* * *

Ночью 22/23 декабря солдаты 2-го батальона Колдстримского гвардейского полка тащились под проливным дождем в направлении Джебель-эль-Амера (Красной горы), метко названной союзниками "Долгой стоянкой", которая находилась в 7 милях северо-восточнее Меджез-эль-Баб. Их задачей был захват этой важной высоты, с которой можно было контролировать долину Меджерда. Это был первый шаг подготовки наступления на Тунис. Гвардейцев должен был сменить 1-й батальон 18-й полковой боевой группы (из американской 1-й пехотной дивизии генерал-майора Терри де ла Меса Аллена), который потом должен был постараться отбить Бу-Оказ, оставленный союзники при отступлении через ущелье Тебурба.

Когда снаряды артиллерии союзников, поддерживавшей наступление, обрушились на позиции немецкого 754-го пехотного полка, колдстримцы, с трудом преодолев несколько эскарпов под шквальным огнем пулеметов и среди разрывов ручных гранат, ворвались на возвышенность, которую приняли за вершину горы. Они быстро смяли неопытных немецких солдат, которые израсходовали патроны и попытались отбиваться штыками. Через несколько часов утомленные гвардейцы были сменены американской пехотой, которая прибыла слишком поздно, но все-таки нашла занятие, уничтожая разрозненные узлы сопротивления немцев.

Когда занялся рассвет, американцы, не участвовавшие в ночном штурме из-за сомнений в их боевых качествах, обнаружили, что занимают только часть горы. От немцев их отделяет соседняя вершина Джебель-эль-Рар. Примерно в полдень на фронт прибыли фон Арним и Циглер, чтобы вручить награды и постараться поднять дух солдат. Полковник Рудольф Ланг, который командовал защитниками 17 декабря, не сомневался в своих солдатах, которые замерзли, промокли и устали, однако были способны на новый рывок.

Яростная контратака 1-го батальона 69-го панцер-гренадерского полка Ланга вышвырнула американцев с высоты 290. Отлеживающиеся под жутким ливнем к востоку от реки Меджерда колдстримцы получили приказ снова отбить высоту. Непрерывно проклиная неумелых американцев, гвардейцы совершили 12-мильный марш и вскоре появились на поле боя. Они прибыли уже в сумерках и были встречены сильнейшим ветром и дождем. В ночь накануне Рождества они опять атаковали высоту. Выйдя на старую позицию, колдстримцы попытались штурмовать Джебель-эль-Рар, но были остановлены шквальным огнем немцев. Рота алжирских стрелков, присланная на помощь и размещенная на северном склоне горы, была уничтожена немецкими танками.

Новая атака танков, которой командовал полковник Хофманн, окончательно выкинула атакующих с Weichnachtsberg (Рождественской высоты), как ее называли немцы, несмотря на упорное сопротивление американцев. Колдстримцы, почти окруженные, двинулись назад под прикрытием двух рот 3-го батальона гренадерского полка. Отступив к Меджезу, они подсчитали, что потеряли 178 офицеров и солдат. 18-я полковая боевая группа понесла еще более тяжелые потери: 9 офицеров и 347 солдат были убиты или попали в плен.

Эта серия неудач привела к тому, что 5-й батальон Нортгемптонского полка остался в одиночестве. Батальон совершил тяжелый переход по окутанным туманом холмам, чтобы захватить ущелье Тебурба. После провала попыток захватить Джебель-эль-Амер Оллфри приказал прекратить на двое суток все атаки. Патрульные группы и самолеты предпринимали отчаянные усилия, чтобы установить контакт с нортгемптонцами, однако этому помешал упрямый мул, который разбил вьюк с рацией. Поэтому батальон так и не узнал, что американцы не наступают с Джебель-эль-Амер, как предполагалось. Накануне Рождества подполковник Кук, слыша, что грохот артиллерийской канонады не приближается, проявил благоразумие и повернул назад. После жестокой стычки с неприятелем нортгемптонцы пробились назад и вскоре столкнулись с ротой Восточно-Суррейского полка, посланной вслед за ними 2 дня назад.

Тем временем на Рождество Эйзенхауэр посетил штаб Оллфри. Он увидел, как четверо солдат безуспешно пытаются вытащить мотоцикл, увязший в дорожной грязи. Этот случай убедил его, что атаки в столь скверную погоду не будут иметь ни малейшего шанса на успех. Наступление на Тунис было приостановлено до особого распоряжения.

Андерсон был крайне разочарован таким поворотом событий. Однако молодой солдат, лежавший в немецком госпитале в Тунисе, довольно оптимистично заявил фон Арниму, что нет смысла отправлять его в итальянский лагерь военнопленных, так как англичане займут город к Рождеству. "Я не думаю, что ваши будут здесь так скоро", - возразил фон Арним. Кровопролитные бои вокруг Джебель-эль-Амера показали, что его уверенность была вполне обоснованной.

Часть вторая.

Катастрофа в проходе Кассерин

"Для меня исключительно важно то, что гордые и заносчивые янки сегодня унижены, потерпев одно из самых крупных поражений в своей истории".

Капитан Гарри К. Батчер, запись в дневнике 23 февраля 1943 года.

Глава 7.

Разбить башку вдребезги

"Критическое положение с топливом не позволяет в настоящий момент проводить даже самые незначительные операции".

Военный дневник генерал-лейтенанта Вальтера Варлимонта, заместителя начальника оперативного отдела ОКВ, 9 января 1943 года.

Под Рождество в Алжире был убит адмирал Дарлан, что поставило перед Марком Кларком две срочные проблемы: первая - кто займет место Дарлана на посту главы французской администрации в Северной Африке; вторая - как избежать возможных последствий действий властей Оси, при этом не потревожив французов. На всякий случай все войска союзников в Алжире немедленно были приведены в состояние повышенной готовности.

Получив это чрезвычайное сообщение, Эйзенхауэр срочно вернулся в Алжир. Он немедленно "раздал несколько ободряющих подзатыльников" и с согласия президента Рузвельта убедил Жиро занять пост французского верховного комиссара в Северной Африке.

Кларк писал, что смерть Дарлана "выпустила пар из перегретого котла", потому что американцы относились к адмиралу с подозрением, да и англичане немногим лучше. "Это может вызвать большие сложности, но лично я думаю, что все устроилось к лучшему", - заметил Андерсон. В свою очередь Дарлан также не строил иллюзий в отношении союзников. Он полагал, что вскоре англичане сместят его и заменят де Голлем.

