Defemtive

Детективный метод Ксю не подводил её. Помимо Николая, произошло много мелких преступлений, и девушка прекрасно справлялась. Она была где-то на уровне тупых следователей из детективов. Сейчас должен был ворваться странно одетый человек и раскрыть дело за пару секунд. Этому клоуну совершенно плевать, что тебе платят за твою работу, а ещё ты получал образование и опыт кучу времени. Он же сможет по запаху шапки определить, что у человека герпес и нет друзей, не из-за болезни, а просто потому, что тот убивает кроликов в лесу, где-то у избушки. Все детективные рассказы, прочитанные в детстве, ни капли не помогали, возможно, потому что фрилансеры показаны гениями сыскного дела, а большинство людей, получающих стабильную зарплату за свою работу, полные идиоты, не умеющие считать до десяти.

Дедуктивный метод. Давай, Ксю, отбрось все, и самое невероятное решение окажется правдой. Девушки сами убили своих партнёров и партнерш. Одуванчик говорила про наркотик. Наркотик не обнаружен. Следовательно, его нет. То есть, либо единственная свидетельница не причастна к этому делу, то есть никак не связана с остальными участницами, либо пытается запутать следствие. Кому-то это нужно? Стоп, да, этот предвыборный мужик и его программа, сейчас он сможет всё списать на "психоз баб, в связи с месячными" и поменять всю мораль общества. Одуванчик работает на этого… Как, блин, его зовут? Неважно. Как доказать их связь? И нужно ли это вообще? Это всё ещё смерти, сделанные разными руками. Что если все смерти не связаны? Это совпадение. Никаких связей между жертвами нет.

(Да, напомню, что один важный закон был принят для таких случаев. Личная жизнь человека – дело живого человека. Если он становится трупом, то государство забирает все его данные. Как минимум, чтобы знать о счетах бывшего человека в иностранных банках, для выдачи полного наследства родственникам. Конечно, за человеком остаться право запретить использовать свою личную информацию до какого-либо времени или навсегда. Часто секреты не такие страшные и всем плевать.)

Трупам тоже плевать. Кроме одного, какая-то девушка, вроде раньше мужу изменяла, но это не важно. Никаких связей. Проверял специальный человек и Ксю заставила этого парня перекопать всё о жертвах. Хотя, это его работа. Кажется Ксения – это та самая девушка, которую все хотят отправить в декретный отпуск. Смешно, что это желание взаимно.

Ладно, первый вариант с Андреем и Одуванчиком не так плох. Можно будет её спросить. На детекторе лжи. Если она откажется, то может быть она причастна к заговору, а нет – нет. Точно. Идеально. Так можно убрать или доказать свою идею о заговоре. Возможно, детективка сделала бы более логичное действие, если бы попутно не зашла в социальные сети. Все женщины и хотя бы немного адекватные парни писали про Андрея. Они уже знали, что он кого-то убил. То ли демократию, то ли все права, как «Мужик» любил утверждать, слабого пола.

Как раз подошёл Степан. Очень странно, потому что обычно он появляется первым или вторым. Его рубашка была помята и ужасно стара, как будто он достал её со склада с дедовскими вещами. Как обычно. На лице была заметна еле видная улыбка. Похоже, парень не ночевал дома.

– Хорошо выглядишь! У меня есть идея на счёт всего этого – начала тараторить Ксю.

– Потише, голова трещит. Не торопись. Сейчас всё посмотрю и расскажешь.

– Не на счёт этого убийства, а полномасштабного заговора против всех женщин.

– Ты можешь придумывать что хочешь, но моя работа это посмотреть на этот трупы, в этот момент. Так что можешь рассказывать, пока я разглядываю, что у нас здесь.

Ксю рассказывала свою идею, когда Степен аккуратно в перчатках рассматривал трупы. Когда дела были закончены, парень сказал: «Едем!»

Больше ничего не было сказано. Девушке казалось, что она просто надоела своими вечными теориями заговоров, которых уже вечность не было, но странное ощущение ломало голову сильнее, чем самый жёсткий наркотик, который пробовала Ксю. Виски с колой. Не очень интересная жизнь девочки подростка не давала более сильных впечатлений, чем случайная влюбленность и секс.

