Мне ставилась задача действовать изнутри, набирать информацию. Джорджу – снаружи, он должен был вносить определенные коррективы в намеченный план действий. Вроде бы шансов у нас не было никаких, но он, однако, не ошибся. Цель ставилась реальная. Ни один компьютер не доказал бы правоту Джорджа. На дисплее наверняка появился бы лаконичный ответ: «Для решения поставленной задачи требуется дополнительная информация». Да и программ таких наверняка не было.

Но цель ставилась реальная. Это я нутром чуял. Оставалось только определиться с нашими конкретными действиями. Я обдумал различные варианты, отметил некоторые из возможных проблем, попытался найти решение. Меня удивило, сколь быстро я вжился в ситуацию. На любой вопрос мозг тут же выдавал достаточно приемлемый ответ. Разумеется, задача рассматривалась как сугубо теоретическая, просто я не мог заснуть и все такое, но...

К рассвету, когда оранжевое солнце выкатилось из-за горизонта, я понял, что решения мне принимать не придется. Потому что я его уже принял, и достаточно давно. Вопрос, надо ли, передо мной не стоял. Все эти часы я думал лишь об одном: как это сделать? Решение созрело помимо меня.

Я сварил кофе, разлил его по двум банкам, добавил виски. Джорджу – побольше, полагая, что ему спиртное не повредит. Принес ему кофе в хибару, потряс за плечо. Он тут же проснулся, и я счел это за добрый знак. Я дал ему банку и, пока он пил кофе, сказал, что готов составить ему компанию.

Остров мы покинули во второй половине дня.

А до того говорили. На этот раз только о деле, ни на что не отвлекаясь. Составляли план, разбивали на этапы, подробно обсуждали каждый, если нам что-то не нравилось, меняли. Не строили какую-то жесткую конструкцию, поскольку слишком много факторов оставались неизвестными, но старались охватить как можно больше вопросов, потому что знали, другой такой возможности поговорить у нас не будет, общение на материке предстояло свести к минимуму.

Несколько раз мы прерывались. Два раза, чтобы искупаться, один, чтобы обежать остров. Я, конечно, его обогнал, но выяснилось, что он не в такой уж плохой форме. Это я тоже счел добрым знаком.

Обговорили мы и проблемы связи. Исходили из того, чтобы никому не дать повода заподозрить, будто работаем мы в паре. К полудню вроде бы обсудили все, что могли и что хотели.

– Если возникнут еще вопросы, поговорим в лодке, – предложил Даттнер. – Твои вещи на борту. Одежда, документы. На фотографиях ты с короткой стрижкой. Разумеется, без бороды. И не такой загорелый, хотя для фотографии загар значения не имеет. Осталось только поставить твои отпечатки пальцев.

– С чего ты заранее решил, что я соглашусь?

– Ничего я не решал. Все дело во временном факторе, Пол. Я не успевал сначала узнать твое мнение, а уже потом готовить тебе документы. Если бы ты мне не подошел или не согласился, я потерял бы пару тысяч. Невелика проблема, все равно что поставить десятицентовик на заведомого аутсайдера. Выиграет он – отлично, проиграет – финансовые потери необременительны. Пошли.

– Иди первым. Я тебя догоню.

– Можешь не торопиться.

Я прибирался в хибаре и рядом с ней, пока он не скрылся из виду. Потом вырыл денежный пояс и надел его. Он заметно полегчал: пару тысяч долларов, документы и кодекс я вновь зарыл в песок, предварительно завернув в три слоя алюминиевой фольги. Складывая листок с заповедями, я подумал о виски, которое добавлял в утренний кофе, о завтраке и ленче, которые не съел, и обо всем прочем.

Леску с крючками, но без наживки я оставил в воде. Третья рыба, которую мы не съели, уже начала вонять. Трогать ее я не стал. Прилив каждый день выносил на берег мертвую рыбу. В мое отсутствие бросать ее обратно в воду некому. Я знал, что часть съедят птицы, часть унесет следующий прилив, а остальное преспокойно сгниет.

Я зашагал к лодке. Даттнер стоял рядом, курил. Мы столкнули лодку в воду, залезли в нее. Мотор завелся сразу. Я стоял на носу и смотрел, куда я плыву, а не откуда.

