Эксперимент

– А где собака? она ведь бежала впереди и, насколько я понимаю, показывала мне дорогу.

– Дана сейчас ведет сюда Якова, он на подходе….А к чему эти скалы, Заур?

– В смысле? Я их не выбирал….

В интонациях Винса чувствовалась усмешка:

– Это твой мир, …Ты его рисуешь в своей голове, а я только принимаю твое вИдение.

Заур потрясенно молчал, руки и плечи нестерпимо ныли он многочисленных ушибов и порезов, но он не знал, что ответить.

Винс продолжил, опять протянув свою руку:

– Запомни эту площадку с костром, это место будет твоим маяком, а теперь давай ко мне, там намного комфортнее.

Заур ухватился за руку Винса, как за спасательный круг, а через секунду они уже были на большой каменной террасе, окруженной массивными резными колоннами, с установленными на них факелами. Отсвет пляшущего пламени отражал ошеломление на лице Заура. Он стоял, как вкопанный , и озирался, оглядывая это новое место. Кругом стояли широкие, удобные диваны, и Винс жестом пригласил его присесть. Но Заур не спешил:

– Как ты это сделал? Куда мы перенеслись?

– Это мой мир, я тут бог и царь, считай, что ты у меня в гостях.

Заур с нескрываемым интересом подошел к перилам и посмотрел вниз. Создавалось впечатление, что вся терраса парит высоко над ночным городом, широко раскинувшимся множеством огоньков далеко внизу, в горной долине, освещаемой светом трех красных лун. Заур не мог отвести глаз от этой фантастической картины. Винс подошел и встал рядом:

– Оставайся тут, я пока встречу Якова.

Яша, устроившись поудобнее в кресле кинозала, еще долго ощущал некий дискомфорт, он никак не мог сосредоточиться на своих ощущениях, и выкинуть из головы все ненужное. Винс давно умолк, Яша почувствовал, как в зале погас свет, и они погрузились в непроницаемую тьму и абсолютную тишину. Перед закрытыми глазами иногда пробегали красные и фиолетовые всполохи, но полет их быстро обрывался и гас. Он ждал следующий, старался проследить его траекторию подольше и не дать исчезнуть. Яша постарался сосредоточить на них свое внимание, думал о них как о метеорах в своем внутреннем космосе. Так прошло некоторое время, всполохи стали ярче и возникали все чаще, он заворожено следил за их непрерывной игрой, и вот, один из всполохов пробежал перед глазами ярко-сиреневой лентой, да так близко и четко, что Яков успел ухватиться за него, как за воздушного змея, усесться поудобнее на его узкой спинке, непрерывно думая об этом чуде. Как долго продолжался его полет он не знал, рядом параллельно им пролетали другие всполохи, но они вскоре гасли вдали, а тот, который Яша так удачно оседлал, все нес его куда-то в черной вышине… И вот уже впереди показались звезды, а прямо над ним три большие красные луны. И Яша, с замершим сердцем, понял, что земля далеко внизу. Вдруг, впереди, черным силуэтом на фоне звездного неба возникло какое-то строение, оно все приближалось, заслоняя собой видимый горизонт, пока Яша не начал различать взметнувшуюся вверх готическую крышу, маленькие узкие башенки по бокам, и освещенную мерцающим пламенем открытую террасу в центре. Тут его змей сделал крутой вираж, и Яша, соскользнув с его атласной спинки, мягко опустился на землю. Змей тут же растворился в воздухе, вспыхнув напоследок маленьким сиреневым салютом. Яша огляделся, все вокруг было кроваво красным. Над его головой грозно нависала громада готического замка, далеко внизу простирался большой город, сияющий ночными огнями. Он остановился в нерешительности, не зная, куда идти дальше, но приглядевшись, прямо перед собой увидел узкую прозрачную тропинку, подсвеченную будто-то изнутри красным сиянием. Дана сидела у самого края тропинки и, наклонив голову, внимательно смотрела на Яшу. Как только их взгляды встретились, она повернулась, и побежала по призрачной дорожке. Яша послушно пошел за ней. Она шли по красной тропинке, поднимаясь вдоль внешних стен замка вверх, как по лестнице. Но идти было легко, не смотря на очевидную крутизну подъема, Дана семенила впереди, Яша старался не отставать. Наконец, задрав голову, он увидел конец их пути. Это была та самая терраса, которую он заметил еще в полете. По монументальности черного силуэта на террасе, освещаемого сзади пламенем факелов, он понял, что там его встречает Винс. А через минуту они уже пожимали друг другу руки, сидя на мягких удобных диванах. Дана, с чувством выполненного долга, восседала, как всегда, на руках у Винса. Рядом примостился Заур. Они оба: Яков и Заур, были до глубины души потрясены всем тем, что произошло с ними. У обоих было такое ощущение, как будто они одновременно умерли в одном месте и возродились в другом, настолько все пережитое не укладывалось в рамки повседневной жизни. Даже впечатление от пробуждения и непродолжительного проживания на космическом корабле, блекло по сравнению с потрясением, вызванным чувством нереальности, иллюзорности происходящего сейчас с ними. Винс только посмеивался:

