Выжить только с тобой

Мы вышли, должно быть, раньше чем следовало, и твари, которые застряли в этом мире, еще не впали в свою короткую дневную фиесту, мы же спешим, нам некогда, вот и сидим теперь тут.

– Ева, а как бы ты поступила в этом случае? Допустим, Вика сделала фото и насладилась пейзажем развалин водонапорной башни. Вот ты лично куда бы потом отправилась?

– Домой, конечно! – не моргнув глазом ответила она.

– Вот и я о том же… Искать ее нужно дома, по адресу. Если девочке повезло целой до него проскочить.

– Так мы совсем недалеко!

Небольшими перебежками, прикрывая друг друга, мы вошли в город, километра на два.

– Улица Березовая, – прочитал я, – Мир Улыбки. Магазин бытовой химии.

Дверь в магазин была немного приоткрыта, я вскинул автомат и осторожно шагнул в сумрак этого загадочного для всех мужиков помещения. Кивнул Еве, что бы она не спешила, а осталась снаружи, пока я его не проверю на логово зверя.

– Ну почему? – за спиной раздался шорох, – я тоже хочу…

– Тогда тележку возьми, – прорычал я, – и на кассе очередь займи.

– Да, да, сейчас…

Ева не договорила, а стукнула меня кулаком в плечо.

– Дурак ты, Макс!

– Для тебя дядя Макс…

– Тоже мне, дядя нашелся…

Сначала я решил проверить магазин и лишь потом подняться на второй этаж к потеряшке. Не люблю сюрпризов. Зверь может затаиться где угодно. Кричать и привлекать к себе внимание тоже равносильно самоубийству.

Аккуратно, стараясь не шуметь, я шел вдоль стеллажей, предусмотрительно сняв с предохранителя свой автомат. Эта липучка тоже не отставала от меня, достала свой ТТ, держа входную дверь на прицеле, и тихо кралась на цыпочках за моей спиной.

Торговый зал был пуст, лишь стеллажи были перевернуты, рассыпав свой товар, по плиточному полу. Осторожно перешагиваю через упаковку салфеток. Стараюсь не шуметь. В самом дальнем углу магазина краем глаза замечаю черный открытый дверной проем. Лампа на подвесном потолке предательски заискрила. И так освещение ни к черту, а тут еще она погасла.

Железная дверь в подсобное помещение была грубо сорвана со стальных петель и лежала опрокинутая в стороне. Я оглянулся на Еву, прилаживая палец к губам. Ева кивнула, показав мне, что все поняла, и перевела свое оружие на портал, переместившись немного левее, чтобы при стрельбе случайно не зацепить меня.

Шагнул немного ближе к металлической двери, присаживаюсь рядом, стараюсь в сумерках ее рассмотреть, не сводя АКМ с этой пугающей темной дыры.

Следы огромных когтей местами прорвали толстый лист металла. Приложил ладонь, сравнивая ее с размером этого чудовищного шрама. Раз в шесть больше, это точно не банда диких котов, которые заняли огромный участок Павловского парка, выкурив оттуда и диких белок, и псов. Из-за этого собаки сбились в большую стаю и хозяйничали на ЖД вокзале, поделив так между собой центральную территорию города.

Коты были в городе самым опасным противником. Это обезумевшее семейство кошачьих насчитывало тысячу особей, и нападали они по принципу карусели, кружа над добычей, словно они древние сарматы, отрывая от нее маленькими кусочками. И в тот же миг могли броситься в разные стороны по окрику своего вожака, матерого рыжего котофея. Так что я старался держаться как можно дальше от парка и обходил центральную часть города стороной.

Отбиться от этих пушистых свирепых хищников не было никаких возможностей, слишком многочисленная семья, в отличие от той же стаи диких псов. Те держались меньшими группировками, чем коты, десятка по три-четыре, но тоже грозная сила, если ты один и случайно, не подозревая об опасности, забрел в их охотничьи угодья.

