Смертельное видео. Жуть tube

После ликвидации последствий этого происшествия мы с Кирой благополучно ушли, предварительно Пашка попросил у Киры телефон. И она дала. Свой номер.

Зачем ей Пашка? Ведь явно не её типаж. Для коллекции что ли? – Думала я по пути на остановку. Кирка пошла в магазин косметики, поэтому мы уже попрощались.

Я достала свой телефон и поняла, что тот совсем разрядился.

Дома я обнаружила, что кадры с тату никуда не годятся, но вот настоящая кровь, которая так удачно попала на видео, очень кстати.

* * *

Чёрное такси подъехало к дому Фёдора Аркадьевича на пять минут позже. Это обстоятельство не нарушило планы, потому что дорога в аэропорт была пустой в такую рань, а Фёдор Аркадьевич ещё и выехал заранее.

Его пригласи выступить с докладом на одной конференции. Кто бы мог подумать? Простой учитель, он не смог устоять перед потребностью признания. Слишком много у него было знаний, опыта, но только никто об этом не догадывался. И тогда Фёдор Аркадьевич начал писать научные статьи и рассылать их в профильные журналы. Он даже не удивился, когда редактора нескольких изданий вцепились в неизвестного учёного и стали требовать от него продолжения. Он, в общем-то, не скрывал свою личность, но публиковался под псевдонимом. Это помогало избежать лишнего шума, потому что его статьи набирали популярность и всё чаще становились поводом для спора.

И вот недавно на него вышел один известный русский учёный, который живет в Германии, но устраивает в Санкт-Петербурге конференцию. И ему, этому учёному, очень хотелось лично пообщаться с автором статей и обсудить кое-какие идеи. Фёдор Аркадьевич был не против.

В аэропорту было мало людей и много свободного времени. Фёдор Аркадьевич достал из портфеля свой дневник и, устроившись в зале ожидания, стал писать продолжение.

Мои эксперименты с собаками доказали, что вакцина почему-то почти не эффективна. Я долго не мог решить эту проблему, пока однажды со мной не разговорился мой коллега по новой работе в школе. У него брат был неизлечимо болен. Рак печени. Врачи отправили его домой, умирать. Коллега был подавлен, и я предложил свой экспериментальный метод. Он согласился, терять-то всё равно нечего, а мне нужно было провести опыт на человеке.

Была у меня одна гипотеза…

Дело в том, что за год до того разговора с коллегой, я потерял свою жену. Она просто по своей глупости сделала то, чего категорически делать было нельзя.

Мы тогда уже переехали в этот дом, и я часто проводил время в своей подвальной лаборатории. Я даже не догадывался, что у моей жёнушки закрались мысли следить за мной. Чем это я там по ночам занимаюсь и с кем. Глупая была баба, хоть и красивая.

Фёдор Аркадьевич достал из портфеля бутылку с водой, которую приобрёл тут же, и, сделав маленький глоток, он быстро провёл по усам.

Я тогда экспериментировал с сознанием. Я понял, почему с собаками вышла промашка. Дело в том, что они не разумные. То есть, конечно, у них есть мозг, но они не способны на то, что может человек разумный. На самовнушение. На правильный настрой. На полное подчинение своего тела мозгу. Мои вакцины могли убить поражённые клетки и восстановить здоровые, но они не способны помешать существу, которое, исходя из своего плохого самочувствия, считало себя умирающим, погубить своё тело. Организму свойственно запоминать то состояние, в котором оно долго находится, а после воспроизводить его.

Я понял, что нужно больше работать с сознанием, а для этого нужно разумное существо. Я сделал аудио запись очень специфического содержания, которое должно было заставить мозг отойти от привычного сценария, и вернуться в первородное состояние младенца. При этом человек не должен был утратить навыки, рефлексы и память. Это был сложный процесс. Я почти доработал запись, но на выходные мне нужно было уехать на семинар для учителей, который организовывала наша школа.

Тогда жена и проникла в мой подвал, и, в поисках доказательств измены, она прослушала эту запись. Я сам даже не догадывался, каким сильным может быть эффект. Или это зависит от физического и умственного состояния пациента. В общем, она стала странно себя вести.

