Иммунитет Вселенной (Путь Знахаря)

– А что, ли в тех мирах, куда мы собираемся лететь, ни вы, ни я так и не сможем понять, почему именно там с вашими подсылами стали происходить разные неприятности? Что вы тогда станете делать?

– Скорее всего, из этих мест мы наши исследовательские станции уберем. А вообще, это сложный вопрос, – задумчиво ответил Александр. – Об этом мы с тобой еще обязательно поговорим. И не раз. А сейчас мы уже прибыли. Приземляемся.

Разворот, снижение – и вот флайер медленно влетает в створ, открывшийся прямо посреди казавшейся монолитной скалы. Краткое торможение, парение над поверхностью и остановка рядом с гораздо большей по размерам машиной, тоже явно предназначенной для полетов.

Едва Дмитрий вылез из «летака», как в открытой двери большого летучего корабля появился человек и призывно махнул рукой, приглашая на борт. И не успел Дмитрий опомниться, как оказался уже внутри шаттла с ГИМП – корабля «Пересвет».

Взойдя на его борт сразу следом за Дмитрием, Трофимов поймал себя на мысли, что каждый раз при виде этого аппарата он любуется его видом и функциональностью. Современные шаттлы имели форму дискоидов с короткими боковыми крыльями двойной стреловидности, интегрированными с фюзеляжем и образующими по нижним обводам общую несущую поверхность, отвечающую требованиям продольной балансировки на гиперзвуковых скоростях и теплозащиты при прохождении теплового барьера. Кроме того, подобная компоновочная схема типа "низкоплан" давала возможность максимально использовать экранный эффект. Движение осуществлялось за счет двух и более тяговых высокоэкономичных двухконтурных вихревых двигатель – генераторов. А существующая система управления течением в пограничном слое на кормовой поверхности обеспечивала снижение аэродинамического сопротивления корпуса.

Забравшись в просторный пассажирский отсек «моськи» (сленговое название МОСА – «многоцелевой орбитально – спускаемый аппарат»), Трофимов помог Дмитрию улечься в ложемент и устроился рядом.

– Все пассажиры на борту? – раздался вопрос пилота.

– Да. С Богом, – ответил Трофимов.

Послышался звук запускаемых вихревых генераторов. «Моська», включив режим «невидимка», вылетел из ангара и по крутой траектории рванул в небо. Дмитрий с момента старта не сказал ни слова и сидел без движения, наблюдая сквозь ставшие прозрачными стены за стремительно темнеющим небом и появлением непривычно крупных и ярких звезд. И тем, как одновременно с этим росло и приобретало непривычный вид дневное светило. А его родная планета, удаляясь, постепенно превращалась в разноцветный шар. Правый край которого светился, а левый уходил в тень.

Трофимов тем временем наблюдал за появившейся на фоне угольно – черной бездны впереди и чуть снизу маленькой светящейся точкой. Это был «Пересвет». Расстояние между кораблями с каждой секундой сокращалось. Александр отстегнулся от своего ложемента и прошел в пилотажную рубку. Управлял «моськой» средних лет крепыш, судя по голографической татуировке на его руке, служивший ранее в Космической службе Управления чрезвычайных ситуаций. Попросив разрешения, Трофимов забрался в свободный ложемент и обратился к сидевшему на месте лид – пилота парню, одетому, согласно регламенту биологической защиты, в скафандр:

– Слушай, дай сближение провести. Так давно настоящую космическую машину не пилотировал, что аж руки чешутся!

– А ты хоть раз это делал? – спросил пилот.

– Обижаешь. Я по первой специальности пилот внутренних космических сообщений. Закончил пилотажный факультет Звездного университета с отличием и имею налет 3120 часов на трассах кЮпитеру, Сатурну и Нептуну.

– «Каботажник», значит, – произнес пилот несколько уничижительное у «дальнобойщиков» прозвище пилотов ближнего космоса.

