Палач мимоходом

Скоро там и оказался. Расплатился, оставил десяток центов на чай.

В аптеке купил кофе и бутерброд. Не торопясь расправился с ними, изображая задумчивость, при этом незаметно осматривался по сторонам.

Тут мне пришли на смартфон сообщения. Я осмотрел план особняка. Кабинет хозяина находился на втором этаже. Я постарался лучше запомнить его расположение, другие помещения осмотрел более бегло. В другом послании были сведения о Жан Барре. Он владел крупной и процветающей строительной корпорацией. Женат. Четверо детей.

Через поисковую систему смартфона нашёл главного конкурента Жана Барре, им был Уильям Петерсен

Далее прошествовал до величественного особняка, который окружала величественная ограда с большими воротами, слева от которых находилась обычная дверь, а за ней – пристройка. Несомненно, в ней кто-то находился и просто так в дом попасть было невозможно. Я подозревал, что не только за оградой и двором, но и внешним прилегающим пространством велось наблюдение.

Решил для начала попробовать самое элементарное и лёгкое, держа в уме план "Б", "В" и прочие.

Позвонил. Дверь открылась. Передо мной оказался плечистый усач с кобурой на поясе. Он вопросительно посмотрел на меня, делая глотательные движения. Похоже, я его потревожил в тот момент, когда он ужинал и не до конца прожевал последнюю порцию. На усах виднелись крошки. Наверное, хлебные. Он тут же смахнул их.

Я вежливо поздоровался и сказал:

– Мне не назначено, но я к Жану Барре от Уильяма Петерсена по срочному делу. Срочному и конфиденциальному! Очень и очень важному.

– Я должен прежде получить разрешение, – поразмыслив, буркнул усач.

Принялся звонить в дом. Я добавил:

– Скажите, что я от Уильяма Петерсена, дело очень срочное! И важное для него.

Это было старательно повторено.

К моему удивлению, план «А» сработал. Меня пропустили во двор. Дверь особняка открылась, и я увидел ещё одного крепыша, но уже в ливрее. Удивился про себя: "Надо же, где-то такие ещё в ходу. Хозяин – аристократ!".

По лестнице с пушистым ковром меня провели до кабинета на втором этаже.

Я вошёл и увидел осанистого шатена с красивым волевым лицом. В голове мелькнула мысль "Породистый мужик и на труса не похож".

При взгляде на меня у него удивлённо поползли брови вверх:

– Но вы не Генрих!..

– Нет, не Генрих, а кто это?

– Я видел вас в проходной, – он показал на экран ноутбука. Несомненно, при звонке он включил просмотр соответствующей видеокамеры. – Мне показалось в полутьме, что вы – это Генрих Майорди, ближайший помощник Петерсена. Потому я и велел вас пропустить.

Я порадовался своему везению, оно оказалось в некотором счастливом сходстве с неким Генрихом.

– Но если вы не Генрих, то кто вы? Вы же от Петерсена, Так?

– Я соврал, чтобы получить возможность увидеться с вами. С Петерсеном я вообще не знаком. Узнал его имя из справочника.

– Но зачем?

На лице Жана Барре появилось подозрительное выражение, и он принялся незаметно выдвигать ящик стола. Несомненно, там лежало какое-то оружие.

Я опередил его, навёл на него свой пистолет и угрожающе произнёс со стальными нотками в голосе:

– Не советую делать этого. Задвиньте ящик на своё место и поглубже. Поверьте, я стреляю очень быстро и метко.

– Не сомневаюсь в этом, – буркнул он, вернув ящик на прежнее место. А после некоторой паузы спросил: – Так зачем вы здесь? Поясните.

– Хочу поглядеть вам в глаза, но не как Жану Барре, а как дону Кондору.

– Не понимаю. При чём тут этот подонок? Его вам я не могу предоставить. Потрудитесь сыскать сами.

Тут я начал понимать, что я тоже чего-то не понимаю. Но своему таранному способу ведения дел не изменил:

– Меня просветили по вашей части: Вы, Жан Барре, и Кондор – одно лицо. В этом меня заверили чуть ли не хором несколько человек.

Жан Барре покачал головой:

– Они вас обманули.

– Меня нелегко обмануть.

– Не буду спорить. Не знаю как, но они ввели вас в заблуждение, сказали вам неправду. Я сам бы с удовольствием поглядел бы в его глаза… наедине. Как мужчина с мужчиной.

Ситуацию следовало прояснить. Я с видимой небрежностью поинтересовался:

– Можно спросить, в чём причина этой вашей "симпатии" к Кондору?

– Если коротко: бизнес.

– А чуть более подробно?