– Объявляется посадка на рейс до Екатеринбурга, – услышал Фёдор Аркадьевич и, взглянув на наручные часы, ещё час до взлёта, вернулся к воспоминаниям.

Я помню, что вернулся в воскресенье домой, а моя Света спросила, много ли рыбы я поймал? А через пять минут она принесла бумагу и карандаши, уселась за кухонный стол и стала рисовать. Это был детский рисунок. Очень неаккуратный и лишенный всякой логики. У меня закрались подозрения.

На следующий день она перестала говорить. Только одни агуканья издавала, перестала ходить на двух ногах, зато начала ползать. Детей я тут же отправил к бабушкам.

Но мне не суждено было вылечить мою жену, потому что она сорвалась с лестницы второго этажа и очень неудачно ударилась головой. Мгновенная смерть.

После этого я долго не убивался, не скрою. Она была для меня частью жизни, но той жизни, где я реализовывал свои физиологические потребности. Теперь же с каждым днём меня всё больше волновали потребности иного рода. Мне нужно было доказать свою теорию. Ведь жена была первым неудачным экспериментом, в плане трагичного финала, но очень удачным в плане действенности.

Наконец-то объявили посадку на рейс до Санкт-Петербурга. Фёдор Аркадьевич бодрым шагом проследовал в самолёт, поместил свой портфель на верхней полке, расположился возле окна и решил дописать свои мысли, пока самолёт не взлетел.

Больной раком брат моего коллеги почти не выходил из дома. Это действительно были его последние недели. Я сказал ему, что не даю никаких гарантий на излечение, и что он может умереть даже раньше, чем от болезни. Но у меня свой метод, который может сработать.

Этот человек согласился. Он схватился за последний шанс, как утопающий за соломинку. И я начал свой эксперимент.

Теперь я был уверен, что настрой и правильно подготовленный мозг – это большая часть успеха. Сначала я провёл с ним работу по полному очищению сознания, избавил его от страхов, объяснил, что происходит с его телом.

Он мне поверил, и это спасло ему жизнь. Я отвёз его к себе домой, и несколько дней проводил эту непростую работу. Я постоянно наблюдал за ним. И когда понял, что время пришло, то ввёл ему вакцину. Она начала бороться с плохими клетками, и мой подопечный это почувствовал. Я научил его ощущать малейшие изменения в своём теле. Он слышал, как «схлопываются» заражённые клетки и как растут здоровые.

А дальше мне не потребовалось много усилий, чтобы заставить его поверить в своё выздоровление. Он уже верил. Он уже ощущал. Он был хозяином своего тела, потому что телом управлял чистый разум.

Фёдор Аркадьевич ненадолго прервался, потому что самолёт начал взлетать и скоро набрал приличную высоту, при этом пассажиры почувствовали неприятное давление в ушах. Достав из кармана мятную карамель, Фёдор Аркадьевич вернулся к записям.

После победы над болезнью, я впервые ощутил, что способен на всё. Я почувствовал себя Богом. Мой подопытный излечился, что через некоторое время подтвердили анализы. Он не знал, как меня благодарить и собирался рассказать всему свету обо мне. Но я не разделял его энтузиазма. Мне не нужна была огласка. На тот момент. Я хотел доработать свою идею и не хотел ни с кем ею делиться. Я тогда смекнул, что очень многие обеспеченные люди отдадут всё за выздоровление и жизнь. Я сделал это бесплатно в первый и последний раз.

Я взял слово с того человека, что он не расскажет никому обо мне. Пусть придумает историю про бабку-шаманку, святые места или что угодно. Он согласился. И слово своё сдержал. Никому не сказал правды, даже своему брату наврал, что моё лечение не помогло, зато помог святой источник где-то на Кавказе.

Забегая немного вперёд, скажу, что этот человек изменился. Его очищенный мозг заставил его переосмыслить всю жизнь. Он подался в отшельники или буддисты. Я его больше не встречал. Никогда.