Большинство командиров союзников облачились в парадные мундиры, чтобы почтить память Дарлана. Адмирал Каннингхэм стоял рядом с Эйзенхауэром, а Жиро преклонил колени перед гробом и даже "смахнул слезу". "Все крестились, обмакивали пальцы в святую воду и брызгали на гроб. Я толкнул Айка и сказал: "Выйди вперед". Он ответил: "Не могу". Наконец он макнул руку в чашу со святой водой, все-таки не стал креститься, но брызнул на гроб", вспоминает Каннингхэм.

Дарлан очень вовремя ушел с политической сцены. Его убийцу 20-летнего местного уроженца Фернана Боннера поспешно расстреляли. Это стало единственным светлым пятном в черном для союзников декабре. Они потерпели серию поражений, завершившуюся бойней на холме "Долгая стоянка". Отношения между ними снова осложнились. В штабе операции американцы и англичане словно начали разговаривать на разных языках. Генерал-лейтенант Брэдли, прибывший в Северную Африку в феврале 1943 года, пишет: "Я потратил чертовски много времени, чтобы понять МакКрири (начальника штаба Александера)". Он заметил, что англичане обращаются с американцами, как с бедными родственниками из провинции.

Впрочем, англичане не стали предаваться унынию и постарались восстановить привычную атмосферу превосходства. Бригадный генерал Джекоб писал: "В американской армии царит привычка хвалить друг друга. В случае любой неудачи тут же обвиняют Лондон". Алан Брук отметил, что рапорт Джекоба выставляет штаб Эйзенхауэра в крайне неблагоприятном свете из-за царящих там хаоса и дилетантизма. "Мне вообще не нравится положение в Тунисе", - добавил он.

Начал беспокоиться и Черчилль. Задержка Эйзенхауэра на севере "вызвала у меня тревогу за судьбу 1-й Армии", - сказал он. Бригадный генерал Пол М. Робинетт (который в январе 1943 года принял Боевое командование В 1-й танковой дивизии у Лансфорда Оливера) хотел использовать все силы и средства для решающего рывка к Тунису. Попытки атаковать в расходящихся направлениях приводили к распылению скудных ресурсов. В этом случае лишь чудо могло принести быстрый и решительный результат. Дулитл, который был уверен, что в руках его летчиков находится ключ к успеху, предлагал: "Давайте бросим пустые мечтания, плюнем на нашу поганую организацию и попытаемся на день забыть попытки выиграть Тунисскую войну. Вспомним, что могут дать воздушные силы при правильной организации и применении".

В далекой перспективе союзники намеревались выиграть гонку по доставке снабжения, но для этого следовало справиться с насущными проблемами и последствиями неудач. "Пополз слух, что потоплен "Штратхаллан", спасено 400 медицинских сестер, но все оборудование госпиталя и часть почты пошли на дно", - пишет 24 декабря подполковник Ширли Смит, офицер британской медицинской службы.

17-й полк полевой артиллерии направлялся в Бон на борту транспорта "Камерония", однако судно получило попадание авиаторпедой. Лейтенант Ройл вспоминает: "Внезапно прогремел глухой взрыв, и весь корабль содрогнулся". 20 человек были убиты и еще 30 ранены. В сопровождении британского эсминца "Камерония" под проливным дождем дошла до порта Бужи и там разгрузилась. "По главной дороге неслись потоки мутной воды. Если же вы пытались свернуть с нее, то сразу погружались на несколько дюймов в грязь", - вспоминает Ройл. Артиллеристам пришлось провести несколько дней в поле в брезентовых палатках. "Я не верю, что люди могут спать в таких условиях, однако выбора не было". В Бон они попали в рождественскую ночь. "Мы сидели в тепле, слушали по радио рождественский хорал и вспоминали дом". После наступления темноты Бон пустел. "Даже бордели работали только днем", потому что по ночам, несмотря на плотный заградительный огонь, постоянно прилетали вражеские самолеты.

* * *

В начале января 17-й полк полевой артиллерии присоединился к 6-й бронетанковой дивизии. Было страшно холодно и хлестал ужасный ливень. Причиной объединения было то, что у Эйзенхауэра родилась новая идея: создать мобильный резерв на обширном фронте от Пон-дю-Фан до Гафсы. На Алана Брука это не произвело впечатления. "Эйзенхауэр предложил совершенно бредовый план ведения войны в Тунисе. Что за собачья жизнь!"

Полевой штаб Эйзенхауэра расположился в Константине. Его работой руководил бригадный генерал Люсиан К. Траскотт. Штаб разработал план захвата Сфакса или Габеса в ходе совместной операции английской 1-й Армии, французов и американского II корпуса. В ходе операции "Сатин" следовало перерезать коммуникации Роммеля и лишить его снабжения. После этого ему оставалось либо сдаться 8-й Армии, либо спешно отступать в Тунис. Силы фон Арнима были бы вынуждены двинуться на юг, на помощь Роммелю. После этого у Андерсона и Жюэна на севере были бы развязаны руки для захвата Туниса и Бизерты.

Большинством первых операций руководил Кларк, который искал подходящий предлог, чтобы вывести американские части из подчинения Андерсону. Сфера самостоятельных действий американских войск охватывала центральный и южный Тунис, там Кларк мог чувствовать себя хозяином. Одновременно это открывало благоприятные перспективы сотрудничества с Жиро, который не хотел передавать французские войска британской 1-й Армии.

Но Кларк пробыл командующим южным Тунисским фронтом всего 2 дня. Эйзенхауэр узнал о странной деятельности Кларка и тут же связался с Маршаллом. Тот по телеграфу подтвердил назначение, и в последний день 1942 года Кларк стал командующим американской 5-й Армией. Она была сформирована в начале декабря, чтобы наладить функционирование тыла, поскольку началась подготовка вторжения на континент. Кларк был вынужден вернуться в Оран, а командование войсками в южном Тунисе перешло к его подчиненным - в конце концов к Фридендоллу. "После этого поступка Айк сильно вырос в моих глазах", - писал Алан Брук.

