивого планера. Прочитав скрытое стеганографией послание, он удивился только двум моментам: в просьбе собрать максимальные сведения о группировке космических сил США в районе Марса особо подчёркивалась задача получить сведения о раннем этапе освоения системы и о вышедших из строя аппаратах. Вторым, не менее странным, заданием было получить максимально подробные сведения о советской марсианской программе. Это уже не лезло ни в какие ворота, если только сведения не были утеряны в лихие 90е. Впрочем, как раз эти данные ведущему космическому энергетику НАСА получить не представляло особого труда.

Спустя неделю, в 23 часа по московскому времени, с IP адреса, зарегистрированного в одной из многоэтажек Восточного Бирюлёва, пользователь прошёл по гиперссылке с популярного порносайта на сайт авиамоделистов. Просмотрев красивые картинки, он скачал несколько видовых съёмок с прошедших недавно в Калифорнии соревнований.

Утром генерал Захаров лично отвёз увесистый пакет схем и чертежей своему старинному другу начальнику ФСБ Степану Панкратьевичу Данилевскому. Тот, бегло ознакомившись с полученными подробными сведениями об американской марсианской программе, вызвал Игоря Витальевича Мосина и передал пакет ему.

Глава 6Первый на Марсе

Иван Белов искренне желал Майку с Джоном спастись и честно обещал им помощь. Только в одном Майк ошибся – Иван говорил с ним не через уцелевший русский спутник с Земли, а непосредственно с Марса.

Когда стало очевидным, что Роскосмос в очередной раз собирается проиграть США в космической гонке, в руководстве страны решили пойти на отчаянный шаг. По личному указанию президента и с неожиданно мощным содействием ФСБ была организована сверхсекретная экспедиция.

Экспериментальный автоматический разведчик «Змей Горыныч», предназначенный для отработки ядерного двигателя, не имел обитаемого отсека, зато на нём был стандартный стыковочный модуль.

После того, как разведчик скрылся от пристального взгляда наблюдавших за его стартом наблюдателей и взял курс на Марс, он быстро догнал тихо запущенный неделю назад корабль «Астра», класса «Федерация», на котором на этот раз был всего один пилот – полковник Иван Белов. Именно он официально стал первым человеком, высадившимся на Марсе за два месяца до прилёта «Конкерора». Пикантность ситуации придавал факт полной секретности миссии.

В задачу Белова входило подготовить американцам тёплый приём с хлебом солью, приветственными транспарантами, с особым издевательством оформленными на красном кумаче, и торжественным митингом по случаю прилёта ВТОРОЙ экспедиции на Марс.

Два месяца на планете пролетели как один день. Оснащённый мощным вездеходом, Иван мог позволить себе длительные экскурсии и интересную программу исследований. «Змей Горыныч» стартовал к Земле с пробами грунта и неопровержимыми свидетельствами посещения Марса российским космонавтом. Забрать Белова должен был прибывающий через полгода«Пионер». А два дня назад, когда Иван уже репетировал торжественную речь по встрече американцев, случилось страшное.

Сперва вечерние небеса озарились серией из четырёх нестерпимо ярких ядерных взрывов, а потом в космосе началась бойня. Судя по наблюдаемым вспышкам взрывов, воевали все против всех, а с учётом пропадания сигнала от всех спутников, кроме американских, победили именно они.

Спустя полчаса всё закончилось. Иван невооружённым глазом видел посадку планетарного модуля американцев, а затем и малого истребителя. Полковник не потерял самообладания, ничем не выдал своего присутствия и сосредоточился на радиоперехвате. К утру, он получил от командования шифровку, пришедшую в виде микросекундного пакета через один из уцелевших спутников, пребывавших в состоянии глубокого резервирования и потому проигнорированных системой ПКО противника.

Теперь Иван знал о том, что произошло на Земле, предположения аналитиков о событиях в ближнем марсианском космосе, а также получил инструкции по своему поведению в сложившейся обстановке.

Новое задание было непростым, но Иван быстро признал его единственно возможным. Американцев нужно было деликатно вывести из-под вероятного удара и доставить в район резервного космодрома. Примечательно, что ещё вчераБелов не имел ни малейшего представления о существовании на планете космодрома, а теперь он получил его координаты, коды доступа в особо охраняемую зону, и инструкции по старту с планеты и стыковке на орбите с базовым кораблём. Было над чем задуматься.

Утром, наблюдая за лагерем американцев в мощную оптику, Иван вышел на связь со своим старинным знакомым Майком О’Хиггинсом и приготовился подстраховывать своих визави на случай почти неизбежной попытки ликвидации свидетелей.