Судебный процесс у этой девушки прошел ужасно быстро. У Одуванчика даже адвоката не было. Такое не часто увидишь, при серьёзных нарушениях. Девушке дали десять лет. Немного скостили за признание вины, да и выглядела она адекватно. Еще срок такой маленький из-за вмешательства Ксении. Последняя рассказала про наркотик, его отсутствие в крови, и про остальных женщин, совершивших подобное. Судье данная история показалась странной, если и правда существует не отслеживаемая бомба, которая убирает с человека все нормы морали, вдруг это наш долгожданный конец света? Кстати, ещё девушка теряет сознание от вида крови и, смотря на бокс, начинает плакать. Она слишком нежная и… Странно, короче. Странно, что она не убила себя, если честно. Побоялась, похоже.

Кстати, из-за высказывания Ксю нельзя было поступить по-другому. Такие слово нельзя произносить, если ты обвиняешь человека, или дело умрёт. Представьте, что вас обвинили в убийстве и говорят, что не до конца всё поняли. Вы сядете в тюрьму или будете биться за свою правоту?

В худшем варианте всё развилось бы так. Одуванчик говорит, что сознавалась в преступлении в состоянии аффекта, из-за трупа с тобой в комнате можно и не такое сделать. Доказательств больше нет. Ну, пальцы и жёсткий секс, с кем не бывает. Процентов пятьдесят на развал дела точно было бы. Но, девушка просто сдалась в руки правосудия.

Тюрьма, находилась на окраине города. Живописные столичные пейзажи заменялись на еще деревенские части. После революции они слишком опустели и выглядели заброшено. Были ли они когда-то лучше? Скорее всего, нет. Эти домики без газа и домашнего туалета, где люди ходят по-маленькому в ванну – отражение того времени, времени детства обитателей машины. Постепенно появляются леса, загораживающие всё солнце.

Через пару часов молчания Ксю и Степан были в тюрьме. На КПП немного удивились столь неожиданному визиту. Одуванчика ещё не пускали ни на какое производство. Она просто привыкала к тюремной жизни. Также девушка не особенна была, скажем так, готова к такой жизни. Ей было невыносима мысль о заключении в четырёх стенах. Не сказать, что она бастовала против тюрьмы, скорее, всего боялась. Старые фильмы сыграли злую шутку, и она испугалась внезапного подхода подруги в душе. Испуг обернулся падением на мокрую плитку и сломанной рукой или ногой. Растяпа.

Что-то подобное Ксюше и рассказал администратор этого заведения. Поэтому к девушке попасть невозможно. Это был шок. Все как будто срослось в голове. Внезапно, теория, которая не имела смысла, заиграла новыми красками. Чтобы не раскрыли заговор, Одуванчик просто решила сломать себе руку. А может кто-то еще в этом заговоре? Начальник тюрьмы, доктор?

– Точно, никак? – Решила уточнить Ксю, в надежде увидеть ложь.

Молодой человек безучастно покачал головой. Детективка и её друг пошли в машину кушать.

– Надо было позвонить им, а не тащиться сюда, блин. Зачем я вообще тебя послушал?

– Потому что любишь меня? – девушка улыбнулась.

Степан лишь презрительно посмотрел и начал разворачивать свою булку с веганской котлетой.

– Ты правда ничего не понимаешь? – после еды сказала Ксю, паренек был явно старше её и ей хотелось еще раз доказать свою состоятельность, поэтому обдумала свои слова наперёд.

– Что я должен понять? Что обычное мясо вкуснее?

– Чего? Нет. Неважно. Все сходится, почему она так быстро попала в тюрьму, а мы её не видим? Она нас развела. Мы как придурки, думали…

– Ты!

– Я как дура думала, что она белая и пушистая, а она совершила убийство и была единственным свидетелем всех убийств. Понимаешь? Потом она еще прикидывалась и получила всего девять лет за убийство человека, причем довольно жестокое, – у Ксю уже заканчивался воздух от выпаленной теории.

– Не скажи, я бы хотел так умереть.

– Стёпа!

– Ладно, ладно, предположим ты права. У тебя только одна не очень умная теория, что дальше? Ты хочешь против возможного президента подать иск, основываясь только на устной основе? Будет выглядеть как политический заказ, узурпация власти, или ещё что-нибудь.