Мы вновь говорили, планировали. Он намеревался плыть прямо на Ки-Уэст и позвонить оттуда владельцу, чтобы тот прислал кого-то за лодкой. На лодке я и побрился. Сначала с помощью опасной бритвы и мыльной пены, потом электрической на батарейках.

С Ки-Уэста мы полетели в Майами. Он – первым рейсом, я – следующим. К тому времени, как я прибыл в Майами, он уже летел над Каролинскими островами.

Мы еще раз обсудили все этапы намеченного плана и не нашли изъянов.

– Вот о чем хочу тебя спросить. – Он выдержал паузу. – Вчера ночью, когда ты макал меня в воду. – Вновь пауза. – Я, конечно, не знал, что ты сыграешь так жестко. И не рассчитывал, что ты примешь первую версию за правду. Наоборот, я делал все, чтобы ты обнаружил в ней проколы. Если бы сразу у меня не получилось, я бы придумал что-нибудь еще.

– Меня это не удивляет. Ты используешь принцип капусты. Надо снимать слой за слоем, чтобы в конце добраться до истины.

– Использую. И он работает, Пол. Но вернемся к нашему случаю. Я использовал первую версию, чтобы вывести тебя на вторую. В ней вроде бы проколов не было. Но ты даже не стал их искать. Просто взялся за меня.

– Что из этого?

– Мне казалось, я предложил тебе убедительную версию.

– Так оно и было.

– Возможно, но только в следующее мгновение я оказался под водой. Что тебя насторожило? Как ты узнал, что я лгу?

– Я этого не знал.

– Ты...

– Гадать мне не хотелось. Вот я и решил, что сочту твою версию правдивой, если после трех окунаний ты будешь по-прежнему держаться за нее. Если нет, то скажешь правду. – Я улыбнулся. – Тот же десятицентовик, поставленный на аутсайдера. Те же одежда и документы, которые ты заранее приготовил для меня. Отдать мизер в надежде на большой куш.

Он долго молчал. А потом сказал, что рад быть со мной в одной команде. И я не возражал против такого напарника.

Глава 9

Утром мне в кабинет принесли ответную телеграмму. Закодированную. Едва ли местные разведчики смогли бы раскусить используемый код, да они, скорее всего, и не пытались. Действительно, зачем? А если бы раскусили, то прочли бы следующее:

ПОКУПАТЕЛЬ УСТАНОВИЛ ТВЕРДУЮ ЦЕНУ БЕЙКЕР ЧЕТЫРЕ ДЕВЯТНАДЦАТЬ ГОВАРД КАРСОН КАМЕРОН ДВА.

Первые четыре слова означали, что наш контрагент согласен взять товар по нашей цене. «Бейкер четыре девятнадцать» определяли место встречи: в семь вечера во втором из оговоренных нами мест, на четвертый день после получения телеграммы. А на второй день я могу найти его, отправив телеграмму Говарду Карсону в отель «Камерон».

Я сжег телеграмму и три листочка, на которых дешифровал ее. Затем покинул кабинет и прогулялся по базе, стараясь не очень напоминать шпиона. За день о моем присутствии стало известно практически всем, и военные прилагали все силы, чтобы не замечать меня, когда я появлялся на вверенной им территории.

Местная система безопасности оказалась не такой уж дырявой, как я ожидал. Генерал Болдуин Уинден, конечно, производил тягостное впечатление, но сама база функционировала отменно, хотя штурвал оставался у него в руках. Ни один автомобиль не мог миновать ворота без тщательного внутреннего и внешнего осмотра. Внутренние помещения находились под неусыпным наблюдением. Человеку не требовалось пропуска, чтобы пройти из точки А в точку Б, однако, если причины для такого путешествия не было, рядом вырастал сотрудник службы безопасности. Такое случилось со мной в первый день, когда еще не все знали, что я штатский, присланный со стороны. Потом же я превратился в невидимку.

Я достаточно быстро выяснил, где находится груз, подлежащий отправке, как он охраняется, сколько занимает места. Не составило труда определиться с сотрудниками службы безопасности, стоящими на посту. Они, конечно, не носили соответствующих блях, но выделялись среди остальных. Днем я ходил по базе, отмечая необходимые мне детали, а вечером суммировал их, составляя единое целое. Я словно имел дело с картинкой-головоломкой. Вроде бы ты не знаешь, что получится в конце, до той поры, когда последний кусок не ляжет на место, но на самом деле общая картина выясняется раньше, хотя еще и остаются пустые места. Полученная информация сокращала число возможных вариантов, но меня грела мысль о том, что пока мне не удалось выявить очевидной ошибки нашего стратегического замысла.