Глава 7Спасатель

Человек, встретивший Варламова в аэропорту Домодедова, представился сотрудником ФСБ Олегом Юрьевичем Никитиным. Высокий, Алексей доставал ему едва до груди. Грузный ФСБшник легко подхватил нехитрый багаж своего визави, и увлёк его на стоянку, где их уже ждала машина редкой марки «Хонда Шумахер». Не доезжая до старой кольцевой дороги, СКАДа, «Шумахер» свернул в непонятно как уцелевший среди массовой застройки начала века лесной массив.

Буквально через двести метров дорога упёрлась в КПП элитного коттеджного посёлка «Сибирские горки», который почему то охранялся автоматчиками. Впрочем, недоумения Варламова быстро прояснились – машина свернула к одному из коттеджей и заехала в гараж, оказавшийся замаскированным въездом на огромную подземную парковку. Интересно, что наряду с ультрасовременными дорогими машинами, большая часть мест была занята аппаратами среднего класса отечественного производства, а в угловом боксе намётанным глазом Алексей зацепил редчайший экземпляр легендарной классики ВАЗ 2107.

В комфортабельном кабинете генерала Данилевского, Варламова, помимо хозяина, встречал начальник разведки генерал Захаров. Послеразговора, длившегося без малого три часа, майор Варламов покидал кабинет несколько ошарашенным. Открывшаяся истина переворачивала все сложившиеся представления о космической деятельности Родины.

Его пригласили на работу в совершенно секретно существующий с 70х годов прошлого века «третий» отряд космонавтов КГБ. Эти люди негласно выполняли в космосе задания особой государственной важности, официально занимая незначительные места, либо вообще не имея отношения к космосу.

Один из его новых коллег вообще сейчас находился на Марсе, опередив Американскую экспедицию более чем на два месяца. В связи со сложившейся обстановкой, полковника Белова нужно было срочно спасать, желательно вместе с американцами. Как объяснил генерал Данилевский, лётчики третьего отряда работали на ультрасовременных кораблях, и давно не имели опыта ручного управления устаревшей техникой, равно как и астронавигации с использованием ручных приборов. А Варламов именно такой неоценимыйопыт имел.

Практически вся спутниковая группировка России у Марса была уничтожена, уцелели только три законсервированных спутника связи. При этом было достоверно известно, что в районе высокой орбиты имелись несколько глубоко законсервированных военных космических аппаратов ещё советского производства. Учитывая тот факт, что, согласно разведданным, «Конкерор» был уничтожен ракетной платформой производства конца прошлого века, имелись шансы реактивировать некоторые из них, и использовать хотябы в качестве мишеней, на которые американская группировка растратит боезапас.

Первый транссистемный транспорт «Пионер», по официальным данным уничтоженный на верфи, был спасён, но серьёзно повреждён и не мог стартовать ранее, чем через год, а скорее два.

Сейчас к Земле полным ходом шёл «Змей Горыныч», уже однажды послуживший транспортом, но корабль не имеет обитаемых отсеков. Полковник Белов летел на специально переоборудованной для дальних полётов «Федерации», но то был полёт одного космонавта и в один конец. Сейчас требовалось обеспечить полёт как минимум одного космонавта к Марсу и четверых обратно. Система жизнеобеспечения малого корабля с такой нагрузкой точно не справится.

Алексею объявили, что готовить обитаемый модуль для «Змея Горыныча» будут на базе находящегося на консервациитяжёлого корабля «Силач», типа ТКС-МЛ, и систем жизнеобеспечении орбитальной станции типа «Алмаз», одна из которых также имелась в наличии.

Присутствовавший на совещании начальник службы технического обеспечении Игорь Витальевич Мосин настоял на включении в экипаж помимо пилота ещё и специалиста атомщика, способного контролировать работу реакторов «Змея Горыныча» на нештатном рабочем теле из атмосферы Марса. Он же пообещал выдать экипажу программаторы для всей находящейся у Марса советской и российской техники, и оснастить «Силача» системой полёта по приводным радиомаякам, работающим в диапазоне средних волн.

Оказалось, что вся техника у Марса оснащена подобными маяками, излучение которых не может быть обнаружено на межпланетных расстояниях, зато позволяет быстро найти давно законсервированный объект на орбите. Включались маяки только по кодированному запросу в том же средневолновом диапазоне, что исключало случайное обнаружение космической группировки вражескими аппаратами радиоэлектронной разведки.

