Матильда и проклятый клад

Он подскочил к младшему брату, схватил его и, перекрестив три раза, поволок его прочь от окна. Ивашка, запутавшись в теплом пледе, грохнулся, но тут же, подхваченный старшим братом, буквально болтаясь в воздухе, был спрятан за старую печь. Ивашка словно проснулся и удивленно спросил, куда его тащат. Олежка, без лишних объяснений посадил его на печь и приказал читать Отче наш.

Ивашка, привыкший подчиняться брату без лишних вопросов, начал читать молитву. Олежка видел, как неистовствовала старая ведьма, как корчилось её лицо под молитвенные слова Отче Наш..

–Замолчите, проклятые! Замолчите!– орала старуха, бившись в неистовой агонии.

А Они все читали и читали молитву. Читали до тех пор, пока за окном не пропел первый петух. Матильда, выкрикнув последнее проклятье, растаяла в предутреннем тумане.

Только с наступлением рассвета чувство опасности покинуло дом, и братья смогли немного успокоиться. Они долго метались по дому, боясь выйти за его пределы. Только к полудню, после жуткой бессонной ночи, они спокойно уснули. Проснулись они далеко за полдень.

Взяв Ивашку с собой, Олежка отправился в церковь Святого Петра. Поговорив с отцом Тихоном и пристроив маленького брата на содержание, Олежка отправился к его светлости, прихватив с собой платок Матильды.

Привратник, завидев Олежку, немного удивился и через минуту на главной аллее парка на белом коне появился сам его светлость. Он сразу увидел сверток в руках у Олежки и недоверчиво спросил: "Это то, что я думаю или иное?

–Да, ваша светлость! Это платок Матильды!

–Тш-ш-ш! Ты что орешь?– зашипел на него его светлость. Никто не должен это слышать.

Они прошли вглубь сада, и Олежка развернул сверток. Он сразу заметил, как исказилось лицо его светлости, которого так и выворачивало наизнанку от запаха, исходившего от платка.

–Все! Верю, верю!– простонал его светлость, -завяжи обратно, иначе меня сейчас стошнит. А теперь расскажи про место, где таятся сокровища.

В этот момент в Олежке вновь проснулось чувство отъявленного менялы.

Ваша светлость, сначала заплатите за платок, а потом спрашивайте

–Хитер, ничего не скажешь! На, держи!– произнес его светлость и достал золотой червонец. Покосившись на смердящий сверток, передал его Олежке. – А теперь говори, что ты ещё узнал?

–Узнал, что это она убила моего отца!

–А еще?

–Сказала, что если я не верну ей платок, она изведет весь мой род.

–А еще что?

–Все!

–А про Татарский клад или капище она тебе ничего не сказала?

–Не успел, еле ноги унёс! Иначе она меня сожрала бы.

–Черт побери, ты главное условие не выполнил О какой награде может идти речь? – возмутился его светлость, – вызовешь Матильду и закончишь работу,– приказным тоном сказал его светлость.

–Ты успел её проводить или нет?! – спросил он.

Олежка смутился, боясь сказать правду.

–Ну, не слышу ответа – требовательным тоном произнес его светлость.

–Ну, … Я это.... Не смог.

–Что ты сказал?!– буквально взревел его светлость.

Олежка окончательно струсил, стоя перед гневом его светлости.

–Она едва меня не сожрала- оправдывался Олежка,– я чудом спасся от её когтей,– чуть не плача, произнес Олежка.

–Мне все равно, как ты это сделаешь. Но чтобы я знал, где эти проклятые сокровища. Ты понял?

–Да!– чуть не рыдая, произнес Олежка.

–Ты не вернул ведьму в загробный мир, а это значит, что она будет убивать всех, кто будет попадаться на её пути. И у меня нет ни малейшего желания говорить с ней лично. Не для того я тебя нанимал и платил большие деньги. Если проход между тем миром и этим, остался, открыт, я лично тебя убью. Это ты понимаешь?

–Да – рыдал Олежка.

–Это значит, что в течение трех ночей сюда будут проникать покойники.

Ты представляешь, что здесь начнется? Толпы приведений и призраков будут бродить по городу, и утаскивать за собой живых родственников и случайных гостей. Чуму помнишь?

–Да!

–Так вот, виновником новой чумы будешь ты! Убирайся из моего парка и забери свою вонючую тряпку. Пока не закроешь проход, не смей сюда даже появляться,– гневно закричал он,– у тебя одна ночь для того, чтобы закрыть проход. Ведьма не успокоится, пока не выполнит своё проклятие. Спеши, у тебя мало времени. Скоро будет темнеть. Умри, но проход закрой! – произнес его светлость, и крепко выругавшись, буквально вытолкал Олежку за ворота.

Олежка чувствовал себя как побитая собака, которую пинками выгнали взашей.

–Я даже подумать не мог, что всё так серьезно- пробормотал Олежка, смотря на смердящую тряпку Матильды.

На город вновь опускались сумерки. Но чем темнее становилось на улицах города, тем беспокойнее было на его душе. После полуночи начнут подниматься мертвецы, надо спешить- подумал Олежка и прибавил шаг.