За такой одной пестрой стаей я наблюдал всю весну, в районе Вира. И что удивительно, многие из псов были с ошейниками, а это означало, что они попали таким же путем, что и мы с Евой, через аномалию, потерявшись или убежав от своих хозяев. Но был у стаи и молодой выводок , который весело прыгал и кувыркался, греясь под весенними теплыми лучами солнышка.

А если рассуждать логически, то коль скоро через аномалию можно было попасть сюда и застрять в этом (недо-мире), значит должен где-то быть и переход в мой родной мир. Так сказать, дорога домой. Право, я надежду на это чудо и не терял никогда.

Единственное, что не вписывалась в эту картину, так это то, что любое животное, которое прошло сквозь загадочный портал в этот мир, становилось безумным, словно теряло последние капли животного разума при телепортации. После чего оно напрочь теряло свой инстинкт самосохранения, и выживания, превращаясь в ночного бесстрашного охотника, и эти охотники сбивались в огромные стаи. А вот молодой выводок, родившийся уже тут вел себя, на мой взгляд, довольно адекватно. По крайне мере, такой безумной агрессии у них я не заметил.

И если раньше ваша домашняя любимица кошка (Машка) сразу же бросилась бы бежать от любого рядом пробегающего пса сломя голову, прячась где-нибудь в кронах зеленых деревьев, то попав случайно в этот дикий мир, она становилась опасным бойцом, и сойдет с твоего пути только в одном случае – если ее убьет более серьезный хищник, чем она сама.

Тут действует только один закон, закон силы и ловкости, только ты и только сейчас. Всем нужно было только одно, а это был обычно для них чужак. Вкусный, мягкий, и еще немного теплый.

Потому мне пришлось покинуть родной город и найти более безопасное для себя место. Обосновался я недалеко возле ж/д станции, в километрах пяти, в трехэтажном доме. Район был мало застроен, вокруг одна пустошь, и все хорошо просматривалось и простреливалось. Минимум дремучих зданий, где любой зверь мог устроить на тебя засаду или свою лежку. Так что в город я выбирался только по острой нужде, ну вот как, например, сегодня.

Всего лишь в метре от руки, я разглядел очень большую кучу, кто-то сильно постарался тут и, судя по ее размеру, не маленький. Куча уже была немного подвялена, я бы сказал, что дня два назад неизвестное нам животное тут покакало.

Мы с Евой переглянулись, и так все было без слов ясно и понятно: совсем недавно тут побывал очень большой и лютый зверь, сорвав могучей лапой стальную дверь подсобки.

– Может он так в туалет хотел?.. – прошептала Ева.

– Ну, да, – киваю головой в сторону большой горки, – видно не добежал…

Тихо подымаюсь, не спуская своего оружия с проема. Главное не шуметь. И только я об этом подумал, как за моей спиной раздался резкий хлопок раздавленной мыльницы. В пустом помещении это было равносильно выстрелу ружья. В груди сердце испугано сжалось.

– Твою ж мать…

В проеме тяжело вздохнули, зверь зарычал, стал на дыбы, и мохнатое огромное тело, рыча, вывалилось из проема прямо на меня.

Хлопок, хлопок, еще хлопок раздались у меня над головой. Ева стреляла по черному огромному хищнику. Зверь взвыл еще громче и, шагнув в мою сторону, обдал меня своим дыханием. Я нажал на курок своего АК. Автоматная очередь вошла полностью зверю в грудную клетку всего лишь в одном метре от моего лица, забрызгав его теплой кровью. Зверь из последних сил обхватил меня за плечи и стал заваливаться, подминая под свою лохматую тушу. Только и успело промелькнуть в голове «медведь!».

Темно, нечего не видно. Дышать тяжело. Из разорванных ран зверя кровь теплым ручейком стекает мне на лицо. «Наверное, еще и блохастый!» – промелькнула мысль.

– Макс! – глухо послышалось сквозь толстую шкуру.