Планируя нанести "здоровый пинок" в спину Роммелю, Кларк намеревался сосредоточить американский II корпус в районе Тебесса - Кассерин. 1 января 1943 года Фридендолл получил приказ начать движение на север. Главную ударную силу корпуса составляла 1-я танковая дивизия. Ее Боевое командование В уже было отобрано у английской 1-й Армии. Предполагалось нанести удар от Сбейтлы через Восточный Дорсаль на Сфакс. Французский XIX корпус под командованием генерала Кёльца наступал севернее через проход Фондук. Он должен был прикрывать американцев после выхода на прибрежную равнину. Но все боевые приказы были расплывчатыми и неточными.

"Во второй половине дня я отправил авиапочтой письмо генералу Нерингу с просьбой посоветовать, как мне справиться с такой ордой, имея так мало командиров. Надеюсь, он соображает немного лучше, чем кое-кто из моих подчиненных", - в отчаянии писал командир американской 1-й танковой дивизии генерал-майор Уорд бригадному генералу Оливеру.

Кроме нехватки информации, командиры частей на фронте столкнулись со сложнейшими проблемами доставки снабжения войскам с железнодорожных станций Сбейтла и Фериана. Каждую мелочь приходилось везти за 150 миль на грузовиках. В начале января трудности начали казаться непреодолимыми. К несчастью для Боевого командования В, оно было выведено из подчинения Андерсона, хотя все равно передало в штаб Эйзенхауэра, что "1-я Армия должна сделать все возможное, чтобы помочь нам наступать на юг". Однако Айк решил помочь только что сформированному французскому корпусу, который Жиро придерживал для наступления на севере.

Здесь находилась британская 78-я пехотная дивизия Эвелыо, которой противостояла дивизия "Фон Бройх". Южнее, сосредоточившись у Меджез-эль-Баб, располагалась 334-я пехотная дивизия Вебера, в резерве которой стояла главная ударная сила фон Арнима - 10-я танковая дивизия Фишера. Бу-Арад занимала 6-я бронетанковая дивизия Кейтли, против которой стояла дивизия "Герман Геринг". В результате у англичан 5 бригад были растянуты по дуге протяженностью 70 миль, а им противостояли два сосредоточенных германских кулака. XIX корпус Кёльца занимал фронт в Восточном Дорсале до Фондука, а II корпус расположился вокруг Тебессы. Еще дальше на юг, к проходу Фаид и Гафсе двигалась дивизия "Константина" генерала Жозефа Вельвера.

Фридендолл расположил свой штаб в 15 милях к югу от Тебессы в узком овраге, крутом и холодном. Как вспоминает капитан Джеймс Уэбб, служивший в штабе II корпуса, саперы сразу начали большие работы. "Это выглядело так, словно копают нью-йоркскую подземку". Прибывающие американские подразделения размещались или в горах Западного Дорсаля, или на равнине у его подножий. Большинство разбросанных подразделений 1-й пехотной дивизии было собрано и отправлено на помощь французам, занимавшим 30-мильный сектор, в который входила и относительно ровная, открытая долина Усселтиа. "Дневные передвижения боевой техники по долине происходили под почти непрерывным обстрелом с воздуха. Два немецких самолета, прозванные солдатами "Айк" и "Майк", постоянно практиковались в штурмовке автоколонн. Но их внимание привлекал даже одинокий джип".

* * *

Дальше на север в британском секторе 28-я Ирландская бригада бригадного генерала Рассела в начале года имела несколько довольно неприятных стычек возле Бу-Арада, в 25 милях южнее Меджез-эль-Баб. Сил было так мало, что роты были вынуждены действовать как отдельные боевые группы, сражаясь вдобавок со слякотью и холодом. Один офицер и двое рядовых были застрелены, после того как натолкнулись на собственные дозоры. Целое отделение американских связистов было уничтожено, когда по ошибке налетело на засаду Королевских ирландских фузилеров. "Не стоит об этом, парни, такое случается каждую ночь", - сказал командир американского полка, когда ему сообщили об этой трагедии.

Северо-восточнее Бу-Арада находилась небольшая возвышенность, которую назвали "Холм двух деревьев". Туда каждый день отправляли дозор и бронеавтомобиль, чтобы наблюдать за равниной и еле заметным вдалеке побережьем. В конце концов немцы захватили холм, чтобы обстреливать город. Когда 2-й батальон полка Лондонских ирландских стрелков был послан, чтобы отбить высоту, это сделать не удалось. Самое большое, что сумела бригада, стабилизировать фронт перед холмом "Трибуна" восточнее Бу-Арада и на дороге в Губеллат.

14 января 6-й батальон полка Королевских Иннскилленских фузилеров, проведя ночь под сильнейшим ливнем, несколько неожиданно ринулся в атаку, пытаясь отбросить противника назад. Однако батальон был встречен плотным огнем с фронта и обоих флангов. Действия командования были совершенно неудовлетворительны. "Они все прекрасно знали, но не сумели доложить обстановку старику (Андерсону)", - прокомментировал один из офицеров ирландских фузилеров. Вечером иннскилленцы вернулись, потеряв более 100 солдат и своих лучших офицеров.

* * *

В тот же день 17-й полк полевой артиллерии прибыл, чтобы поддержать ирландских фузилеров в районе холма "Трибуна". Полк все время находился в состоянии повышенной готовности, расчеты не покидали орудий, а штаб командного пункта. Лейтенант Ройл заметил: "Говорят, что война на 90 процентов состоит из скуки и на 10 процентов из ужаса. Так оно и есть".

Генерал-майор Кейтли и командир артиллерии V корпуса бригадный генерал Эмброуз Платт решили попытаться, как и предлагал Андерсон, использовать французов для штурма Фондука. Однако 17 января Ирландская бригада неожиданно налетела на 10-ю танковую дивизию. Судя по всему, они спасли 1-ю Армию от катастрофы, так как союзники были повергнуты в шок внезапной контратакой немцев на следующий день. Лишь теперь стало ясно, насколько повезло англичанам, что иннскилленцы не сумели взять "Холм двух деревьев". В случае успеха они продвинулись бы слишком далеко и не смогли получить помощь, что привело бы к их гибели.

Кессельринг приказал начать операцию "Эйльботе I", чтобы помешать наступлению союзников к побережью через Кайруан. Он также намеревался смять силы союзников в Восточном Дорсале, двигаясь с севера на юг. Немцы бросили в наступление части 334-й пехотной и 10-й танковой дивизий при поддержке 501-го батальона тяжелых танков на стыке V британского и XIX французского корпусов, где фронт союзников был самым слабым.