На это я и потратил дни, предшествовавшие нашей с Даттнером встрече. А на четвертый день после получения телеграммы я отправился в Пирр, административный центр штата, в котором находился аэропорт, означенный в телеграмме словом «Бейкер».

Джордж уже сидел в кабинке кафетерия, когда я вошел в зал. Я занял соседнюю кабинку, заказал гамбургер и кофе.

– У меня сорок минут между рейсами, – предупредил он. – Все нормально?

– Пока да.

– Люди из армейской разведки появились?

– Нет.

– Хорошо. Они покажутся дня за три до отправки груза. Скорее всего, приедут вдвоем. Сегодня у нас что? Тридцатое. У меня такое ощущение, что груз уйдет седьмого. Я буду на месте третьего, то есть в понедельник.

– Не поздно ли?

– Думаю, нет. Что ты узнал?

– Много чего. Я... – Я увидел идущую к столику официантку и замолчал. Подождал, пока она обслужит меня и отойдет. Поднял чашечку с кофе и продолжил: – Времени я даром не терял. Товар находится в одном месте. Погрузка еще не проводилась, но со средствами перевозки я определился. Четыре грузовика вроде тех, на каких возят солдат. Объем кузова порядка двух с половиной тысяч кубических футов. Как раз под весь груз. Его объем, по моим прикидкам, примерно десять тысяч кубических футов, но никак не больше.

– Больше, чем мы предполагали.

– Ненамного. Кузова бронированы. Грузовики изготовлены фирмой «Бринкс». Сейчас они стоят пустые, но я уверен, что товар повезут на них.

– Понятно.

Я отпил кофе.

– Нам придется подождать, пока они загрузятся и уедут. Чтобы взять товар сейчас, нам понадобятся десять человек и невероятная удача. А хуже всего то, что у нас не будет запаса времени. Дороги там отвратительные. Из Спрейхорна можно выехать только по одному шоссе. И перерезать его – пара пустяков.

– Продолжай, Пол.

– Я тут набросал одну схему. Дать тебе рисунок сейчас или потом?

– Можно и потом.

– Хорошо. От базы они поедут на юг. Приличная дорога только одна, и им придется ехать по ней. Проблема в следующем... Если я правильно понял генерала, четыре грузовика едут в разные места. Один – во Флориду, второй – в Массачусетс, третий – в Техас, а четвертый – в Калифорнию.

– Дерьмо!

– Ты прав. Генерал мог ошибиться, он явно не семи пядей во лбу, но, думаю, что-то он знает. Как только грузовики разъедутся...

– Я понял.

– Но вместе им придется проехать пятнадцать миль. Если бы они все направлялись во Флориду, мы могли бы выбрать точку захвата. Но теперь на это рассчитывать не приходится.

– Значит, нам придется захватить их в пятнадцати милях от базы.

– Это единственный вариант. Если, конечно, нам не хватит одного грузовика.

– Не хватит.

Поскольку он молчал, я принялся за гамбургер. Затем спросил, уверен ли я, что грузовики выедут с базы одновременно. Я ответил, что не уверен, но на месте командования поступил бы именно так.

– Почему? Четыре грузовика – уязвимая цель, на так ли?

– И да, и нет. Помни, они волнуются не из-за того, что кто-то хочет напасть на грузовики. Их забота – сделать все, чтобы ни с одним из грузовиков ничего не случилось. Они знают, что самый сложный участок дороги – от базы до автострады. Потом, на автостраде, проблем будет меньше. В единении – сила, только и всего.

– Ты должен найти подтверждение.

– Я знаю.

– И выясни, какое будет прикрытие. Может, до автострады их будет сопровождать бронетранспортер.

– Или вертолет.

– Господи, надеюсь, что нет! Десять тысяч кубических футов – это много. Больше, чем я думал. Нам понадобятся два очень больших грузовика.

– Или трейлер. У меня есть кое-какие идеи, Джордж.

– Давай их выслушаем.

