Небесная игрушка

– Но и ниже подвала есть помещения, – продолжал рассказывать Майерс, – там находится небольшая электростанция, работающая на газу. Ее только позавчера запустили в эксплуатацию, что и позволяет мне осуществить полноценный эксперимент. Дело в том, что в момент срабатывания электронных пушек и лазеров необходимо резко поднять напряжение, а это возможно, только имея дополнительный источник тока. Однако, нам туда не надо. Мы уже пришли.

И Майерс остановился у длинного лабиринта прозрачных переплетающихся трубок, сбоку от которого находилась установка, похожая на ту, что стояла в центре большой комнаты лаборатории, только что кресла в ней не было и она была совсем миниатюрной, словно игрушечной.

– Посмотрите, господа, – сказал он, – ваша крыса никогда здесь не была, ведь это так? А вы не кормили ее, как я просил?

– Нет, – ответил профессор Кэрингтон, – но у тебя в клетке была хлебная корка.

– Корка не в счет, она была слишком маленькая для нее, – отмахнулся Майерс, – теперь в конце лабиринта мы положим кусочек сала, и выпустим крысу в его начале.

Оказавшись в лабиринте, крыса неуверенно начала тыкаться мордочкой во все стороны и тут же оказалась в одном из бесчисленных тупиков.

– Отлично! – сказал Майерс, извлекая ее оттуда, – но теперь вы используем вот это аппарат.

Он аккуратно закрепил крысу в специальном приспособлении так, что она не могла пошевелить головой, и включил компьютер. Сначала к ее голове подошло какое-то устройство и на секунду повисло над ней.

– Устройство работает, как томограф, – пояснил Майерс, – определяет нужные точки, ведь мозг у каждой крысы индивидуален, у одной больше, у другой меньше. А теперь давайте немного отодвинемся, – предложил он, – а еще лучше наденьте вот эти очки, они предохранят глаза, – и он протянул несколько темных очков.

Пока все надевали очки, над головой крысы уже остановилось другое устройство, представляющее собой множество маленьких шариков, собранных в небольшой обруч. Прозвучал звонок, и через пару секунд после него из шариков в ее голову ударил ослепительно яркий свет, смягченный темными очками.

– Все, готово, – сказал Майерс, снимая очки.

Он освободил крысу из зажимов и опустил ее в начало лабиринта. И она на глазах изумленных профессоров и Джорджа вихрем помчалась по хитросплетениям лабиринта, не делая ни одной ошибки и выбирая самый короткий путь. Через полминуты она уже вгрызалась в кусочек сала, который у нее незамедлительно отобрал Майерс и снова взял ее в руку.

– Это еще не все, – сказал он, – а теперь поменяем место, где лежит сало, – он положил его в другое ответвление лабиринта и продолжил: – обратите внимание, как я ее держу. Она, как и в первом случае, совершенно не видела, куда я его положил.

С этими словами он снова опустил крысу в начало лабиринта. Снова стремительный безошибочный бег – и на сей раз Майерс не стал забирать у нее добычу, а просто перенес е вместе с салом в одну из больших клеток, стоявших в стороне.

– Ну, что вы на это скажете? – спросил он, – в трубках лабиринта не было запаха сала, он просто физически не мог распространиться так быстро, тем не менее она отлично знала, какой приз ожидает ее и где он лежит в каждом случае. Откуда маленькая красавица могла знать, что второй раз я положил угощение в другое место? Ответ может быть только один – она уже знала не только где будет лежать сало, но и как туда быстрее попасть!

Оба профессора молчали, не зная, что ответить. То, что они сейчас увидели, не вписывалось ни в какие рамки.

– Невероятно! – только и сумел сказать профессор Хикс.

– Реально! – поправил его Майерс, – однако, давайте поднимемся наверх и проведем, наконец, главный эксперимент.

Через несколько минут они были уже в маленькой комнате лаборатории.

– Все займет не более пяти минут, – бодро сказал Майерс и направился к тамбуру.

Проведя электронной карточкой по приемному устройству двери, он распахнул ее, быстро пересек тамбур и через несколько секунд уже сидел в кресле напротив наблюдающих за ним людей. Дверь тамбура, закрываясь, тихо щелкнула.