18 января 10-я танковая Фишера нанесла отвлекающий удар возле Бу-Арада. С холма "Трибуна" штурмовой полк "Герман Геринг", приданный 10-й танковой, атаковал иннскилленцев. Последовала беспорядочная кровавая схватка, после которой санитары обоих противников ходили по полю боя, разыскивая своих раненых. Один ирландский офицер, раненный в голову и ослепший, беспомощно кружил на месте, пока его не нашли и не увели.

На северных окраинах Бу-Арада 7-й танковый полк столкнулся с 17-м полком полевой артиллерии. Лейтенант Браун вспоминает:"Я находился на наблюдательном пункте и оттуда стрелял по врагу. Это самый потрясающий вид спорта... Когда ты видишь залп батареи, падающий среди старых гуннов, это чертовски весело. Как они отсюда драпали..."

Сразу после начала схватки на поле боя появился 2-й Лотианский и пограничный кавалерийский полк, который немедленно ринулся навстречу немцам. Его танки шли по дороге из Эль-Аруссы, когда впереди показалось густое серое облако, висящее низко над землей. "Это то, что официально называют дымом битвы", - сухо заметил командир полка. На самом деле эту муть создают разрывы снарядов, горящая сухая трава, пылающие танки и дымовые завесы. Вечером британские саперы отправились подрывать вражеские танки, завязшие в непобедимой грязи. Оказалось, что моторы некоторых все еще работают.

Если англичане стойко держались, то французы, которым не хватало современного противотанкового оружия, подались назад под напором частей 334-й дивизии Вебера, которая катилась вдоль Восточного Дорсаля. Разделившиеся колонны танков и мотопехоты прошли южнее Пон-дю-Фана к Робаа и долине Усселтиа. Пришлось срочно бросить 36-ю бригаду бригадного генерала Кент-Лемона к Робаа, а Боевое командование В, которое принял Робинетт после повышения Оливера, вместе с частями 1-й дивизии Аллена и 34-й пехотной дивизии генерал-майора Чарльза У. Райдера было послано поддержать пошатнувшихся французов.

После 5 дней боев немцы заявили, что взяли 4000 пленных и уничтожили или захватили 24 танка, 52 пушки и 228 автомобилей. Они отбили ограниченное наступление союзников и установили более выгодную линию обороны, проходящую от Джебель-Мансура на севере через Джебель-бу-Крил и Джебель-бу-Дабусс до Джебель-Рихана на юге.

Андерсон приказал Фредендоллу прикрыть Мактар вместе с боевым командованием В Робинетта, если противник пойдет через ущелье Фондук. Одновременно он направил Боевое командование А бригадного генерала Рэймонда Е. МакКвиллина в Сбейтлу, чтобы поддержать солдат Вельвера. Но Фридендолл одновременно должен был следить за Макнаси в южной оконечности Восточного Дорсаля, где находились итальянцы. Чтобы захватить этот важный пункт, он приказал Уорду сформировать две новые боевые группы: Боевое командование С полковника Роберта Стэка и Боевое командование D полковника Роберта Мараста.

Фридендолл хотел дать Командованию С боевое крещение малой кровью, одновременно позволив добиться легкого успеха. Поэтому он послал Стэка в набег на Сенед, несмотря на протесты Уорда и Ульверта, которые опасались, что это раскроет направление главного удара на Макнаси. Фридендолл проигнорировал возражения. Группа Стэка вышла из Гафсы 24 января под прикрытием авиации союзников. В ходе боя, длившегося 3 часа, она взяла почти 100 пленных, еще столько же противник потерял убитыми и ранеными. Но, как и опасался Уорд, немцы направили крупные силы, чтобы удержать Сенед. Этот рейд дал им знать, что союзники готовятся наступать на Макнаси, а не на Эль-Геттар.

Предполагалось, так атака Макнаси облегчит положение французов в проходе Фаид. Поэтому группа Стэка получила приказ нанести удар с северо-запада через деревню Сиди-ба-Зид. Марает должен был снова взять Сенед и быстро двигаться на восток, чтобы захватить основную цель.

Вторая немецкая операция, "Эйльботе II", целью которой был захват Пишона, провалилась, так как для штурма было выделено слишком мало сил. Однако 30 января две боевые группы из состава отдохнувшей и переформированной 21-й дивизии, которую Роммель отправил из-под Буэрата, внезапно появились в проходе Фаид, на сутки опередив удар Стэка и Мараста на Макнаси. Несмотря на тяжелые потери и ожесточенное сопротивление союзников, деревня Фаид была захвачена, а французский гарнизон сдался. Немецкий ефрейтор вспоминал: "Весь день прошел в яростных схватках под градом бомб и шквалом пуль с американских самолетов". Штаб МакКвиллина, расположенный в Сбейтле, получил отчаянные просьбы французов прислать подкрепления. Они были переданы Фридендоллу, но тот отказался отменить намеченную атаку Макнаси и сосредоточить американскую 1-ю танковую дивизию против немцев в проходе Фаид. В результате Боевое командование С двинулось из Гафсы на Сиди-бу-Зид, чтобы перехватить войска противника, перебрасываемые на север из Макнаси, или помочь остановить главный удар противника на Фаид. Командование D должно было атаковать Сенед.

Разделение 1-й танковой дивизии вызвало замешательство и привело к катастрофе. Группа Стэка металась между двумя целями и почти не видела противника. Марает направился к Сенеду, но натолкнулся на крупные силы немцев и итальянцев. Выдвигающиеся на исходную позицию американские войска были атакованы бомбардировщиками Ju-88. "Это было самое ужасное зрелище, которое я когда-либо видел. Не тела и куски тел возле дымящихся машин... Кто-то сидел, кто-то лежал, у части трупов были видны синие пороховые ожоги... Нет, самым ужасным было полное безразличие, с которым солдаты взирали на этот погром, не зная, куда идти и что делать. Они лишь бормотали: "Такое не может случиться с нами", - вспоминал один из офицеров.

Американская артиллерия сосредоточила огонь на деревне и кое-как расчистила путь для последнего удара танков и пехоты. К ночи 1 февраля Сенед все-таки был захвачен Командованием D после ожесточенного боя. Когда на помощь ему был направлен батальон 34-й пехотной дивизии, он по ошибке проскочил мимо американских аванпостов и налетел на противника. Погибла большая часть батальона.