– Он желает прибрать практически задарма мою корпорацию. Этот хищник почти хозяин в городе, делает что только захочет. Власти в его кармане. Потому прибегает к запрещённым способам, самым подлым…

Я почувствовал лёгкий шум отворяемой двери и дуновение сквозняка из открытого окна. Сделал полшага в сторону и чуть поворачиваясь, дабы вошедший не увидел моего оружия в руке. Попутно взглядом я указал Жану Барре на свой пистолет с ясным намёком, что в случае чего сразу пущу в ход.

– Жан, извини, не дождалась тебя! Ты обещал не задерживаться. А дети давно спят… – женщина увидела меня и тихо ойкнула. – Ой, извините, я вас не заметила!

– Вашей вины тут нет, мэм. Добрый вечер! Прошу прощения, у нас срочные дела…

Говорить мне было нелегко: я видел перед собой женщину необычайной красоты. В голове мелькнула мысль, что с неё впору рисовать мадонну. Жаль, что тут нет Леонардо да Винчи. Одновременно я должен был держать под контролем ситуацию с Жанном Барре, быть готовым реагировать на его действия. А они могли быть самыми непредвиденными, ибо в кабинет вошла его жена. Тут он может встать на дыбы. Мысли мешались. Решил разрубить возникший Гордиев узел:

– Мэм, мы говорим с вашим мужем о Кондоре.

Она отшатнулась и с мукой произнесла:

– Вы от него? Почему бы ему не оставить моего мужа в покое? Сколько уже можно мучить нас?!

– Вы ошибаетесь, я совсем не от Кондора. Больше того, я его совершенно не знаю. Даже ни разу не говорил с ним. Вообще не видел никогда.

Лицо женщины просветлело:

– Вы не от него? Это правда?

– Могу поклясться в этом, мэм. Произошла ошибка. тут я оказался… скажем так, по недоразумению. Прошу прощения. – Последние слова я сопроводил взглядом прямо в глаза Жана Барре и демонстративно медленно опустил пистолет в карман. У него вырвался вздох облегчения. Женщина моего оружия не видела и не могла понять причину возникшей паузы.

Я продолжил:

– У меня просьба к вам. Мне хотелось бы узнать, как выглядит этот самый Кондор. Ну, в самом общем виде, предельно кратко…

Жан Барре усмехнулся:

– Это самый большой мерзавец на свете. Циничен, жесток, но умён. Дьявольски умён и сообразителен. Умён во зле и подлостях, коим нет числа.

– Это мне давно понятно. А как он выглядит внешне?

– Брюнет, чуть ниже меня ростом. Бывший боксёр. У него нос с заметной горбинкой и чуть сбит направо… Наверное, по этой причине он часто делает вот так. – Жан Барре взялся большим и указательным пальцами за нос, провёл по несу и сомкнул ниже ноздрей. – У него такая привычка.

Женщина пылко воскликнула:

– Я когда его увидела, то он мне показался страшной хищной птицей. Вроде ястреба или грифа-стервятника…

После её слов все части мозаики сложились в единую картину. Я едва удержал себя от крика ярости: "Какой же я идиот! Меня провели гениально просто!.."

Повернулся к Жану Барре и произнёс, стараясь вложить в голос максимум искренности:

– Ещё раз прошу у вас прощения. Я здесь оказался в силу большой ошибки. Всего вам самого хорошего. Прощайте!

С этими словами я направился к выходу, не отвечая на естественные вопросы недоумевающих супругов. Я не мог, не имел права на них отвечать. Даже удержался от заверения, что Кондор больше ничего плохого сделать им не сможет. Вспомнил своё правило: чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова.

Уже на лестнице спохватился, взял себя в руки. В дом я проник без всяких затруднений, но выйду ли столь же легко? Нужно быть готовым ко всему.

Но меня никто не остановил. Усач распахнул передо мной дверь проходной и пожелал счастливого пути. Слова произнёс без особого чувства, в силу должностных обязанностей, чем доставил мне облегчение. Значит, никаких звонков от хозяина ему не поступило. Спасибо за это. Похоже, Жан Барре всё понял правильно…

Глава 10

Когда я прибыл на Лауден-стрит к «Оптовой базе», то сразу же понял, что мои надежды на относительно лёгкое завершение дела не оправдались. Рядом с домом находились две полицейские машины и три «скорой помощи». У двери прохаживался загорелый здоровяк в форме.

Поодаль от здания по одному или кучками находились зеваки, которые обычно собираются в подобных ситуациях.

Я позволил себе также изобразить такового. Остановился неподалёку от двух негритянок, слушая их разговор:

Толстая в обтягивающих потёртых джинсах и фиолетовой майке рассказывала:

– Джим проходил мимо, когда на него чуть не свалилось окно. Едва успел отскочить. Заметил чьи-то ноги там. Позвонил в полицию. Они приехали сразу, а там все трупы.

– Все трупы? А кто же тогда окно выбил?!