– Это все реально, вы сейчас находитесь на сеансе связи со мной и друг с другом. А вся эта обстановка – он сделал неопределенный жест рукой – вот это действительно иллюзия, но создаю ее я, потому, что это МОЕ МЕСТО. Вы поймете это потом, сейчас достаточно того, что вы нашли меня, и вы здесь. Считайте сегодняшний день, вторым днем вашего рождения, потому, что прежними вы не будете уже никогда. Связь, которую вы сейчас установили, останется с вами навсегда. Вы будете чувствовать друг друга везде и всюду.

– Как же мне повезло – с сарказмом подумал Заур, и вдруг осекся, осознавая, что его мысли читают и Винс и Яков.

– Да уж, я тоже не в восторге – парировал Яша.

–Так не честно - подумал Яков, глядя на Винса – ты нас читаешь, а мы тебя нет.

Его замечание позабавило Винса, он еще долго улыбался, окатывая их обоих волнами веселого настроения. Наконец они услышали:

– Не спеши так Яша, ты тоже этому научишься, это годы практики. Вы слышите только то, что я даю вам услышать. Вы сейчас гости в моем доме, но для вас открыты далеко не все двери, понимаете? Существует еще много каналов связи. Они различаются по степени интимности. Мы сейчас с вами на самом, так сказать, доступном, поверхностном канале. Работайте над собой, разрабатывайте в себе другие, более глубинные, можно сказать, зашифрованные линии связи, и тогда есть шанс укрыться от нежелательных наблюдателей.

– Есть определенная техника?– в вопросе Заура слышалась слабая надежда

И опять Винс засмеялся.

– Конечно же нет, все очень индивидуально, но основывается на вашем умении сосредоточиться. Ты и Яков пришли сюда совершенно разными путями. Не так ли, моя девочка? – обратился он к Дане, и все трое почувствовали, что она согласилась с ним. А Винс продолжил:

– У вас поистине уникальный мозг, порой нам кажется, что вы не заслуживаете такое совершенство в своей голове, тем более, что практически не пользуетесь им. Но для углеродных, вы достаточно быстро перескочили на тот энергетический уровень, благодаря которому, мы сейчас тут сидим и мило болтаем. Кстати, не обязательно при каждом сеансе связи создавать вокруг целый мир, вот как сейчас. Есть более экономные, рабочие режимы общения, когда задействованы только информативные каналы, без зрительных, вкусовых и тактильных ощущений. В первый раз хочется проверить, на что вы способны, хотя бы в зачатке, и поверьте, для вас двоих результаты отличные. А главное, что сейчас мы хоть немного дали работы вашему мозгу, учитесь, тренируйте и закрепляйте навыки. Пробуйте делать это во сне, из бессознательного переход получается проще.

Вдруг он прервался и замер с полуулыбкой на лице:

– Алиса, делает робкие попытки найти меня, и кажется, Ринат Каримович ее догоняет. Сиди пока, им еще далеко – удержал он рванувшуюся было Дану.

– А вот Мария решила воспользоваться ситуацией и немного вздремнуть.... ХорошА. Как я уже говорил, можно, конечно, и во сне попытаться, так даже гораздо легче, но она просто спит, без попыток найти меня. Ну что ж, тогда я ее сам найду.