– На него уже есть иск. Он же из суда сбежал. Давай вызовем его на допрос по тому делу, да, будет выглядеть тупо, но всё же. И потом немного поспрашиваем на счет этих убийств. Что он о них думает, как относится. Может как-то продвинет.

– Ксю, напомню, что ты не читаешь мысли.

– Я расспрошу, это сейчас единственный шанс. У меня, пока больше нет идей. Помнишь Колю? Ты помог мне с камерами. Помоги и сейчас.

– В прошлый раз это плохо кончилось для тебя. Я Гражданку Н. никогда и не любил.

– Ты поможешь?

– А мне за это что будет?

– Поцелуйчик?

– Лучше бутербродами, – сказал паренек и начал заводить машину, сейчас позвоню на заправке кому нужно, нас поставят на дело Андрея. Но. Одно но. Мы не будем делать всё публично. Сделаем всё по-дружески.

– Зачем?

– Может, я за него голосовать хочу?

– Стёпа!

– Да ладно, ладно, не люблю этих журналистов. Знаешь, короче…

Коллеги не всегда были такими неразговорчивыми. Конфликт произошел где-то после смерти Гражданки Н. Ксю ходила никакая. Степа практически жил с ней. Был с ней от заката до рассвета, ища улики в таком дурацком деле, когда виновник один. Виновник – суицидница. Однако Ксения как будто помешалась. Вся её жизнь разделилась на две половины. Одна половина хотела вернуть Гражданку к жизни, а вторая – убить ту девушку на автомобиле, ещё раз. Ни одна смерть родственника не произвела на девушку такого эффекта за все время. Бабушка, умершая целиком из-за плохой медицины и смертоносного вируса в девятнадцатом году проиграла с большим отрывом. Мать, также погибшая в одном из случайных случаев будничного дня, похоже, сильно завидовала на небесах той девушке, из-за которой так сильно переживает дочь.

Так вот. Коллеги ехали непонятно куда. Степан пытался как-то веселить девушку, но без толку. Когда они подъехали на место назначения, дружба кончилась. Ксю приехала на могилу убийцы и расплакалась. Потом плюнула и начала пинать камень. Тут никого не было, но было ужасно стыдно за подругу. Парень просто пошел домой. Поймал попутку и спокойно добрался. Больше об этом диалогов не было. Не было и тем, чтобы поговорить. В машине всегда было тихо, и все диалоги заканчивались после первого же вопроса, не считая рабочих.

На заправке паренек поставил тачку заправляться и начал звонить боссу, попутно платя за бензин. Ксю сидела в машине и листала ленту. Все как будто ненавидели этого типа. Все писали о его бездарности и узколобости. Тема выборов быстро ушла, оставив только Андрея. В комментариях всегда находился человек, поддерживающий всю политику против женщин, и начинался ад. Чуть не по сотне ответов от женщин и мужчин, что человек тупой, и с мамой его в кино были вчера. Нормальные ответы тоже были.

Спустя какое-то время показался Степан. Он все ещё болтал по телефону. На лице виделось раздражение. Спустя пять минут диалог закончился, телефон погас и разговорщик пошел к машине, попутно показывая Ксю, как он устал, с помощью жеста выстреливающего пистолета себе в голову.

– Завтра поедем его забирать. Нужно быть аккуратными, а не как обычно. Накосячишь, директорка меня того, а потом ещё и выгонит.

Машина завелась, и они уехали по домам.

Дома Ксению встретил заботливый парень. Гуляш с макаронами, покупной салат, массаж без намека на эротику, а зря. Всё было с одной целью. Подмаслить. Разговор снова пошел об усыновлении. Два безумца встретились в одной комнате. Одна весь день думала о каком-то заговоре против неё и половины человечества, второй был одержим идеями идеальной семьи. Семьи без единой формы носа, цвета волос и глаз, группы крови. Такая мощная ячейка общества смогла бы сделать невозможное. Стать парой с ребенком, который невозможен для них в воспроизведении. Рыжий, голубоглазый, черный – этот ребенок точно не был бы похож на родителей. Когда, им бы сказали, что дитё похоже на отца, то вся семья падала со стульев и каталась по полу от смеха, вытирая недавно протёртый пылесосом пол.