Самолет благополучно приземлился. В аэропорту было многолюдно, но всё же Фёдор Аркадьевич смог обнаружить своего встречающего, который держал в руках табличку с надписью «Конференция ИДГМ».

– Добрый день, я участник конференции, – Фёдор Аркадьевич пожал руку светловолосому парню с оттопыренными ушами, который тут же выпрямился и достал список.

– Ваша фамилия?

– Колесников.

– Очень приятно, – парень поставил галочку в списке. – Мне нужно встретить ещё двоих участников. Подождите немного.

Через полчаса Фёдор Аркадьевич и ещё три человека, включая водителя, сидели в белой Тойоте. За рулем был всё тот же парнишка, который очень сосредоточенно вёл машину, и из-за этого его лицо казалось забавным. За окнами мелькали Ленинградские улицы, серые дома придавали городу мрачный вид.

– Вы по какой теме будете выступать? – Спросил невысокий мужчина в больших роговых очках у своего соседа, сидящего на заднем сидении.

– Возможно ли освоить мозг на сто процентов. – Сообщил интеллигент в чёрном пальто.

Фёдор Аркадьевич не запомнил их имена.

– А вы? – Не унимался коротышка и адресовал вопрос Фёдору Аркадьевичу, который сидел на переднем сиденье и был не намерен разговаривать.

– Создание искусственных нейронных связей в подсознании, – сухо ответил Фёдор Аркадьевич.

Интеллигент тут же проявил интерес к этой теме.

– Это ваша научная теория? Или есть результаты экспериментов?

– Теория, – отозвался Фёдор Аркадьевич.

Оставшуюся часть пути двоё учёных на заднем сиденье провели в азартном споре. Наконец-то, подъехали к гостинице.

Конференция должна состояться на следующий день, поэтому всем приглашённым дали время спокойно отдохнуть с дороги, чем и занялся Фёдор Аркадьевич.

Я очень воодушевился успехом. Мне хотелось снова и снова доказывать свою теорию. Ведь, это мог быть единичный успешный случай. Мне нужно было найти пациентов, причем на этот раз я хотел изучать их долго и тщательно. И тут я заметил очевидное. Вокруг меня было полно неокрепшего разума, который, словно глина, поддавался изменениям. Дети. Не мои, конечно. Ими бы я не стал рисковать. По крайней мере, пока не буду уверен в результате. Но у меня есть ученики, которые, хоть и не были больны, зато я мог изучать силу внушения и работу неокрепшего разума.

Всю ночь Фёдор Аркадьевич спал крепко. Он очень хорошо умел управлять собой, и если нужно было отдохнуть, то мог себя заставить сделать это.

После конференции к нему подошёл человек

– Не помешаю? Я очень рад, что вы смогли приехать, – приветливо сказал незнакомец и протянул руку, – Евгений Борисович, – представился он. – Отличный доклад. Ведь спорная тема, но тем не менее животрепещущая.

Это был тот самый учёный из Германии, который организовал конференцию. Выглядел он очень респектабельно. Тёмные волосы затянуты в тонкий хвост на затылке, маленькие прямоугольные очки сидят у кончика носа, а чёрный тёплый свитер очень элегантно подчеркивал довольно крепкую фигуру.

– Спасибо за приглашение. – Фёдор Аркадьевич был польщен, хоть и не показал этого.

– Не хотите выпить кофе? Тут есть отличное заведение.

– Спасибо, лучше чай.

В кафе было малолюдно и прохладно. Фёдор Аркадьевич наслаждался горячим напитком, а его собеседник был разговорчив и почти не прикасался к еде.

– Я сейчас работаю в Дрездене над похожей темой. У меня неплохое финансирование от крупной исследовательской организации. И мне нужен партнёр, который имеет хороший опыт.

– Я ведь теоретик, – встрепенулся Фёдор Аркадьевич, – практического опыта почти не имею.

– Да, бросьте. Такая убедительная теория заставила бы любого учёного её доказать. А вы именно тот человек, который не устоит перед таким соблазном. И вы ведь рассказали на конференции далеко не всё. Не так ли?

Фёдор Аркадьевич красноречиво промолчал.

– Что вы хотите? – наконец спросил он.