Алиса выслушала рекомендации Винса, откинулась на спинку кресла, запрокинула голову и закрыла глаза. Долго пыталась не думать ни о чем, ей почти удалось это, но в самый последний момент из темноты на неё выплыло маленькое округлое личико Ариши, с обиженно поджатыми губками и полными слез зелеными глазищами. Тут же в горле образовался ком, она часто задышала и поняла, что сосредоточиться не сможет, пока не успокоится. Она снова собралась, постаралась не думать о дочери, но в последний момент образ ребенка опять возник перед ее внутренним взором. Так повторялось несколько раз, Алиса устала и решила больше не пытаться, в конце концов, телепатия это редчайший дар, как она полагала, и дается он далеко не каждому, она, скорее всего не в их числе. Тогда она успокоилась, расслабилась, и когда дочь снова возникла перед ней, она не пыталась прогнать образ, а наоборот, захотела поговорить с ней, успокоить, сказать, что мамочка помнит и любит ее, и любить будет всегда. Это был ее ежевечерний ритуал с первого дня пребывания на корабле. Но Ариша продолжала смотреть на нее с укоризной, ее детский подбородок чуть подрагивал от обиды, а слезы готовы были вот-вот брызнуть из глаз. Алиса мысленно протянула руки к дочери, обняла ее головку и прижала к себе, ощущая под рукой шелковистые детские локоны, ее щека тут же намокла от слез дочери, кажется, она сама тоже заплакала. А потом вдруг ощутила в своей руке детскую ладошку. Ариша взяла ее за руку и молча потянула за собой. Алиса послушно пошла за дочерью. Она смутно осознавала, что они идут по какому-то длинному серому коридору, напоминающему помещение в детском саду, куда она еще совсем недавно каждое утро водила дочь. Но этот коридор был слишком длинным, и тут явно не хватало света. Покрепче сжав ладошку ребенка, Алиса подняла голову и увидела, что свет в потолочных светильниках совсем тусклый, как бывает при низком напряжении в сети. Они продолжали идти, а коридор становился все темнее и темнее. Тогда она решила взять дочь на руки, чтобы поскорее пройти это неприветливое место. Она наклонилась и с ужасом осознала ,что дочери рядом нет. В какой момент она ее потеряла, Алиса не помнила. В отчаянии она остановилась, озираясь в обе стороны коридора уже почти в непроглядной тьме. «Арина! Арина! Где ты?»– кричала она со слезами. Где-то за стенкой вдруг заплакал ребенок. «Арина вернись!…» – рыдая, звала она. Но та бесследно исчезла. Тогда Алиса побежала обратно в ту сторону, откуда они с Аришей сюда пришли. Коридор не отпускал ее, а она все бежала и бежала уже в полной темноте, продолжая звать дочь. В один момент она споткнулась о какую-то неровность и растянулась на полу, больно ударившись бедром. Слезы душили ее, не переставая плакать, она даже не делала попыток подняться. «Как же мне хочется умереть, здесь и сейчас, сдохнуть к чертовой матери тут же, немедленно, на этом полу, в этой темноте, и не испытывать больше эту нечеловеческую боль…» – кричало ее сознание. Алиса продолжала лежать, а тихие, беззвучные слезы все лились, не переставая. Вдруг она услышала цокот маленьких коготков по полу, и через секунду влажный собачий язык уже облизывая ее заплаканное лицо. «Дана» – устало подумала она, но не пошевелилась. Дана никуда не уходила, терпеливо стояла рядом, повизгивая и перебирая когтистыми лапками. Неожиданно Алиса, почти кожей ощутила исходящую от Даны ласку, сочувствие и бесконечную преданность. Она удивленно повернулась и тут же встретила черный взгляд собачьих глаз. «Иди за Даной»– внезапно прозвучало в голове.

– Кто говорит со мной?

– Винс, иди за Даной и она приведет тебя ко мне.

Алиса поднялась с пола, каждый шаг давался с трудом, но она послушно двинулась за Даной.

– Винс, тут коридор бесконечный, мы не выберемся

– Дана тебя выведет… – терпеливо ответил Винс.

Они достаточно долго шли в темноте, Алиса почти не видела бегущую впереди Дану, но четко слышала цокот ее коготков. Внезапно коридор резко оборвался, и перед ними возникла дверь. Дана встала на задние лапки, а передними начала скрести дверь. Алиса четко уловила ее желание: открыть, нужно открыть. Она подошла поближе и толкнула дверь, дверь не поддавалась, Алиса не могла ее толкнуть не внутрь, ни наружу.

– Винс, она не открывается!

– Алиса, дверь не заперта, успокойся и открой ее....

Алиса закрыла глаза, чувствуя смертельную усталость, медленно наклонилась и уперлась лбом в холодное дверное полотно. Рядом, где-то внизу, беспокойно суетилась Дана. «Открыть, открыть» – Алиса все ловила ее сигналы. Но у нее не было сил на то, что бы даже пытаться открыть эту дверь. Внезапно, светильники на потолке вновь вспыхнули ровным белым светом. Алиса повернула голову и увидела старые, обшарпанные стены, некогда выкрашенные до половины в серую масляную краску. Кругом на полу валялись куски известки, и она продолжала с глухим звуком опадать со стен и потолков. Повернув голову еще левее, Алиса вздрогнула: в конце освещенной части коридора, почти на границе света и тени, стояла Арина. Она была небрежно одета, один носочек сполз с ее худенькой детской ножки, личико было грязным, как будто ребенка много дней не умывали, а в глазах стоял все тот же немой укор. Арина прижимала к себе большую розовую куклу в ярком голубом платьице. Эту куклу Алиса подарила дочери буквально накануне своего исчезновения, она еще помнила, сколько радости тогда вызвал у Арины этот подарок. С тихим стоном, сжав зубы до скрежета, Алиса автоматически развернулась, и пошла было в сторону дочери, но внезапно резкая боль в ноге остановила ее. Она вздрогнула и, посмотрев вниз, увидела, что Дана всей пастью впилась ей в нижнюю часть лодыжки.

– Дана, что ты! С ума сошла?