– Ксю, может все-таки давай? – начал посередине массажа Лёша.

– Ты же знаешь, что я не против.

– Ты про ребенка?

Ксюша рассмеялась.

– Ты сидишь на полуголой девушке и говоришь о детях, что с тобой стало?

– Да иди ты! – с досадой полу крикнул Алексей и удалился посередине массажа на кухню. Поставил чайник, сел на диван и загрустил. Он мог бы заплакать, но что-то не позволяло. Это не маскулинность, не какой-то скрытый сексистский подтекст типа «мужики не плачут», а просто не получалось. За все годы, проведённые с девушкой, лить слезы еще не хотелось.

– Все хорошо? – подошла Ксю, накинув уродливую домашнюю футболку.

– Ты же знаешь, что я просто хочу семью и всё. Ты знаешь почему (сглотнул ком в горле). Извини, что себя так эгоистично себя веду, но всё, что происходило в моей жизни, должно было привести к этому моменту. Я хочу, чтобы мы могли зимой поиграть в снежки, хочу, чтобы кто-нибудь плакал на моей могиле, хочу услышать родной смех с утра в субботу.

– Тише, тише, все хорошо, – девушке было немножко тяжело это сказать, ведь Лёша плюхнулся своей головой на бедра девушки, попав на синяк. Она обняла его и успокоила, пока появившиеся слезы не прошли.

Ксения напоила супруга чаем, незаметно налив туда чуток успокоительного и уложила в кровать. Зачем ей ребенок, если есть такой же глупый и милый муж.

«Кто-то иногда должен позаботиться о нас, когда нам плохо. Кто-то должен незаметно капнуть снотворного в воду, когда чувствуется бесполезность жизни. Каждый из нас должен в определенный момент поменяться, с этим «Ктотом» и сделать то же самое. Успокоить и понять.»

Ксю закончила это писать и всплакнула. Одинокая слеза киношно потекла по щеке и упала на носок. Перед тем как уйти спать сзади своего маленького очерка написала: «Я согласна, но после выборов». Всё же осталась работа, закончить которую необходимо в ближайшее время.

Глава 21 Ксю и Андрей

Утро все также началась со звонка в дверь. За ней стояли два человека. Одна довольно милая девушка, заспанная на вид, и темнокожий паренек, также неплох внешне, но крайне идиотско одетый.

Андрей стоял в одном халате, да трусах, и явно был не готов к гостям. Парень быстро надел вчерашние джинсы и любимую кофту с рукавами лавандового цвета и перечёркнутой свастикой на левой руке, значившей не националистическую придержаность, за которую был обвинён сотни раз. Посередине кофты находилась буква «К» анархо-коммунистов. Быстро закрепил пряжку на ремне, немного туго, и пошёл отвечать на четвертый или третий звонок в дверь.

– Доброе утро, господа, чем обязан?

– Вы ушли из зала суда посередине процесса, Андрей. Догадайтесь сами, – немного резко ворвалась в диалог Ксю, ей рот сразу же прикрыл коллега.

– Честно говоря, Вас очень многие обвиняют в пропаганде сексизма и призыва к унижению женщин. Я думаю, Вы прекрасно понимаете, что нужно проехать в участок, – влез Степан, дабы преумерить пыл спутницы.

– Зачем куда-то ехать, давайте проведем допрос или что вам нужно на кухне?

– А видеосъемку поставить разрешите? – закрывая рот подруге, спросил Стёпа.

– Если вам это нужно, ставьте.

Кухня была не очень большая. Угловой диван, чтобы удобно садится за стол. Туда и сели работники службы безопасности. Андрей сел на табуретку напротив. Сзади хозяина виднелись холодильник, плита, шкафчики и раковина справа налево. На стене близ раковины висели ножи, их сняли, чтобы видео не было на фоне оружия. Камера быстро настроилась и интервью началось. Вёл его Степан, Ксю сегодня немного сошла с дистанции, встала не с той ноги. Да и Андрею так будет комфортнее.

– Как Вас зовут?

– Андрей.

– Полное имя.

– Андрей Родионович.