Через бронированное стекло Джордж видел профиль Майерса, как он поудобнее устраивается в кресле и укладывает голову, слегка наклонив ее вперед, затылком на облитую светлым пластиком подложку. На компьютерных экранах, расположенных здесь же, напротив лица Майерса, начали выписываться всевозможные таблицы и графики, быстро сменяющие друг друга. Зал заполнил гул, издаваемый запущенными и все быстрее вращающимися гигантскими маховиками гироскопов. Стеклянные шары на стойках засветились, внутри некоторых из них проскочили огненные змейки электрических разрядов. Гул усилился, постепенно переходя в пронзительный визг, и вдруг раздался сильный хлопок и наступила полная тишина, такая, что Джордж явственно услышал учащенное дыхание стоявших рядом ученых. Он искоса глянул на них и поразился изменению их внешнего облика. Глаза профессоров заблестели, черты лица заострились. Они стали похожи на поджарых гончих псов, увидевших зайца и знающих, что сейчас догонят его и вопьются острыми зубами во вкусную живую плоть… Ученые словно сами участвовали в эксперименте.

– Гироскопы вышли на обороты и угловая скорость их вращения просто сумасшедшая. Как ему это удалось? – услышал Джордж шепотом сказанные чьи-то слова.

И тут снова раздался звук. Это был голос набирающего силу электричества. Гудели установленные в другом конце огромного зала большие трансформаторы, питающие через сложные электрические схемы установленные здесь же конденсаторы. Гул усилился, пока не установился на одной высокой вибрирующей ноте.

Большое сооружение сбоку от кресла Майерса поднялось и развернулось к его голове. Оно представляло собой набор установленных по кругу больших отблескивающих серебром шаров, крепящихся к поворотной штанге, обвитой множеством разноцветных трубопроводов и подходящих к каждому шару. А над ними было еще несколько рядов прозрачных шаров чуть меньшего диаметра. Внутри них вразнобой вспыхивали искры электроразрядов. Джордж заметил, что вспышки внутри этих шаров начинают упорядочиваться. Вот уже они все вспыхивают и гаснут одновременно.

Джордж уловил на себе чей-то взгляд и, слегка повернув голову, встретился глазами с глазами профессора Хикса, в которых виделось восхищение торжеством науки, происходящим на их глазах.

– Синхронизировались… – по губам прочитал он то, что сказал ученый.

Из нескольких серебристых шаров вырвались тоненькие рубиновые лучи. Они скрестились на голове Майерса, и кресло, в котором он сидел, дрогнуло и немного изменило положение. Сам он продолжал спокойно сидеть, полузакрыв глаза.

– Прицеливание… снова уловил Джордж шепот сбоку.

И вдруг ему показалось, что на уровне груди Майерса что-то мелькнуло на фоне его черного костюма. Затем еще раз. И своим острым зрением он разглядел нечто воздушно-легкое, кружащееся в воздухе. И вдруг его осенило: это шерстинки! Принадлежали они Маркизе и, судя по всему, пристали к костюму Майерса, когда она прыгнула ему на плечо. Стремясь продемонстрировать гостям возможности своей установки, Майерс не сделал то, что в обычных условиях делал всегда – он не включил вентиляционную кабину, расположенную в тамбуре, где мощные пылесосы очищали его одежду от пыли и шерстинок кошки. И вот теперь шерстинки, попав в насыщенную электричеством атмосферу, наэлектризовались и понемногу поднимались вверх.

Джордж вдруг почувствовал какую-то опасность, связанную с их нахождением в зале, где проводится опыт. Тревожное предчувствие сжало сердце. Еще через несколько долей секунды кружащиеся в воздухе шерстинки заметили и ученые рядом с ним.

– Остановить эксперимент, остановить немедленно! – вскричал профессор Кэрингтон и бросился к двери тамбура.

Профессор Хикс изо всей силы замолотил кулаками по стеклу, пытаясь привлечь внимание Майерса. Однако последующие события произошли чрезвычайно быстро, исправить ничего уже было нельзя.

