О последствиях любви к котикам

– А мне вот кажется, что ты что-то об этом знаешь…

– Скорее, подозреваю… но доказательств у меня нет.

– И кого ты подозреваешь?

– Если это не Вы…, остается только Лоскутов.

– Почему?

– У него с Пахомовым-отцом давние терки по тендерам, поэтому налицо мотив. Бог уж его знает, как это было проделано технически, но если вспомнить старый вопрос «Cui prodest?» в смысле кому выгодно, то именно ему. И остаться при этом в стороне. Я больше чем уверена, что инфу о моем местопребывании Вам аккуратно подбросили, дабы свои ручки не марать. Чтоб все раскопать, старательно отслеживать, да и все так грамотно организовать, нужно довольно много денег, ну и у кого они есть? И вот готова спорить на последние копейки, у него на время Илюшкиной смерти железное алиби, причем поди еще публичное, так?

– Так, он от лица своего концерна поздравлял женщин с 8 марта в прямом эфире. Соображаешь…

– А, собственно, зачем это Вам теперь? Обидчик дочери – мертв, его отец – в полном дерьме, убийцу ищут всеми силами полиции, уточнить подробности у Лоскутова – шансов ноль. Зачем понадобилась наша встреча?

– Я не верю, что все так просто произошло. Я докопаюсь.

Я только плечами пожала, подавив желание закатить глаза. Хочется человеку пузыриться на тему: «ах, у меня отняли священное отцовское право на мстю», да пли-из. Правда язык чешется поинтересоваться, где ж ты раньше был, папаша безутешный? И чего теперь пыхтишь на Лоскутова? Можно подумать, право изничтожать Ильку принадлежит исключительно тебе одному, а ежели кто вмешался, то вендетту им объявим, гадам! Чтоб, значит, неповадно всяким было, вот.

– Удачи.

И счастье ему личного большого! Можно даже неподъемного. Чтоб надорвался перетаскивать. Сидит, пыхтит, что дальше-то? Ты это… выдыхай, бобер, выдыхай!

– Мне вот интересно… кто из вас с Настасьей кого нашел?

– Аська – меня. Ей понадобилось заблаговременно договориться с сестрой – потенциальным практически идеальным донором биоматериала.

– Кстати, если ты надеешься что-то получить от меня по причине якобы нашего родства…

– Не дождетесь! Мне от Вас ничего не нужно. Я Вас не знаю, и знать не хочу!

– Даже так?

– Да, вот так.

– Может, ты принципиальный аскет? Или не любишь богатых новых русских?

– Я убежденная интернационалистка! Я никого не люблю!

– Допустим. И почему тебе, такой никого не привечающей на выручку пришли настолько серьезные люди?

– Это не моя тайна.

– Это не важно, рассказать все равно придется. Иначе…

– Иначе меня уберут вместе с Вами. А чтоб Вы не сомневались… мне нужно сделать один звонок.

– И что будет?

– Возможно, рассказывать не придется.

– Ну-ну. Звони.

Я набрала номер Артура Леонидовича, молясь, чтоб по результатам разговора не прилетело уже мне за длинный язык, и, описав ситуацию, передала Вячеславу Аркадьевичу трубу. Через минуту монолога био-папа ответил «Понял» и уставился на меня с нехорошим таким прищуром.

– Интересные у тебя знакомства…

Ну уж, какие есть. Один из лучших московских адвокатов по уголовным делам не мог тебе четко не разъяснить куда именно никак не следует лапы тянуть. Может, теперь мы уже, наконец, закончим этот малоприятный разговор и мирно разойдемся? Ой, кажется все-таки опять нет.

– Но я не собираюсь так просто отсиживаться, кто бы там не пытался мне указывать!

Вот он, принцип бумеранга во всей красе. Как самому затыкать варежку неудобным особям, так это в порядке вещей. А как тебя поставили в угол как маленького, так мы обиделись и развопились.