Фридендолл приказал Марасту к утру развернуть пехоту на высотах восточнее Сенеда. Он приказал: "Используйте ваши танки и разбейте их. Вы и так потратили слишком много времени". Однако пехота выдвинулась на позиции лишь к полудню и практически сразу попала под удар немецких танков, который пришлось отражать с помощью артиллерии. Теперь некоторые солдаты начали слишком нервно реагировать на атаки немецких пикировщиков. Когда они увидели, что полевая артиллерия меняет позиции, это было воспринято как сигнал к отступлению. И вскоре дорога на запад была забита машинами, мчащимися в тыл. Положение стало еще хуже на следующий день, когда 15 бомбардировщиков В-25 по ошибке сбросили бомбы на Сенед. "Наши окопы внезапно стали густо заселенными", - прокомментировал какой-то пехотинец.

Тем временем МакКвиллин позорно провалил все попытки отбить деревню Фаид. Подполковник Гамильтон Г. Хоузе (G.3 Уорда) полагал, что командир дивизии должен снять МакКвиллина, потому что тот показал себя бездарным командиром, хотя и был приятным человеком, "насколько это возможно для дубины". Подполковник Симоне, еще один офицер 1-й танковой дивизии, обладал выправкой бравого кавалериста, "но в остальном был круглым дураком". Это подтверждает тот факт, что МакКвиллину понадобился целый день, чтобы послать помощь французам. Когда его солдаты 31 января все-таки добрались до цели, то были встречены хорошо замаскированной завесой противника и понесли тяжелые потери. Ничего не добились американцы и на следующий день. Их пехота была просто перемолота хорошо организованной обороной немцев. Французам пришлось сражаться в одиночку, в итоге более 1000 человек попали в плен.

Результат этих столкновений в Восточном Дорсале совершенно однозначен - фон Арним одержал несомненную победу. Макнаси, деревня Фаид и сам проход Фаид остались в руках немцев. "Мои кошмары закончились", - сказал фон Арним одному из штабных офицеров. 1-я танковая дивизия уползла зализывать раны. В руках Уорда, который расположился на своем командном пункте западнее Сбейтлы, остались только командования А и С. Командование А удерживало Сиди-бу-Зид и окрестные холмы, чтобы помешать противнику выйти из прохода Фаид. Командование С передвинулось в Хаджеб-эль-Аиум, находившийся на полпути между Фондуком и Фаидом. Командование В было отведено в резерв 1-й Армии и расположилось в лесу Кесра возле Мактара, чтобы парировать угрозу наступления противника через Фондук. Командование D находилось в резерве II корпуса в Бу-Шебке.

* * *

В конце января Лондонские ирландские стрелки снова оказались в гуще событий. Они получили приказ занять высоту 286 в гряде низких холмов, господствовавшей над основной дорогой, по которой доставлялось снабжение. Она проходила из Бу-Арада южнее холма "Трибуна". Немцы вернули высоту лихой ночной контратакой. Командиры 7-го танкового полка шли в бой, сидя в люках башен, вооружившись ракетницами. Они пускали в ночное небо осветительные ракеты.

Танки прошли гряду из конца в конец. За ними следовали егеря полка "Герман Геринг", которые уничтожали всех уцелевших. В результате ирландцы были сброшены с высот. Именно на случай подобной атаки было установлено множество противотанковых мин, но ирландцы забыли ввернуть взрыватели. 28 января немцы покинули высоту 286, завершив образцовую операцию по разгрому пехотного батальона.

К счастью, союзники вовремя осознали глупость попыток захватывать и удерживать никому не нужные высоты. Французское верховное командование отбросило идею послать американскую 1-ю пехотную дивизию для захвата Джебель-бу-Дабусс, группы холмов, господствующих над северо-восточными подходами к долине Усселтиа. "Было решено не тратить попусту солдат и технику для захвата этой позиции. На американском футбольном жаргоне это прозвучало бы как "разбить башку вдребезги, чтобы выиграть полтора ярда в центре поля".

* * *

Когда Эйзенхауэр осведомился, сможет ли 8-я Армия поддержать операцию "Сатин", ответ Александера был отрицательным. Если противник решит оставить Буэрат, 8-я Армия двинется в погоню как можно быстрее. Если же Роммель остановится, он будет тут же атакован. "Мы надеялись в ходе наступления сразу взять Триполи. Но в любом случае мы не могли помешать противнику отправить часть сил против вас, хотя будет сделано все возможное, чтобы сохранить максимальное давление на противника", - писал Александер.

Стратегия Эйзенхауэра строилась на том, что 8-я Армия будет сохранять приличную скорость в погоне за Роммелём. Это выглядело разумно, однако Монтгомери все еще находился в 500 милях, в пустыне Сирт. "Пустынные крысы" могли оказать помощь американскому II корпусу, только если он прорвется к побережью, выйдя в тыл Роммелю. В этом имелась доля риска, однако американское верховное командование было готово пойти на него. Когда Эйзенхауэр узнал об этом, то понял, что его положение стало крайне шатким.

Глава 8.

Такова генеральская жизнь

"Если какая-то книга рассказывает о сухих африканских пустынях, не верьте ей. Я никогда еще не напяливал столько одежек, как сейчас. Мы столкнулись с проливными дождями и грязью".

Бригадный генерал Пол М. Робинетт личному корреспонденту Эдварду Фитцджеральду, 30января 1943 года.

В начале 1943 года президент Рузвельт и премьер-министр Черчилль встретились в Касабланке, чтобы обсудить в деталях стратегические задачи союзников. Дебаты по вопросам большой стратегии оставили в тени планы зачистки Туниса и разгрома Роммеля, однако необходимость вести две войны одну политическую, вторую военную - сказалась на Эйзенхауэре. Он угодил в постель с сильнейшим гриппом, но все-таки был вызван в Касабланку генералом Маршаллом.

Там ему пришлось растолковывать "коммодору авиации Фрэнкленду" и "адмиралу Ку" детали запутанной военной ситуации, сложившейся в Тунисе, и различные политические тонкости взаимоотношений с врагами и союзниками. В частности, ему пришлось указать на то, что крайне нежелательно поддерживать отношения с такими антисемитами, как министр внутренних дел Виши Марсель Пейрутон. Многие корреспонденты пришли в бешенство, узнав о продолжающихся шашнях Жиро с адмиралом Дарланом, об отсутствии в Северной Африке политических свобод, сохраняющихся антиеврейских законах, о тысячах заключенных в концлагеря на том лишь основании, что они были евреями, коммунистами или беженцами из франкистской Испании. Газетчики спрашивали: так за что на самом деле сражаются союзники?