Дана забежала вперед, ей под ноги, не переставая твердить : «Открыть, открыть. Открыть, открыть»

И тогда, Алиса, бросив последний взгляд на дочь, повернулась к двери и тихо толкнула ее, дверь бесшумно отворилась. Они с Даной переступили порог и попали в полутемное, узкое помещение. Алиса оглянулась, дверь, через которую они сюда попали, исчезла, на месте ее стояла глухая каменная стена. Пахло сыростью и мокрым камнем. Дана опять суетилась где-то рядом у ног: «идем, идем», постоянно звала и направляла она Алису. Глаза, привыкнув к темноте, различили начинающуюся у ног узкую винтовую каменную лестницу. Ощупью, упираясь руками о шершавые стены Алиса, поднималась куда-то вверх, следуя за Даной. Где-то на шестом-седьмом витке она заметила пляску теней на стенах, отбрасываемых мерцающим светом. А через несколько ступеней Дана вывела ее на большую террасу, щедро освещенную многочисленными факелами, где ее уже давно все ждали. Винс, улыбаясь, встал Алисе на встречу, протянул обе руки и приобнял, искренне радуясь за ее успехи.

– Ну вот и ты с нами, знаю, этот переход дался тебе очень нелегко, но ты умница, и ты справилась. Поздравляю.

Алиса, оглядела присутствующих и бессильно рухнула на соседний диван. У нее не было сил поддерживать их разговор, видя ее состояние никто ее особо и не беспокоил, и только Дана, присела рядом, заботливо поглядывая на нее и извиняясь за укушенную ногу.

Глава 9

Ринат Каримович Зенбулатов, 68 лет от роду, житель Нижнекамска, пенсионер, вдовец, отец двух дочерей и дедушка трех внуков, твердо решил провести остаток своих дней на этом замечательном корабле. Ему нравилось тут абсолютно все: и питание, и комфортное проживание , и соседи по «несчастью», особенно Маша, такая обаятельная, улыбчивая и симпатичная… Если бы он встретил такую женщину там, на Земле, то непременно сделал бы ей предложение, и плевать, как бы к этому отнеслись его дочери. Он с удовольствием проводил с ней все свое время с утра и до вечера, гуляя по парку или просматривая вместе фильмы в зале. Его нисколько не смущала ее полнота, наоборот, он находил, что именно такой комплекции и должна быть настоящая женщина, а не эти «сухопарые плоские выдры», как он про себя называл современных молодых женщин. Это был его типаж женщины: полная, с внушительными бедрами и большой тяжелой грудью. Это было странно, потому, что до встречи с Марь Ванной, он тридцать лет прожил относительно мирной, супружеской жизнью со своей безвременно ушедшей в мир иной Айшат-ханум. А та всегда отличалась стройным, по- девичьи гибким станом, даже находясь в преклонном возрасте.

Ринат Каримович до сих пор помнил тот день, когда, их большая семья, по обыкновению собралась ужинать за семейным столом с родителями и младшими братьями и сестрами. Ринат, молодой, 25- летний парень, на тот момент, учащийся вечернего отделения металлургического техникума, только что вернулся с завода, где его после пяти лет работы, наконец, назначили мастером по цеху с соответствующим его должности окладом. Он как раз рассказывал всем за столом эту радостную новость, когда отец, похвалив Рината, вдруг посерьезнел:

– Сегодня встретил старого фронтового друга, Абугалима, если помнишь, я рассказывал, как мы вместе в 43-ем под Курском воевали, тогда и поклялись, что если живы останемся, то обязательно породнимся с ним. Так вот, дочь у него подросла, Айшат зовут, вы виделись с ней много раз, когда еще совсем детьми были, помнишь?

Ринат молча кивнул и вспомнил ту нескладную девчонку, которую он много раз видел, будучи с отцом в гостях у Абугалима. Она ему, тогда еще подростку, не нравилась. И после, уже юношей, он никогда не грезил о ней. А устроившись на завод слесарем, и вовсе позабыл ее, как что-то призрачное из воспоминаний своего детства. Разумеется, ему нравились девушки, и те, что жили по соседству, и те, которых он каждый день встречал в цеху и на улице. Одна из них, соседская девушка Надира, давно нравилась ему, и это была взаимная симпатия, каждое утро, она, как бы, случайно оказывалась во дворе, у своей калитки, а Ринат, как раз, шел мимо на работу. Сначала это были просто переглядки, а потом она заговорила с ним, он ответил, и с тех пор, он каждый день останавливался ненадолго поболтать с ней. Он все планировал пригласить ее куда-нибудь, да не успел. Все на их маленькой улочке знали о симпатии между ними, знали и родители молодых людей. Но отец, давший другу слово в молодости, распорядился судьбой своего сына по-своему.

– Посвататься хочу к нему, чтобы Айшат за тебя отдал… что скажешь? – отец смотрел, тяжелым суровым взглядом. И смотрел не только он, но и мама, и даже младшие братья и сестры. Все ждали, что ответит Ринат. Собственно, вариант ответа мог быть только один, все остальные не существовали по определению, так как его просто ставили в известность, кого ему берут в жены.