– Ага, – не прореагировав на «подколку», продолжил Александр. – На последнем курсе подал заявление в отборочную комиссию КЭДРа. Год после выпуска стажировался как раз на «моськах» на ГИМПе «Торнадо», потом второй этап отбора, спецкурсы – и я стал прогрессором. А здесь моя уже третья миссия.

– Ладно, раз так. Если предстыковочные манвры правильно сделаешь, дам «порулить» на траектории выхода на ближнюю орбиту. Ну а саму посадку, сам знаешь, возьмет на себя автоматика.

– Договорились.

Трофимов включил антенны для сопровождения объекта стыковки и задал режим параллельного сближения. Хотя энергетически это было менее выгодно, но технически реализовалось проще, чем сближение по свободной траектории. При сближении до 100 километров произошел "захват" – бортовые комплексы причаливания "увидели" друг друга и между ними создался замкнутый автономный контур управления.

– Контакт совершен, – послышался в кабине чужой голос. – Включите систему ориентации и управления движением при стыковке.

– Вас понял, – ответил Александр. – Приступаю.

Выполняя процедуры тестирования систем причальной навигации, он подумал, как там себя чувствует Дмитрий и, включив внутреннюю связь, произнес на родном языке гостя:

– Как себя чувствуешь, лекарь? Взгляни вниз – мы сейчас будем сближаться с кораблем, на котором полетим к другим мирам.

Тем временем тестирование причальных систем закончилось, и бортовой комплекс включил систему управления автоматическим сближением и стыковкой «Орион – 3». Уже на подходе к раскрытому створу посадочного ангара бортовая система запустила интегратор линейных ускорений и выполнила заход на посадочную платформу и причаливание. После чего Александр, поблагодарив пилота, выбрался из ложемента и пошел обратно в пассажирский отсек.

Вернувшись, Трофимов достал из шкафа два легких скафандра, в один из которых забрался сам, а во второй помог облачиться Дмитрию. Заплечный мешок знахаря он убрал в герметичный контейнер. В переднем шлюзе их уже ждал пилот, и они втроем вышли в ангар. Там их встречал знакомый Трофимову по одной из его предыдущих миссий темнолицый седоватый мужчина лет сорока – начальник прикрепленного к «Пересвету» отряда физической защиты Антон Федорович Павлов.

– Ну что, с прибытием, – сказал тот по системе связи между скафандрами. И, бросив быстрый взгляд на Дмитрия, спросил. – А это, как я понимаю, и есть тот иномирянин, о котором ты руководству все уши прожужжал?

– Да. И поскольку он не привык к скафандру, то давайте – ка быстрее пройдем в карантинный блок. Кстати, у него в ящике мешок с разными местными лекарствами, так что их тоже надо будет протестировать на аллергены и вирусы. А вообще – то он один стоит всего нашего диагностического комплекса.

– Ну – ну. Пожуем – увидим.

– Увидите, увидите.

Из шлюза все прямо как были, в скафандрах, прошли в специальную капсулу внутренней транспортной системы ГИМПа, которая домчала их до медицинского отсека. Здесь Трофимова и Дмитрия поместили в специальный изолированный диагностический модуль. Сняв скафандр, Александр помог разоблачиться Дмитрию и предупредил:

– Сейчас ты можешь почувствовать, как нас будут, как бы это объяснить, ну, в общем, изучать. Чтобы понять, нет ли в нас чего вредного, способного передаться всем другим на корабле и вызвать болезни, от которых нет защиты. Да, поэтому твои сборы лекарственные тоже надо проверить – а то вдруг они тоже содержат что – то, что для жителей твоего мира полезно, а для жителей моего вредно.

– Хорошо. Я понимаю. Берите. Но я уверен, что ничего вредного для вас там нет. Я же тебя лечил и поэтому позаботился, чтобы там были сборы растений и камней, только полезные для таких же, как ты.

– Да я верю, верю. Но порядок такой.