Если его светлость не преувеличивает, а говорит правду, он никогда не сможет себе простить гибель невинных людей. Он понимал, что если он не закроет проход между мирами, то больше половины города превратится в кладбище. Его светлости нужны только эти сокровища. И ему плевать, что будет с другими людьми",– обиженно рассуждал Олежка. Но выбора не было. Теперь Олежка должен был спасти не только свой дом, но и весь город от нападения нежитей. Олежка понимал, что если что-то случится с Ивашкой, он этого не переживет.

Темная ночь надвигалась на город. Даже собаки, обычно лаявшие на всех подряд, как-то странно притихли. Чувство тревоги все больше и больше охватывало Олежку.

Он услышал странные шорохи и обернулся. Следом за ним бежал Ивашка испуганный и в слезах.

–Ты что тут делаешь? Ты должен быть в приюте святого Петра.

–Меня вышвырнули оттуда, как поганого котенка!– плача, ответил Ивашка.

–За что?– удивился Олежка.

–Я похвастался, что мой старший брат самый храбрый брат на свете!-

Олежка улыбнулся и произнес: "но из-за этого не выгоняют из приюта".

–Ага, но мне не поверили и осмеяли. Меня обозвали вруном, а тебя хвастуном.

–Это почему же?– усмехнулся Олежка.

–Я сказал, что ты запросто можешь говорить с мертвецами.

–Поверили?– улыбаясь, спросил Олежка.

–Нет! И тогда я сказал, что ты говорил с самой Матильдой, и что эту злую старуху я видел собственными глазами возле окна нашего дома. А они как услышали по Матильду, так страшно разозлились что выгнали меня на улицу.

Олежка сразу изменился в лице и гневно закричал: "Кто тебя просил языком мести? Что же ты за дурак то такой, как мы теперь людям в глаза смотреть будем? Я, чтобы спасти наш дом, навлек самое страшное проклятие, а ты растрезвонил на весь город, кто это сделал!",– гневно кричал Олежка.

–Ну, я же не знал! Честное слово! Я не хотел, я не нарочно!– оправдывался Ивашка.

–Все! Хватит причитать!– сердито произнес Олежка,– Сейчас идем домой, ты залезаешь на печь, и чтобы я тебя не видел и не слышал. Чтобы дверь никому не отрывал, понял?!– сердился Олежка.

–Понял!– вытирая слезы, ответил Ивашка.

–Если у меня не получится, нам здесь не жить!– твердо заявил Олежка, прибавляя шаг и волоча за собой спотыкающегося брата.

–Ну, Олежечка, милый, прости меня, пожалуйста!– захныкал Ивашка.

–Слово не воробей, вылетит- не поймаешь! А сказанных слов не воротишь – решительно произнес Олежка, бросив взгляд в сторону старого кладбища.

Купив вторую овцу у рыночного торговца, Олежка побрел домой, время от времени подтягивая к себе на аркане упрямую овцу.

Он зашел домой, проведал Ивашку, оставил ему на всякий случай деньги и сказал, что дает ему эти деньги на сохранение, – после чего вышел за дверь. За спиной заерзал дверной засов. Олежка улыбнулся, Ивашка послушно исполнял его распоряжение.

Постояв немного на крыльце, Олежка вздохнул, посмотрел на притихшую овцу и сделал шаг в сторону старого кладбища.

Он, не дожидаясь полуночи, отправился на кладбище к старой часовне. Но в этот раз он решил не привязывать овцу к ограде, а спрятать её в часовне. И в нужный момент выпустить её. Идея была замечательная, главное, чтобы она сработала,– с такими мыслями Олежка остановился на пустыре возле ворот кладбища. Спугнув стайку маленьких птиц, взвившихся в ночное небо, он осмотрелся, подошёл поближе к воротам и остановился. Ворота были приоткрыты. Олежке это показалось странным, ведь он прекрасно помнил, что ворота закрывал. Но он не исключал возможности, что на кладбище кто-то ходил днем. Шагнув под арку старых ворот, на Олежку обрушилась такая тоска, что он сбавил шаг.

Как-то сразу Олежка вспомнил свою маму, как она готовила вкусные пироги и смеясь, целовала его. Вспомнил, как часто она хлопотала возле печки, и как она готовила что-нибудь вкусненькое. Тут же Олежка вспомнил своего отца, всегда улыбающегося и весёлого. Как на Новый год он приносил елку, и они все вместе её наряжали.

–Жаль, Ивашки еще не было, он бы точно её полюбил- подумал Олежка.

Сердце сжалось в комок, а к горлу подступила слезливая обида.

В груди мальчика кололо и болело. Воспоминания больно отдавались в его душе. Он растер рукавом детские слезы и шагнул вперёд.

Олежка как-то сразу услышал все шорохи и звуки, доносившиеся со всех сторон одновременно. Скрипы и вздохи, переходившие в неразборчивый шепот. Все это наполняло окружающий мир. Он осмотрелся, и почувствовал, как мороз пробегает по его спине, сковывая каждое его движение. Он увидел, как голубое сияние приобретало формы, превращаясь в силуэты людей, которые, зависнув над своими могилами, неподвижно провожали его взглядами. Олежка, испуганно озираясь по сторонам, шел до самой часовни.