Подготовка полёта должна была занять около месяца и Алексей, привыкший к нормам Роскосмоса, настроился дневать и ночевать в ангаре у корабля. Однако вместо этого ему выдали приличную сумму командировочных и отправили отдыхать в ведомственный санаторий. По мнению медиков это было гораздо правильнее, чем уходить в полёт предельно перегруженным никому не нужными инструкциями и смертельно уставшим от недосыпа.

Глава 8Змей Горыныч

«Змей Горыныч» шёл к Луне. В полётном задании было прописано, что после сброса груза на Марс, корабль должен выйти на траекторию полёта к Юпитеру, осуществить заправку баков рабочего тела на Европе, и вернуться на верфь для профилактического осмотра.

Составлявшие задание люди отлично понимали степень риска манёвров непроверенного автоматического корабля в атмосфере неизученной планеты, и не рассчитывали на его возвращение. По оценке специалистов НАСА, вероятность катастрофы в системе Юпитера составляла 93,7%. Но Роскосмос настаивал именно на такой программе, поскольку она, якобы, позволяла по максимуму отработать технологии и обезопасить будущие пилотируемые корабли.

На самом деле главным идеологом убийственной программы был агент ЦРУ «Винни». Контрразведка знала о деятельности агента, но не имела точных сведений, кто именно работал на американцев. Потому технические специалисты третьего отряда космонавтов провели грамотное перепрограммирование центрального компьютера. Теперь, заполнив бакив атмосфере Марса под контролем опытного космонавта Ивана Белова, само присутствие которого на борту было глубочайшей тайной, «Змей Горыныч» экономичным ходом, чтобы не перегружать реакторы работой с нестандартным рабочим телом, направился домой. По прибытии на орбиту Луны он должен был стать флагманом тайного космического флота ФСБ России. К Юпитеру же полетела маленькая автоматическая станция, передающая позывные базового корабля.

Однако судьба распорядилась иначе: теперь корабль должен был всего лишь развернуться в поле тяготении луны, заправиться и принять грузы с лунной базы, после чего состыковаться с новым обитаемым модулем, который строился специально для него несколько лет под видом модернизации по программе военных исследований корабля типа ТКС. Далее путь «Змея» снова лежал к Марсу.

Глава 9В путь

Вернувшись с курорта, Алексей настроил себя на чрезвычайно насыщенный курс тренировок по управлению незнакомой техникой. И в чём то он не ошибся… вот только техника была, мягко говоря, странной: тренажёры изображали интерьеры вроде бы знакомых, но неуловимо иных кораблей. Кораблей с устаревшим оборудованием и системами, дикими по современным меркам, хотя порой и весьма удобными креслами, но без привычного кругового обзора с камер наружного наблюдения – вообще экранов было мало и ограничивались они архаичными вакуумными трубками.

По настоящему поражён Алексей был дважды.Сперва он попал вдо боли знакомый по картинкам интерьер первого большого российского орбитального самолёта «Буран», единственный сохранившийся экземпляр которого находился на площадке музея в Монино. На следующей тренировке его забросило в интерьер орбитальной станции совершенно неизвестного типа, хотя и явно основанной на отечественных разработках 80х годов XXвека.

И везде требовалось проводить тестирование давно отключенного оборудования, предъявлять права доступа, и перепрограммировать древние ЭВМ (назвать компьютерами ЭТИ машины язык не поворачивался).

На недоумённый вопрос Алексея, к чему настолько странные тренировки вместо нормальной предполётной подготовки, и почему ему до сих пор не показывают корабля, как ни странно, вместо ожидаемого «потому», последовал достаточно убедительный ответ.

Взявший предполётную подготовку под личный контроль Игорь Витальевич Мосин объяснил новому сотруднику, что никто не знает точно, что ждёт космонавтов в системе Марса, поскольку документация об отправленных туда экспедициях в значительной мере уничтожена в процессе перестройки и реорганизации службы в 90х годах. Поэтому руководство приняло решение максимально расширить спектр подготовки, не ограничиваясь традиционными аппаратами, но включив в него также неосуществлённые проекты, и реально существовавшие корабли, которых заведомо не может быть в системе.

Такой подход гарантирует большую адаптивность пилота и его готовность к встрече с неожиданным. Что же касается корабля ТКС, на котором Алексею предстоит лететь, то он уже на Восточном, монтируется на носителе сверхтяжёлого класса «Дон», и физический доступ к нему невозможен. В виртуальных же тренировках корабли типа ТКС встречались Алексею достаточно часто, так что дополнительных вопросов у измученного тренировками лётчика не возникло. А три дня спустя всё закончилось.