– Хорошо. Кстати, я чувствую, что на нас словно смотрят, причем так, что смотрят внутрь. Мне это не нравится. Сначала я должен понять, что это ничем мне не повредит. Прости, но я закрываюсь.

Спустя несколько секунд в комнате раздался транслируемый по внутренней связи голос:

– Здравствуйте. Говорит главный врач корабля Ованесян. Мы не можем «просветить» нашего гостя. Еще пять секунд назад мы видели его внутренности, а сейчас он словно в карбид – нейтритовую оболочку оделся – темное пятно на всех сканерах. Это нечто – скажи мне кто, что такое может быть, я бы не поверил! Саша, попросите его открыться, а то я вас обоих выпустить не смогу. Сами понимаете.

Александр повернулся к невозмутимо севшему прямо на пол лекарю:

– Дмитрий, сними, пожалуйста, свою защиту. Мы не хотим причинить тебе никакого вреда. Просто нас сейчас изучают наши лекари. Ну, как если бы ты смотрел, болен ли кто – то пришедший в твою деревню и не может ли он заразить членов твоей общины. Вот и наши лекари так смотрят.

– Ладно. Я уже успел разобраться, что эти просвечивающие насквозь лучи и еще какие – то вступившие в контакт с моими тонкими оболочками потоки не нанесут моему телу существенного вреда. Но ваши методы грубее тех, которыми пользуюсь я. Они более жесткие, что ли. Мои тоньше и незаметнее. Надо будет разобраться, как так получилось. В моем мире не умеют летать к другим звездам, а вот проверять, есть ли в теле скрытые болезни, получается, мы можем даже лучше вас.

Спустя полчаса, когда все необходимые карантинные процедуры были выполнены, Трофимов и Дмитрий переоделись в комбинезоны экспедиционного персонала и получили возможность покинуть бокс. А на выходе из медотсека их снова ждал Павлов. Он жестом пригласил их в стоящую рядом кабину капсулы внутренней транспортной системы, и передал Дмитрию усик минирации, попросив его надеть дужку устройства на ухо. Когда тот это проделал, Павлов произнес на русском:

– Вы понимаете, что я сейчас сказал?

Дмитрий, ничего не ответив, посмотрел на Павлова, потом снял устройство с уха и, пристально рассмотрев его, надел обратно. После чего произнес на своем языке:

– Чудно, такая маленькая штучка, а внутри очень сложно устроенная – я мало что понял. И совсем не понял, как она ухитряется толмачить с вашего языка на мой.

Павлов, бросив быстрый взгляд на Александра, который лишь ухмыльнулся, ответил знахарю:

– Ничего, вы еще освоите языки, на которых говорим мы. А мы выучим ваш. Но пока придется некоторое время общаться так. А сейчас разрешите представиться – Павлов Антон Федорович, начальник отряда физической защиты экспедиции.

Трофимов понимал, что участие в экспедиции Дмитрия было согласовано совсем недавно и поэтому ее высшие чины не освоили еще язык, на котором говорил Дмитрий, хотя в лингвоархиве экспедиции он наверняка был, как и образцы всех языков всех тех планет, которые предстояло посетить. Но ничего – с помощью современных обучающих систем любой язык, семантика и лексическая база которого были известны, усваивался максимум за неделю.

Новый полет по транспортным шахтам ГИМПа и капсула остановилась напротив дверей, у которых застыли двое подчиненных Антона Федоровича в походном комплекте снаряжения. «Серьезные у них порядки. Похоже, по «желтому» уровню тревожного режима», – подумал про себя Трофимов, шагая в открывшийся за скользнувшей в стену плитой двери, короткий коридор. В другом его конце у такой же двери, стояла еще пара караульных, только уже из сотрудников службы внутренней безопасности корабельной команды.

Это означало, что идут они в центр ситуационного планирования. Потому что так охраняли только два помещения корабля – ЦСП и рубку управления. Но в рубке им делать было нечего.