Ринат, ожидавший нечто подобное от отца, и не раз слышавший разговор родителей об этом дружеском соглашении, все же оказался не готов к такому повороту в своей судьбе. Он отложил тарелку, постарался хоть как-то унять сильное волнение и глухим голосом произнес:

– Отец, ты же знаешь, что мне нравится наша соседка Надира, а Айшат, которую я видел много лет назад еще девочкой, мне никогда не нравилась, и вряд ли сейчас понравится….

Он хотел еще что-то сказать, но отец грубо оборвал его:

– А я что, спрашиваю тебя о том, кто тебе нравится или нет? Ты что не понял меня? Мы свататься идем к дочери моего старого друга, с которым вместе рисковали жизнью, прошли ад, который ты себе и представить не можешь, и дали друг другу слово, которое нарушить никак нельзя – последние слова он произносил с нажимом , тоном, не терпящим возражений, вперив в сына пронзительный взгляд.

Ринат первый опустил глаза, зная тяжелый нрав своего отца, он всегда чувствовал себя неуютно под этим взглядом. Вот и сейчас, он смотрел в тарелку с остывшим ужином и больше не стал возражать.

А через пару месяцев они с Айшат уже были женаты. Сначала молодые жили с родителями Рината, но очень скоро он получил квартиру с завода, и они переехали в благоустроенное, отдельное жилище. Одновременно с этим, он окончил техникум и поступил на заочное отделение нижнекамского филиала Казанского технологического университета по специальности металлургия.

Вскоре у них родилась дочь Айнура, через пару лет еще одна дочь, Белла, и, закружила семейная жизнь Рината, завертела его вокруг интересов детей и жены. Да и на работе все сложилось вполне удачно. Ему только исполнилось 27 лет, когда на одном из заводских собраний Ринат стал кандидатом в члены коммунистической партии, а затем и обладателем заветного билета. После этого события, карьера Рината резко пошла вверх, из мастера он превратился в начальника цеха. А еще через несколько лет он был избран секретарем комитета партийной организации завода. Все в его жизни складывалось более, чем удачно. Обласканный дома любимой семьей, а на работе любимой партией, он считал себя практически баловнем судьбы, которая в свое время, еще студентом техникума, свела его с людьми нужными и полезными. Выполняя необременительные поручения и соблюдая неукоснительный пиетет по отношению к вышестоящим бонзам, он практически идеально вписался в скрытую от посторонних глаз, структуру внутрипартийных отношений. По всем оценкам, Рината ждала блестящая карьера партийного функционера, не за горами была и Москва, и Центральный Комитет партии, если бы не одно но. Одна рядовая проверка выездной областной комиссии выявила крупные кадровые и финансовые нарушения, систематически допускаемые одним из его покровителей, причем след от нарушений вел к ним же, в областной комитет. Разразился страшный скандал. Тогда многие высокие партийные чины лишились своих постов и кресел. Не избежали этого и Ринат со своими покровителями. Так, накануне своего сорокалетия, Ринат, вместо кресла члена Горкома партии, попал опять мастером, в свой родной цех. К слову, рабочие приняли его радушно, хоть и с сочувствием, злорадствующих практически не было. Таков уж был характер Рината, мастерски избегал он конфронтации, владел дипломатией и даром убеждения, но как бы то ни было, с перспективами стать обладателем кресла высокого партийного чиновника пришлось распрощаться навсегда. Семья восприняла этот крутой вираж в их судьбе без излишнего трагизма. Немалую роль сыграла в этом незабвенная супруга Рината – Айшат. Женщина степенная, рассудительная, воспитанная в условиях строгого патриархата, все подарки и лишения судьбы она принимала с одинаковым спокойствием и смирением. У них была крыша над головой, муж трудился на родном заводе, дочери заканчивали школу, все в семье были живы и здоровы. Всего этого было достаточно, чтобы и дальше жить счастливо. Ринат был очень благодарен ей за эту ее позицию, что не ныла, не скулила, не просила больше, чем он мог теперь дать ей и детям. Завод его проработал до 1994 года, после чего был приватизирован, а потом выкуплен через аукцион некоей группой лиц, у которых были свои планы на будущее этого предприятия.