Какой, понимаешь, пердюмонокль, только он собрался со всей дури повоспитывать окружающих, как вмешались тут незнамо кто и не удалось поставить на вид внезапно выползшей из грязи наглой приблудной дочурке! Ну так что теперь, морду состоим и истерику устроим? Кстати, неубедительно гневаешься, па-па-ша! Как говаривала моя покойная бабуля: «И шо ж ты так убиваешься, ты ж так не убьешься!» Давай, разбежался – и заряди башкой в стенку со всей дури, вот тогда, глядишь, в серое вещество чего-то и прокрадется.

Воистину, дураков на свете, может, и немного, зато расставлены они по жизни ну так грамотно, что встречаются практически на каждом шагу…

– Я все равно это так не оставлю!

Не оставляй. Вот лично мне по барабану и по литаврам. И даже по гамбангу[53], если, конечно, ты знаком с таким названием. Еле ушла молча, не обматерив последними словами эту жирную тушу, до такой степени не хотелось находиться с ним в одном жизненном пространстве…

Ну и денек… Так, не раскисать! Каким бы этот день ни был, это твой день, и только тебе решать, как ты его проживешь. Поэтому быстро упихали свои «пер-живания» поглубже и пошли дальше… украшать мир, во! А кто будет мешать, тем будем его пакостить. И вообще, мне еще на работу надо пришкандыбать, добыть один препарат, а то у меня закончился.

А на работе пришлось рассказать обстоятельства собственного умыкания, сгладив некоторые подробности.

– Что вот прямо так связали и приковали? А дальше?

– А потом этот хрен в галошах…

– Конь в пальто, – автоматически поправила Маська.

Это еще поче… а… ну, да, на нем не галоши, а просто ботинки были… и пальто наличествовало…

– И все равно, этот хрен в пальто… начал лапы распускать.

– Ах, ты ж!.. А дальше?

– В этот момент настоящая женщина должна была взять тяжелый предмет и показать этим похитителям «мать Кузьмы»! И лучше всего для этого подойдет ключ ударный рожковый на 50. Материал – сталь, вес – полтора кило, длина – 27,5 сантиметров.

– Да не так! Настоящая женщина должна спилить дерево, разрушить дом и вырастить дочь!

– Настоящая женщина должна быть красивой, любимой и финансово независимой. А больше она никому ничего не должна!

– Потом разберетесь кто кому и чего должен, дайте ей закончить, дальше-то что?

– А дальше – набежали маски-шоу и всех спасли.

Пока остальные перекрикивая друг друга, подбирали термины для определения предмета спора, я для вящего успокоения организма гладила нашу приблудную кошку Глюкозу, которую никто в клинику, что интересно, не приносил, сама прибилась. И не надо так кривиться по поводу кликухи, она тоже блондинка. И тоже наглая. До того спокойно лежавшая на моих коленях Глюка вдруг встрепенулась, облизнула переднюю лапку и начала «полировать» ухо. Маська тут же вспомнила старую примету:

– Если кошка умывается – жди гостей.

– Угу, – согласился Женька. – А если кошка еще при этом чистит зубы зубной щеткой с пастой Блендамед – гости, как пить дать, будут в белых халатах.

Мои ж вы прелести…

– Вот извращенец ты все-таки, – одобрительно заметила Ленка.

– Я бы попросил! Я, в крайнем случае – изверг! А те, которые извращенцы, на сегодняшний день – просто альтернативно сексуальные особи.

– И не говори… скоро в извращенцев запишут тех, кто протестует по поводу проведения гей-парадов, ущемляя их права. Хотя основания для протеста есть, обидно, периодически до соплей, какой генофонд пропадает!

– Ты для начала правильно формулируй! Не пошлое «ущемление геев», а осознанная пидорасовая дискриминация! А насчет материала… не так уж он и пропадает. Вон Элтон Джон с 2014 года официально женат на этом… этой… не знаю, как оно правильно называется!

– Дэвид Ферниш оно называется.