– Макс! Ты живой? – Ева старалась сдвинуть здоровую тушу зверя.

– М-м-м… – только и могу промычать, чтобы не нахлебаться медвежьей крови.

– Я сейчас! Я мигом! Я быстренько!

– Ты когда-нибудь, меня в могилу сведешь… – старательно отплёвываясь от звериной шерсти, шепчу Еве, протягиваю ей свою руку.

Что такое не везет и как с этим бороться! Внимательно смотрю в глаза Еве. Очень внимательно…

– Вот скажи мне, Ева!.. Тебе уже двадцать пять лет! Твой отец – уважаемый человек, депутат городской думы. Мама в третьем колене интеллигентный педагог института. А ты в кого такая?.. Чудовище! —

Ева насупилась, раздувая щеки.

– Все говорят, я в дедушку… – она опустила голову, не выдержав моего едкого взгляда, утерев рукавом нос.

– Он у меня фронтовик… Три войны прошел без единой царапины. Гражданскую…, Финскую…, и Отечественную…, – Ева зашаркала носком кроссовка по плиточному полу, – ветеран…

– Ева, там, где ты…, то жди беды! – отчитывал я внучку этого незнакомого мне фронтовика.

– Он на войне в разведке служил… – Она всхлипнула.

Вижу, старается на жалость давить.

– Ну, тогда все понятно…, – понимающе киваю головой, – откуда у тебя уши растут.

– И вот что теперь делать? Как быть?

Помимо того, что отгрызли брючину по самое колено, я еще был весь залит с ног до головы медвежьей кровью. Литров пять, не меньше, из грудины зверя вытекло прямо на меня. Бушлат промок до самого термобелья! А мои волосы? О боже! Липкие, скоро высохнут, уже дыбом стоят. Лицо все чумазое, в крови перепачкано, уже кожу тянет. Я потрогал свои брови. Да мне же теперь и баня с первого раза не поможет! И всего лишь за три часа пребывания с Евой! Ева тактично отвернулась от меня, старалась не засмеяться.

– И надолго ты заглянула в гости к старому больному отшельнику? – пытаюсь разлепить ссохшиеся веки.

– Пока Вику не найдем… – плечи этого недоразумения судорожно подрагивали.

– Пока Вику не найдем… – я передразнил Еву гунявым голосом.

Ева, видимо, уже не могла ничего говорить, а просто стояла и вздрагивала от внутреннего смеха.

– Дай воды хоть лицо обмыть!

– На… – не поворачиваясь, она протянула мне армейскую фляжку.

– Ты просто ненормальная!..

Неожиданно за спиной по плиточному полу слышу цокот звериных когтей. Наотмашь вскидываю АК и выпускаю остаток своего магазина в темноту. Гильзы звонко рассыпаются на полу. В ушах звон. Быстро вставляю полный магазин, перезаряжаю, пытаюсь уловить хоть какое-то движение. Тишина… Что-то рядом возюкается, а что, не пойму! Ева тоже на приделе. Присмотрелся.

– Твою ж дивизию…

Возле убитой медведицы рядом испугано сидел маленький медвежонок и смотрел на меня с Евой. Мне еще этого не хватало! Как то день сразу не задался…

– Ева… Даже не думай!

Медвежонок словно мысли мои читал и во весь свой звериный голосок жалобно заревел, дергая свою погибшую мать за огромное ухо.

– Макс, что мы наделали! Мы его маму убили… – Ева как-то даже, смотрю, растерялась.

– Если бы мы его маму не убили, то она бы убила нас… Причем быстро и без особой жалости!

А у самого кошки на душе скребут. Ведь могло бы обойтись и без убийства. Медведица видно с медвежонком в зимнюю спячку собралась, берлогу себе нашла. А тут мы…

– Макс, давай мы его заберем.

– Ева, это зверь!

– Ну, Макс, он ведь без нее погибнет!