– Несомненно, кто-то остался в живых. Он это и сделал…

Мне стало всё ясно. Перед глазами была та комната, Шмиэля Айзерманна я связал и не мог кричать из-за кляпа. Но он ухитрился что-то придвинуть к окну, вероятнее всего, кресло, устроился поудобнее в нём и саданул каблуками в оконную обрешётку. Да, сообразителен подлец, на редкость сообразителен.

В это время вывели Шмиэля Айзерманна. Я смотрел на него и дивился: где были мои глаза и разум? Теперь я хорошо видел, что он никак не мог быть тем, за кого себя выдавал: внешне скромный, но безупречно сшитый из дорогой материи костюм, даже проведя немалое время в путах, он выглядел безукоризненно, сохранял выдержку и достоинство. Видно было, что это птица высокого полёта.

Мелькнула было мысль: проехать вслед до управления полиции, но я отказался. Было ясно, что он там долго не задержится. Позвонит своему адвокату, тот немедленно прибудет и вызволит его под залог.

Поехал на вокзал, забрал свой чемодан и направился в гостиницу, расположенную прямо напротив, изобразив из себя только что приезжего.

Провёл спешный телефонный разговор, в обычном стиле, вкрапливая в него условленные фразы. Запросил необходимые данные. Я уже входил в цейтнот, время поджимало. У меня оставалось менее суток на всё про всё. Большего я себе позволить не мог.

Конечно, я понимал, что действовал не лучшим образом, допустил ошибки. Наверное, и по той причине, что отнёсся к делу спустя рукава, надеясь решить всё нахрапом. Следовало действовать тоньше. Но не время было посыпать голову пеплом и мысленно лупцевать себя. Лучше сосредоточиться над решением проблемы.

Это я и сделал, продумывая различные планы.

Очень привлекал меня тот, в котором можно было использовать наступающую ночь. Но и мой противник, несомненно, думал аналогично. Подготовился. А так как он после всех этих событий и основательной нервотрёпки находится во взвинченном состоянии, то мог спонтанно поступить самым необычным образом, который не предусмотришь.

Правда, отдохнув, он вернёт свою обычную форму… Ну, почти обычную. Пустит в ход свой незаурядный ум, заготовит сюрпризы и… несколько расслабится, думая, что находится в безопасности и всеоружии.

Между нами пойдёт интеллектуальное соревнование, возможно, и физическое.

Мне тоже стоило отдохнуть. Со всеми моими планами следует переспать, а утром снова продумать их на свежую голову…

Утром действительно оказалось благотворным. Появились ежели не новые идеи, то весьма интересные нюансы в уже заготовленных планах.

Кстати оказались присланные мне материалы: данные о Шмиэле Айзерманне, его особняке на Браттер-авеню, 96. Дотошно изучил их, кое-что в заготовленных планах пришлось поменять.

Соответственно экипировался, запасся необходимыми документами.

Первым делом побывал в морге. Показал удостоверение сотрудника страховой компании. Удостоверился, что за трупом Джима Хопкинса вот-вот за должны прибыть его родственники. Они объявились почти сразу вслед за мной. Их было не слишком много – двоюродная сестра и дядя по матери. Благодаря лести и некоторым денежным вливаниям, мне удалось взглянуть на убитого. Он действительно был мёртв. Вспомнил его кличку – Весёлый Хопкинс. Теперь он уже не улыбался, лежал с беспристрастным лицом, словно о чём-то задумавшись. Наверное, не о земных делах, а о загробных. Царствия небесного подонку не пожелал. Ушёл с толикой разочарования, что не смог сам отомстить ему.

"Пятый" ушёл от заслуженного возмездия. Но он всё же оказался трупом. Можно считать это карой небесной.

Коротко в телефонном звонке в замаскированном виде сообщил об этом куда следовало. Теперь следовало заняться "шестым" и самым важным.

Нужно было воспользоваться такси, но я соблазнился скромным "Фордом", кем-то оставленным на тротуаре. Своей отмычкой отпер дверцу, уселся за руль, завёл мотор и укатил.

Притормозил у дома с номером 83 на Браттер-авеню. Далее пошёл пешком.

Удалился довольно далеко, перешёл на противоположную сторону и увидел, что к оставленному мною "Форду" подъехала полицейская машина. Вот это да, им уже стало известно об угоне и они его нашли! Хорошо сработала полиция. Возможно, кто-то видел и меня, например, в тот момент, когда я покидал угнанный автомобиль. Могли сообщить приметы.

Этому я не порадовался, но стал действовать быстрее, как в цейтноте: нужно убраться с чужих глаз, вдруг кто-то обратит на меня внимание.

Продолжил двигаться спокойным шагом, только чуть скорее.

Позвонил в дверь высокой ограды вокруг особняка под номером 96.

Мне открыл плечистый брюнет с жёстким взглядом:

– Вам кого?

– Я представитель страховой компании. Хочу обсудить страховку Оптовой базы. Есть некоторые вопросы к мистеру Шмиэлю Айзерманну.