В большом зале ЦСП из мебели был лишь один овальной формы стол со стоящими вокруг него креслами. Но Трофимов знал, что обстановка в большинстве помещений корабля, трансформировалась в самом широком диапазоне в зависимости от команд находящихся в нем людей (голосовых или мысленных). Там гостей и вошедшего вместе с ними Павлова ждали трое. Одного из них Александр знал лично: начальника экспедиции Валентина Григорьевича Гарчева. Второго, Трофимов не раз видел на разного рода совещаниях и в аналитических материалах. «Да. Серьезно готовили эту экспедицию, раз в нее отправили таких монстров, как один из самых выдающихся на Земле ксенопсихологов и специалистов по альтернативным логикам, профессор Носов», – подумал Александр. Третьей была женщина, которую прогрессор видел в первый раз.

Носов с любопытством посмотрел на Дмитрия и протянул ему руку.

– Будем знакомы – Носов Владимир Григорьевич. Руководитель исследовательской программы экспедиции.

Известный ученый был плотным коренастым мужчиной, вызывающим ощущение некоторой тяжеловесности. Он казался случайно попавшим в эту компанию, но все сотрудники КЭДРа знали, что Носов не только прекрасный специалист и теоретик, но умный стратег и блестящий коммуникатор, лично участвовавший в установлении четырех труднейших контактов с инопланетными расами разного уровня развития. Перехватив взгляд Трофимова, профессор с улыбкой добавил, показав рукой на девушку:

– Позвольте представить единственную среди нас даму. Екатерина Егорова. Медик, биолог и одна из сильнейших на Земле психоэнергетиков. Лучший специалист по инопланетным заболеваниям из Межпланетного Красного креста. Она возглавила входящую в состав экспедиции группу из спецотдела FIB КЭДРа.

«Только ли в таком качестве? – подумал про себя Александр. – Или начальство решило на всякий случай подстраховаться и на всякий случай прикрепить к Дмитрию, так сказать, своего мага. Ладно, разберемся по ходу дела».

Екатерина была красивой девушкой славянского типа – с пышными, но коротко подстриженными волосами, с большими синими глазами, пухлыми губами и ямочками на щеках. Но столкнувшись с ней взглядом, Трофимов мгновенно ощутил, как с его мозга за мгновение считали всю имеющуюся на поверхности сознания информацию. Мгновенно сработал рефлекс, выстроив ментальный барьер – тренировке методам психоэнергетической защиты в школе прогрессоров уделяли много внимания.

На Дмитрия же, казалось, попытка «забраться в мысли» не произвела никакого впечатления. Либо девушка не смогла нащупать частоты его мозговой активности и спектр биоэнергетики, либо он сумел эффективно защититься и решил не подавать вида.

Завершив этот свой мгновенный эксперимент, молодая женщина протянула руку сначала Александру, а потом Дмитрию. Немного дольше задержав ее в руке знахаря.

– Егорова Катерина. Надеюсь, нам будет приятно работать вместе, – сказала она.

– Еще бы, – протянул Трофимов и посмотрел ей в глаза еще раз.

В свои двадцать девять лет он еще не женился. Подруги у него были, но женщины, которая смогла бы его покорить, не находилось. Но он мечтал, что когда – нибудь еще встретит ту самую – единственную и неповторимую.

После знакомства Гарчев на правах хозяина предложил всем сесть и вызвал по линии доставки два кувшина ягодного морса и легкие закуски. Когда все наполнили свои бокалы и дмитрий осторожно попробовал миндальное печенье, то первым не утерпел Павлов. И начал разговор сразу с делового вопроса:

– Александр писал, что вы, Дмитрий, не только лекарь, но и мастер боевых искусств. Не откажете поработать с моими архаровцами? Было бы очень интересно познакомиться с вашей техникой ведения боя.