Эйзенхауэр оправдывал все свои действия военной необходимостью и прямо заявил, что до сих пор неудачи были следствием его ошибок. Однако он подчеркнул, что намерен держать американскую 1-ю танковую дивизию в резерве, чтобы отбить любой контрудар, который будет направлен против его войск, наступающих на Сфакс. Он добавил, что лучше понести некоторые потери, чем утопить в грязи войска на северном участке фронта. Французские части были слишком ненадежны, так как семьи многих солдат и офицеров находились в оккупированной немцами Франции. Сложность их положения подчеркивал тот факт, что только из одного батальона дезертировали 132 человека. Возникали проблемы руководства, так как Барре и Жюэн были вынуждены взаимодействовать с Жиро, который был "в лучшем случае неплохим командиром дивизии", но полностью лишил их свободы действий. Он был диктатором по натуре и, похоже, страдал от мании величия, сообщил Эйзенхауэр Объединенному Комитету Начальников Штабов.

Высшее командование довольно холодно восприняло объяснения Эйзенхауэра и 16 января отменило его планы операции "Сатин". Батчер был убежден, что "президент и премьер-министр держали нос по ветру (политическому) и совершенно не собирались церемониться с генералом, который вынужден принимать непопулярные решения и все еще не захватил Тунис. Я сказал ему, что его судьба висит на волоске, но он и сам это знал. Однако такова генеральская жизнь". Траскотт 24 января представил Эйзенхауэру довольно пессимистический доклад о состоянии французских войск. "Я совершенно убежден, что на французов больше нельзя рассчитывать. На наиболее важных участках фронта им следует оказывать мощную поддержку и, по возможности, побыстрее перевооружить".

Чтобы хоть как-то наладить отношения, из штаба II корпуса к генералу Жюэну в качестве офицера связи был направлен полковник Уильям Биддл. Предполагалось, что он сможет постоянно передавать оценку боеспособности французских частей. Сам Биддл заметил: "Это была совсем не синекура. От меня требовалась исключительная сообразительность, я должен был проявить массу терпения, чтобы наладить какие-то отношения с французами".

Эйзенхауэр был крайне обеспокоен неспособностью американцев применять на фронте уроки, полученные в ходе боевой подготовки, так как впереди их ждали тяжелые бои, а готовность американской армии была довольно сомнительной. Дисциплина хромала на обе ноги. Эйзенхауэр требовал немедленно исправить такое положение. Ему были нужны солдаты, которые "будут достаточно выносливы, чтобы совершить 25-мильный марш в течение дня без привалов, не спать сутками, довольствоваться скромным рационом". Офицеры, особенно молодые, которые не хотели и не умели что-либо требовать от подчиненных, должны были любыми средствами восстановить дисциплину и добиться беспрекословного повиновения приказам.

Генерал Маршалл во время визита в Северную Африку отметил некоторое неуважение к командирам. Проходя рядом с лагерем батальона истребителей танков, расположенным на склоне холма, он был глубоко потрясен "отсутствием умелого командования, слабая подготовка бросалась в глаза. Это означало, что часть не способна сражаться с немцами. Солдаты полностью отбились от рук". Взбешенный таким состоянием дел, Маршалл отправил несколько сердитых писем, однако это не помогло. Горстка опытных офицеров была разбросана по всем американским частям, без исключения - по всему миру. В конце 1942 года начали возникать проблемы с личным составом, так как ВВС забирали большую часть выпускников колледжей, и лишь 15-20 процентов молодежи шло в пехотные школы.

* * *

В Касабланке Черчилль и Рузвельт потребовали, чтобы де Голль, которого не признавало большинство французских офицеров в Северной Африке, прибыл в отель "Анфа". Они надеялись, что удастся заставить де Голля работать вместе с Жиро, который не отличался особыми административными способностями. В результате удалось выпустить совместное коммюнике, которое Гарольд Макмиллан назвал "началом, всего лишь началом распутывания клубка противоречий между различными группами французов".

Пока 8-я Армия приближалась к Тунису, на совещании было решено создать новую структуру, которая координировала бы ее действия с операциями 1-й Армии, американского II и французского XIX корпусов. Логика диктовала, чтобы общий контроль был передан американцам. Однако британский Комитет начальников штабов, недовольный действиями Эйзенхауэра, предложил вызвать со Среднего Востока Александера и сделать его заместителем Эйзенхауэра.

Александер стал командующим группой армий на Тунисском фронте. Это была 18-я Группа армий - 1-я и 8-я Армии, американские и французские войска. Эйзенхауэра, по словам Алана Брука, "вытолкнули в стратосферу, превратив в верховного командующего. Теперь он свободно мог заниматься вопросами политики, союзнических взаимоотношений, тогда как военными вопросами занимался один из его подчиненных, который должен был восстановить утраченный порыв и наладить взаимодействие, которого до сих пор практически не было". Американцы успокоились и согласились с этим планом, так как опасались, что англичане потребуют понизить Эйзенхауэра и подчинить его Александеру. Им же было предложено прямо противоположное. Маршалл и его коллеги оценили благородство такого жеста. Алан Брук с удовлетворением заметил, что они "не сумели вовремя оценить подоплеку такого предложения". Их обмануло то, что 8-я Армия, перейдя границу Туниса, войдет в состав группы армий, на бумаге подчиняющейся Эйзенхауэру как верховному командующему. Ему также должны были подчиняться французские войска генерала Жюэна и американская 5-я Армия в Марокко, что было несколько многовато для одного человека.

Кроме того, 17 февраля была объединена авиация всего Средиземноморского театра. Ее командующий Теддер подчинялся непосредственно Эйзенхауэру, хотя адмирал Каннингхэм совсем не был уверен в его способностях. "Он достаточно симпатичный человек, но никогда не знает, чем занимается его штаб". Непосредственно Теддеру подчинялись генерал-майор Карл Э. Спаатс, командующий только что созданной Северо-Африканской воздушной армией, главный маршал авиации сэр Шолто Дуглас, командующий авиацией Среднего Востока, и вице-маршал авиации сэр Кейт Парк, командующий авиацией Мальты.