Так, в возрасте 46 лет, Ринат оказался на улице. Он не умел ничего кроме, той специальности, по которой проработал всю жизнь. Его, уцелевший после карьерного катаклизма партийный билет, тоже оказался не у дел. Бесполезными были и старые партийные связи. В новой стране формировалась новая экономика с правилами, которые были недоступны пониманию многих людей, выросших и воспитанных в условиях социалистического тоталитаризма, в результате все они оказались выброшенными на обочину жизни. В их числе оказался и Ринат. Последнее обстоятельство наложило сильнейший отпечаток на психологический климат в их семье. Айшат, до этого мужественно переносившая все тяготы, выпавшие на их долю, не смогла принять того обстоятельства, что муж теперь перебивается случайными заработками, которых едва ли хватало на то, чтобы прокормить семью. В это период времени, старшая дочь Айнура, окончившая педагогический институт, вышла замуж за однокашника, отец которого владел небольшой пекарней. Видя тяжелое финансовое состояние семьи своей невестки, сват вскоре после свадьбы позвал Рината поработать месяц другой в цеху раскатки. Работа несложная, оплачивается сдельно и вполне достойно. Ринат, недолго думая, согласился в виду отсутствия других, более приемлемых вариантов. Все, вроде бы, складывалось довольно неплохо: у мужа снова появилась постоянная, оплачиваемая работа, им опять было на что жить. Но факт того, что Ринат, по сути, пошел трудиться на свата, больно ущемляла взыгравшее самолюбие Айшат. В великодушно протянутой сватом руке помощи, она почему-то видела унизительное положение своей семьи. Не раз это обстоятельство становилось камнем раздора в их в общем-то вполне терпимом отношении друг к другу. Айшат говорила мужу, чтобы бросил эту работу. В ответ Ринат приводил весьма разумные доводы, с которыми она как человек рассудительный не могла не согласиться, но ее гордая, величественная натура не хотела принимать сложившуюся ситуацию. Так продолжалось несколько лет, за которые не проходящий тяжелый душевный надлом, серьезно подкосил здоровье Айшат, и она скончалась в один октябрьский вечер от сердечной недостаточности в возрасте 48 лет. Ринат с дочерьми очень тяжело пережил этот удар судьбы, он долго не мог прийти в себя, спасала только работа и общение с внуками. А еще через пару лет, его зять Дамир, муж Айнуры, защитивший к этому времени докторскую диссертацию по педагогике, получил приглашение на работу в качестве декана одного из факультетов Казанского педагогического института. Он с энтузиазмом принял его и, вскоре, Айнура с семьей переехали в Казань на новое место работы мужа. Сначала они снимали жилье, но вскоре отец Дамира продал дом и пекарню, на вырученные деньги был куплен большой частный дом в одном из районов Казани. Новый владелец пекарни привел с собой свой штат сотрудников, среди которых места Ринату не нашлось, но он пообещал подержать его еще пару месяцев до выхода на пенсию и слово свое сдержал. Младшая дочь Рината – Белла, будучи много лет замужем в счастливом браке, проживала в Петербурге. К себе она не звала, но периодически, как и старшая дочь, помогала отцу деньгами.

Став пенсионером, Ринат больше ничего не хотел и не искал. Ему, с его небольшими запросами, вполне хватало пенсии и той финансовой поддержки, которую оказывали дочери. Дни его стали спокойнее, размереннее, появилось много свободного времени, которое он поначалу не знал куда деть. Потом быстро привык, и стал находить в этом своем новом образе жизни какое-то удовольствие. Когда-то, еще будучи школьником, он очень неплохо играл в шахматы, побеждал на спартакиадах, и даже успел получить второй юношеский разряд. В дальнейшем, страсть к этой игре никуда не делать, но жизнь диктовала свои правила, и заветная коробка в черно-белую клетку с фигурами внутри, много лет пылилась на чердаке. Теперь же, если позволяла погода, он брал ее под мышку и ходил в разбитый неподалеку парк, где его ожидали такие же, как и он, пенсионеры, любители древней игры.

А сейчас, расслабившись в удобном кресле корабельного кинотеатра, он вспоминал с какой страстью и высоким эмоциональным накалом проходили их шахматные бои на парковых лавочках. Со временем у него сложились дружеские отношения с Всеволодом Николаевичем, таким же заядлым шахматистом, как оказалось в последствии, бывшим водителем троллейбуса на маршруте, по которому дочери Рината, с свое, время ездили в институт. Так уж складывалось, что именно он оказывался соперником Рината в шахматах. Остальные окружали их лавочку, становившуюся ненадолго ареной боев, и стихийно делились на два лагеря болельщиков. Победа попеременно переходила то одному, то к другому игроку. Силы их были приблизительно равны, и ход игры всегда привлекал много внимания не только остальных игроков, но и просто гуляющих в парке. Несмотря на соперничество у них сложились дружеские отношения. Всеволод Николаевич часто приглашал Рината к себе домой на обед. К слову сказать, его супруга Наталья готовила знатные борщи и всегда была рада видеть за их семейным столом такого гостя, как Ринат. Сейчас, в тишине и темноте зала Ринат вспоминал этих милых людей. Всеволоду Николаевичу всегда лучше удавался гамбит, из него он выходил с явным стратегическим и материальным преимуществом. Рината спасало только хорошее комбинационное видение и отлично продуманная защита ключевых фигур. Порой в ходе жесткого размена фигурами в гамбите игра сразу перетекала в эндшпиль, ну а тут Ринату просто не было равных. Ловко орудуя оставшимся в ходе боев слоном или одним из коней и парой выживших пешек, он быстро ставил мат сопернику. Ночью, лежа в постели без сна, он приобрел привычку пошагово прокручивать в голове шахматные бои, выделяя слабые и сильные стороны своей игры. Вот и сейчас, он вспомнил один эндшпиль, который, несмотря на его, Рината, явное материальное преимущество, так и не перерос в выставленный сопернику мат. Вражеского короля с его тремя пешками и двумя конями никак не удавалось загнать в тупик, несмотря на имеющуюся в арсенале Рината ладью и слона. Он снова, так и эдак рассматривал ситуацию на доске, и все никак не мог понять, как же Всеволод, защищаясь конями, спасал своего короля, отдавая пешку за пешкой, но не теряя в перевесе сил. Ринат попытался представить себе ход мыслей Всеволода, попробовал примерить на себя его ситуацию.