Я говорил, он слушал, и опять мы работали как одна команда. Он нашел у меня несколько проколов, к счастью, не слишком серьезных, и к тому времени, когда объявили посадку на его самолет, я пребывал в прекрасном расположении духа: все складывалось как нельзя лучше.

– Постарайся и дальше быть в курсе событий, – напоследок услышал я от нею. – Когда появятся парни из А-эр[7], ты узнаешь что-то более определенное. Они смогут рассказать тебе об основных этапах операции.

– Они также устроят мне серьезную проверку, не в пример генералу Болди Уинди.

– Волноваться не о чем.

– Ты уверен?

– У тебя настоящее удостоверение Агентства, Пол. Помни об этом. Они могут запросить Агентство, существуешь ли ты, и Агентство имеет право дать только один ответ: нет. Мы всегда так отвечаем, и в А-эр это знают. Дыру в твоей «легенде» им не пробить.

– Они смогут выудить мои отпечатки пальцев.

– И пусть. Они установят, что фамилия твоя со всем не Линч и у тебя прекрасный послужной список. Что из этого? Они получили бы ту же информацию, если б ты был сотрудником Агентства. После завершения операции тебе придется забыть, что ты Пол Кавана, но, с другой стороны, ты начал представляться другими именами задолго до того, как нашел свой маленький остров и превратился в аборигена. Или тебе слишком дороги твои настоящие имя и фамилия?

– Да нет.

– Тогда в чем проблема?

– Проблем нет, – согласился я. – Счастливого полета.

С Джорджем мы встречались тридцатого, в четверг. А в субботу утром, когда я сидел за столом в своем кабинете, зазвонил телефон. Генерал устами адъютанта попросил меня немедленно прибыть в его кабинет.

Там меня уже ждали два незнакомца, оба в ранге майора. Генерал Уинден стоял у стола.

– Мистер Ричард Джон Линч, позвольте представить вам майора Филипа Бурка и майора Лоуренса О'Гару. Мистер Линч – сотрудник гражданского разведывательного ведомства. – Теперь он уже представил меня. – Я уверен, господа, вы найдете, о чем поговорить. Судя по всему, руководство полагает, что командование базы «Форт Джошуа Три» не может справиться с возложенными на него обязанностями, раз уж мне в помощь прислали трех компетентных специалистов, которым по плечу любые трудности. Очень этому рад, господа. Очень рад!

Я смотрел на Бурка и О'Гару, те на меня, генерал на нас троих. Бурк, старший по возрасту из этой парочки, хотел что-то сказать, но передумал. Им явно не понравилась сцена, устроенная генералом. Я их хорошо понимал, а потому предложил пройти в мой кабинет. Они отдали генералу честь и вышли следом за мной.

В моем кабинете, за плотно закрытой дверью, Бурк опустился на стул и тяжело вздохнул.

– Я слышал об этом чурбане, но увидеть его – совсем другое дело. Его никто не просил рассказывать нам о вас, не так ли?

– Контора такого пожелания не высказывала, – признал я.

– Жаль, что вам пришлось ему представляться. Он бы никогда не догадался, кто вы такой.

– Скорее всего вы правы.

– Видели бы вы его послужной список, – вставил О'Гара, судя по выговору, бостонский ирландец. – Но его не послали бы сюда, будь от него хоть какой-то прок. Он объяснил нам, чем вызвано ваше присутствие, Линч, но я никак не пойму, какой в этом смысл.

Я заверил его, что и сам не вижу в этом никакого смысла.

– Мне лишь известно, что доставка груза конечным получателям возложена на Агентство. Поэтому мы хотим неофициально участвовать в сопровождении груза при его транспортировке. Ничего больше.

– Ждете сюрпризов?

– Насколько мне известно, нет. – Я быстро взглянул на него, потом повернулся к Бурку: – А что? До вас дошли какие-то слухи?

– Да нет. Если уж им пришлось посылать нас сюда, почему они не дождались августа. Неделя в этом городе! Чем тут развлекаются?

Пятнадцать минут мы обсуждали возможности досуга, предоставляемые Спрейхорном. Я все ждал, когда они возьмутся за меня, и, надо отдать им должное, перешли они к этому очень плавно. Бурк заметил, что генерал, конечно, многое упростил, но будет неплохо, если мы предъявим друг другу наши удостоверения. Лучше, мол, работать в команде и вместе коротать свободное время, чем тратить его на взаимные проверки.