– Нужен ли вам адвокат?

– Нет.

– Перейдем к основному. Вы оскорбляли чувства женщин?

– Да. Больше вопросов нет?

– Есть. Слышали ли вы о серии убийств женщинами своих партнёров? Последним случаем была лесбиянская пара.

– Да, слышал.

– Имеете вы какое-либо отношение к произошедшему?

– Нет. Не считая выражения своего мнения.

– Где вы были пять дней назад в промежутке с семи до девяти вечера? – встряла Ксю.

– Работал, девочка. Я иду в президенты.

– Кто-то может это подтвердить?

– Да, весь мой штаб.

– Можем ли мы поговорить с этими людьми?

– Да, конечно, подвезёте? Я как раз туда собирался.

Странный допрос был закончен. Андрей налил гостям чая и удалился собираться. Камера была быстро упакована. Чай показался детективам ужасно невкусным. То самое чувство, когда на упаковке написано об аромате чая, вкусе ягод или груш. Ты купил эту железную банку, открыл, понюхал. Аромат тех самых свежих груш. Немного похоже на такие, разбитые в хлам плоды, упавшие с дерева. Они настолько сочные и мягкие, что расплываются во рту. Однако это только запах, который вместе с чаем идёт в кружку. Кипяточек. И вот он. Черный чай без вкуса и лишь запах даёт понять о каких-то там ягодках. Хозяин не дал никакой еды для чая, что было негостеприимно. Хотя, когда пришёл и предложил бутерброды с морской колбасой, но впечатление уже создано. У Ксю не мясная колбаса вызывала рвоту. А эта, непонятно как созданная палка была ужасна на запах и вкус, как и все морское. Избыточно соленое, вязкое и непохожее на рыбу нечто. Девушка не знала из чего сделано данное блюдо. Субпродукты рыб. Плавнички, кости, головы, глаза. По составу похоже на третьесортную свиную колбаску, чтобы поесть на похоронах и тоже отправиться в могилу, после такой еды.

Андрей поел, Степа тоже укусил немного, такую марку он еще не видел. Два вегетарианца и женщина на одной кухне, компашка ещё та. Да, эта колбаса считается веганской, рыбу тоже мясом не считают. Сейчас в мире всё невкусное приравнивается к веганскому и постному.

Удивительно, но у подъезда не было никаких хейтеров, а кандидат в президенты уже взял с собой зонт, дабы прятаться от случайно попадающих в глаза помидоров, зеленок, побелок и кучи всякой дребедени. Андрей со Степаном совсем заговорились о своём, о мужском. По-другому не объяснить, почему Ксю ничего не понимает. Девушка села на заднее сидение, зашла в переписку с парнем, тот скинул своё довольное лицо и ту самую записку. Также написал, что её ждёт сюрприз дома. Хорошо, конечно, но подозреваемый убийца сидит на кресле спереди и говорит с твоим напарником по душам. Нужно что-то делать, но пока неясно что.

Добрались до офиса быстро. А вот тут зонт бы не пригодился. Ещё один митинг, но в раза два больше вчерашнего. Или в три-четыре. В прошлый раз просто было сложно пройти, а теперь нужно знать, как всё это выглядит, чтобы дойти до места назначения.

Две дороги в разные стороны, разделённые железным забором. С одной стороны сквер, а справа большое, немного уродливое, здание, этажей на 50-60. Трасса на стороне офиса имеет поворот и заворот. В поворот уезжают все, кто видит, что тут происходит. Заворот создан для проезда на парковки работников высотки, дальше по пути заворота продолжается дорога.

Люди стояли раньше, где-то у входа, мешая проходу людей. Теперь дорога в одну сторону полностью перекрыта и водители не могут заехать на работу. Толпа, за минуту стояния Степана на дороге в полном ступоре, увеличилась ещё немного. Похоже, сама сходка началась недавно и никакой полиции для урегулирования ещё не подоспело.

– Вам точно туда нужно? – удивленно спросил Степан и еле слышно матюгнулся.

– Попозже приеду, как насчет нормальной еды, детектив Степан?

– Я не детектив, но на еду согласен. И да, я сам за себя плачу, не хочу, чтобы вы потом говорили, что это взятка.

– Заметано.