В этот момент сразу несколько шерстинок залетели в нос спокойно сидящего Майерса, втянутые его дыханием. Он сморщился и, не удержавшись, чихнул, дернув головой. И в этом же миг ослепительный свет ударил из серебристых шаров – сработали конденсаторы, разрядившись множеством молний в голову Майерса. Однако, чихнув, он дернул головой, и мощнейшие молнии вонзились не туда, куда им следовало попасть. Майерс, судя по всему, был парализован порожденными им же мощнейшими электрическими зарядами. Он неподвижно сидел в кресле, закрыв глаза и запрокинув голову.

Наблюдатели, остолбенев, в ужасе смотрели на результат произошедшей прямо на их глазах трагедии.

– Надо выключить напряжение! – крикнул кто-то из ученых.

Однако дверь в часть зала, где проходил опыт, оказалась заблокированной электронным замком, ключ от которого лежал в кармане лежащего по ту сторону двери Майерса. Джордж схватил металлический стул, единственное, что было в помещении, где они находились, и изо всей силы несколько раз ударил им по двери, затем по стеклу. Они не поддавались. Однако, если бы даже и удалось что-либо разбить, то воспользоваться этим никто бы уже не успел.

Продолжающие теперь уже бесконтрольную работу конденсаторы переполнились зарядом и снова разрядились, теперь уже в запрокинутое лицо Майерса. С дымящейся головой его отбросило в сторону, и он был мгновенно убит. Что он мертв, было видно по тому, как лежало его тело, и по сразу обуглившейся половине головы.

Конденсаторы снова разрядились, однако теперь уже в воздух, перебив проходящие по полу кабели и трубки, взятые в пластиковые короба. По ним мгновенно побежали языки пламени и замелькали вспышки коротких замыканий. Зал тут же начал заполняться черным дымом. Еще через секунду внизу, под полом, раздался ужасный грохот ломающегося железа. Судя по всему, один из гигантских гироскопов, управление работой которых было потеряно, сорвался с места и, бешено вращаясь, начал крушить все вокруг.

– Газ! – выдохнул профессор Кэрингтон, – там внизу полно газа! Бежим!

Трое мужчин бегом бросились к выходу. Не останавливаясь, они выбежали из лаборатории в дом, пересекли его, выскочили во двор и помчались дальше, сломя голову.

– К машинам! – крикнул было Джордж.

– Не успеем! Быстрее! – задыхаясь, на бегу закричал профессор Кэрингтон, схватив его за руку и таща за собой, – сейчас рванет!

Они все же успели добежать до ограды парка, окружающего дом, когда под ногами дрогнула земля, и толчок в спину сбил их с ног. Джордж упал на бок, лицом к дому, и увидел высоко над деревьями поднимающийся вверх огромный огненный шар, и тут же оглушительный звук взрыва едва не разорвал его барабанные перепонки. А затем им на голову посыпались обломки дома и окружавших его деревьев вперемешку с пеплом…

Оглушенные, однако не получившие больших травм, но с неглубокими порезами и синяками на лицах и сильно измазанные люди поднялись и, не сговариваясь, повернулись к тому, что раньше было домом. Большинство деревьев лишились своей листвы, многие из них были изуродованы взрывом – обломаны сучья, переломаны сами стволы. На месте лаборатории была воронка глубиной в несколько метров, в которой, как живой, бушевал огненный факел, перекрывая своим ревом звуки сирен мчащихся сюда пожарных и полицейских машин.

Обломки дома были разбросаны вокруг. Машины, находившиеся на площадке у дома, разбросало и разбило взрывом, словно кто-то огромными клещами сначала жевал их, а затем начал рвать на куски.

Профессоры и Джордж поспешили отойти подальше от огнедышащего места.