– Да хоть бы и Боря Моисеев или какое другое голубое. Важно другое. Заметь, этот брак – абсолютно законный по законам страны проживания. И они даже пару сынишек от суррогатных матерей умудрились настрогать. Геи, не геи, а размножаться хотят не меньше, чем гетеросексуалы.

– И вообще, – мрачно заключила я, – для того, чтоб быть геем, всегда нужен еще один гей, а вот пидорасом можно быть и в одиночку…

Димка аж слег на пол, но сквозь хохот сумел простонать:

– Все-таки умеешь ты, Янка, правильно формулировать…

– Народ, а теперь, когда я вас повеселила, как бы мне все-таки разжиться болеутоляющим?

Кто б сомневался, что они сразу решили, что лекарство нужно мне и посыпались советы. Прям зла на них не хватает, где бы прикупить?

– Анечку[54]!

– Димочку[55]!

– Да сразу Анну Дмитриевну[56]!

– Мне бы просто лидокаина… для котешки…

Вот для кота, что характерно, мгновенно нашелся флакон с аэрозолем. Поганцы от ветеринарии… Ладно, переживать будем потом, а пока надо к Маргоше прогуляться, причем, желательно проявиться в их коттедже именно тогда, когда ее мужик будет в открытом доступе. Вопросы у меня к нему накопились…

Драгоценный Сергей Викентьевич у себя дома нашелся и участие в беседе принял. Правда, пока я живописала случившиеся страсти-мордасти, у меня сложилось интересное ощущение, что он тоже очень хочет о чем-то меня спросить, но почему-то не отваживается… Пришлось самой аккуратно, мягко и ненавязчиво переводить разговор на тему о социальной компетентности[57]. И о восприятии чужих поступков партнерами по общению. Потому что надо понять, как именно я должна расценивать стремление своих знакомых подослать для моего спасения группу профессиональных Чипов и Дейлов? И, главное, откуда бы ему знать, что я в этом спасении именно в тот момент нуждалась? Жуть как интересно. Поэтому пора ему ответить на некоторые вопросы…

– А теперь, когда все в курсе истории о похищении, не будет ли любезен уважаемый джинн рассказать, откуда взялся ОМОН при моем вызволении? И прежде чем захочется соврать, должна сразу обозначить, они успели протрепаться, что их заказчик из Газпрома. Ну так как, уважаемый Сергей Викентьевич?

А отвечать-то ему, я смотрю, явно не хочется. А придется, иначе подключится Маргошка, которая может усмотреть в факте слежке за мной его подчиненными некий марьяжный интерес и тогда мужу мало не покажется. Раскололся он быстро. Объяснил, что начальник его охраны Геннадий, сопровождавший нас в издательство, засек за нами слежку и взволновался. Его мальчики немедленно «сели на хвост» следящим, потому как неизвестно кто из нас, я или Маргоша, их интересует и неизвестно что именно они могут предпринять. А уж когда они меня похитили, он тем более решил не пускать это дело на самотек и прислал вызволителей. Жаль, что их умения не понадобились.

– Ну… тогда понятно. И… спасибо.

– Но теперь есть вопрос и у меня. Ну, ладно, ОМОН – моя идея. А откуда нарисовались остальные спасатели?

– Полиция принеслась по вызову моего давно пропавшего био-папани. А вот насчет «Альфы» я пока не в курсе, но догадываюсь, кто мог это сделать. Я его тоже спрошу. И от ответа он тоже не отвертится…

– А что там по поводу обнаруженного трупа?

– Ой, Маргош, ты себе не представляешь, что там было! Меня в отделении отпоили успокоительным, привезли домой, я уже думала, что все хорошо и все позади, а там, прямо посреди комнаты – объявленный в розыск труп! В смысле, когда его объявляли, он еще трупом не был, нет не так, трупом он уже был, но никто об этом не знал… Черт, не знаю я, как правильно объяснить, но, короче, тот, по чьей указке меня похитили, умудрился по дороге помереть, причем именно в моей квартире в процессе уничтожения данных с моего ноута.