Москва провожала Алексея проливным дождём с градом, по радио передали предупреждение о закрытии всех московских аэропортов, но водитель служебного «Коменданта-5» ничуть не смущаясь крутил баранку. Когда они подъехали к военному аэродрому Монино, Алексей был поражён: он ожидал увидеть всё что угодно, кроме подготовленного к старту гиперзвукового стратосферного бомбардировщика ТУ-360, способного на одной заправке долететь до противоположного края Земли со скоростью пять тысяч километров в час. По официальным данным, у России и было-то всего три лётных образца этой уникальной машины, ещё не принятой на вооружение.

Алексей, быстро переоблачившийся в привычное лётное обмундирование, занял место второго пилота, на место штурмана-оператора бортовых систем взгромоздился увесистый субъект, видимо представитель промышленности, и, после стремительного пробега с перегрузками до четырёх единиц, машина свечкой ушла в небо, всего за минуту пронзив густые облака. На высоте тридцати километров взору пилотов открылось бескрайнее чёрное небо, полное звёзд, под ними проплывала планета, воспринимаемая с такой высоты уже заметно округлой, но ещё не превратившаяся в шарик. Весь полёт Алексей любовался неповторимо прекрасными видами Родины в ореоле сияния верхних слоёв атмосферы. Космонавтам не часто приходится видеть такие картины – старт проходит быстро, с орбиты вид совсем иной, да и на низкой орбите Алексей бывал лишь однажды – в полёте с грузом для космической верфи, на которой строилсяпервый отечественный межпланетный транспорт «Пионер».

Сейчас картина звёздного неба была иной – радар пылал многочисленными засечками от хаотично разбросанных по орбитам обломков космических аппаратов, то и дело замедлявшихся от трения о воздух, и начинавших свой последний путь к родной планете в виде пылающих болидов. До земли они, как правило, не долетали, но для стратосферного бомбардировщика представляли нешуточную опасность, и Алексей невольно залюбовался спокойной размеренной работой пилота, который без всякого видимого проявления волнения обходил опасные зоны вхождения обломков в атмосферу.

Спустя три часа приземлились на взлётной полосе космодрома «Восточный». Тепло попрощались с пилотом и отправились на старт. К удивлению, штурман самолёта оказался товарищем Алексея по полёту, бортинженером Владимиром Николаевичем Золотницким. Предполётная подготовка не заняла много времени, и через два часа в обстановке строгой секретностиноситель «Дон»вывел тяжёлый транспортный корабль «Силач» на траекторию отлёта от Земли. ЦУП надёжно рассчитал окно в облаках обломков, и «Дон» беспрепятственно преодолел зону низких орбит. Полёт спасательной экспедиции начался.

То, что «Силач» весьма сильно отличается от прототипа полувековой давности, подразумевалось по умолчанию, но увиденное Алексеем и Владимиром поражало воображение: от ТКС остался, по сути, только корпус, да и тот из совсем других материалов. Современная электроника и системы жизнеобеспечения высвободили на и так немаленьком корабле несколько дополнительных кубометров свободного пространства, на котором расположились комфортная зона отдыхаи небольшая оранжерея.

Самое главное, чтосразу бросалось в глаза –пульт управления был рассчитан на работу с различными носителями, в том числе с ядерной силовой установкой. Да и на самом корабле был установлен компактный термоэмиссионный ядерный реактор пятого поколения, в изобилии снабжавший энергией многочисленные системы корабля.

Все сомнения Алексея развеял Владимир. Алексей знал, что вторым членом экипажа должен быть специалист атомщик, необходимый для обслуживания реактора «Змея Горыныча», с которым они должны были состыковаться в дальнем космосе.

В одном из первых же разговоров Владимир рассказал о себе. Он являлся одним из разработчиков линейки космических газоохлаждаемых реакторов, первый из которых как раз и установлен на «Змее», а три его гораздо более мощных собрата – в главной двигательной установке «Пионера». «Силач» лишь внешне напоминает ТКС, являясь, по сути, головным управляющим модулем ядерного межпланетного транспорта с возможностью совершения автономных полётов. Объединённый со «Змеем», он получает новое качество, и должен многие годы служить флагманом третьего отряда.