И вдруг, перед его внутренним взором, открылось большое ровное поле, состоящее из шестидесяти четырех черных и белых клеток, подсвеченных, словно изнутри, ровным серебристым сиянием. Он вздрогнул и огляделся. По бокам, прикрывая Рината черными, словно выточенными из обсидиана, гладкими крупами, стояли под углом друг к другу два великолепных вороных жеребца. Они, поглядывая друг на друга, нетерпеливо перебирали передними копытами, периодически становясь на дыбы, и издавали высокое чистое ржание. Прямо по курсу Ринат заметил высокое массивное белое строение, напоминающее башню с округлой зубчатой крышей и узкими бойницами, смотрящими прямо на него. Башня медленно перемещалась, опираясь на многочисленные колеса, она двигалась прямо на Рината. Он замер в ужасе, всем своим существом ощущая неотвратимость конца. Когда между Ринатом и надвигающейся громадой башни оставались считанные клетки, один из коней вдруг подскочил к нему, и Ринат в отчаянии попытался влезть на него, хотя никогда до этого и близко к лошадям не подходил. Странно, но в следующий миг он уже сидел верхом, а ретивый вороной уносил его с линии огня куда – то вбок. Обернувшись, Ринат заметил как второй конь, остававшийся на своей позиции до последнего, исчез под колесами белой башни. В следующий момент, он увидел, как наперерез галопом уносившему Рината жеребцу, мчится большой белый слон с огромными золотыми бивнями, готовыми в любой момент впиться в бок лошади, а затем раздавить и самого Рината. Он в ужасе закричал, то ли от страха, перед мчащимся на них слоном, то ли от того, что, убегая, они доскакали до края доски, за которой начиналась черная, усыпанная мерцающими звездами, бездна. Конь остановился на краю доски, как вкопанный, едва не сбросив Рената. Белый слон, неумолимо приближаясь, угрожающе выгнул большую, лобастую голову, выставив вперед острые золотые бивни. Рината ждала неминуемая гибель, если бы за секунду до столкновения, вороной, вдруг не взмыл бы в черную космическую пустоту, окружающую их маленьких плоский мир. Уже оттуда, с безопасной высоты, Ринат обернулся и глянул вниз на быстро уменьшающуюся в размерах шахматную доску. На краю ее, уставившись на Рината маленьким злым глазом, вытянув хобот, и сверкая золотыми бивнями, яростно трубил большой белый слон.

А жеребец уносил Рината все выше и выше. Шахматный мир, оставшийся позади, быстро превратился в точку, а потом и вовсе исчез. А они все летели в черной пустоте, и только метеоры с тихим шипением проносились мимо них, оставляя позади себя тонкий искрящийся след. Так продолжалось целую вечность, всюду, куда ни кидал он свой взор, была черная всепоглощающая пустота. Ринат догадывался, что вороной знает дорогу, ему оставалось только дождаться конца пути. Вскоре, маленькая красная точка, маячившая перед ними прямо по курсу, начала незаметно расти, и Ринат понял, что это и есть их конечный пункт назначения. Точка все увеличивалась, и через некоторое время он начал различать три небольших спутника, вращающихся вокруг небольшой, каменистой планеты. Они подлетали все ближе, Ринат уже различал черную, безжизненную, каменистую поверхность. Но жеребец все продолжал свой полет, он обогнули планету. С того бока она была покрыта скалистыми горами, в долинах которых он заметил множество рассыпанных тут и там огней. Это сторона планеты была более обжитой. Они продолжили плавное снижение, внезапно повернув голову вправо, он увидел нечто, поразившее его. Прямо над долиной, словно подвешенный к небу на невидимых стальных тросах парил неописуемой красоты готический замок. Разлитый повсюду красный свет придавал этому виду зловещую величественную красоту. Замок был погружен в темноту, за исключением большой, открытой террасы, щедро освещенной светом многочисленных факелов. Именно туда и направился черный жеребец. А через некоторое время, Ринат уже слезал с него прямо на террасу, перешагивая через широкие каменные перила.