– Господа, – вдруг заговорил профессор Хикс, глядя на профессора Кэрингтона и Джорджа, напрягая голос, перекрывая рев огня, – кроме просьбы, высказанной по телефону, бедный Майерс прислал приглашение почтой, так что факт того, что мы не самовольно явились сюда, не подлежит сомнению. И не беспокойтесь, молодой человек, мы с профессором Кэрингтоном подтвердим, что и вы были приглашены сюда так же, как и мы., – профессор заметил, что Джордж открыл было рот и упредил его возражения насчет себя, – однако, как это не прискорбно, я надеюсь, что вы все понимаете, что мы не можем назвать полиции истинную причину, по которой он пригласил нас к себе.

Профессор Кэрингтон согласно кивнул головой, а Джордж удивился.

– Но почему? – спросил он.

– Видите ли, молодой человек, ответив полиции, что вы пришли наблюдать опыт по высвобождению памяти с тем, чтобы знать все прошлое и настоящее, и вы и мы будем выглядеть полными идиотами. Разве не так? – спросил сразу все понявший профессор Кэрингтон.

– И от вашей репутации в газете, и от нашей репутации в научном мире ничего не останется. Она будет просто уничтожена таким ответом. Вы согласны? – добавил профессор Хикс.

И Джордж вынужден был согласно кивнуть головой.

– Что же мы скажем? – понуро спросил он.

– Скажем вот что… – ответил профессор Хикс.

Полиция и пожарные, прибыв к месту взрыва, обнаружили неподалеку от разрушенного дома физика Джонатана Майерса трех грязных человек, которые оказались профессорами Университета Орегона Оскаром Хиксом и Россом Кэрингтоном, а вместе с ними находился частный детектив и одновременно журналист Джордж Энистон.

В материалах полиции, расследующей взрыв, впоследствии было записано следующее. При раздельном допросе все трое опрашиваемых показали, что, будучи в приятельских отношениях с Джонатаном Майерсом, получили от него приглашение приехать к нему в воскресенье. Дело в том, что он обожал свою кошку Маркизу и созвал приятелей полюбоваться на принесенных ею котят. Для нее они даже купили в подарок белую крысу в клетке, что может подтвердить продавец зоомагазина, расположенного … Оставив их троих вместе с кошкой, Джонатан Майерс ушел в лабораторию, сказав, что отойдет буквально на десяток минут, ему надо завершить какой-то опыт. Еще через несколько минут из лаборатории раздался грохот и в ней начался сильный пожар, тут же перекинувшийся на дом. Зная, что Джонатан Майерс установил электростанцию, работающую на газу, профессионалы-физики поняли, что взрыв газа неминуем. Вместе с Джорджем Энистоном они бросились спасаться из дома и еле успели выбежать из зоны поражения обломками. В связи с тем, что все опрошенные являются уважаемыми людьми каждый в своем городе и их слова подтверждаются приложенными приглашениями и протоколом допроса продавца зоомагазина, полиция не нашла никакого криминала в нахождении указанных лиц возле уничтоженных пожаром и последующим за ним взрывом газа дома и лаборатории, приведших к гибели Джонатана Майерса, и что все они непричастны к случившейся трагедии. Кроме того, указанные лица получили на руки справки полиции об обстоятельствах уничтожения принадлежавшего им автотранспорта для предоставления их в страховые компании.

Выйдя из здания полиции, трое грязных мужчин пожали друг другу руки. Профессоры поймали такси и отправились по домам. А Джордж опустился на заднее сиденье машины, примчавшейся к полицейскому участку Юджина, где он находился. За ее рулем сидел Ричи и рядом с ним Ники. Дорога у них заняла не много времени, однако им пришлось еще и ожидать, пока для Джорджа не завершились все формальности.

Ричи, управляя машиной, через зеркало заднего вида изредка поглядывал на усталого грязного Джорджа, время от времени крутя головой.

– Ну и работка, – наконец сказал он и добавил: – слушай, переходи ко мне в банк, будешь ходить, как человек, и зарплата будет приличная.

– У тебя работа неинтересная, – устало улыбнулся Джордж, – ну что это за работа, где ссадину на физиономии получить нельзя? Правда, Ники?

– Точно, сплошная скукота! – согласно кивнула она.