– Ну, ты как всегда – тебе бы только всех «на вшивость» проверить, – сказал предложивший им сесть стройный жилистый мужчина, в котором Дмитрий сразу почувствовал человека, обладающего внутренней способностью повелевать. После чего, обращаясь уже к Дмитрию, представился:

– Гарчев Валентин Григорьевич. Командир этого корабля и начальник размещенной на нем специальной экспедиции. Особым членом которой с этого момента являетесь и вы, Дмитрий. Извините за то, что транслятор, может быть, не совсем верно переводит Ваше имя.

Знахарь пожал ему руку и чуть заметно улыбнулся. Присутствующие рассматривали его с тяжело скрываемым интересом и, естественно, он это чувствовал.

Но и для него все вокруг казалось фантастическим и необъяснимым, Дмитрию приходилось с трудом сдерживать возгласы, глядя на непонятные ему предметы, которые казались весьма и весьма необычными.

– Я устал, – сказал Дмитрий, – мне нужно время, чтобы приладиться к новым условиям.

Все с пониманием кивнули, и командир корабля предложил поводить лекаря в отведенную ему каюту.

Вместе с Гарчевым они вышли из охраняемого зала ЦСП и встали на идущую сбоку коридора движущуюся дорожку. С которой сошли метров через двести и, свернув в боковое ответвление коридора, прошли мимо ряда впрессованных в металл дверей во второй отсек, где размещались каюты специалистов.

– Вот здесь, – показал Гарчев в дальний правый угол, когда они зашли в каюту, – вы можете заказать еду. Посмотрите, пожалуйста, как это делать.

Дмитрий приблизился к зеркальной стойке, рядом с которой находился небольшой столик. Новизна впечатлений уже начинала тяготить даже его подготовленную психику.

– Видите, сейчас горит зеленая лампочка, – Гарчев ткнул пальцем в светящийся зеленым выступ на стене. – Это значит, что еда из сегодняшнего меню может быть доставлена спустя всего пять минут. Нужно лишь нажать на этот выступ – и через это время все заказанное появится вот в этом месте. Если же горит лампочка красного цвета, то придется подождать. Все понятно?

Дмитрий кивнул.

– Ну, тогда пробуйте.

Лекарь осторожно подошел к панели и нажал на кнопку. Через секунду звякнул звоночек линии доставки, открылось окошко автомата, в котором стоял поднос с тарелками и мисочками. Дмитрий с некоторой опаской взял поднос и, прежде чем начать есть, включил свои ощущения и проверил качество пищи.

– Ну что же вы, кушайте, – весело сказал Гарчев. – Да, вот еще что: если захотите заказать что – нибудь конкретное, то вам придется вот через этот усик переговорного устройства сказать, что именно вы хотите. А посмотреть, какие блюда есть в сегодняшнем меню, вы всегда можете вот здесь (с этими словами Гарчев показал на небольшое светящееся окошко рядом с тем местом, откуда Дмитрий только что взял поднос). Мы специально сделали для Вас меню на вашем родном языке. А потом, когда вы выучите наш, будет еще проще. В общем, потренируйтесь – и все получится. Ну а если захотите за едой поговорить с кем – нибудь, то милости просим в нашу кают – компанию – там и поесть можно, и с другими членами экспедиции пообщаться. Ну, осваивайтесь, а я должен вас покинуть – дела.

Выходя, он не удержался и обернулся. Дмитрий в это время с любопытством разглядывал пищевой автомат. Командир улыбнулся и тихонько закрыл за собой дверь.

Дмитрий же, попробовав уже доставленную пищу, заказал себе еще пирог с кремом, мороженное, гуляш, печенье, горячий шоколад, сок, компот и, водрузив все это на стол, начал пробовать все подряд. Насытившись, он довольно откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

Жизнь казалась прекрасной. В странном выпуклом окне на стене, которое, как он чувствовал, и окном то не было, но при этом показывало то, что было за стенами этого летающего дома, мерцали незнакомые звезды, а завтрашний день обещал множество новых открытий, сделанных эти такими внешне похожими и в то же время настолько отличными от жителей его мира людьми…

Глава 6. Среди звезд. Миры окраины – система Ультар.