–Призраки?– сорвалось с Олежкиных губ, и он тут же увидел одобрительное покачивание голов тех, кто уже приобрел человеческую форму. У призрачных силуэтов все больше и больше стали выявляться человеческие черты лица умерших.

Ноги подгибались, но Олежка, сопротивляясь страху, накатывающему на него, продолжал идти вперёд. Он уже почти дошёл до старой часовни, когда услышал, что его кто-то окликнул. В этот момент Олежка проходил недалеко от могил родителей и остановился. Он увидел, как из могилки появляются души его родителей, приобретая знакомые с детства черты.

–Мама, папа!– всхлипнул Олежка и почувствовал, как горечь и обида вновь подступили к горлу, а из глаз брызнули слезы. Сквозь пелену слез Олежка увидел, как от могилы в его сторону шагнул его отец. Олежка не в силах был удержаться, шагнул ему навстречу. Но пройти он не смог, под ногами все время что-то мешалось и цеплялось. Олежка не сводил глаз с идущего к нему навстречу отца.

–Папа!– произнес Олежка и запнувшись обо что-то ногой, упал на землю.

Прямо из-под земли вылезали руки скелетов и хватали его за ноги, за руки и одежду. То, что он увидел, заставило его вскочить на ноги и отпрянуть назад. Олежка вырвался из цепких костей и отскочил на дорогу.

–Сквозь камень они не пробьются- мелькнуло в его голове. Едва почувствовав ногами холодную брусчатку, Олежка остановился, и остался стоять на каменной дороге.

–Отец!– прокричал Олежка, смотря, как легко и свободно он перемещается среди могил.

Отец к тому времени уже достиг края дороги и остановился. Олежка, рыдая от радости, что вновь увидел отца, забыв о времени и осторожности, шагнул к нему.

–Здравствуй, сын, я горжусь твоей храбростью. Ты сильный и бесстрашный мальчик, но ты должен завершить начатое дело. Два мира открыты и это не безопасно. Заверши дело. Узнай у старухи тайну и ударь три раза в колокол.

Олежка хотел прижаться к отцу, но могильный холод, исходивший от него, остановил мальчишку.

–А как же ты?– спросил Олежка.

–Я был не прав и сделал самую большую ошибку, которая стоила мне жизни. Исправь ее, и я буду спасен. Если не справишься, то я навеки буду извергнут в адское капище, и ты пропадешь следом за мной – и он рассмеялся.

–Не вижу ничего смешного! – обиделся Олежка.

–А смешного то ничего и нет!– ответил отец и протянул ему сверток,– это тебе, возьми его. Олежка не хотел брать этот сверток, но словно чья-то чужая воля заставила его сделать это.

–Что это?– спрашивал Олежка.

–Разверни, узнаешь!

Олежка, движимый страхом и любопытством, начал его разворачивать, но сверток просто распался в пыль, оставив на ладони желтую человеческую кость.

–Это ключ от сокровищницы и от твоей могилы одновременно.

Олежка испуганно закричал и бросил её на землю. Кость ударилась о землю и обернулась белой птицей, выпорхнувшей из-под ног. Олежка увидел, как изменилось лицо отца. Это был уже не его отец, а тот самый монах, который угощал его из кубка какой-то гадостью. Только сейчас он узнал его. Именно его он видел с отцом на кладбище. Именно его звали Барха-Мас. Олежка еще сильнее почувствовал могильный холод, исходивший от этого злого монаха. Этот холод пробирал до костей. Он в страхе шарахнулся прочь от черного силуэта и услышал, каким дьявольским, нечеловеческим хохотом рассмеялся Бахра-мас. Тут-то он и увидел, как сильно изменилось лицо монаха. Это было уже не лицо человека, а лицо мертвеца, с впалыми глазами превратившегося в живого скелета, расплывающееся в злобном оскале.

–Значит, Вы тот самый Колдун? Это с вами я видел моего отца? – спросил Олежка.

–Ха-ха, я! Время идет, и с минуты на минуту ударит полночь. Ты не успеешь убраться отсюда до того как появится Матильда.

–Но зачем? Зачем всё это нужно?!– не понимал Олежка.

–Человеческая жадность служит мирозданию. Было много охотников за сокровищами моего господина. Но он требует жертв. С каждым разом все больше и больше, и я стараюсь выполнять свои обязанности.

–Вы про его светлость?!– дрожащим голосом спросил Олежка.

–Ха-ха! Его светлость – только инструмент для заманивания таких простаков, как ты и твой отец.

–Ах ты мерзавец!– взбесился Олежка.

–Браво, сынок! Только ты оказался хитрее своего отца, притащив на кладбище жертву вместо себя. Так что ты на самом деле не лучше меня!

–Тогда кто ваш господин? И кто такая Матильда? Злобно спросил Олежка.

–Ха-ха!– смеясь, отвечает мертвец.

–Мой господин- сам властитель преисподней, а Матильда – хранительница клада и обожает человечину!