– Ева, это не хомяк, это медведь…

– Мы его Васькой назовем!

– Ева… Какой на хер Васька! Это не кот… Это монстр!

– Это ты монстр! А он теперь Васька.

– Ева, он спать зимой должен.

– Вот и будет в твоей берлоге спать. А я вас буду навещать. Правда, мой маленький… Мама тебе будет сгущенку из Питера таскать. Самую лучшую… А злому дяде Максу дулю с маком. Я его в сумке понесу!

– Он уже килограммов пятнадцать весит.

– Значит, дядя Макс понесет!

Это называется без меня меня, женили… Медвежонок подбежал к сумасшедшей, стал на задние лапы и жалобно протянул Еве передние, дотрагиваясь до ее колен.

Вот скажите мне, что зверь дурак! Все чует своим нутром. Все понимает. Да и Ева частично права. Все мы иногда монстры. Сначала убьем зверя, а потом начинаем искать для себя оправдания. Так сказать, проявляем сострадание к окружающим, пряча за этим свою звериную маску и волчий оскал. Я не сентиментальный, вовсе нет, я просто знаю, что такое борьба за свое существование. Тут как на войне. Или ты, или тебя… По крайне мере, все честно.

Подымались по подъезду тихо, чтобы не шуметь. Ева уже успела угостить медвежонка сладким батончиком, и теперь блохастый путался у нее под ногами, не отходя от Евы ни на шаг.

– Это тут… – Ева указала стволом ТТ на закрытую дверь.

С наружной стороны двери я рассмотрел на поверхности многочисленные царапины. Это безумные хозяева города, видно, старались ее вскрыть. Ева потихоньку постучала в дверь, чтобы сильно не шуметь и не привлекать к себе ненужного внимания котов.

– Вика ты здесь?

За дверью была полная тишина. Ева постучала немного посильнее.

– Вика, открой… Не бойся… мы за тобой.

За ржавой дверью зашевелились и стали отодвигать что-то тяжелое. Потом дверь немного приоткрылась и в узкую щель испугано выглянуло заплаканное и опухшее лицо подростка.

– Вика мы за тобой… – Ева улыбнулась, чтобы ребенка еще больше не напугать. Дверь приоткрылась шире, и мы шагнули в квартиру.

Перед нами растерянно стояла Вика, в разодранном платье, с поцарапанным лицом и руками, которой, будем считать, просто приснился страшный сон… И этот кошмар для нее скоро закончится…

В берлоге тихо играла композиция Ride Of The Valkyries. Первый белый снежок сыпал с серого неба. С Васькой мы уже сделали утренний обход, пометив по углам свою территорию, и готовили себе на обед наваристую, из двух банок говяжьей тушенки перловую кашу. Медвежонок ложиться в зимнюю спячку вовсе и не собирался, а бегал за мною как хвостик и все время клянчил сгущенное молоко.

– … слипнется скоро…

Васька недовольно рыкнул и полез на свое любимое место, то есть на мой топчан.

– А нет, брат! Блохастых в гости не приглашали. Беги вон в свой угол. Да и вообще. Судя как ты мне сыкнул вприсядку на коврик, закрались у меня смутные сомнения, что ты, друг, вовсе и не товарищ мне. А подруга…

В дверь громко стукнули. Я вздрогнул.

– Макс! Ты дома?

– День какой сегодня спокойный… Не находишь?… – я повернулся и потрепал медвежонка.

В дверь ударили с новой силой.

– Макс, я знаю ты дома! Вас по свежим следам видно! Представляешь? Парень сел в метро на станции Технологический институт и пропал! Прямо в вагоне, в самый час пик! Он так в Купчино на работу ехал. Костик в торговом центре на Балканах продавцом работал. По внутренним видео-камерам при таком скоплении народа между Звездной и Купчино только помехи были зафиксированы! И никто больше не видел, куда Костик делся. Но мы-то с тобой знаем, где его искать? Нам нужно срочно на Балканы!