На следующий день, еще только подходя к каюте Дмитрия, Трофимов услышал, как Дмитрий громко говорит кому – то:

– Пожалуйста, не надо ничего делать. Я привык наводить порядок сам. А вы только что уничтожили ценную вещь.

Нажав на клавишу вызова, Александр попросил знахаря открыть дверь и, войдя, увидел картину, при виде которой не смог удержаться от смеха. Уже одевшийся, не смотря на раннее (если судить по внутрикорабельным часам) время, Дмитрий упрашивал выехавшего из своей ниши робота – помощника не убирать в его комнате. Робот же, не обращая никакого внимания на его увещевания,, продолжал свое дело. Дмитрий был раздосадован, но, по внутренним ощущениям Трофимова, даже не попытался воздействовать на машину энергетически. Увидев Александра, лекарь, показав рукой на тихо жужжащий механизм, пожаловался:

– Это, это…, не знаю, как его и назвать… Короче, эта нежить вышла прямо из стены и начала тут все убирать. Более того, вчера я сделал сложный отвар и оставил его на столе настаиваться – так она его вылила. Жаль – хорошие травы пропали, редкие. А у меня их с собой не так уж и много. А может это что – то типа нашей нежити? Тогда я ее прогоню.

Трофимов не мог сдержать смех:

– Извини, Дмитрий, надо было тебе объяснить, что многие бытовые обязанности у нас исполняют механические слуги. И показать, как с ними обращаться. Поздно уже было, все устали – вот и вылетело из головы.

– Занятные у вас слуги – не живые, а обладают чем – то похожим на разум, – задумчиво произнес Дмитрий, следя за тем, как робот убирал под столом.

– Ну, это пока сложно объяснить, – Трофимов подбирал слова. – Эти искусственные, хм, скажем так – существа, созданы людьми и снабжены разными программами поведения в тех или иных условиях и ситуациях. Им прописано, что нужно делать – они и делают. Понимаешь?

Дмитрий, недоверчиво поглядывая на робота, кивнул.

– Вот этот механизм – робот – уборщик. Модель РУ – 34, – продолжил Трофимов. – Чуть позже я научу тебя пользоваться им и другими подобными ему помощниками.

– Все – таки меня в голове не укладывается, что это не живое существо, – Дмитрий протянул к механизму руку, чтобы его потрогать,.

Робот же решил, что ему предлагают почистить одежду и вытянул изнутри хоботок пылесборника. Дмитрий сначала резко отдернул руку, но потом любопытство взяло верх и, он вновь протянув ее вперед, с явной подозрительностью во взгляде внимательно следил как робот всасывал пыль с рукава его комбинезона.

Александр про себя буквально давился смеха.

В это время в каюту, предварительно позвонив в дверь, зашел командир корабля.

– Ну и чем это вы занимаетесь? – спросил он, глядя на улыбающегося Александра и сосредоточенное лицо Дмитрия.

– Ознакомительные мероприятия. Показываю Дмитрию возможности РУ – 34.

– Ну – ну, – Гарчев посмотрел на Александра с явным неодобрением и, обращаясь к знахарю, добавил. – Антон Федорович просил передать, что вы можете зайти к нему на тренировку. Давайте я Вас провожу и заодно немного познакомлю с кораблем.

«Конечно, командир не стал бы просто так показывать корабль сам – для этого есть младшие по званию. Видимо, что – то они с командиром группы физической защиты затеяли», – подумал Александр, но промолчал.

Дмитрий, отделавшись от робота, поправлял одежду.

– Спасибо, с удовольствием пообщаюсь с живыми людьми, – сказал он, поглядывая на робота. – А Александр с нами?

– Если у него есть свободное время и желание, то конечно, – пожал плечами Гарчев.