Сейчас практически весь личный состав третьего отряда космонавтов негласно работает на официально уничтоженном «Пионере», который решено восстановить и увести на лунную орбиту. Именно поэтому к Марсу и отправили их, а не рвущихся в бой товарищей Вани Белова. Особенно обиженным был старинный друг Ивана – Арвидас Станкявичус, но он официально являлся космонавтом первого отряда, согласно же правительственному решению, в экспедицию к Марсу должен быть направлен именно космонавт из второго технического отряда. Сделано это было для того, чтобы показать противникам заведомую, понятную и для руководства Роскосмоса, бесперспективность экспедиции, в которую направляют известных смертников из низшей космической касты.

Арвидас даже грозился подать заявление на перевод во второй отряд,но генерал Данилевский лично объяснил ему, что принятое решение оптимально, и Арвидас принесёт гораздо больше пользы на восстановлении «Пионера». В итоге литовец согласился с доводами начальства только после того, как изучил послужной список Алексея и признал, что у того больше шансов помочь дугу детства.

Интермедия 2Сольная партия Иуды

«Винни» чувствовал, что тучи над его головой сгущаются, но ничего не мог поделать – хозяева настойчиво требовали работы, а отказать он не мог, хотя и понимал, что сейчас для него гораздо лучше было бы залечь на дно.

Он был одним из немногочисленных агентов разведки США, работавших не за страх или деньги, а за идею. Убеждённый сторонник либеральных ценностей, Винни был единственным ребёнком престарелых родителейдиссидентов, которому с пелёнок рассказывали о рае на земле –волшебном городе на холме под названием Америка.

Заложенных в детстве убеждений не поколебали даже открывшиеся позднее факты: ребёнком он был приёмным, а рай за океаном существовал только для очень узкой группы лиц. Ну, так ведь на то он и рай, чтобы попасть туда было ой как нелегко! И однажды «Винни», будем пока называть его так, решился.

Студент факультета Международных отношений МГИМО не пошёл в Американское посольство – он поступил куда умнее. «Винни» узнал о проведении работниками посольства США закрытых вечеринок, и сумел попасть на одну из них под видом обслуги. Во время лихого беспредела, творимого отдыхающими по полной сотрудниками, молодой человек без труда отыскал нескольких остающихся вменяемыми работников ЦРУ, и обратился к одному из них с предложением своих услуг.

Следующая встреча «Винни» с заместителем американского резидента в России состоялась спустя месяц, после обстоятельной проверки молодого человека по линии ЦРУ. При личной встрече опытнейшийразведчик оценил потенциал нового добровольного агента, и взял его под своё личное кураторство.

Умный молодой парень искренне понравился старому разведчику, и тот сделал всё от него зависящее, чтобы уберечь «Винни» от обычной судьбы агентов – интенсивного использования в течение пары лет, неизбежного разоблачения с последующим громким обменом, Америка «своих» не бросает, и тихой, но неизбежно быстрой гибелью под присмотром ФБР на территории США.

По совету наставника, «Винни» резко сменил линию своей судьбы: заинтересовался космонавтикой, с блестящими результатами перевёлся в Бауманку, и начал карьеру в Роскосмосе.

С тех пор прошло много лет, наставник давно лежал в могиле, но взаимовыгодное сотрудничество ведущего специалиста Роскосмоса со своими заокеанскими хозяевами продолжалось – при тихой и незаметной, но весьма ощутимой, помощи «Винни», в конце концов, занял настолько высокий пост, что все затраты на его рост теперь окупались сторицей. Не зная того, «Винни» при жизни вошёл в историю, как пример одной из наиболее удачных вербовок в истории США.

И вот теперь настала пора расплачиваться за оказанную поддержку – в мягкой, но не оставляющей выбора, форме хозяева требовали получить абсолютно все сведения об организации спасательной экспедиции к Марсу.

И «Винни» не подкачал – емуудалось почти невозможное! Экспедицию готовили ФСБ и разведка без участия Роскосмоса в каком бы то ни было виде, но «Винни» недаром занимал свой пост – сильнейший аналитик, имевший связи на всех уровнях, сумел, как ему казалось, разгадать замысел спецслужб России!

Проанализировав информацию по заказам на предприятиях авиакосмической промышленности, слухи и сплетни, распространяемые в среде обслуживающего персонала космодромов и прочие косвенные данные, лучший агент ЦРУ подготовил и передал сообщение хозяевам уже спустя неделю после старта «Силача».