Все, что случилось с ним, начиная с фантастического приключения на гигантской шахматной доске, и заканчивая приземлением на террасе, он воспринял, как сон, чудовищно реалистичный, невероятно драматичный, но все-таки сон. Но, когда он, в совершенной растерянности, сойдя на террасу, увидел всех прибывших в гости в Винсу, во главе с ним, восседающим на одном из диванов, изумлению его не было предела. Он так и стоял, пялясь на них, и не зная как поступить дальше:

– Вы все мне снитесь что ли?

Винс уже шел к нему на встречу, из всех прибывших, именно Каримычу нужна была максимальная помощь, для того, чтобы он поскорее привык к ситуации.

-Это не сон, Ринат Каримович, это изумительная способность вашего мозга, переносить вас в другой мир, способность, о которой вы и не подозревали.

Винс, указал на подошедших к ним Заура, Алису и Якова.

– Ни я, ни они, вам не снятся. Мы действительно сейчас все тут присутствуем, только мысленно, телепатически, в то время, как наши физические тела продолжают сидеть в кинозале звездолета.

– Но что это за место, это ведь не Земля, верно? У нас на Земле не было трех красных лун? – продолжал изумляться Ринат

– Вы у меня в гостях, эту реальность создал мой мозг, для того чтобы встретиться тут со всеми вами. И она, к сожалению, или к счастью, не имеет никакого отношения ни к вашей родной планете, ни к той физической вселенной, которую вы знаете.

Теперь, когда они стояли все рядом, Винс обратился к ним, в голосе его чувствовалась почти отеческая теплота и гордость за своих воспитанников.

– Я рад сообщить вам, что почти вся ваша команда, практически в минимальный срок, открыла в себе возможности, переходить на разные энергетические уровни, позволяющие не только банально передавать друг другу свои мысли и эмоции, но и образовывать конференции со многими участниками. Подчеркну, что это далеко не все возможности, имеющиеся в вашем потенциале. Вы научились создавать свои миры, пусть пока достаточно примитивные, и управляете вы ими неумело, но это все же прекрасный задел на будущее. Сегодня вы прошли свой первый экзамен, показали навыки, без которых невозможно было бы дальнейшее сотрудничество.

Заура беспокоила мысль:

– Мы сейчас вернемся туда, откуда пришли, в кинозал звездолета и забудем все, что тут было?

Винс улыбнулся:

– Ни в коем случае Заур, это информация вместе с приобретенными навыками уже никуда не денется из вашей памяти, а мы будем только развивать и дополнять ваши умения.

– А как же Мария, ей не удалось добраться сюда?– поинтересовался Ринат

– Скорее всего, Марии пока не удалось, но я думаю, что в следующем сеансе она присоединится к нам

– У меня такое ощущение, будто мы тут не одни, и за нами наблюдают тысячи глаз – вдруг подумал Яков.

Винс с интересом посмотрел на Якова:

– С чего это вдруг? тебе показалось….

Яков пожал плечами:

– Мне на миг почудилось, что мы не на террасе стоим, а на маленьком пятачке, вроде круглой сцены, а вокруг нас миллионы заинтересованных зрителей…

*********************************

«Контакт первого уровня в группе GURE55558914 прошел успешно, за исключением, субъекта Мария. С ней будет проведена отдельная работа. Остальные испытуемые с разной степенью внедрения и скоростями перехода прошли испытания. Последующее время будет отводиться на закрепление навыков. После этого по графику пойдет стадия три» младший сотрудник Жас Хе.

«Отлично. Продолжайте исследование»: Кхан ГвЭ отключился.

********************************

Глава 10

Люди в креслах потихоньку приходили в себя, все они помнили, как секунду назад Винс предложил им экспрессом вернуться обратно в зал, минуя перипетии возвращения через создаваемые ими миры.

– Этим мы будем заниматься на подготовке, а сейчас мой локомотив повезет вас прямиком домой. Держитесь – сказал Винс.

Они встали вокруг и взялись за руки: «Прям детский сад….» – подумал Заур, и остальные с ним тут же согласились.

В зале было по-прежнему темно, люди в креслах понемногу разминали затекшие тела.

– Интересно сколько времени мы тут сидим?– подумала Алиса, растирая затекшую лодыжку, она немного ныла в том месте, где к ней телепатически приложилась Дана. И тут же пришел ответ от Якова:

– На часах было без пятнадцати десять утра, а сейчас пол двенадцатого, не так уж и много…

– У нас теперь всегда и везде будет «конференция»?– в ужасе спросил Заур, понимая, что любая мысль одного из них тут же становится достоянием всей пятерки.

– В ваших интересах теперь поскорее проложить себе телепатические подуровни более закрытого типа, вроде ваших закодированных сигналов связи. Это вопрос привычки и навыка, но делать это надо, и чем быстрее, тем лучше, иначе будете друг перед другом как на рентгене, хорошему психологическому климату в вашей пятерке это не поспособствует – заметил Винс.

Он поднял голову и в зале зажегся свет, бодрствовали все, кроме мирно спавшей в кресле, склонившей на бок голову, Марь Ванны.