– Да ну вас! – махнул рукой Ричи, взглянув на нее, – вот так спелись! Тоже мне, Ниро Вульф и мисс Марпл в юбке, замешанные в одном флаконе…

По просьбе Джорджа Ричи подвез его к офису. Джордж хотел немного привести себя в порядок, чтобы не испугать жену. А еще через полчаса напротив него в офисе сидел заваривший эту кашу Эван Паркер и внимательно слушал рассказ Джорджа, изредка задавая вопросы.

– Эффект Джонатана Майерса никто уже не сможет повторить, – сказал Джордж, завершая рассказ.

– Это почему?

– Видишь ли, все печатные материалы он хранил в папках в своей обширной библиотеке. Он сам показывал их нам. Их были тысячи, этих папок, длинные стеллажи заполнены ими. А все результаты работы, как и черновые наброски, он хранил на компьютерах, очевидно, дублируя и шифруя их, как это все делают. Однако, даже если бы он хранил информацию на носителях наподобие самолетных «черных ящиков», это бы не помогло в данном случае. Для работы своей электростанции он умудрился подвести ветку магистрального газопровода, и когда рвануло в лаборатории, то разнесло толстую входную газовую трубу. Газ вспыхнул, и струя огня была направлена как раз туда, где стояли компьютерные блоки. А библиотеку взрывом бросило в эту же яму. Температура там развилась такая, что текла сталь. Вся библиотека превратилась в хлопья пепла, а компьютеры спеклись в сэндвичи. Земля превратилась в стекло, как после атомного взрыва… Оборудование разбито в дым и расплавлено. Что вообще было установлено в лаборатории, уже не определить. А он ведь применял какие-то свои изобретения. И уж тем более никто не узнает, что было в его папках, какие материалы он собрал, и какие вел исследования.

Джордж замолчал. Паркер коротко кивнул и достал из кармана чековую книжку. Надписал сумму, размашисто расписался и положил чек перед Джорджем. Тот, едва взглянув на сумму, тут же вернул чек назад.

– Ты что, с ума сошел? – спросил он, – это значительно превосходит то, что ты мне должен за работу. А деньги за машину мне и так вернут по страховке…

– Ты просто не понимаешь, – ответил ему Эван Паркер, снова пододвигая чек ближе Джорджу, – я попробую разъяснить тебе. Джонатан Майерс, да будет земля ему пухом, был, судя по всему, гений от физики, раз в одиночку сумел провернуть такое дело. Выгори оно у него, весь мой бизнес, да и не только мой, а у всех, кто имеет дело со случайностью – букмекеров, страховщиков – пошел бы прахом. Ну, скажи, кто бы пошел на бега, если бы уже точно было известно, какая лошадь выиграет? Кто бы пошел на бейсбольный матч, если бы все заранее знали перипетии игры? Кто бы страховал судно, зная, что оно счастливо доберется в порт назначения? А такие, как он, рождаются не чаще, чем раз в тысячу лет… Я плачу тебе за свое спокойствие, за то, что в результате твоих расследований теперь я точно знаю, что как минимум сорок последующих поколений Паркеров будут заниматься страховым делом, не опасаясь, что в это время кто-то придумает то, что уничтожит дело их жизни…

…С той поры минул год.

– Дорогой, нас приглашают завтра в гости, на день рождения, – в один из дней, сидя в своем кабинете, услышал Джордж слова Карен, жены, которая в это время находилась в соседней комнате.

– А, это от той милашки Ирмы, твоей кузины? Старой девы, живущей в Юджине, которая никак не может найти мужа, поэтому приглашает всех подряд, надеясь подцепить на крючок кого-нибудь? – иронично спросил он.

– Джордж Энистон! – разгневанный голос жены, которая всегда, когда дулась на него, звала его именно так, по имени и фамилии, – раздался уже из двери его кабинета.

– Что, дорогая? – спросил он, живо поворачиваясь к ней и вставая с вертящегося кресла.

– Джордж Энистон! Ты напрасно оскорбляешь мою кузину! – голос Карен был наполнен обидой, – ей исполнится…

– Ну вот, обиделась, не поняв шутки, – засмеялся Джордж и, быстро подойдя к Карен, поднял ее на руки, – я прекрасно знаю, что ей исполняется всего двадцать лет, что она учится в Университете Орегона и поэтому живет в Юджине, и что никакая она не старая дева!