Глава 10Долгая дорога в дюнах

Дорога до посадочного модуля отняла у Майка и Джона все силы. Энергии немощных солнечных батарей марсохода едва хватало на перевозку громоздкой регенерационной установки, дававшей им воздух и воду, но идти приходилось на своих двоих. Особенно тяжко было в первые дни, когда ослабшие, несмотря на тренировки, от долгой невесомости мышцы отказывались подчиняться.

За день, в громоздком и тяжёлом скафандре получалось с грехом пополам преодолеть километров двадцать-тридцать. Особую неприятность представляли огромные валуны и встречающиеся по временам глубокие трещины в коре планеты, непроходимые для марсохода.

Однажды они с Джоном потратили два дня на то, чтобы обойти трещину шириной всего в полтора метра, но тянувшуюся на 15 километров налево и неизвестно, сколько направо, где она расширялась. В другой раз астронавты попали на плато полное небольших валунов, размером от бейсбольного мяча до стиральной машины. Камни были разбросаны не слишком плотно, и не представляли никакого препятствия для пешехода, но марсоход пройти тут не мог, а бросать его было никак нельзя, несмотря на то, что по прямой им оставалось пройти до цели всего 30 километров.

Выматывало нервы и постоянное ощущение наблюдения, которое назойливо преследовало их на всём пути. Теоретически астронавты понимали, что со спутников отследить их перемещения не составляло труда, но это было нечто совсем иное: на третий день Майку показалось, что он заметил в разреженном воздухе птицу, которая, однако, скрылась из глаз быстрее, чем он успел её разглядеть. С тех пор он ещё трижды видел «птицу», а когда поделился с Джоном опасениями по поводу галлюцинаций, то оказалось, что Джон видел то же самое, но, опасаясь за свой рассудок, молчал. Действовало на нервы и молчание Хьюстона: там словно бы забыли об астронавтах, но и самим выходить на связь было нельзя – скудная энергия солнечных батарей марсохода без остатка уходила на работу регенерационной установки и передвижение аппарата.

На шестнадцатые сутки совершенно измученные тяжелейшей дорогой астронавты подходили к посадочному модулю «Конкерора». До долгожданной цели оставалось три километра, Майк давно забыл о предупреждениях Ивана, и оба астронавта, оставив марсоход, устремились к видневшейся вдали башне модуля.

Внезапно в шлемофонах раздался шорох вхождения в связь и знакомый голос произнёс: «Не торопитесь господа. Предлагаю укрыться за валуном справа и понаблюдать за обстановкой. От вас не убудет, а лично мне ваши шкуры крайне важны. Зачем расскажу потом».

– Кто это был, Майк? Это же не мог быть Хьюстон! Даже теоретически! Время прохождения сигнала слишком велико – даже если они отслеживают наши перемещения со спутника, то с Земли просто невозможно вот ТАК поговорить с нами. Мы успеем тысячу раз проникнуть в модуль и выйти обратно, пока сигнал дойдёт до Земли, а ответ обратно!

– Это русские, Джон. Конкретно – Иван Белов. Он уже выходил со мной на связь, когда мы только приземлились, но тогда я решил, что это сообщение со спутника. Теперь не знаю, что и думать. В любом случае нам ничего не стоит выполнить просьбу нашего коллеги. Я знаю Ивана много лет, и он не стал бы дурачить нас просто так. Если он здесь, то убить нас у него было множество возможностей, так что остаётся принять за факт, что он на нашей стороне.

– Ну чёрт с тобой, Майк! Не знал бы тебя столько лет – решил бы, что ты продался русским! В любом случае – пять минут ничего не меняют.

Через пару минут из-за очередного валуна, размером с небольшой дом, показался вездеход, раз в 10 превосходивший размерами лёгкую тележку американского марсохода. Что особо поразило Джона – отсутствие дающих энергию солнечных батарей, которых для такой махины понадобилось бы целое поле.

Входной люк гостеприимно распахнулся, и скоро Майк с Джоном с удовольствием снимали осточертевшие скафандры, под дружелюбно – насмешливым взглядом загорелого до черноты здоровяка в вязаном спортивном костюме с эмблемами ВКС России. Устроившись в удобных креслах вездехода и с наслаждением вдыхая чистый воздух, соответствующий земному эталону, вместо опостылевшего чистого кислорода, американцы слушали историю Белова.

После событий на орбите, Белов получил от командования чёткие инструкции по спасению жизни американцев и их эвакуации с планеты. Это он посылал беспилотник следить за походом Джона и Майка, попутно извинившись за невозможность перехватить их раньше – слишком велика была вероятность обнаружения вездехода и удара по нему, что неизбежно означало гибель всех троих.