Однако верховный командующий все еще был ниже званием, чем многие из его подчиненных. Маршалл объяснил Рузвельту в Касабланке, что не следует давать Эйзенхауэру четвертую звезду, пока его армия все еще барахтается в грязи. Но президент оказался еще более прямолинеен, ответив, что не повысит Эйзенхауэра в звании, "пока не получит чертовски убедительную причину для этого. Он вообще намерен сделать правилом, что повышение в звании заслуживают люди, участвовавшие в боях. И хотя Эйзенхауэр неплохо поработал, он все еще не выбил немцев из Туниса".

И вот в самый разгар нападок на Эйзенхауэра, когда берлинское радио предсказывало, что его отзовут в Лондон, в Северную Африку прибыл Александер. Всякие критиканы в Лондоне и Вашингтоне непрерывно ворчали, требуя заменить Эйзенхауэра. По словам верного Батчера, он оказался причиной ожесточенных споров. Однако следует отметить, что Маршалл без колебаний поддерживал и защищал его. То же самое делал уважаемый всеми адмирал Каннингхэм, с которым Эйзенхауэр впоследствии подружился. Всегда одетый в идеально отглаженный белый мундир, сэр Эндрю был удивительным человеком, хотя довольно эксцентричным. Именно под его давлением Черчилль и Рузвельт согласились 15 февраля дать Эйзенхауэру четвертую звезду полного генерала. Лорд Амфитрил, служивший в штабе Королевского Флота, писал: "ABC (Andrew Brown Cunningham) сделал больше чем кто-либо, чтобы внушить Айку уверенность в себе, а также чтобы заставить английские и американские штабы работать вместе с верховным союзным штабом. Его имя оказывало магическое воздействие на американцев, англичан и французов".

В Касабланке была определена дата проведения операции "Хаски" (вторжения на Сицилию). Оно должно было начаться в период полнолуния в июле, что поставило Эйзенхауэра в сложное положение, так как с Тунисом следовало покончить задолго до этого. Еще до того как верховные вожди покинули Касабланку, пришла хорошая новость. Рано утром 23 января эскадрон 11-го гусарского полка вошел в Триполи, преследуя по пятам отступающих немцев. "Триполи наш! После 2 лет пустыни и песка наконец немного зелени и несколько деревьев", - торжественно передал радист Бомон из 7-го полка средней артиллерии. Это был триумф войск Монтгомери, хотя у них не было времени праздновать.

* * *

Для немецкой армии, которая быстро отступала к границе Туниса, время побед закончилось. В последний день 1942 года Роммель получил разрешение Муссолини оставить оборонительную линию Буэрат. "Мы отошли на несколько километров за Триполи. Бомбежки продолжаются день и ночь", - писал в дневнике немецкий ефрейтор. После нескольких дней непрерывных воздушных атак, 24 января он пишет: "Все наши войска из Ливии бегут в Тунис. Дорога просто забита машинами".

В начале 1943 года в Тунисе находилось более 100000 солдат Оси, еще 50000 числились в Танковой армии Роммеля. Для того чтобы содержать только немецкие войска из состава Танковой армии "Африка", требовалось от 17000 до 23000 тонн грузов в месяц, тогда как в действительности было доставлено всего 5871 тонна. Положение с топливом, продовольствием и боеприпасами было одинаково скверным. С начала 1943 года хлебный паек сократился с 500 до 375 граммов в день. Перспективы выглядели не слишком радостно.

* * *

Если не считать небольшой группы кораблей американского флота - 15-й флотилии торпедных катеров, - все морские операции на Средиземном море после операции "Торч" и до начала операции "Хаски" проводил Королевский Флот. Именно он перерезал морские коммуникации противника. Этот маршрут проходил из портов Сицилии в города Тунис и Бизерта. Он имел протяженность около 100 миль, или всего 10 часов хода. Потребности войск в Африке нужно было удовлетворять любой ценой, и командованию Оси приходилось идти на риск. Вечером 1 декабря 1942 года разведывательный самолет союзников заметил вражеский конвой, идущий в Северную Африку, и сообщил о нем подводным лодкам и Соединению Q под командованием контр-адмирала К.Г.Дж. Харкурта.

3 британских крейсера и 2 эсминца вскоре после полуночи обнаружили и атаковали немецкий конвой. Все 5 транспортов и 3 эсминца были потоплены в ходе жаркой схватки. Первые лучи утреннего солнца осветили плавающие в море обломки. Среди толстого слоя нефти на поверхности можно было видеть десятки трупов, которые качались на волнах в своих спасательных жилетах.

Союзники сумели довольно быстро очистить порты и проводили свои конвои под сильным прикрытием с моря и воздуха. Это позволило им с начала операции "Торч" и до марта 1943 года доставить в Африку более 8 миллионов тонн грузов. Потери от действий противника составили всего 2,4 процента. "Продолжайте бить эти проклятые субмарины", - говорил Эйзенхауэр Спаатсу.

Несмотря на предупреждения адмирала Деница, что прибрежные воды Средиземного моря слишком мелководны для действий подводных лодок, а ПЛО союзников имеет слишком много кораблей и самолетов, ОКМ приказало ему атаковать конвои союзников в ходе операции "Торч" и после нее.

В ноябре и декабре 1942 года лодки Оси добились некоторых успехов, но после этого в центральном и западном Средиземноморье было потоплено 14 немецких и итальянских подводных лодок. Эта диверсия серьезно ослабила усилия немецких лодок в Атлантике. Дениц предчувствовал, что дело кончится разгромом, и потребовал разрешения отозвать лодки, но это разрешение было получено только 23 декабря. Хотя немецкие лодки потопили в Средиземном море почти полмиллиона тонн, все они были уничтожены. Итальянцы мало чем могли помочь. Так как им не хватало морской авиации, они были вынуждены использовать свои подводные лодки для ведения разведки. Они понесли тяжелые потери, но так и не смогли нарушить работу британской конвойной системы.

Британская 8-я флотилия подводных лодок (капитан 1 ранга Фоукс), базировавшаяся в Алжире, и 10-я флотилия (капитан 1 ранга Филлипс), базировавшаяся на Мальте, постоянно наносили удары по транспортам Оси в опасном Сицилийском проливе. Несмотря на многочисленные минные заграждения и примитивные аппараты торпедной стрельбы, надежные торпеды и высокое искусство командиров позволило британским лодкам добиться замечательных результатов в последние 2 месяца 1942 года.