– Отпусти, медведь, – она уперлась ему руками в грудь, но он не отпускал ее до тех пор, пока не получил прощающий его поцелуй. Только тогда он поставил ее на ноги.

– Конечно, мы завтра поедем на день рождения, – сказал он, – но прежде я бы хотел заехать еще кое-куда…

Они на новой машине, купленной взамен сгоревшей, выехали за три часа до назначенного кузиной времени. Джордж не говорил, куда он еще хочет заехать, и Карен не спрашивала его об этом, как не спрашивала, для чего на заднем сиденье лежит небольшой букетик цветов. Она была немного озадачена, когда уже на подъезде к Юджину Джордж свернул на дорогу, ведущую к одному из кладбищ. Остановив машину, он открыл дверь, помог Карен выйти из нее и, захватив с собой букетик, направился по аллее между памятниками в известном ему направлении. Карен молча шла рядом, рассматривая небольшие надгробные плиты. Наконец Джордж остановился у одной из них. «Джонатан Майерс» – прочитала надпись на ней Карен.

– Он что, один из твоих родственников, умерших всего год назад? – спросила она, – ты никогда не говорил, что у тебя есть родственники в Юджине.

– Нет, это не мой родственник, – ответил Джордж, положив цветы на надгробие, – под этой плитой лежит необычный человека, который хотел и мог открыть для каждого человека все тайны прошлого и будущего, но которому из-за нелепой случайности не суждено было сделать это.

– А, это тот физик, чей дом взорвался, лишив тебя машины и едва не лишив меня мужа? – спросила Карен.

Джордж утвердительно кивнул головой.

– Ответь, Джордж, – вдруг спросила она, – а если бы у него все получилось, разве мир бы не изменился?

– Конечно, я думаю, он стал бы немного другим, – через паузу ответил он.

– Но каким бы он стал, ты когда-нибудь думал? Ты только что сказал, что он открыл бы для каждого человека все тайны. Но каким бы ужасно скучным стал бы этот мир! В нем не осталось бы загадок, того, что составляет основу жизни! Зачем напрягаться, если ты точно знаешь то, что случится завтра, послезавтра, через год, через десять лет? Разве ты наделал бы тогда эту кучу милых глупостей, добиваясь моей руки? Знать, что завтра ты подойдешь и поцелуешь меня один раз ровно в девять часов семнадцать минут. Не в девять часов и пятнадцать или двадцать одну минуту, а именно в семнадцать минут! Или сшить шикарное платье, одеть его и прийти на вечеринку, и Сондра Бертрэм при виде его не упадет в обморок от зависти, потому что она знала, что я приду именно в таком платье, и я тоже знаю, что она знала это! И как ужасно знать день своей смерти, и своих детей, и соседей… Нет, я ни за что не хотела бы жить в таком мире, где на все готов ответ, – тихо добавила она.

– Да ты, оказывается, философ, и растешь быстрее бамбука в моих глазах! – улыбнулся Джордж.

– Джордж Энистон! Если я блондинка, это еще не повод…

– Конечно не повод, – еще шире улыбнулся Джордж и взял Карен за руку, – более того, я считаю, что ты абсолютно права. По крайней мере, таким, каким наш мир устроен сейчас, мне он нравится больше… Пусть уж этот мир остается таким же несовершенным, каким он есть. По крайней мере, в его несовершенстве есть изюминка, есть к чему стремиться, вставая, падая и вновь вставая, ошибаясь и снова выбирая правильную дорогу…

Он обнял Карен за плечи, и они медленно пошли прочь, молодой мужчина с атлетической фигурой и правильными чертами волевого лица, которое не портили несколько давно заживших шрамов, и ослепительно красивая блондинка с длинными завитыми волосами, талией в рюмочку и стройными ногами, обутыми в цокающие длинными каблуками туфли, провожаемые завистливыми взглядами встречных, завидующих или ему, что рядом идет такая красавица, или ей, опирающейся на его сильное плечо…