– Я предлагаю вам поехать со мной. Подумайте! – Евгений Борисович надавил на последнее слово, когда заметил в глазах собеседника протест. – Не сегодня, и не завтра. Но всё же. Это хорошая возможность реализоваться как учёному. Что вас держит? Дети?

– Дети уже выросли.

– Супруга?

– Он умерла, – быстро ответил тот.

– Сочувствую. Но это лишний раз доказывает, что вы можете попробовать себя в роли профессионала, а не теоретика.

Заброшенный дом

* * *

Он не мог в это поверить! Как? Как этот сопляк умудрился проколоть Максу шину?

Кеша не меньше десяти раз пересматривал видео со своей камеры, которую он оставил включённой в машине. Кеша сделал это специально, потому что он хотел заснять движение людей и машин в течение часа – двух, а потом при монтаже увеличить скорость и всё прокрутить за пару секунд.

Макс был готов найти этого Витьку и хорошенько его встряхнуть. Но Кеша успокоил своего одногруппника, сказав, что больной ребёнок просто ищет себе развлечения.

Весь вечер и остаток ночи Кеша провёл за изучением отснятых материалов. Лерка прислала то, что они с Кирой наснимали. И когда успели? Но Кеше понравились кадры с цыганкой, особенно там, где она сыпала проклятьями. А кровавый парикмахер был просто шикарен.

Кеша подумал, что им не хватает колорита и реальных эмоций. И тут он занялся поисками различных мистических мест в городе.

Засыпая под утро, Кеша уже знал, где они проведут выходные. Вернее, ночь.

В пятницу Кеша, естественно, проспал. И он даже не хотел идти в институт, но, подумав, решил всё-таки посетить это заведение, исключительно ради того, чтобы переговорить с ребятами.

– Привет! – Сказал Кеша опешившим девчонкам, которые обедали в столовой.

– О! – Макс тут же подошёл к столу, держа в руке стакан с чаем, и протянул Кеше руку.

– Какие люди, – Кира медленно жевала капустный салат, жадно поглядывая на Леркину порцию котлет с картошкой.

– Чё прогуливаешь? Есть будешь? – Спросила Лера, убирая прядку коротких волос за ухо.

– Не-а, спасибо. Я всю ночь занимался нашим видео, склеил уже несколько кадров, и у меня возникла классная идея.

Кира бросила на Кешу быстрый взгляд.

– Нам нужно провести ночь в заброшенном доме, – продолжил Кеша.

Кира многозначительно закатила глаза.

Макс поперхнулся чаем. – Кх, зачем?

– Для антуража. И вообще, что это будет за страшное видео без ночных съёмок. А ведь в темноте можно много всего интересного придумать.

– О, да! – Макс выразительно задвигал бровями.

– Ну, кроме твоих эротических фантазий, можно ещё типа привидение снять.

– Точно! Как в искателях могил! – Сказала Лерка. – Только там были скрытые камеры.

– Ага. И псих больница, – добавил Кеша.

– Как хотите, но это без меня, – быстро сказала Кира. – Я не буду ночевать в заброшенном доме с бомжами и наркоманами.

– Не надо нигде ночевать. Мы приедем днём, установим скрытые камеры, кстати, их нужно где-то взять. А когда стемнеет, то походим там часок. И я уже приметил один домик. Он очень мистический.

– Почему это? – Заволновался Макс.

– Ну, если верить рассказам, там происходило много несчастных случаев, убийств, самоубийств. И пять лет назад его запечатали. Жителей не то расселили, не то они все умерли.

– Что? – Вздрогнула Кира.

– Класс! – Улыбнулась Лерка. – Я за!

– Лер, ты хоть понимаешь, что это реальность. И она не имеет отношения к фильмам ужасов. Там могут быть настоящие маньяки, – затараторила Кира.

– Зато мы имеем отношение к ужастикам. Тем более нас будет четверо, ну, если ты пойдёшь.

– Да, не бойся, – встрял Макс, которому самому эта идея была не по душе, но он старался это скрыть. – Это ж круто!

– Круто? Лазить по помойке? – Кира уставилась на Макса.