– И отчего он умер?

– Я знаю?! В полиции потом сказали, что он погиб от остановки дыхания… хотя совершенно непонятно, с чего бы у него дыханию останавливаться… не от стыда же за все содеянное.

– И… что теперь?

– А то, что меня сначала полицаи доставали так, что мало не показалось, а потом еще всякие приблудные рожи на дополнительные беседы повадились дергать! Да еще такие приблудные, которых при моем освобождении вообще рядом не стояло! И не просто сами, а с какими-то дополнительными хмырями! Которые начали не просто въедаться в мозг, а еще и меня осматривать! Причем, ладно бы просто с одобрением поглядывал, но ведь пялился, поганец, как на купленное!

– Может, понравилась…

– И вот какого черта этот приблудный деятель мою пятую точку глазенками проедает, если любому ёжику понятно, что клиент давно является жителем сказочной страны импотенции?

– Так это тебе понятно и ёжикам, а у него внутрях организма память о прошлом осталась.

– Рефлекторная, ага.

– Короче, успокойся, и не бери дурного в голову… – посоветовал Сергей.

– И тяжелого в руки… – добавила Маргоша.

– А грязного – в рот, – припечатала я.

Результативно поговорили… Часть информации у меня есть, но самое интересное впереди… шкуркой чую… Девятнадцатого марта на новую почту пришло сообщение от Вика, насчет встретиться завтра в полдень на нашем старом месте. Нужно поговорить. Нужно, кто же спорит…

А наше старое место – это ландшафтный музей-заповедник Царицыно. Сколько раз мы там гуляли когда-то… Что у нас там сейчас согласно Интернету, происходит? Ух, ты, «выставка-перформанс 21 октября 2020 – 25 апреля 2021. Новая часть проекта «Роман готического вкуса», посвященная птицам-вестникам, птицам-аллегориям и птицам-символам».

Это чё, всяким там Сиринам и Алконостам? Гамаюн опять же какой-то в голову лезет… Феникс… или это не оттуда? Ладно, главное, чтоб меня там не попытались припахать к выполнению профессиональных обязанностей, а полюбоваться на этих перманентно гадящих созданий издали… и только издали! Вполне можно.

Ни к каким птичкам мы, понятно, не пошли. Обошлись скамеечкой. Да ладно, дождя нет, чуть больше ноля, солнышко периодически проглядывает, чего бы и не посидеть с сигареткой в парке в собственное удовольствие?

– И как жизнь, Ящер[58]?

– Обижаешь, Лу́ни. Давно Панголин.

Лу́ни, не забыл, значит. Да уж, если вспомнить за какие именно безбашенные выходки мадемуазель Лунёва этой кличкой обзавелась… гм, не будем о прошлом.

Панголин, говоришь… скорее, Pangolin… и что по этому поводу нам хочет сказать Интернет? «Панголи'ны, или я'щеры (лат. Pholidota), отряд плацентарных млекопитающих. Единственное на планете млекопитающее, полностью укрытое чешуей. Название панголины происходит от малайск. pengguling – «сворачивающийся в шар». Ведут ночной образ жизни, днём прячутся в глубоких (до 7,5 м) норах или дуплах и кронах деревьев. При опасности панголины сворачиваются в клубок. Развернуть его под силу только крупному хищнику – например, тигру или леопарду. Однако если зверь почувствует это, то он испускает из анальных желёз жидкость с отвратительным запахом, отпугивающую врагов. У панголинов плохое зрение и слух, но прекрасное обоняние». И что изменилось? Опять нечто ящеровидное, у которого все как раньше: и ночной образ жизни, и склонность прятаться в нору, и талант к вонизму.

– Не вижу мощных отличий…

– Зато я вижу: они сидят, а я гуляю.

Хм, согласились.

– Как Марфа Ивановна?