В январе 1943 года Ось потеряла почти четверть отправленных грузов, а в следующем месяце каждая британская лодка за время похода топила в среднем по 3 транспорта. В течение 5 месяцев было потоплено 72 судна общим водоизмещением 221000 тонн. Но при этом англичане потеряли 7 подводных лодок, в том числе знаменитую лодку "Турбулент", чей командир, капитан 1 ранга Дж.У. Линтон, был посмертно награжден Крестом Виктории.

После побоища, учиненного Соединением Q, большая часть солдат Оси доставлялась в Африку по спешно организованному воздушному мосту. Перевозки начались в ноябре и достигли пика в первые месяцы 1943 года. Операцией руководил из Рима генерал-лейтенант Ульрих Бухгольц, назначенный в декабре 1942 года командующим транспортной авиацией Средиземноморского театра. Под его командованием находились 3 эскадры, одна из которых базировалась в Сицилии, а 2 другие - в самой Италии.

Обычно на рассвете в воздух поднималась большая группа - до 100 самолетов - и садилась на аэродромы Туниса еще до 7.00, чтобы избежать удара авиации союзников. Вторая группа самолетов подходила к мысу Бон около полудня мелкими отрядами, чтобы сесть либо на грунтовых полосах юго-восточнее Туниса, либо в Бизерте. Вечером эскадра S отправляла в Африку еще одну группу, которая часто оставалась там на ночь.

Немцам приходилось использовать любые меры для защиты самолетов, так как истребительное сопровождение могло прикрывать их лишь от Сицилии до берега Туниса. Пилотам должны были проявлять максимум летного искусства. Между Неаполем и Трапани транспортные самолеты эскадры N старались избежать встречи с истребителями союзников, летя на высоте всего 50 метров. Они держались вне пределов прямой видимости один от другого. Даже когда имелось истребительное сопровождение, это не решало всех проблем, так как истребителям приходилось приноравливаться к маленькой скорости транспортных самолетов. У Ju-52, например, эта скорость не превышала 190 км/час.

Использование Ju-52 и гигантских шестимоторных Ме-323 в одной группе было почти невозможно, так как последние в полном грузу на малой скорости были крайне неустойчивы в полете. Им не рекомендовалось снижать скорость ниже крейсерской, которая составляла 230 км/ час. При подходе к побережью Туниса строй группы оказывался полностью разваленным, а истребительное прикрытие чаще всего отсутствовало. Однако для Бухгольца это не было веским основанием, чтобы отозвать транспортные самолеты назад. Но даже если истребители имелись, их количество не превышало дюжины, что было слишком мало, чтобы прикрыть растянувшийся на много километров строй транспортной группы.

Результат был совершенно очевидным. Отвага, хладнокровие, решительность пилотов транспортной авиации не могли спасти положение. С ноября 1942 по апрель 1943 года они понесли ужасные потери, доставляя по 585 тонн грузов в день. В Тунис также было доставлено большое число солдат. Бухгольц писал: "Они выполняли свою задачу при сильнейшем вражеском противодействии и чисто символической помощи со стороны своих истребителей, сражаясь до конца".

Катастрофическое положение с доставкой снабжения накалило до предела отношения между партнерами по Оси. На совещании в Растенбурге 19 декабря 1942 года Гитлер согласился с Кавальеро и Чиано, что следует объединить верховное командование в Тунисе и Ливии и передать его Comando Supremo. Для этого Гитлеру пришлось отдать 5-ю Танковую армию фон Арнима под итальянский контроль. Однако, взбешенный неспособностью итальянцев обеспечить снабжение войск, фюрер не собирался позволять им командовать в действительности. Эта мера должна была ослабить трения между фон Арнимом и Роммелём. Никто из них не имел представления о планах другого. Во время длительной беседы с Гитлером и Герингом 11/12 января Кессельринг предложил поручить Роммелю командование группой армий, когда его войска отойдут в Тунис. Он надеялся, что такое повышение удовлетворит честолюбие фельдмаршала и улучшит его действия. Чтобы это решение выглядело политически приемлемым, войска должны были находиться под контролем Comando Supremo, хотя Кессельринг втайне надеялся, что в реальности все будет иначе. Но вторая итало-германская конференция завершилась внешне приемлемым компромиссом.

Трения начались в конце января, когда Муссолини назначил командующим только что сформированной итальянской 1-й Армией генерала Джованни Мессе. Кессельринг совсем не собирался уступать, и чтобы скрыть свои намерения, в том же месяце создал подразделение немецкого штаба внутри Comando Supremo, что привело к новым трениям между партнерами по Оси.

Если союзники объединили свою авиацию, то немцы и итальянцы действовали совершенно независимо, если не считать нескольких операций. После того как 24 января американские истребители-бомбардировщики выбили противника с последних авиабаз в Триполитании возле Зуары, почти 400 немецких и итальянских самолетов были вынуждены базироваться в Тунисе. Они находились под контролем Авиакорпуса "Тунис", или Comando Aeronautica Tunisia.

* * *

В последний день 1942 года Алан Брук телеграфировал Монтгомери, что из-за медленного продвижения союзников в Тунисе его войска могут свободно наступать к западу от Триполи. Это означало, что перед ним лежит дорога длиной 800 миль от порта Бенгази, который Роммель оставил 19 ноября, пока не начнет работать порт Триполи. Чтобы сохранить боеспособность, пехотной дивизии требуется 300 тонн грузов в день, а танковой дивизии - 400 тонн, причем половину этого количества составляет топливо. Еще больше осложняла положение 8-й Армии необходимость кормить голодающее население Триполи. "50000 вопящих женщин могут оказаться подходящей компанией, однако нам предстояло как-то решить эту проблему", - писал Монтгомери.

Монтгомери хотел, чтобы порт Бенгази начал работать на полную мощность к концу января, однако 3 января на гавань обрушился сильнейший шторм, который вызвал большие разрушения. Новые штормы стали причиной дальнейших задержек. X корпус генерал-лейтенанта Хоррокса застрял на месте, так как его транспорт круглыми сутками доставлял грузы для других частей из Тобрука в Бенгази и дальше на запад.